Когда небесам скучно

Они

Даниэль был ангелом. Красивым, мягким, сострадательным и кротким.



Его голос напоминал нежное журчание весеннего ручейка, а широкие крылья поражали девственной белизной. Он любил всех: людей, собак, гусениц, даже комаров, в которых, в принципе, не было ничего привлекательного. Он любил мир, и мир любил его в ответ. Даже его порядковый номер в небесной канцелярии был самым выдающимся – 777. Могли бы вы представить что-то лучшее? Два Божьих числа слились воедино.

Надо ли говорить, что Дан был любимчиком Бога? Если у того, конечно, вообще бывают любимчики…

(вот два варианта моего главного Ангелочка- выбирайте)

Айша – демон, чей удел Преисподняя. Её желания просты и бесхитростны.



Ещё в детстве она любила ставить подножки наиболее слабым детям и сталкивать лбами сильных. Она ненавидела собак и издевалась над гусеницами, единственные, к кому она имела странное, почти зависимое влечение были кошки. Её восхищали эти хитрые, своенравные животные, гуляющие сами по себе. Айша и сама был похожа на кошку. Такая же скрытная, гибкая и самовлюбленная.



Её порядковым номером значился 666. И она был той, кто всегда доставлял Дьяволу наибольшие неприятности.

(не смогла выбрать какая мне больше понравилась, обе огонь как прекрасны)
_______________
Спасибо, что вы заглянули в мою новую историю:))
Не забывайте, если она вам нравится- комментируйте, дарите мне сердечки и подписывайтесь на автора- буду очень рада!

Пари

Бог не любил спорить с Дьяволом.
Во-первых, последний всегда проигрывал. Во-вторых, вёл себя при этом, как глупый пятилетний человеческий ребёнок, а не как зрелый, проживший вечность сверхъестественный Нечисть.
Но Дьявол любил подначивать, а Бог не любил скучать, поэтому споры их каждый раз приводили к одному и тому же.

Вот и сейчас, они сидели на лавочке в залитом солнцем летнем парке, успешно притворяясь обычными людьми. Прохожие умильно улыбались на двух странных старичков в широкополых шляпах, со смешными тросточками в руках, которые громко доказывали что-то друг другу под развесистым кленом.



На беду Даниэлю (а, к сожалению, даже с ангелом под номером 777 иногда тоже может случиться подобное) ему угораздило попасть в поле зрения спорящих. В это время он как раз спасал из-под завала маленького и ужасно испуганного белого кролика.

– Святоша, – зло протянул Дьявол. На что Господь только смиренно улыбнулся, с нежностью проводив одобрительным взглядом любимого ученика.

Слуга преисподней задумчиво почесал затылок, в голове его медленно зарождался беспроигрышный (как он думал) план.

– Послушай, – обратился он к своему извечному небесному противнику, — Давай заключим пари?

– Какое? – с легкой улыбкой спросил Бог, сделав вид, что не увидел чужие мысли (и в этот раз…)

– Если твой любимый Ангел совершит грех, ты признаешь меня таким же великим.

– Договорились, – подозрительно легко согласился Господь, – но, если вместо этого один из твоих Демонов поступит благородно или даже пожертвует собой ради кого-то другого, ты раз и навсегда перестанешь пытаться тягаться со мной, – он строго заглянул Дьяволу в глаза, зная, как любит увиливать собеседник.

– По рукам.

Темный взмахнул невидимыми крыльями и исчез в ближайшем тоннеле.

