Кофе с привкусом любви

Вито вышел из кабинета, плотно прикрыв за собой двери и прислонился спиной к двери. О нет, он не собирался подслушивать, во-первых — это невозможно сделать в его доме, уж он-то постарался сделать первоклассную звукоизоляцию, а во-вторых… чего там подслушивать, если он сам Диме слил информацию о беременности его Марго. Дальше, о чём бы они не говорили, к нему это отношения иметь не должно.

Он не лукавил, когда сказал Маргарите, что он уступит. Что бы она не говорила, как бы об этом пинателе мячей не отзывалась, как бы ни старалась убедить Вита а, в первую очередь — себя, что Дима ей не нужен… невозможно не замечать, как меняется её взгляд, как появляется блеск в глазах и лёгкий румянец на скулах, когда она его видит.

Вито неплохо знал, да что там — он очень хорошо знал Марго и чётко понимал: от ребёнка она никогда не избавится. И он сделает всё, чтобы помочь ей вне зависимости от того, как у неё сложится с этим футболистом-малолеткой.

Вито вздохнул, потер большим и указательным пальцами переносицу, тяжело отлип от двери и пошёл на выход из дома. Он всё сделал правильно, но находиться сейчас в доме вместе с Марго и Димой не мог.

Завидовал? Нет.

Сожалел, что так повернулось? Ещё как. По-своему, но он очень любил эту девушку, и даже вполне себе видел её своей женщиной и если не мамой, то близкой взрослой подругой Лилит, его дочери. Но теперь пути назад нет, не сможет он встать на пути её счастья. Но крëстным он будет, уж тут его никто не обойдёт.

В таких размышлениях Вито и сам не заметил, как прошёл около двух километров до семейного ресторана семьи Эспозито. Главой семьи являлся 77-летний, но ещё крепкий и здравый мозгом Дино, восемь раз уже дед и трижды прадед. Его острый ум и зоркий глаз, чуйка на тренды позволяли держать семейный бизнес на плаву вот уже много лет, и никакие инфляции и санкции не причиняли им ущерба.

Вито остановился метрах в пятидесяти от входа на террасу, размышляя, хочет ли он сейчас находиться среди людей, или поискать местечко, где нет ни души и посидеть одному. Не придя пока ни к какому решению он увидел, что Дино машет ему рукой и приглашает зайти.

Не сказать, что они были друзьями или даже приятелями, но взаимное уважение присутствовало. Дино было плевать на то, каких вершин в моде добился Вито Фонтана, и ему от него никогда ничего не требовалось, что Вито очень ценил. В свою очередь, он признавал, что помимо профессионализма и высокого мастерства в итальянской кухне, Дино обладал колоритной фактурой и был красив суровой мужской красотой.

Одно время Фонтано, по молодости, даже хотел сделать под него коллекцию современной одежды для мужчин за 40. Но вовремя зашёл пообедать в тогда ещё забегаловку семьи Эспозито и имел честь, так сказать, лицезреть милый семейный скандал.

Один из сыновей Дино, Маттео, решил сразить всех своей красотой в деревушке и купил лук именно из сезонной коллекции Вито Фонтано, дерзкой и провокационной. Фонтано тогда только-только начинал штурмовать высокий олимп модной одежды, и для какого-то показа молодых талантов расстарался на славу.

Его коллекция вызывала резь в глазах своими кричащими красками, голыми по самое не балуйся мужскими ногами, а обилие накладных карманов-рюкзаков и рюш на мужских же рубашках вызывало оторопь у всех адекватных слоëв населения.

Вишенкой на торте были белые, в цветочек,е мужские гольфы с помпонами. После них критики захлëбывались в гомерическом хохоте и уже не могли критиковать. Коллекция, надо сказать, имела ошеломительный успех и нашлись даже смельчаки носить её в повседневности.

И вот Маттео, приехав на каникулы к родителям, утром следующего дня заявил отцу, что он человек уже городской, студент и не к лицу ему возиться в семейной забегаловке и вообще, у него нет для этого подходящего лука.

Дино, говорят, тогда знатно офигел, не сумев понять, причём здесь лук. Когда ему разъяснила дочь соседей, молодая Кьяра, что лук — это не овощ, а на модном языке это полноценный образ, включающий в себя одежду, обувь, причёску и даже выражение лица, Дино на минуту крепко задумался и попросил Маттео показать ему этот самый лук.

Это стало роковой ошибкой Маттео, потому что через полтора часа он вышел к отцу, выделывая коленца с, как ему самому казалось, аристократично-усталым от всего бренного, выражением лица. На самом деле в тот момент, как хохоча, рассказывала ему потом Кьяра, он был похож на балаганного дурачка слабого умом.

Его лук был выше всяких похвал: джинсовые шорты, заканчивавшиеся там, где начинаются ноги, яркая оранжево-алая рубаха, заправленная в шорты так, что полы рубахи свисали из под отсутствующих штанин. Жабо на рубахе конкурировало по количеству волн с юбкой платья для фламенко, и, кажется, даже выигрывало. И гольфы. Белые махровые гольфы с помпонами.

Именно этот момент Вито и застал, когда забежал купить кусок пиццы и стакан лимонада. Такой гробовой тишины он не слышал больше никогда. В тот момент перестали даже птицы чирикать и щебетать. Дино медленно наливался кровью, последней каплей послужили кольца, которыми Маттео щедро украсил свои пальцы.

Потрясающая по своей фееричности затрещина папаши Дино одним прыжком отправила Маттео в комнату, причём двери даже открывать не пришлось — они влетели в комнату вместе с Маттео. От рëва папаши Дино вся пицца в забегаловке пошла крошками, а лимонад свернулся, как кефир. Посетители бросились в рассыпную и в тот день забегаловка больше не открылась.

На следующий день жителей деревеньки поразило поистине невиданное зрелище: Маттео, в своём дизайнерском наряде, поверх которого была надета рыбацкая сеть с вплетëнными в неё всеми видами лука, который нашёлся в семье Эспозито и украшенная рыбацкими колокольчиками, стоял возле входа в забегаловку и приглашал жителей деревеньки и заезжих гостей отведать луковый суп, луковый салат, луковые чипсы и бутерброды с луковым паштетом.

А Вито тогда сделал для себя вывод, что не всё то, что подходит для подиума, подходит для повседневной жизни. Это благо ещё модник Маттео не рассказал отцу, кто творило его лука был. А то кушать бы до конца дней своих ему лук в едальне семейства Эспозито.