Когда Марс стал красным

Глава 1

Пару лет назад я — обычный менеджер средней руки, у которого самое героическое достижение — это доесть просроченный йогурт и не откинуть копыта, — очнулся в теле какого-то здоровенного мужика в окровавленных доспехах. Надо мной стоял лысый тип в простыне и причитал: «Алкид! Алкид, ты жив? Или Аполлон тебя забрал?»

— Какой ещё Аполлон? — прохрипел я, чувствуя, что моё новое тело весит под центнер и каждый мускул болит так, будто я вчера таскал на себе фургон.

— Твой дед, конечно! — удивился лысый. — Ты головой ударился? Внук самого Аполлона, герой Алкид, а спрашивает такие глупости…

С этого момента моя карьера попаданца и началась. Сначала я решил, что это глюки после бессонной ночи за отчётами. Потом — что меня похитили реконструкторы с неуёмной фантазией. Но когда я попробовал вызвать такси через приложение, а вместо этого случайно призвал небольшой солнечный луч прямо себе в глаз (дедовские гены, мать их), пришлось смириться.

Первые три недели я пытался объяснить местным, что мне нужно электричество и пицца. Меня приняли за безумца, которого Аполлон наказал за гордыню. Особенно когда я попросил туалетную бумагу. Знаете, чем тут пользовались? Губкой на палке… Общей… Я три дня ходил с таким выражением лица, будто проглотил лимон вместе с кожурой.

Но организм воина — штука упрямая. Во-первых, я быстро понял, что если не научусь махать мечом, то меня убьют в первой же стычке. Во-вторых, у меня был дедушка бог, что давало некоторые преимущества. Например, я мог зажигать огонь взглядом (но поначалу только когда сердился, и потому случайно поджёг дом соседа… три раза). А ещё я перестал болеть — насморк пропал, зубы больше не ныли. Но главное: божественная кровь делала меня сильнее и быстрее любого смертного…

Так что, через несколько дней я уже вполне сносно крошил манекены. А через живых — живых врагов. Оказалось, что мышечная память у этого тела — просто шикарная.

К концу второго месяца я был уже уважаемым воином. Меня называли «Алкид Великолепный» (Надо ли говорить, что это намного лучше моего школьного прозвища — Соплинос?) Я носил крутой пурпурный плащ, который постоянно за что-то цеплялся, и шлем с гребнем, который я тайно ненавидел, потому что он натирал затылок. Но внешность решала всё: широкие плечи, поджарый торс, нос с горбинкой. Девушки засматривались. Мужчины завистливо косились.

Однажды меня пригласили на пир к царю одного небольшого, но богатого полиса. Царя звали Менелай (нет, не тот, из-за которого всё случилось у Троянцев, а другой). У него была сестра — Кассандра. Опять же, не та пророчица, слава богам, а просто очень красивая и умная девушка с глазами цвета тёмного мёда. Я, привыкший к женщинам двадцать первого века, попытался с ней заговорить о политике и экономике. Она в ответ прочитала мне такую лекцию о морской торговле древней Греции, что я почувствовал себя глупым школяром. Мы проболтали до утра. Через месяц я женился.

Кассандра оказалась не просто красавицей, а настоящим сокровищем. Она умудрялась управлять домашним хозяйством так, что слуги боялись её больше, чем моего деда-бога. Она сама шила мои хитоны (потому что в магазинах тогда было не разгуляться). И она терпела мои современные причуды: например, я построил во дворе подобие душа из бочки и верёвки, и она сначала думала, что это какое-то сооружения для поклонения Посейдону…

— Алкид, — сказала она как-то, глядя, как я уже час отжимаюсь на одной руке (а ведь в прошлой жизни я и на двух-то едва десяток делал), — ты странный. Ты говоришь слова, которых никто не знает. Ты моешь руки перед едой. Иногда сокрушаешься о том, что не можешь посмотреть какие-то сериалы… Но ты меня любишь — и это главное.

И я действительно её любил. Всё налаживалось. У нас был уютный дом в городе её брата с колоннами и видом на море. Двор, где росли оливковые деревья, под которыми я любил отдыхать. Я даже приручил трёхногого пса — одного из потомков Цербера (он получил рану и теперь хромал, но был предан как сто обычных псов). По вечерам мы сидели на крыше, смотрели на звёзды, и я рассказывал Кассандре «выдуманные истории» про страну за морем, где люди живут в каменных башнях и летают на железных птицах. Она смеялась и называла меня большим выдумщиком.

Я приготовился провести хорошую жизнь. Забыть про отчёты, пробки и кофе из автомата. Стать настоящим греческим героем — сражаться, пить вино, иногда писать оды (которые у меня получались откровенно дрянными, но дедушка Аполлон, бог поэзии, деликатно делал вид, что не замечает этого). Я даже начал привыкать к мысли, что умру здесь, в этом прекрасном и жестоком мире, но умру не один, а с семьёй и с честью.

Как же я ошибался…

Это случилось обычным утром. Мы с Кассандрой завтракали. Я ел сыр с хлебом и ворчал, что не хватает кофе. Кассандра привычно закатывала глаза, не понимая, о чём я. И тут в дверь влетел мой шурин — Леонтиск, брат Кассандры и, с недавнего времени, мой лучший друг. Мы вместе ходили в походы, вместе напивались на праздниках, вместе пару аз отбивались от пиратов. Обычно он был весёлым, тощим мужчиной, чьей главной проблемой было то, что он очень хотел отрастить себе крутую бороду, но она у него не росла…

Однако сейчас его лицо было белым, как тот самый сыр, который я жевал.

— Алкид, — выдохнул он, хватая меня за плечо. — Пришла весть.

— И что? — я отправил в рот очередной кусок. — Они же постоянно приходят, разве нет?

— Война грядёт, — перебил Леонтиск. Его глаза были дикими. — И не просто война. Нас вызывают на войну сами боги.

Я поперхнулся сыром.

— Кого — нас? Куда? Зачем?

— Всех, кто может держать в руке оружие. А уж про тех, в чьих жилах течёт божественная кровь, я вообще молчу... Весть пришла от самого Зевса через Гермеса. — Леонтиск привычно коснулся амулета на шее. — Нам не сказали, что именно случилось… Может, какие-то древние титаны вырвались на свободу, или что похуже… Но собирают всех. Я — царь этого города. Алкид, ты — внук Аполлона. Мы должны явиться. Этого требует наш долго… И я уже молчу о том, что если ослушаемся, то Зевс поджарит нас своими молниями…