Задание

Вечность – это не бесконечное веселье, как принято думать в смертных мирах. Это тягучая и липкая скука, растянувшаяся навсегда. Поток человеческих душ не иссякал ни на мгновение, но они были одинаковыми...
Войны и трагедии. Богатство и бедность. Жадность одних, и зависть других, похоть, гнев... Предсказуемые пороки…
Люди не становились изобретательнее, они лишь меняли декорации. Сатана видел это снова и снова: одни и те же сделки, одни и те же предательства, одни и те же мольбы о пощаде, когда становилось слишком необратимо и слишком поздно. Это напоминало конвейер, где вместо выбрасываемых машиной цветных обёрток - человеческие судьбы, а вместо начинки вечное проклятие.
Именно поэтому он любил спорить с Господом. Их извечные препирания будоражили ту жижу, что текла внутри него и называлась кровью. Чёрной, вязкой, нечеловеческой.

Подземный кабинет правителя Бездны напоминал внутренность потухшего вулкана. Стены из чёрного обсидиана пульсировали тусклым багровым светом, отбрасывая пляшущие тени на массивный стол из застывшей лавы. Воздух был густым, пах серой и древней пылью. Обычно невозмутимый хозяин Преисподней сегодня явно не находил себе места. Он ходил вдоль стены, его когтистые пальцы барабанили по её неровной поверхности , а хвост нервно хлестал по полу, выбивая тревожный ритм. Мысли роились в голове, не давая покоя.

Этот спор... Бог так легко согласился. Почему?

Сатана тяжело вздохнул, и звук эхом отразился от стен. Наконец, он опустился в кресло, положив голову на сплетённые в замок руки. Долго сидел, уставившись в чёрную гладь столешницы, где отражались багровые отблески. Казалось, время застыло в ожидании его решения. Внутри боролись сомнения и упрямство. Наконец, он словно принял для себя нечто окончательное и поморщился:

– Приведите ко мне 666-ю.

Дьявол терпеть не мог эту свою подчинённую. Неуправляемая, беспринципная, наглая. Она была как кость в горле, вечно ходящая по грани дозволенного. Но сейчас, когда ставки были столь высоки, лучше неё не было никого для выполнения этого сложного и щекотливого поручения. Нужна была именно та, кто не знает сомнений и готова наплевать на вековое равновесие, попрать закон.

Айша немного нервничала, она впервые получила приказ от высшего руководства, значит, задание будет крайне сложным и щепетильным.

За массивными дверями из драконьей кости она замерла на мгновение, прижимая ладонь к груди, поправила крылья, чувствуя, как по спине бежит холодок предчувствия, и только потом решилась нажать на ручку.

Демоница зашла в огромный мрачный кабинет и остановилась посередине. Напротив неё в глубоком кожаном кресле сидел их предводитель.

– Послушай, 666, ты не можешь провалить это задание, – Дьявол изучающе смотрел на неё холодными мрачными глазами.

– Приложу все усилия, Ваше Сатанинство, но… Что я должна делать?

Сатана кинул тонкую папку на стол.

– Ты должна заставить Ангела совершить смертный грех.

– Какой? – уточнила Айша.

– Без разницы, – нетерпеливо перебил хозяин, – В папке всё на выбранную для тебя жертву.

Демоница открыла первую страницу и столкнулась с самым прекрасным лицом из всех известных ей небесных существ. Это было лицо Ангела, которого она больше всего ненавидела…

Истоки её ненависти

Небеса и Преисподняя разные изначально. И если наверху чистота и свет, то внизу грязь и вечный сумрак и огонь, что выжигает людские души. Наверху света слишком много. Он льётся потоками, чистый, ослепительный, не оставляя места для теней и сомнений, и для грязных мыслей. Там нет грязи. Вообще. Пыль не оседает на крыльях Ангелов, пятна не появляются на одеждах.

Внизу в Преисподней, царит вечный сумрак. И вместо неба здесь своды пещер, багровые, затянутые пеленой серы и пепла, а воздух, густой и вязкий, и пахнет раскалённым камнем и древней пылью. Здесь рождаются грязными. Пепел прилипает к коже. Сажа въедается в поры. Это кажется нормой, естественным.

