Когда мечтатель просыпается

Глава 1

Огромное футбольное поле раскинулось передо мной, как бездонный океан. Дыхание вырывалось рваными клочьями, ноги дрожали от изнеможения. Второй тайм неумолимо близился к концу, а на табло застыл равный счет. Секунды таяли, а я боролся с удушьем, пытаясь удержать мяч. Пот заливал глаза, превращая силуэты соперников в размытые пятна, стремящиеся ударить под ребра. Я лавировал между неповоротливыми защитниками, словно призраками, застывшими у ворот. Их медлительность была их силой – они не могли угнаться, но преграждали путь к цели.

С трибун доносился рев болельщиков: «Шерман, не будь тряпкой, бей по воротам!» На губах появилась кривая усмешка. Фанаты, казалось, переживали не меньше нас, игроков, и их поддержка давала такой заряд, будто открывалось второе дыхание. И оно открылось. Я вел мяч к воротам, пока вратарь противника, присев для приема паса, не стал моей мишенью. Увернувшись от его локтя, я не заметил коварной подножки.

Земля обрушилась на меня, и крик боли, пронзившей колено, вырвался из груди. Сквозь шум стадиона я отчетливо услышал хруст, несмотря на мягкость травы. Удар был слишком сильным. Черт, только не это! Сознание ускользало, уносясь куда-то в бездну, отказываясь оставаться со мной. Единственное, что я слышал – злобный, удаляющийся смех.

Мгновение – и мир изменился. Надо мной нависал белый, потрескавшийся потолок. Приборы вокруг гудели, как умирающий системный блок. Никаких аппаратов, никаких датчиков, даже капельницы не было. Голова раскалывалась, конечности онемели, словно после анестезии. Я попытался пошевелить пальцами, но почувствовал лишь жжение где-то внутри. Ничего больше.

Я попытался открыть глаза шире, но веки казались свинцовыми. В голове пульсировала тупая боль, отзываясь эхом в каждой клеточке тела. Где я? Что произошло? Последнее, что я помнил – хруст в колене и злобный смех. Теперь же – этот странный, незнакомый потолок, гудение приборов, которых, казалось, и не было, и это жжение внутри.

Попытка пошевелить рукой обернулась лишь слабым подергиванием пальцев. Тело не слушалось. Я был словно марионетка, чьи нити обрезаны. Паника начала подступать, холодными волнами разливаясь по венам. Я попытался закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Голос тоже отказал.

С мучительным хриплым стоном я закрыл глаза, но тут же услышал скрип открывающейся двери и торопливые шаги, скользящие по холодной плитке. Я чувствовал этот холод.

– Мистер Шерман? – неприятный голос прорезал тишину. Пришлось открыть глаза, чтобы показать, что я жив.

Если это мой врач, я готов бежать отсюда прямо сейчас. Слишком высокий, слишком худой. Круглые очки блестели на осунувшемся, дряблом лице. Маленькие глазки-бусинки смотрели твердо, с холодной сталью. Ни капли сочувствия. В тонких, таких же дряблых пальцах он сжимал планшет. Его взгляд метался между экраном и моим лицом.

– Как вы себя чувствуете?

– Когда я смогу выйти?

– Сначала вы ответите на мои вопросы, потом я на ваш, – жестко прервал он, бросив быстрый взгляд. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – буркнул я, лихорадочно проверяя ощущения. Надеюсь, отсутствие чувств в теле считается нормой?

– Ваша мать сказала, что у вас нет аллергии на трихлорэтилен, но наш анестезиолог, кажется, немного перестарался. Вы чувствуете свое тело?

– Н-нет... – растерянно пробормотал я. Что он вообще нес?

– Отлично, – врач что-то чиркнул в своем блокноте, а затем поднял на меня озлобленный взгляд, растянув губы в самой отвратительной улыбке. – Ты никогда больше не сможешь играть в футбол.

Раздался громкий, гортанный смех, от которого я хотел закричать, но челюсти будто сковал тот же наркоз. Глухое мычание вырывалось из груди, лишь подзадоривая этого больного придурка смеяться еще сильнее.

Затем наступила чернота, но смех продолжал рикошетить отголосками от стен.

Я резко распахнул глаза, судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Воздух не поступал, пот струился по лбу. Сев на кровати, я медленно приходил в себя. Руки, да и всё тело, слегка подрагивали. Хотелось соскочить, выбежать на улицу и закричать так громко, чтобы весь мир услышал мою боль. Внутри разливалась пустота, а мозг всё ещё не мог осознать причину этого кошмара.

