Планета Тильбюри умирала… неправильно.
Бари видел гибель планет раньше — природную, закономерную, медленную. Но то, что происходило сейчас, не было похоже ни на один известный ему сценарий.
Атмосфера вспыхивала не хаотично, а ритмично, словно кто‑то наносил удары по самой структуре планеты.
Облака закручивались в идеальные спирали, будто их тянули по заранее рассчитанным траекториям.
А поверхность дрожала не от внутренних процессов — а от внешнего давления, точечного, направленного.
— Это… неестественно, — прошептал Сат, глядя на телеметрию. Его голос впервые звучал неуверенно. — Гравитационные всплески идут с одинаковым интервалом. И я абсолютно уверен, что только одно может создавать такую последовательность.
Лилис не слышала его. Она смотрела на планету, где остались её семья и друзья, и не могла понять:
неужели месть может быть такой жестокой?
Неужели амбиции могут довести до катастрофы, которая грозит уничтожением не только планеты, но и всей системы?
— Мы не успеваем эвакуировать население, — сказал Бари.
И в этот момент пространство вокруг корабля дрогнуло — не от удара, а от эхо, прошедшего через вакуум, как след от гигантского, невидимого выстрела.
Сат резко поднял голову.
— Это след… остаточная волна. Такое бывает только после…
Он осёкся, будто боялся произнести слово.
Бари почувствовал, как что‑то холодное проходит по позвоночнику.
Он тоже знал, что это значит…