Айша не выбирала свою судьбу, она просто изначально была демоном и всё. Ей нравились её чёрные крылья, мрачные черно-красные одежды и её волосы цвета огня и глаза, зелёные и опасные, как затягивающее в себя болото. Она была шустрой и изворотливой. Бесёнком от самого своего рождения и часто досаждала всем, кто её окружал. Она не знала стыда. Не знала, что можно быть «другой», но всё изменилось в один день…

Однажды после очередной выволочки от наставника, она сбежала в земной мир, как часто делала и до этого. Ей нужно было остыть. Айша забралась высоко в горы, где тёмные пики задевали края облаков, а воздух был разреженным и холодным, и спряталась у входа в глубокую пещеру. Она сидела, болтая ногами, и играла с камешками, когда услышала голоса. Маленькая демоница замерла, увидев небольшую группку. «Что они здесь забыли?» – мелькнуло у неё внутри. Айша знала о них из «запретных» разговоров, которые часто подслушивала в коридорах Преисподней. «Белокрылые». Ангелы, но никогда не видела их вживую.

Она была грязной и растрёпанной и случайно увидела мальчика в белых ослепительных одеждах и была очарована его красотой. Юный Ангел в компании друзей, таких же ослепительных белых созданий. Они спустились с небес, словно облака, что разглядывала она порой на земном небе, и теперь эти самые облака обрели плоть. Высокий, стройный, единственный с чёрными волосами среди своих белокурых спутников, он выделялся даже среди, казалось бы, совершенных. Его глаза были сиреневыми, как темнеющее небо перед закатом. Ангел был настолько прекрасен, что у Айши перехватило дыхание. И тогда она впервые поняла, насколько они разные. Она посмотрела на свои руки в копоти и царапинах. На свою местами обгоревшую одежду. На свои крылья чёрные и мясистые, в отличие от их невесомых перьев. И впервые в жизни Айша устыдилась своей неопрятности и грязи, забыв, что стыд, не то чувство, что должны испытывать демоны, нет. Она инстинктивно попыталась спрятаться глубже в тень пещеры, но было поздно. Её заметила Ангел-Девочка. Она указала тонким пальцем в сторону Айши и рассмеялась мелодичным смехом, похожим на звон хрусталя.

– Смотри, Дан, замарашка уставилась на тебя.

Айша сжалась. Обычно смелая и дерзкая, она испугалась его реакции. Что это будет? Презрение? Равнодушие? Может быть просто насмешка? Мальчик в белом обернулся. Его глаза цвета вечернего летнего неба были чистыми и глубокими. Он посмотрел на неё с любопытством и сожалением.

Что это? Он извинялся? Но почему?

– Ангелы не должны унижать других, – сказал он твёрдо, осадив свою улыбающуюся подругу. – Пусть даже это наши извечные противники. Тем более эта девочка ещё совсем дитя.

Айша смутилась и опять почувствовала стыд за свою сажу, за рваные крылья, за то, что она дышит этим тяжёлым воздухом. Маленькая демоница развернулась, чтобы бежать, споткнулась о камень и упала лицом прямо в лужу густой, чёрной грязи, что образовалась под таящим на солнышке сталактитом*. Вокруг снова послышался смех. В нём не было злобы, но для Айши это было как удар. Она попыталась встать, но завязнув в жиже, упала обратно.

А потом шаги, к ней бежали. Демоница почувствовала, как рядом кто-то опустился на колено. Тонкие пальцы коснулись её плеча.

–Ты в порядке? – голос мальчика-ангела был тихим. – Дай руку.

Айша подняла голову. Он протягивал ей свою совершенную ладонь, идеальную с тонким, словно выточенным из мрамора запястьем. Помощь… Нет. Милость сверху.

Именно так это выглядело в её глазах. Это было превосходство. Напоминание о том, что она лежит в грязи, а он стоит в свете. Что он может испачкаться, коснувшись её, а она никогда не станет чистой, даже если он вытянет её из этой жижи.