С футболом я покончил четыре года назад, и лишь некрасивый шрам на колене напоминает мне о нём. Та травма на поле не была выдумкой больного воображения – я пережил её на собственной шкуре. Но прошло столько времени, к чему этот сон? Поначалу мне снился только он, я кричал и заливался слезами. Сейчас я давно смирился со сломанной мечтой, так какого чёрта?

Протерев ладонями глаза, я посмотрел в окно, затянутое плотными тёмно-синими шторами. Моя прихоть – не просыпаться раньше будильника. Я уговорил маму купить их мне в комнату. Она не возражала, просто я приложил слишком много усилий на уговоры. Стоило просто попросить. Я потянулся к телефону под подушкой, зажал кнопку и тихо вздохнул. До будильника ещё полчаса, а я уже проснулся. Придётся тратить время на утренний душ – я чувствовал себя чертовски грязным и уставшим после сна.

Глава 2

Я вздохнул, прикрыл глаза. Нет, мама явно желала моей смерти, если думала, что я дотерплю до её вечного «потом». Когда оно вообще наступит? Вечером? Завтра? Через год? Определённо не вариант. Я фыркнул и резко развернулся, направляясь в комнату. Знал, что никто не услышит мой псих, но всё равно с грохотом захлопнул дверь. Не успел убрать руку – пальцы больно защемило. Крик вырвался, больше от внезапного страха, чем от самой боли.

Вытянув руку, я уставился на красную, пульсирующую полосу у основания пальцев. Страх начал разъедать мозг. Не столько боль волновала сейчас, сколько сам ужас перед ней. Ноги подкосились, я едва успел добежать до кровати, рухнув на неё и выбив весь воздух из лёгких. Сознание покинуло меня, не желая больше участвовать в этом кошмаре.

Голова прояснилась спустя неизвестное время. На улице стемнело, но я заставил себя оторваться от кровати, чтобы зафиксировать пальцы. Ещё когда играл в футбол и чувствовал проблемы с коленом, я фиксировал его эластичным бинтом, и это позволяло вернуться на поле. Сейчас в аптечке остались только заживляющие мази и специальные фиксаторы на случай перелома.

Осторожно вымыв руку, я, сдерживая стоны боли, бережно нанес заживляющую мазь на ушиб. Она не щипала, а открытых царапин было лишь несколько. Приятная прохлада мгновенно успокоила. Следом я наложил несколько слоев обычного бинта, чтобы мазь хорошо впиталась, а затем плотно зафиксировал пальцы эластичным. Как только рука оказалась обездвижена, наступило заметное облегчение. Я почувствовал, как боль постепенно отступает, унося с собой и сковывающий страх, который до этого заставлял мои руки предательски дрожать.

Усталость накатила волной. Голова слегка кружилась. Едва доковыляв до кровати, я без сил упал на нее и вытащил телефон из плотно облегающих джинсов. Время было далеко за полночь. Решение пришло само собой: лучше поспать, а утром уже решать, что делать с рукой. Хруста я не слышал, и пальцы могли двигаться, что давало уверенность в отсутствии перелома.

Раздевшись, не вставая с кровати, я перевернулся на другой бок и устремил взгляд в окно. За ним не было ничего примечательного, и мои глаза просто закрылись, сознание уносилось сознание в царство Морфея.

Снова всепоглощающая чернота окутала мой мозг. Вокруг не было видно ничего, словно глаза выкололи. Внезапно сверху что-то упало, и я, вопреки логике, смог это разглядеть. Как в кино, где герой всегда видит падающий предмет, даже в кромешной тьме.

Справа послышался шелест бумаги. Я повернулся: три или четыре кислотно-зеленых листочка пролетели прямо перед носом. Я успел поймать один, рассмотрел его и снова закричал:

– Какого черта! Этот футбол теперь до конца жизни мне сниться будет?! – Вопрос повис в пустоте. Ответа не будет, я один.

Я разорвал флаер на мелкие кусочки. Кажется, это была моя первая ошибка. Подняв голову, я увидел, как сверху меня накрывает лавина таких же листочков. Их количество увеличилось. Из-за того, что я порвал один? Бред. Я поймал еще один и повторил действие – моя вторая ошибка. По затылку ударило что-то мягкое, очевидно, те же флаеры.

