Когда молчат стихи

Глава 1

14 сентября. Вторник 8:25

Льёт осенний дождь. Лия спешит в университет, пряча лицо под капюшоном. Она опаздывает на семинар, но не из-за пробок или недосыпа, а потому, что вчера допоздна перечитывала «Мастера и Маргариту», готовясь к обсуждению.

Преподаватель, Артём Сергеевич, уже начал семинарское занятие, когда она влетает в аудиторию. Он прерывается, смотрит на неё, но не с раздражением, а с лёгкой усмешкой.

– «Буря мглою небо кроет…» – цитирует он. – Вы, видимо, решили добавить драматизма в наше занятие?

Студенты смеются. Лия краснеет, но в уголках губ – улыбка.

– Итак, – Артём Сергеевич вернулся к столу, обводя взглядом аудиторию, – мы остановились на сцене бала у Воланда. Вопрос: зачем Маргарита идёт на этот бал? Что ею движет? Лия, – он неожиданно перевёл на неё взгляд, – что вы думаете?

Лия, которая только успела выдохнуть после своего эффектного появления, замерла. Двадцать пар глаз уставились на неё.

– Я думаю… – Лия сглотнула, но потом вспомнила пометки на полях своей книги, сделанные вчера ночью. – Я думаю, она идёт туда не ради власти и не ради богатства. Маргарита соглашается стать королевой бала, потому что Воланд обещает вернуть ей Мастера. Для неё это единственный шанс. Она продаёт душу не за роскошь, а за любовь.

Артём Сергеевич приподнял бровь, но ничего не сказал, только кивнул, предлагая продолжать.

– И ещё, – Лия замялась на секунду, – мне кажется, она не просто жертвует собой. Она берёт ответственность. Мастер сломлен, а она – действует. В ней есть сила, которой нет в нём.

Скамейка слева зашевелилась – Илья, высокий парень с вечно скептическим выражением лица, хмыкнул:

– То есть ты хочешь сказать, что женщина должна спасать мужчину? Не слишком ли феминистическая трактовка для Булгакова?

Лия почувствовала, как щёки заливает краской, но отступать было поздно.

– Я говорю не о том, кто кого должен спасать. Я говорю о том, что любовь – это не только страдание, но и действие. Мастер любит Маргариту, но он парализован страхом. А она готова лететь голой над Москвой, готова терпеть боль и унижение, лишь бы вызволить его. Разве это не подвиг?

– Подвиг, – вмешался кто-то с заднего ряда, – но какой ценой? Она становится ведьмой.

– А какая разница, как это называется, если речь идёт о спасении любимого человека? – Лия обернулась к говорящему.

– Тише, тише, – Артём Сергеевич поднял ладонь, останавливая нарастающий шум. – Лия затронула интереснейший момент. Маргарита действительно принимает условия дьявола, но – заметьте – она торгуется с ним. Она просит не только за себя. Кто помнит, какой эпизод следует сразу после бала?

– Фрида, – выдохнула Лия раньше, чем успела прикусить язык.

– Именно. – Артём Сергеевич посмотрел на неё, задержав взгляд. – Бал закончен, Воланд готов выполнить обещание, а Маргарита вместо «Верните мне Мастера» просит за совершенно чужую женщину, которую мучает кошмар. Почему?

– Потому что она не может пройти мимо чужой боли, – ответила Лия уже тише. – Она помнит, каково это – задыхаться от отчаяния.

В аудитории повисла тишина. Кто-то перестал чиркать ручкой, кто-то замер. Артём Сергеевич медленно кивнул, обводя взглядом притихших студентов.

– Это называется эмпатия, – сказал он наконец. – И Булгаков проводит свою героиню через искушение именно для того, чтобы показать: человечное в человеке сильнее дьявольского договора. Маргарита не теряет себя. Она остаётся той, кто способна пожалеть.

Он сделал паузу и добавил чуть тише, словно обращаясь не ко всей группе, а к кому-то одному:

– Настоящий читатель всегда узнаёт себя в книге. Спасибо, Лия. Это было ценное замечание.

Следующие полтора часа пролетели как один миг. Лия поймала себя на том, что впервые на семинаре не смотрит на часы. Артём Сергеевич то и дело обращался к ней, но не как к «любимчику», а как к оппоненту, с которым интересно спорить. Остальные тоже подтянулись: дискуссия завязалась нешуточная – спорили о природе добра и зла, о Понтии Пилате и о том, простили ли Мастера на самом деле.

Когда закончилась пара, девушка не сразу встала, делая вид, что дописывает последнюю фразу. Студенты потянулись к выходу.

Только когда аудитория почти опустела, Лия поднялась и начала медленно складывать тетради в сумку.

– Ты очень хорошо подготовилась к сегодняшнему занятию, – раздалось над ухом.

Она вздрогнула и подняла глаза – Артём Сергеевич стоял рядом, чуть склонив голову набок.

Артёму Сергеевичу было всего 25 лет. Он учился в аспирантуре и по совместительству вёл семинарские занятия у первых и вторых курсов. Лии было всего 19 лет, она училась на втором курсе факультета журналистики и писала стихи, мечтая когда-нибудь выпустить свой сборник стихотворений.

– Спасибо, – она ответила ему, опустив взгляд.