Гнев, горячий и отчаянный, вспыхнул внутри защищая.

– Не трогай меня! – закричала она.

И ударила Ангела по протянутой руке резко и отчаянно. Так, что царапнула острыми коготками, бледную кожу, оставляя грязные полосы. Дан отдёрнул руку. Он не испугался, но в глазах мелькнуло удивление. Ангел ничего не сказал, лишь смотрел на неё искренне не понимая. Айша вскочила и побежала. Она бежала, пока лёгкие не заполнились серой до отказа. Бежала, чтобы не видеть, как он вытирает руку. Брегливо и поспешно. Демоница была уверена, что именно так он и сделает.

С тех пор всё изменилось. То чувство, что могло стать чем-то красивым, превратилось в жгучую ненависть. Потому что восхищаться тем, кто напоминает тебе о твоей неполноценности, невыносимо. Проще ненавидеть. Проще считать его врагом.

Айша начала следить за ангелом. Узнала его имя. Узнала, где он служит. Она досаждала ему везде, где могла. Портила его молитвы, пугала его подопечных, шептала ему на ухо сомнения. Она хотела одного: чтобы он упал. Чтобы его белые одежды испачкались. Чтобы он узнал, каково это - быть в грязи.

Но она не могла, не имела право на полную использовать свои способности. Между ангелами и демонами всегда существовал паритет. Древний пакт, скреплённый клятвами ещё при зарождении мироздания, что запрещал прямое вмешательство. Никаких открытых атак, никакого принуждения.Только шёпот, только намёк, только свободная воля жертвы. Нарушение грозило изгнанием в глубочайшие бездны, где даже демоны боялись ступать. Она была связана по рукам и ногам невидимыми цепями закона.

Чёрное и белое

Даниэль был воплощением света. Он не стремился быть добрым, он и был добротой, сотканной из утренних лучей и трепета ветерка перед рассветом. Он никогда не хотел никому вредить, даже тем, кто нес в себе тьму. Для него каждый вдох был даром, а каждое существо чудом, достойным защиты. Его крылья не знали тяжести греха, сердце никогда не сжималось от злобы. Он был солнечным, счастливым и искренним, веря, что даже самая глубокая тень может рассеяться, если просто постоять рядом и немного посветить. Именно поэтому он не понимал Айшу.

Даниэль не знал почему она так его возненавидела, но всё чаще ему казалось, что это длиться всегда. Столько, сколько они вообще знают о существовании друг друга. С той самой встречи в горах, когда маленькая демоница упала при нём в лужу грязи и отвергла искренне предложенную помощь, ему приходилось быть тем, кто возвращал на место вскрытые ей водопроводные люки, кто постоянно спасал глупых кроликов, попавших в расставленные вероломной засранкой ловушки, и кто успокаивал устроенные коварной чёрнокрылой школьные драки.

Он часто ловил себя на мысли, что следит за ней не как враг, а как хранитель. Каждый раз, когда Айша совершала пакость, он чувствовал не гнев, а странную щемящую жалость. Будто её злоба была криком о помощи, который никто, кроме него, не слышал.

И да, это было нечто больше, чем извечное противостояние между «черным и белым» как окрестили друзья по Небесной Академии их препирания. Нет, иногда Дану казалось, что он был тем, кто отравлял жизнь 666-й самим фактом того, что он есть. Что его спокойствие раздражало её больше любой проповеди, а его свет слепил её там, где должна была быть комфортная тьма.

***

Дан любил бывать на Земле. Вот и сейчас он сидел у небольшого полузаброшенного пруда на залитой солнцем лужайке и играл крыльями яркой бабочки, примостившейся на его изящном пальце. Вокруг цвела весна, воздух был свежим и почти осязаемым, наполненым ароматом молоденькой травы и цветов. Ангел был счастлив, блаженно прикрыл глаза и почти погрузился в гармонию...
Когда что-то явно темное привлекло его внимание, он не вздрогнул. Громко шумя угольно-черными крыльями на поляну опустилась Демон. Ангел заинтересованно посмотрел на хрупкую рыжеволосую бестию, безошибочно узнавая её по знакомому шелесту.