Пол, или скорее бездонная пропасть, на которой я стоял, стремительно заполнялся зелеными флаерами. Они поднимались, словно прилив, грозя поглотить меня. Я отчаянно пытался выбраться, но невидимые путы сковывали меня, не давая поднять ногу. Руки тоже были намертво прижаты к телу.

Леденящий кровь смех пронзил воздух. Я хотел поежиться, но тело, как и конечности, оказалось полностью обездвижено. Однако кричать я еще мог, и, не теряя ни секунды, отчаянно завопил в пустоту о спасении:

– Кто-нибудь, мать вашу, услышьте меня! – Голос надрывался, но я продолжал кричать. – Помогите!

Ответа не было. Уровень этой импровизированной воды уже почти достиг горла. Дышать стало невыносимо, я тонул, черт возьми! Я бился в невидимых оковах, но не мог пошевелить ни единым мускулом. Листки все падали и падали, а смех становился все ближе и ближе. Я знал, что здесь кто-то есть, но этот голос лишь насмехался, помощи от него ждать не приходилось. К тому же, я узнал его – я слышал этот смех раньше. Крик вырвался из горла, когда голова окончательно скрылась под волной поднимающихся флаеров.

Я резко вздрогнул, не в силах остановить крик. Ладонь, прижатая к губам, лишь глушила мычание, но не успокаивала. Воздух хлынул в ноздри, и я рухнул на кровать, обессиленный сидеть. За стеной послышался шорох, но он быстро затих. Значит, меня не услышали. Конечно, я имел в виду маму.

Убрав руку от лица, я зажмурился, пытаясь вернуть сон. Тщетно. Он испарился без следа. Глаза открывать не хотелось, и я ворочался еще несколько часов, до самого звонка будильника. Со стоном поднявшись, я поплелся в душ. Ненавижу кошмары. После них утром обязательно нужно мыться, хоть и так лень. Похоже, придется сделать это привычкой. Быстро окатившись водой, я, словно оживший мертвец, выбрался из ванной и побрел в комнату собираться в универ. Сумку брать не стал.

Спустившись вниз, я не уловил привычного запаха завтрака. Нахмурившись, я обнаружил пустую кухню и мамин ежедневник на столе. Странно. Не придав этому значения, я открыл холодильник и заметил свою левую руку. Пальцы все еще были туго перебинтованы. Сняв эластичный бинт, я осмотрел ушиб. Понял, что больше испугался, чем действительно пострадал. Красная полоса у основания пальцев почти полностью пожелтела, а царапины покрылись корочкой. Ничего серьезного. Отбросив бинт на разделочный стол, я достал из холодильника вчерашние блинчики и поставил чайник.

Глава 3

Я понял это не сразу, только через несколько дней, но от этой кудрявой девчонки было не скрыться. Мои попытки были жалкими: дни напролет в университете, вечера с Лиамом в какой-нибудь забегаловке, а потом – запертая дверь своей комнаты. Ночью я сбегал в клуб. Со стороны все выглядело идеально: я с друзьями, и меня ничто не заботит. Но дома меня ждала она – недо-архитектор Лора Пратт и ее зеленые, полные обиды глаза.

Я честно пытался ее игнорировать. Сухое «привет» по утрам – и все. Но ее взгляд преследовал меня даже во сне, вплетаясь в кошмары о футболе.

Когда к нам переехала Лора, я заметил, что начал отвлекаться. Все мысли свелись к одному: как бы не столкнуться с этой кудрявой. Однажды она все же поймала меня в коридоре, и я сорвался, выплеснув все, что накопилось. Теперь я стою перед зеркалом и подбираю слова для извинений.

Она ведь был ни при чем. Просто день выдался паршивый. Преподаватель по английской литературе публично унизил меня перед всей группой. Я нашел способ отомстить. Глупо, по-детски, но этот тип меня довел. Стоило ему на минуту выйти из аудитории, как я метнулся к его столу. В нижнем ящике, как у многих женатых мужчин его возраста, лежал порножурнал. Я вытащил его и бросил на столешницу. Как раз в тот момент, когда лектор вернулся – под руку с деканом. Идеальный форс-мажор.

Кто это сделал, было очевидно – я и не думал прятаться. Напротив, весь день отпускал в его сторону сальные шуточки, наблюдая, как он багровеет от злости. Пять минут спустя я уже стоял в кабинете декана, а профессор испепелял меня взглядом.

