Когда сердце уже откликнулось

Новенькая

Незнакомый город. Всё, что она знает о нём – это название улицы, где живёт двоюродная сестра. Номер своего дома, подъезд, квартиру. Не очень удачный вид из окна, разбавленный редкими деревьями на детской площадке и серой стройкой на заднем плане картины.
Незнакомая аудитория. Огромные окна, за которыми возвышается незнакомый двор. Чужие, сонные лица. Они пытаются найти себе удобное место за партой и, настроив в телефоне нужную музыкальную волну, досмотреть сон. Шуршат одеждой, бумагой, голосами. Пишут сообщения, показывают друг другу последние фотографии и знают то, чего не знает она, стоя посреди лекционного зала, как в центре стадиона.
Исключительная ситуация. Это потому что отца пригласили работать в другой университет, и перевод дочери не составил особых проблем. Третий курс, исторический факультет. Даже сдавать ничего не пришлось, к чему отец, конечно, не имел никакого отношения – сам-то он физик. Университеты активно сотрудничали, поэтому будущий доктор физических наук нашёл базу другого учебного заведения наиболее «выгодной» для своей диссертации. Начали переманивать – откладывать не стал. Много ли надо для счастья человеку науки? Самое ценное он носит в папке под мышкой, всё остальное – просто перевозит.
Красивая девушка.
Из-за яркого контраста с тёмным цветом волос её лицо кажется мраморно-белым. Такой же противоречивый эффект создают карие глаза и бледные губы, и это чёрно-белое сочетание в одну минуту превращает её образ в сказочный.
Да. Так и есть.
Сказочный взгляд выглядит тяжёлым, а приподнятые брови выдают замешательство.
- О! Да у нас новенькая на курсе! – вырос рядом одногруппник Ванька.
- Откуда? – изобразил удивление Гришка.
- Вот подойди и спроси, - и хмыкнул. – Ты же её разглядываешь.
- Отстань, - отмахнулся товарищ и уткнулся в парту.
- Катьке замену присматриваешь? – брякнул тот.
Гришка недовольно нахмурился и одарил друга отнюдь не дружелюбным взглядом.
- Так и не помирились? – оценил ситуацию Ванька. – Неужели там, действительно, всё снова да ладом?
- Не начинай, - подхватил Гришка.
- Вот зараза! – коротко и без лишних деталей нарисовал Ваня Катькин портрет.
- Она запуталась и тому подобный бред, - состроил гримасу обиженный влюблённый. – У меня уже полгода эта лапша на ушах, съедать не успеваю.
- Не надоело? – полез Ванька за тетрадками в сумку.
- Уже не знаю, - снова нахмурился друг. – Она с ним. Это точно.
- А тебе что говорит?
- Что сбита с толку и думает, - усмехнулся Гриша. – Вот только придумать ничего не может, чтобы объяснить.
- Что делать? – сыпались вопросы из Ваньки.
Гриша обхватил голову руками и улёгся на них, как на кресле в самолёте. Мысли о девушке, которую любил, не давали сосредоточиться и болезненно стучали в висок. Так получилось, что чувство возникло среди чужих отношений, когда у Кати был парень. Но с ним не ладилось и не получалось ничего, кроме слёз и разочарования. В такие моменты Гриша старался быть рядом, давая возможность сравнить. И вот, однажды, такие моменты перестали существовать. Их осталось двое – только Гриша и Катя. Всё остальное померкло и забылось. Грише так хотелось в это верить, когда он с головой нырнул в объятия любимой девушки! Но парень из прошлого не давал покоя, никуда не исчезал из реальности и, периодически возникая, сбивал с пути. Так в отношениях появилась ложь. Сначала трещина, а потом – глубокий ров. Катя не могла справиться с отголосками прежних чувств, запрещая развиваться новым. А хотела ли? Целый год Гриша думал, что она закрыла ту дверь, пока Глеб со своей ненормальной любовью снова в неё не постучал. Всё лето морочил голову и, скорее всего, результативно. В августе Катю невозможно было найти. Она неожиданно уехала в глушь, оказалась вне зоны действия сети – недосягаема и недоступна. Разбила телефон, сменила номер и тому подобная лапша на ушах.
- Что делать, говоришь? – повторил Гришка лучшего друга. – Понятия не имею.
- Зато я знаю, - и Ванька махнул рукой в сторону аудитории. – Пуститься во все тяжкие! Где там наша новенькая? Однако нашла уже тёплое местечко поближе к преподавателю.