– Привет, Айша, – дружелюбно улыбнулся белокрылый.

– Не делай вид, что мы общаемся, – огрызнулась она, скрещивая руки на груди и отводя взгляд.

– Но что-то же тебе нужно? – резонно заметил Дан, аккуратно отпуская бабочку. Она взмыла в небо, оставляя их наедине.

Демоница поморщилась и с досадой прикусила соблазнительную губу, готовую извергнуть нечитаемое ругательство. Этот святоша всегда был слишком умным, слишком проницательным. Он видел её насквозь, словно она была не коварная слуга Преисподней, хитрая и изворотливая, а просто книга - доступная и понятная.

– Случайность – соврала она, зная, как любят всю эту романтичную белиберду Божьи творения, – пролетала мимо.

Даниэль очаровательно прищурился, и в его сиреневых глазах мелькнула искра понимания, от которой у Айши похолодело внутри.

– Я не верю в случайности, – ошарашил он неподготовленную к такому повороту демоницу.

Она дернулась, недовольно шипя, и сделала шаг назад, словно её ударили. Ангел оказался совсем не таким простым, как рисовался в воображении Айши, и ей, похоже, нужно тщательнее изучить противника. В его спокойствии была сила, которой у неё не было.

Когда дело касалось людей, задача совратить с пути истинного решалась весьма просто. Будь то жадность, или зависть, или прелюбодеяние. Последнее Айша любила особенно, принимая облик человека, она легко совращала разных мужчин. Верных, преданных и предавшихся с ней безумствам. Порой это даже приносило ей мимолетное удовольствие, ощущение власти над чужой душой. Но вот в случае с Ангелом, да ещё таким проницательным, все казалось в разы сложнее. Здесь не работали обычные рычаги.

Айша была слишком зла на него и на миг утратила присущую ей изобретательность, посему и начать решила по порядку, а первым в списке семи смертных грехов стоял ГНЕВ.
Она решила надавить на больное. Вызвать ярость. Заставить его сорваться.
___________

спасибо, что вы выбрали мою историю
Буду рада комментариям, мнению и поддержке!
Если вам нравятся мои Айша и Дан, подарите им и автору сердечко,
так у моей новой книги будет шанс стать чуточку более узнаваемой!
_________.

ДАЛЬШЕ ПРОДОЛЖЕНИЯ ПО ВТОРНИКАМ И СУББОТАМ!!!

Спойлер к субботней главе

Каждый раз, когда она ожидает вспышки, Дан просто исправляет её проделки и всё. Это выводит её из себя. Бесит! Это нечестно. Почему он не кричит? Почему его свет не гаснет от её тьмы? Почему, черт возьми, он такой терпеливый?

Внутри неё закипает желчь, смешиваясь с бессилием. Она бросает в него камни зла, а они превращаются в пыль, просто оседая под лучами его слепящего света.

Гад!

И тогда Айша решается на крайнюю меру… Грань пройдена. То, что раньше было игрой, теперь становится охотой на уничтожение. Она должна пробить эту броню спокойствия любой ценой!




_______________
А ещё сегодня я закончила свою книгу "ОДНАЖДЫ В СКАЗКЕ...", жаль что в суматохе новинки это событие прошло незамеченным:((

АННОТАЦИЯ
Я очень любила сказки, особенно сказки Андерсена. Но чтобы попасть в одну из них.. И вот я Русалочка и по иронии судьбы мне как главной героине придётся полюбить и умереть, но я не хочу умирать ещё раз, поэтому всё, что я должна сделать это избегать принца, избегать и никогда не влюбляться в него. Я и не влюбилась и в Рождество, когда на балу он должен был встретить Золушку и выбрать её, я планировала сбежать со злодеем и жить вдалеке от них долго и счастливо, но что-то пошло не так…

Моя пятимесячная история Бель, Эдвина и Эрика завершена!
Заглядывайте если что:))

https://litnet.com/shrt/nS_B

Просто так

Всем привет:))
Не знаю, что сегодня "съел" Шедеврум, но он сгенерировал мне вот такую красоту- несу поделиться еще одним вариантом Даниэля.
Как думаете есть у Айши хоть один шанс не влюбиться?