– Худший студент за всю историю университета! – кричал он, тыча в меня скрюченным пальцем. – Шермана давно надо было выгнать! Но нет, пожалели «бедного мальчика», подающего надежды футболиста с травмой! Да плевать мне на его «Донкастер Роверс» и на весь ваш футбол! Выбирайте: либо он уходит, либо ухожу я!

И, конечно, администрация выбрала любимого профессора, который читает порно-журналы, а не «подающего надежды футболиста с такой ужасной травмой». Да пошли они! Меня взяли на факультет только из жалости – это я и без них знал. Зато теперь понял, кто все четыре курса прикрывал мою задницу, оставляя в зачетке «удовлетворительно». Но теперь я свободен, черт возьми! Никаких сессий, которые я не сдавал, никаких муторных лекций и ворчания преподавателей. Я свободен!

Но Лоре все же досталось за мое безразличие на том самом «ковре». Она просто спросила, в чем дело, а я вылил на нее все, что накопилось. Я накричала на нее так, что, кажется, я даже увидел слезы, застывшие в ее зеленых глазах. Хотя, может, это игра моего воспаленного воображения. Я и так чувствую себя полным дерьмом, а теперь еще нужно извиняться перед ней за свою несдержанность. Да и не только за это – я не должен был игнорировать ее три дня, словно вычеркивая из жизни. Все-таки когда-то мы играли вместе... Но это глупая отмазка, я сам это понимаю.

Я отдернул воротник светло-голубой рубашки, нахмурившись. Что-то не так, чего-то не хватает. Рукава оказались короткими, открывая вид на мои многочисленные татуировки и подкачанные мышцы. Черные джинсы плотно облегали ноги, подкатанные у лодыжек. Если бы зеркало умело говорить, оно бы, несомненно, похвалило мой стиль. Ведь отражение не может не любить своего хозяина. Но внутреннее ощущение дискомфорта не проходило, хотя я и не мог понять его причину.

Я пожал плечами, решив, что придется смириться. В конце концов, я шел не на свидание, а всего лишь извиняться перед милой девушкой, на которую незаслуженно накричал. Скорее всего, Лора простит меня, и тогда я смогу с чистой совестью отправиться праздновать с Лиамом мое исключение из университета.

Я постучал в гостевую комнату, но, не дожидаясь ответа, распахнул дверь. Девушка сидела на кровати, усердно чертя что-то в альбоме. При моем появлении кудрявая вздрогнула и непонимающе уставилась на меня.

– Я… – изобразил я смущение. – Я пришел извиниться. Лора, прости меня. Я действительно незаслуженно на тебя накричал.

Опустив голову, я сделал вид, что раскаиваюсь.

– Нет, – спокойно ответила она и отвернулась.

– Фух, а то я уж подумал... Стой, что? – Я поднял голову и увидел кривоватую ухмылку на ее пухлых губах. – Как это «нет»?

– Вот так, – кудрявая пожала плечами и повернулась ко мне. – Ты накричал на меня, так? – я кивнул. – И приходишь извиниться, чтобы очистить совесть. Не утруждайся, Джейсон, я изучила тебя за эти три дня.

Я стоял, не веря своим ушам. Она словно прочитала мои мысли и вывалила их обратно. Как это понимать? Разве можно так просто отвергнуть извинения? Но в ее глазах не было злобы, скорее разочарование.

– То есть, ты не прощаешь меня? – осторожно спросил я.

– Не прощаю, – твердо ответила она. – Потому что ты не просто накричал. Ты игнорировал меня, будто меня и не было. Три дня молчания – это не просто ошибка, это выбор.

Глава 4

С утра я еще несколько часов провалялся в постели, придумывая, как избавиться от милашки-Пратт. В идеале – выселить ее из дома, а в крайнем случае – отправить на чердак. Там ей ничего не угрожает, а мои вещи останутся в безопасности. Кстати, о вещах… Мама уже две недели просит разобрать кладовку, но у меня до сих пор не дошли руки.

Внизу царила тишина – мама ушла на работу, а Лора, скорее всего, уже ушла куда-она-там-поступила. Я перевернулся на бок и застонал в подушку. Спина ныла от долгого лежания, но я не хотел вставать. Я давно выспался, но в кровати было так же приятно, как после последнего секса.