Тёмные волосы, заплетённые в длинную косу, открывают лицо, добавляя портрету незнакомки естественность и простоту. Будто всем своим видом она говорит, что в ней нет ничего особенного, но яркие, крупные черты лица утверждают обратное.
- Вот это глаза! – подытожил Матвеев Ваня свои наблюдения. – Пойду Устинью на разведку отправлю. Пусть узнает, что за птичка к нам прилетела.
Скоро всему курсу стала известна история с переводом Дорофеевой Ульяны из одного университета в другой. Как папаша-физик сошёл с ума от любви к науке и с корнями выдернул семью из родного города.
Закончились общие лекции, на смену которым пришли семинары и тет-а-теты с преподавателями отечественной и зарубежной истории. Чужие лица постепенно стали своими, а некоторые из них – друзьями. Не последним в этом ряду стоял и Ваня. Он же окрестил Ульяну Дуняшей – всем не давала покоя её коса. Так и прилипло – то Дуняша, то Ульяна краса – длинная коса.
В группе очень любили имена, слепленные из фамилий. Матвеев Ваня стал на первом курсе Матвеем, Устинова Марина – Устиньей. Барсукова – Барс, а Зимин – Зима. Егорова Наташа была весёлым Егором, а Дубровский Олег, несмотря на аристократические буквы в фамилии, всего лишь Дубом. Зато сильным и могучим – девяносто пять килограммов чистого веса! Так и Ульяна, вливаясь в коллектив, получила себе сказочное говорящее имя.
Покоя сокурсницам не давала не только коса. Как такое возможно? Гардероб без джинсов, а лицо без косметики? Но чернобровая Фея спокойно отбивалась:
- Джинсы не люблю. А косметика у меня есть. Вот, - и достала из школьной сумки блеск для губ.
Зачем какие-то лишние стрелки под глазами, когда и без них всё прекрасно.
- Так и будешь её только разглядывать? – закрывшись учебником по Отечественной истории как маской, прошептал Матвей. – Или уже что-нибудь сделаешь?
Дементий быстро перевёл взгляд на педагога, активно несущего исторические факты в студенческие массы.
- А теперь поговорим о вашем докладе, - и Ольга Сергеевна развернула журнал группы, как карту боевых действий. – Я долго думала над вариантами этой работы, чтобы вы занялись не обычным бумагомаранием, а почувствовали определённый интерес. И вот что у меня вышло. Судя по журналу, в группе 26 человек, из которых получится 13 пар. Каждая пара возьмёт одну тему и вместе напишет доклад. Ноябрь начнём с ваших блестящих ответов по выбранной теме.
И, уткнувшись в журнал, перешла к наступлению:
- Всё просто. Идём по алфавиту. Алексеева и Барсукова. Дементьев с Дорофеевой. Егорова с Зиминым...
Дальше Ванькин шёпот из-под учебника:
- Уже и делать ничего не надо. Ольга Сергеевна сделала всё за тебя.
Ульяна повернула голову и улыбнулась.
Напишем?
Гриша кивнул в ответ, заложив, по привычке, руки за голову.
Конечно, напишем! Без проблем!
Перед последней лекцией Дуняша подсела к Дементию, озадачив вопросом:
- Как будем писать?
- Ну, точно не в библиотеке, - ответил тот без раздумий.
- Думаешь, весь материал можно найти в интернете?
- Уверен.
- Ладно, - согласилась Ульяна и, между прочим, добавила. – Но книги я люблю.
- Для быстроты и удобства будем листать электронные, - и Гриша достал телефон. - Предлагаю писать у меня.
- Дома? – уточнила девушка.
- Да. Есть ноутбук, принтер и чай.
- Ладно, - снова согласилась Ульяна.
- Телефон скажешь?
Договорились начать в четверг, сразу после пар.

Доклад

Гриша ждал в фойе, подпирая подоконник.
Куда исчезла?
Только что маячила рукой из толпы, а потом как ветром сдуло.
Ещё пять минут, и...
Звонить не пришлось. Ульяна спускалась по ступенькам с охапкой журналов в руках.
- Я, всё-таки, завернула в библиотеку, - вручила парню литературу и, виновато пожав плечами, сбежала в гардероб.
Перебирая перчатки в руках, она с жадной внимательностью рассматривала город из окна маршрутки. Перед глазами мелькали улицы, дома, перекрёстки. Дорожные знаки и остановки. Торговые центры и маленькие павильоны. Одинокие деревья у дороги и широкие заросли кустарника вдоль тротуара. Сбросивший листья парк в ожидании холодной зимы...
- Не привыкла ещё? – вмешался Гриша.
- Нет, - вернулась Ульяна в маршрутку. – Переезд получился неожиданным и спонтанным.