а завтра глава как раз про щеночка:))

Слёзы Ангела

Неделю она таскается за Даном. Демонстративно ворует у белок орехи, ловит в силки перепуганных кроликов, ставит школьницам подножки и даже становится организатором двух шикарнейших драк, но Ангел лишь смиренно улыбается в ответ. Перевязывает раны, распутывает силки и терпеливо выслушивает всхлипывания девочек. Его руки светятся незаметным смертным золотистым светом, когда касаются ушибленных коленей пострадавших, снимая боль, а те даже не благодарят в ответ. Айша стоит в тени, сжимая кулаки так, что острые коготки впиваются в ладони…

Каждый раз, когда она ожидает вспышки, Дан просто исправляет её проделки и всё. Это выводит её из себя. Бесит! Это нечестно. Почему он не кричит? Почему его свет не гаснет от её тьмы? Почему, черт возьми, он такой терпеливый?

Внутри неё закипает желчь, смешиваясь с бессилием. Она бросает в него камни зла, а они превращаются в пыль, просто оседая под лучами его слепящего света.

Гад!

И тогда Айша решается на крайнюю меру… Грань перейдена. То, что раньше было игрой, теперь становится охотой на уничтожение. Она должна пробить эту броню спокойствия любой ценой!

У Дана есть любимец, бездомный щенок по кличке Алый, которого Ангел спас от истощения несколько месяцев назад. Даниэль, конечно, не знает, что выкинули собаку из дома тоже благодаря стараниям нашей вездесущей демоницы, потому что тот обидел хозяйского кота… Любимого и предпочитаемого, а пёсик… Ну да это неважно. Сейчас Айше важно лишь одно – этот визгливый ушастый щенок его слабое место. Она видела, как ангел кормил собачку с руки, как улыбался, когда щенок лизал его пальцы. Эта привязанность была уязвимостью, и Айша решила, что в этот раз она точно не промахнётся...

И вот чернокрылая бестия выбирает нужный момент, и, когда щенок увлекается чем-то у края тротуара, направляет на него легковушку, управляемую не совсем трезвым водителем. Время словно замедляется, делая короткий момент неизбежного столкновения вязким и длинным: звук мотора, равнодушный и глухой, скрип тормозов, противный и громкий, похожий на визг... Она видит, как колеса приближаются, видит испуг в глазах обреченной собаки. Айша прекрасно понимает, что Ангел тоже видит чьих рук это дело, и теперь ждёт ответной реакции.

Обычно все ненавидят виновников гибели любимых ими существ. Это закон мироздания. Боль рождает боль. Кровь затмевает разум…

Она смотрит на хрупкое тельце на асфальте и на склонившегося над ним прекрасного Ангела, чьи крылья сейчас безжизненно повисли. Белоснежные перья, обычно сияющие, теперь они кажутся ей серыми, будто покрытыми пеплом.

Она подходит ближе, готовясь доложить Сатане, что справилась, что наконец сломила его, но замирает… Она ожидает увидеть огонь ненависти в его глазах, но …

В темных глазах Дана нет гнева и злости, в них лишь боль и хрустальные слёзы, текущие по бледным щекам… Он не смотрит на неё. Он смотрит на щенка, гладя его липкую шерсть, его прекрасные тонкие руки окрашиваются алым… Он шепчет слова утешения, которых она не может слышать, но они все равно жгут её уши сильнее огня.