Кстати, о сексе… Его у меня не было уже четыре дня. Пора бы исправить ситуацию – и не как в прошлый раз, когда я трахнул девушку, просто потому что был пьян. Тогда мне было плевать, как именно это происходило. Главное – получить свое, и я получил.

Я отогнал эти мысли, почувствовав, как внизу живота завязывается узел. Закатив глаза, я поднялся с кровати и направился в душ. Не то чтобы мне было так уж невтерпеж, просто хотелось расслабиться, а дрочка – лучший способ.

Я задвинул стеклянную дверцу и включил теплую воду. Авторегуляторы давно настроены на комфортную температуру, так что не нужно тратить время на настройку. Подняв голову, я вздохнул. В воздухе витал аромат незнакомого геля для душа – скорее всего, он останется здесь надолго.

Отогнав посторонние мысли, я сосредоточился на движении руки. Вода облегчала скольжение, и ладонь двигалась плавно, без спешки. Я не торопился, не сжимал кулак. Медленные, ленивые движения вверх-вниз… Дыхание участилось, из груди вырывались тихие стоны, а веки сами собой закрылись.

Я представлял перед собой подтянутых девушек, блестящих от масла. Получалось – рука двигалась интенсивнее. Опираясь свободной рукой о стену, чтобы не упасть, я стонал во весь голос. Пытался снова вызвать в воображении тот образ, но не выходило. Перед глазами стояло худощавое, невысокое тело, которое доверчиво смотрело прямо в глаза. С губ сорвался рычание.

Черт.

Пальцы на ногах поджались, тело сковала судорога – всего на секунду, но достаточно, чтобы разлететься на осколки. Эйфория захватила меня целиком. Открыл глаза – взгляд уперся в дрожащие руки, которые совсем отказывались держать мой вес. Я уселся на дно душа, откинул голову на стену и снова закрыл глаза. Только теперь в голову ворвалась мысль: я дрочил на чертову Лору Пратт!

Я помылся и вышел из душа, все еще подрагивая. Старался загнать мысли о Лоре как можно глубже, не вспоминать происшествие. Это был единичный случай, да и она не в моем вкусе. Мне нравятся подтянутые, фигуристые девушки, а не милые девчонки, от которых веет девственностью. Я мотнул головой, почувствовал, как капли с волос падают на оголенную шею. Морщась, поспешил в комнату, чтобы укрыться под теплым одеялом.

Сегодня не нужно было идти на работу – можно провести весь день в интернете или составить план мести кудрявой. Мне не нравится, что она обходила меня в счете – я привык быть победителем.

Наглый лжец.

Вытер голову полотенцем уже в комнате. Плюхнулся лицом в кровать, утонул в мягком одеяле. Вечность бы не вставал, будь такая возможность, но никто мне ее не подарит. Пришлось смириться с несправедливостью судьбы. Я перевернулся на спину и уставился в потолок. Трещинки давно покрыли большую его часть – кажется, он вот-вот рухнет. Что ж, признаюсь, теперь мне страшно отправлять Лору на чердак. Вдруг потолок не выдержит ее?

Я усмехнулся, представляя эту картину. Лора на чердаке, под угрозой обвала потолка. Это было бы слишком драматично, даже для меня. Хотя, с другой стороны, это могло бы стать отличным поводом для новой истории. Истории о том, как хрупкая девушка, казалось бы, не способная причинить вреда, разрушает все вокруг себя.

Приподнявшись на локтях, я потянулся за своим Mac'ом, который всегда прятался под кроватью. Открыв его, я ввел пароль – тот самый, что неизменно вызывал легкую улыбку. Развернув вкладку с новостями, я медленно пролистал ленту. Сегодняшний день, кажется, не сулил ничего интересного, и это немного разочаровывало. Открыв соцсеть, я быстро ответил на пару сообщений и тут же закрыл вкладки. Покачав головой, я перешел в мессенджер. Слишком много цифровых страниц, пора бы уже сократить их количество, но моя тяга к общению, кажется, была неистребима.

Увидев Лиама в онлайне, я быстро набрал сообщение и замер в ожидании ответа.

«Хей, чувак».

«Ты слишком рано встал для того, кого выгнали из универа :)»

Я закатил глаза, но уголки губ невольно приподнялись в усмешке.

«А ты слишком внимателен для того, кто просит не называть его мамочкой хх»