- Хотела остаться?
- Не знаю, - ответила растерянно.
- Решение приняли за тебя? Или пробовала возразить?
- Я добровольно согласилась быть единственной дочерью, которую родители любят без ума и памяти. У меня даже в мыслях не было против этого возразить.
- Веский аргумент, - оценил Гриша. – Ну, а... Было из-за чего оставаться?
Ульяна посмотрела в окно, словно ответ был там, под крышами серых домов.
- Уже нет, - и большие карие глаза остановились напротив.
Непредсказуемая реакция.
Он ещё не видел этот взгляд так близко – свой захотелось отвести.
- Почему? – вырвалось машинально.
- Потому что всё самое важное я взяла с собой, - и хлопнула по пакету с журналами. – Изумительные статьи по теме. Ольга Сергеевна будет нами довольна!
Пошутила, значит.
- Взяла – ты, а тащу эту макулатуру я.
- Это бесценный груз!
- С таким же успехом его можно вытащить из интернета.
- Вот и договорились. Ты будешь за компьютером сидеть, а я журнальчики листать.
- Сначала бросим их на диван и поедим. Ты как?
- Да!
Рядом с домом выросла Кофейня. Столик у окна с видом на осенний двор и густой аромат свежемолотого кофе.
- Часто сюда приходишь?
- Бывает, - прожевал Дементий кусок вместе с буквами.
- А сам готовишь?
- И такое бывает...
- Ты один живёшь?
Гриша завис над тарелкой с недовольным видом.
- Не могу жевать и одновременно быстро отвечать на вопросы, - жестикулировал он вилкой. – У тебя их там сколько?
- У меня их всегда много, - заявила собеседница.
- Тогда давай помедленней, - и решил продолжить знакомство.
- Ну и?.. – вытянула Фея губы трубочкой.
- Что? – и опять нахмурился.
- Ты один живёшь?
- Да.
- А родители?
- Выбрали пригород.
Девушка выдержала паузу. Сделала глоток кофе...
- А почему исторический?
- Вот ты перепрыгнула, - усмехнулся парень. – С родителями знакомиться не будешь?
- Сегодня не планировала, - засмеялась Ульяна.
- А то я про твоего папу знаю, а ты про моего нет.
- Про моего папу весь белый свет знает, - подхватила Дорофеева-дочь. – Он ничего не скрывает и готов говорить об этом круглосуточно.
- Кругом одна физика?
- Даже дома, - и тяжело вздохнула.
- А мама?
- Рисует и шьёт одежду.
- Значит, у тебя есть личный модельер? – подмигнул ей Гриша.
- Значит, есть, - ответила тем же Ульяна. – Так почему исторический?
- Будешь знакомиться не с родителями, а со мной?
Пошутил, значит.
- Доклад-то с тобой писать.
Удачно выкрутилась.
- А тема какая?
Вдруг, забыла.
- Особенности развития мирового сообщества в конце XIX – начале XX веков. Российские реформы в контексте общемирового развития. Как тебе?
Сомневается, значит.
- Гениально!
Какие уж тут сомнения!
- Я бы ни запомнить не смог, ни выговорить! – изобразил Гриша ужас. – Как мне с тобой повезло!
- Если такая нелюбовь, тогда почему, всё-таки, исторический?
Опять за своё! Какая настойчивая.
- Потому что с экономикой и правом не вышло, - признался Гриша.
Какой несговорчивый.
- Значит, спецкурс выбрал по праву?
- Естественно.
И немногословный...
- А ты?
- И я, - кивнула Ульяна. – Раз уж тебе со мной повезло.
- У меня, прямо, белая полоса в жизни началась! – и нарисовал на лице восторг.
- И связана она с Российскими реформами в контексте мирового развития.
- Издеваешься, да?
- Думаю, это будут твои листы в нашем докладе. На себя я возьму мировое сообщество.
- Может, лучше ещё кофе возьмём? – вздохнул Гришка с надеждой на понимание.
- Возьмём, конечно! – утешила Дуняша. – Только с собой. Пошли?
- Похоже, что ради мирового сообщества ты на всё согласна, - подытожил реформатор.
- Тебе же со мной повезло? – напомнила чудо-историк.
- Думаю, невероятно!

Симпатия

Один шуршал листами истории, другой – щёлкал по ним мышкой. Работа не стояла на месте, и, благодаря Ульяне, двигалась в нужном направлении, как по чёткому плану. История государства Российского плыла за ней по течению, не создавая опасных водоворотов.
- И почему исторический? – выглянул из-за монитора Дементьев.