Айша тысячи раз видела, как плачут Ангелы, но сегодня что-то толкнулось внутри и впервые она почувствовала себя последней сволочью Преисподней…

Она ожидала торжества. Ожидала, что его свет погаснет, уступив место тьме отчаяния и мести. Но вместо тьмы пришла лишь тишина, наполненная его горем, которое оказалось тяжелее любого греха. Его слёзы обжигали её сильнее адского огня, потому что в них не было ненависти к ней. Он не проклял убийцу. Он просто оплакивал любимое им существо и простил её даже сейчас... Это прощение было тяжелее любого проклятия, оно давило на плечи, заставляя сгорбиться.

Почему, Дан? Почему ты не ненавидишь меня?

Айша сделала шаг назад. Её мнимая победа рассыпалась в прах, не успев начаться. Она хотела доказать, что все одинаковы в своей боли, что боль рождает зло. Но ошиблась. Он остался светом даже во тьме. А она... она просто утонула в ней… В тьме, которая больше не радовала…

Где-то там, за пределами этого мира, над облаками...

Бог улыбнулся… План Дьявола начал трещать по швам…

Не избежать

– Дан, почему ты не улыбаешься? – Бог находит своего любимого ангела на краю одного из самых дальних облаков. С некоторых пор его всегда светящийся счастьем ребёнок (а для Всевышнего все мы Его дети, однако) тих и задумчив.

– Просто так… - пытается уйти от ответа ангел.

– Даниэль, - строго смотрит на него Всевышний, - тебе ведь несвойственно было обманывать.

Ангел краснеет. Опускает виноватый взгляд, теребя край безупречно белого одеяния, его длинные пальцы слегка дрожат.

– Это демон... Айша... она внесла смятение в мою душу, Отче. Я ведь должен прощать. Безоговорочно. Это моя суть, мой дар. Но сейчас... – он запинается, подыскивая слова, боясь произнести вслух то, что не поддается объяснению, – внутри горечь. Я запутался.

Бог молчит, наблюдая за ним всевидящим взглядом.

– Ты чувствуешь гнев на неё? – спрашивает Он наконец.

Даниэль замирает. Он закрывает глаза и прислушивается к себе.

– Нет, – выдыхает он. – Нет, Отче. Это не злость.Боль... Я хочу, чтобы она перестала причинять её другим …и себе тоже.

– Даже так, Дан? – Бог делает шаг ближе, и облако под Его ногой вспыхивает мягким золотом. Всевышний улыбается, и в этой улыбке светлеет весь небосвод. — Иди, Даниэль. Твоя задача еще не окончена.

Ангел знает, что Демоница таскается за ним по пятам. Третью неделю упрямая темнокрылая не оставляет его в покое, отравляя доселе спокойное существование. Даниэль натыкается на неё всюду: спускаясь к горному ручью, на шумной набережной, в парке и даже в продуктовом супермаркете, где он помогает очередному потерявшемуся ребёнку. Если бы не верный Алый, пёсик, вознесшийся на небо, стараниями все той же темной дьяволицы, то прекрасному небожителю было бы совсем тяжело. Но щенок, словно в благодарность своему благодетелю, пресекает все попытки нечести приблизиться на некомфортное для Ангела расстояние.

Айша ненавидит эту небесную псину. Лучше бы она его не убивала. Потому что теперь подойти к Дану незаметно, да еще и приемлемо близко практически невозможно. Лохматое, зубастое чудовище всегда на готове. Острые зубы вгрызаются в чужие могучие крылья, вырывая угольные перья, заставляя стонать от адской боли при соприкосновении с Божьим существом.

– Уйди, зараза, – шипит чернокрылая, отмахиваясь от призрачного носа, тычущегося в её бок.

Щенок только тявкает в ответ отрицательно, материализуясь плотнее, когда она делает шаг к его ангелу.