– Обычно студенты либо зубрят цитаты, либо откровенно зевают. А ты... – он наклонился, чтобы поднять упавшую у неё ручку, – спорила со мной, как будто мы ровесники.

Глава 2

15 сентября. Среда 14:05.

Лия ждала Катю возле кабинета 410 уже несколько минут, но подруги всё не было – на звонки и сообщения та не отвечала. Приняв решение зайти одной, Лия уже потянулась к ручке, когда сзади раздался голос.

– Без меня не входи!

Лия повернула голову в сторону и увидела запыхавшуюся Катю. Девушка держала в одной руке папку с документами, а в другой – телефон.

– Извини, что не ответила, меня ректор задержал. Ты готова?

– Да. Это же просто деловая встреча.

– Ну да, конечно. – Катя решительно толкнула дверь кабинета 410, даже не постучав.

Артём, стоявший у окна с чашкой кофе, плавно обернулся. Увидев Катю, он лишь приподнял бровь, но в его глазах вспыхнула искорка – не смущения, а скорее азарта, будто он получил интересную задачу.

– Здравствуйте, – тихо сказала Лия.

– Здравствуй, Лия. Привет, Катя. Не ожидал тебя тут увидеть.

– Привет. А я решила, почему бы не помочь вам со статьёй, и заодно проследить, чтобы мой коллега не нарушал субординацию.

– Субординацию? С чего ты решила, что я буду её нарушать?

– Да знаешь, неоднократно наблюдала такое за тобой, – парировала Катя, проходя вглубь кабинета и устраиваясь за столом у стены, как ревизор.

Артём мягко усмехнулся, поставил чашку на стол и жестом пригласил Лию сесть напротив.

– Что ж, приятно иметь такого бдительного коллегу. Лия, присаживайся, пожалуйста.

Лия робко опустилась на краешек стула, чувствуя себя на перекрёстке двух взглядов: один – тёплый и заинтересованный, другой – холодный и оценивающий. Она достала блокнот.

– Мне бы хотелось написать что-нибудь про Цветаеву и Пастернака, – начала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Например, про эпистолярный роман и творческий диалог.

– Хм, звучит интересно... Лия, а почему ты выбрала именно эту пару? Что тебя в их диалоге цепляет лично?

Лия, застигнутая врасплох прямым вопросом, смущённо бормотала что-то о «силе слова на расстоянии». Катя скептически хмыкнула.

– Мне кажется, я понимаю. Это когда боишься, что при близком контакте магия исчезнет, рассыплется в прах. Так?

Его слова попадают точно в цель. Лия невольно поднимает на него глаза и видит не насмешку, а понимание. Катя наблюдает за этим молчаливым обменом взглядами, и её подозрительность достигает пика.

– Знаешь, мне кажется, что ты скатываешься в романтизацию. Давайте лучше обсудим структуру.

– Катя, структура готова. Вот. – Лия твёрдо кладёт распечатку на стол. – Но Артём Сергеевич прав. Без понимания «почему» эта тема важна лично для исследователя, статья станет просто пересказом фактов.

Катя, выслушав Лию, взяла распечатку структуры статьи и стала внимательно вчитываться. Дочитав, она резким движением убрала листок в сторону, а затем обратилась к Лии.

– Неплохо для первого раза, но нужно дорабатывать, – сказала Катя Лии, а затем перевела взгляд на Артёма. – Лучше бы, Артём, ты сначала научил её выстраивать структуру работы, а затем придавать этой работе эмоциональность.

Артём смотрел на Катю несколько секунд, словно обдумывая, как лучше ответить на её провокацию. Потом он взял чашку кофе со стола, сделал глоток, а затем ответил:

– Знаешь, Катя, структуре можно научить и за пару дней, а вот писать с чувствами, эмоциями, можно научить не каждого.

Его слова повисли в воздухе. Катя и Артём сверлили друг друга взглядом. Лия стояла между ними, но чувствовала себя невидимкой. Она думала, что статья станет поводом для сотрудничества, а не причиной раздора. Никто из них не пытался помочь девушке, их не волновала работа. Они хотели лишь доказать Лии и друг другу, кто из них лучше, профессиональнее.

Лия сделала глубокий вдох, затем подошла к столу, взяла свою распечатку, сложила её пополам и убрала в сумку. Шуршание бумаги разорвало тишину. Двое взрослых людей вздрогнули и наконец-то посмотрели на неё.

– Знаете, я, пожалуй, напишу статью сама, а потом принесу на проверку. А вы... Если вам так нужна победа друг над другом, то ищите другой полигон. – Не дожидаясь ответа, Лия развернулась и вышла из кабинета, тихо прикрыв дверь.

– Доволен?

– Хочешь сказать, это я виноват?

– А кто ещё?

– Если ты забыла, то я тебе напомню. Я пригласил сюда только Лию, а ты с чего-то взяла, что можешь приходить сюда, когда тебе вздумается и мешать мне работать со студентами!

– Это я мешала?

– Да!

– Да я спасала её от тебя! Я прекрасно знаю, как ты «работаешь» со студентками! – Катя сделала шаг навстречу и сжала кулаки.

Артём стоял неподвижно, но в его глазах вспыхнула ярость. Но их перепалку внезапно прервал резкий стук в дверь.

– Зайдите! – выкрикнул Артём.

После его слов дверь открылась и в кабинет зашёл заведующий кафедрой.