- Потому что мне нравится, - писала Дорофеева.
Он переваривает ответ? Или просто так разглядывает?
- Что? – и подняла на него глаза.
- Ничего, - спрятался тот.
- Ты все реформы нашёл? – писала Ульяна.
- Да, - из одного в другое копировал Гриша.
- Можешь распечатать?
- Конечно.
- И можешь спросить, что хотел, - положила Дуняша ручку.
- В смысле? – отъехал на стуле, чтобы видеть девушку.
- Ты хотел что-то спросить. Я видела.
- Это не по теме.
- Я так и поняла.
По привычке закинул руки за голову, как будто такое положение тела помогает настроиться и понять какое-то особенное, своё личное состояние.
- Тебе часто говорят про твои глаза?
И зачем спросил?
- Но не так, как хотелось бы услышать, - сразу ответила девушка.
- Ясно, - закатил себя назад и уставился в монитор.
- Какой ты, Дементий, подозрительный, - приподняв бровь, хмыкнула Фея.
- Три часа уже сидим. Голова не соображает, - стучал тот по клавиатуре. – Может, нажмём на паузу?
- Давай, - и отодвинула журналы в сторону.
- Тогда чайник поставлю, - почти выпрыгнул Гриша из своего кресла-карусели.
- Если я поброжу по квартире, то найду ванную? – крикнула вдогонку Ульяна.
- Прямо в конце коридора, - долетело из кухни...
После ванной выросла комната слева, за закрытой дверью.
- А что за ней? – и демонстративно постучала, изобразив интерес.
- Посмотри, - выплыл организатор чайной церемонии.
Дуняша ворвалась в чужое пространство, которое оказалось спальней-музеем.
- Это всё твоё?
- Честно заработанное, - появился Дементий в дверном проёме.
На стеллажах и полках стояли кубки, висели медали, а на стене рядом красовались грамоты и портреты.
- Ты спортсмен? – разглядывала Фея лица в рамке, одетые в одинаковую форму.
- С пятого класса, - подхватил тот из центра событий.
- Лучший доигровщик. Лучший игрок чемпионата, – читала Ульяна, шагая вдоль регалий. – Команда по волейболу ДЮСШ №3. Здесь уже другая команда... Значит, волейболист?
Дементьев кивнул одними глазами.
- Нравится?
- Не то слово, - не разочаровал игрок.
- Заметно, - и ещё раз оценила взглядом содержание полок. – Иначе, не было бы столько наград и гордости за них. Заслуженные, говоришь?
- Потом и кровью, - улыбался Гриша. – Надорванной связкой на ноге. Разбитым носом и двумя выбитыми пальцами. Потом двумя сломанными.
- Так вот почему на тебя приходится смотреть, задрав голову, - намекнула Ульяна на рост.
- А у тебя есть такой шкаф? – намекнул спортсмен на медали.
- Есть.
- И что в нём?
- Музыкальная школа.
- Играешь на арфе? – и расплылся в улыбке.
Пошутил, значит.
- Не любишь музыку?
- Моцарта и Баха? – скривился спортсмен.
- Но ты же не слышал их в моём исполнении?
Хм. Снова выкрутилась.
- На арфе?
- На органе.
И оба засмеялись.
- У нас чай остыл, - вернулся Гриша в другую комнату.
- И реформы в принтере застряли, - пошла за ним Ульяна.
- Как думаешь, это надолго? – и парень состроил гримасу отчаяния.
Ещё бы! Студент исторического факультета – это не лучший игрок чемпионата.
- Пару дней придётся потерпеть, - не успокоила Дуняша. – Завтра у нас вторая смена. Встречаемся утром?
Дементьев надулся.
- Будешь апельсин? – нырнула в сумку Фея.
- Буду, - устроился тот в своём кресле-каталке.
- Держи, - и кинула, как мячик.
- К чаю есть пряники, - и поставил вазочку в центре отечественной истории. Контекст её мирового развития точно не пострадает от этого вторжения.
- А я люблю апельсины, - неожиданно продолжила Ульяна мысли вслух.
- Сейчас я их тоже люблю, - буркнул Гриша. – Они слаще, чем реформы.
- А впереди ещё зарубежная история.
Так, невзначай, напомнила, да?
- У нас по зарубежке не такой прогрессивный педагог, как Ольга, – возмутился студент, впиваясь ногтями в оранжевый фрукт. – Там бабушка – демон во плоти, поэтому утро лучше начать с молитвы. Чтобы какие-то новшества в образовании? Доклад на пару? Ха-ха! – и поёжился. – Судорожный сон с кошмарами уже не за горами.