«А ведь говорить уже умеешь, гаденыш», – злится она, чувствуя бессилие.

Демонам не снятся сны. Созданиям дьявола незачем тратить время на бесполезные занятия, вроде отдыха в уютной постели, они не устают. Но когда Айша закрывает глаза, словно один и тот же сон, её преследует едва уловимое видение хрустальная слеза на мраморно-белой щеке прекрасного Ангела. Она провалилась. Сатана, вызвавший её с внеплановым докладом был несказанно зол. Он буквально брызгал слюной и огнём, что превращая её в шипящую на его губах пену, но все ещё верил в своего «лучшего» беспринципного агента. Поэтому Айша продолжила свои дерзкие попытки.

Лень, гордыня и зависть Даниэлю абсолютно не свойственны, а еест он и вовсе, как букашка. Айша улыбается, вспоминая, как изящные тонкие руки ловко отщипывают ягодки винограда со спелой лозы.
Если бы она знала как хмурится Сатана, наблюдая за своей подопечной. Её босс не понимает, что может вызвать у демоницы такую счастливую улыбку. Демонам вообще не свойственно улыбаться, тем более так невинно и радостно, поэтому Главная Нечисть ставит себе на заметку странное поведение 666-й.

Айша любит наблюдать за Даном издалека. Ей нравится видеть, как в лучах заката перебирают струны волшебной арфы его длинные нервные пальцы. Как умиротворенно прикрывают глаза густые бархатные ресницы, как легкий румянец покрывает нежные щёки Ангела. С каждым днём ненависть, так долго лелеянная ей внутри, замещается каким-то другим, невиданным ранее или же вернувшимся заново чувством.
Она топит эти отголоски в вине, сидит в темном, душном баре с другими демоническими созданиями и жалуется, полупьяная на козни Сатаны, на непредсказуемого белокрылого, на нелепость самой ситуации. Вокруг гудят голоса, звенят бокалы наполненные серой, но Айша слышит только собственный голос, срывающийся на жалобные ноты.

665-й слушает её особо внимательно, он тот, кто всегда был на шаг позади и сейчас не прочь выслужиться перед Повелителем. Глаза младшего Демона все больше и больше хищно сужаются, приобретая багровый оттенок… Он подвигается ближе, его голос звучит вкрадчиво, напоминая змеиное шипение среди всеобщего шума мрачной забегаловки.

– Ты слишком много думаешь, подруга, – произносит он, крутя в пальцах свой кубок. – Чувства… это человеческая слабость. Но мы-то демоны. Мы другие. Нам не свойственно чувствовать.- он прожигает её взглядом.

Айша мотает головой, отгоняя хмельную пелену.

– Ничего не работает, – бормочет она, вспоминая Дана. – Он… он другой.

– Почему ты его просто не соблазнишь? – вдруг перебивает её жалобный монолог 665-й, и голос его звучит обманчиво мягко. – Разве тебе впервой? Выстави напоказ свои прелести, придумай что-нибудь. Импровизируй. Заставь его желать. Это самый быстрый путь к падению.

Айша бледнеет. Внезапно и непроизвольно. Качает рыжей головой, стуча пальцами по запотевшему бокалу. В её голове всплывает лицо Дана, его сиреневые глаза, похожие на земное небо, его спокойствие, его свет…

– Я не могу, – хрипит она и в голосе сквозит искренность, которая сбивает с толку даже её саму. – Только не с ним…

665-й усмехается, и в его взгляде мелькает холодный расчёт. Он уже видит себя на её месте. Он видит, как докладывает Повелителю о её несостоятельности, как занимает её пост. Он жаждет её потопить, скинуть в жижу грязи, убрать с дороги. Такова их суть. Демоны жестоки и низменны даже к себе подобным. Воображение уже рисует её обугленные крылья… Стоит только шепнуть нужное слово на ухо Хозяину…