По комнате поплыл приятный цитрусовый запах...
- А я бы начала утро с тех блинчиков, - совсем не испугалась Фея жуткой сказки про историческую бабушку. – Во сколько?
Конечно! Чего ей бояться, когда в голове вся история разложена в алфавитном порядке.
- В десять, - прожевал Дементий эту мысль вместе с долькой апельсина.
- В девять, - поправила Дорофеева. – Иначе ничего не успеем.
Звучало убедительно.
- Блинчики в девять, доклад – в десять, - подытожил горе-историк.
- Согласна, - и принялась за чай. – А сколько у нас есть времени сегодня?
Гриша нашёл глазами часы на экране.
- Через два часа у меня тренировка.
- Значит, печатаем реформы, соединяем их с мировыми сообществами и оставляем до завтра на столе, – и зашуршала бумажками.
- Сделаем, - коротко, но решительно, ответил напарник, освобождая рабочее место от цитрусовых корок. Так, между делом, добавил: - Во всей этой истории мне больше всего понравилось лирическое отступление.
- Это уже литература, - писала Ульяна. – Надо было идти на филологический.
- Угу... – щёлкал кнопками несостоявшийся поэт. Сосредоточился на документе. Ещё раз щёлкнул. – Конечно. Надо было... – разговаривал сам с собой в процессе подготовки реформ к печати.
Не поднимая головы, но будто подглядывая, Ульяна с осторожностью посмотрела на парня, копавшегося в результатах трёхчасового труда.
Какой серьёзный. Нижнюю губу закусил, брови нахмурил, а буквы в глазах целыми предложениями отражаются. Волосы на затылке торчком, потому что постоянно тормошит их, когда...
Застигнутая врасплох именно этим движением Ульяна забыла, как моргать.
«...когда перепрыгивает с одной мысли на другую», - пронеслось в голове.
От неожиданности, Гриша тоже застыл. Хотел сказать, что всё готово, и вдруг... забыл об этом.
Неспокойно поблёскивая, на него внимательно смотрели глаза кофейного цвета. Смотрели на внезапную растерянность, с которой он забыл не только о реформах, но и о том, как быстро брать себя в руки.
Можно же было выкрутиться? Пошутить? Отвести глаза и не смотреть на девушку так, словно не только в этой комнате, а на всей планете, существуют только эти глаза.
Странная ситуация.
Нечаянно столкнуться взглядами и понять друг друга без слов.
Нужно было вспомнить, как моргать. Или подумать о том, что не очень хорошо так откровенно разглядывать парня. Подумать раньше, чем он заметит.
А если захотелось? Просто посмотреть на человека, с которым интересно? Которого ещё вчера не видел так, как сегодня?
Обоснованная пауза. Такое же молчание. И вереница сбивчивых мыслей в голове.
Кто первым решится это исправить?
- Я... – и показал на принтер. – Печатаю реформы?
Всё-таки, вспомнил, что такое самоконтроль.
- Да, - и заткнула ручку за ухо.
А что исправлять? И зачем?
Аппарат загудел, листы забегали.
- Провожу тебя до остановки. Вдруг заблудишься? – вертелся Гриша на стуле. – Заодно расскажешь, где живёшь.
- Зачем? – нашла Дорофеева самый логичный вопрос среди исторических журналов.
- Чтобы завтра на блины не опоздала.
- Ясно, – подхватила девушка.
- В девять? – складывал Дементьев листы в ровную стопку.
Конечно, ясно. Это называется симпатией.
- В девять, - улыбнулась Ульяна.
И это не надо исправлять.

Катя

Сегодня было пасмурно. Без конца моросил мелкий, колючий дождь, подгоняемый северным ветром. На улицу выходить совсем не хотелось. Скорей бы снег... Однотонное белое полотно куда лучше грязной сырости.
Гришкино настроение тоже было серым и мокрым. Парень итак не отличался особой разговорчивостью, а сегодня тем более. Его короткие фразы звучали неоптимистично и воодушевляли только на молчание. Идеальная атмосфера для работы. Середина пути пройдена, осталось только собрать всё воедино. Текст разделили пополам, определив его цвет и шрифт, а вложить в папку договорились в аудитории.
Первой парой была лекция по истории Нового времени. Наташка всё время тыкала Дуняшу в бок, дёргала за косу и не давала сосредоточиться. Приходилось отвлекаться на провокации неугомонной подружки и одновременно одаривать ясным взглядом дедушку-лектора. Вот голова! А тут... До отказа забита тем, от чего вот-вот затрясёт.
- Чего не пишешь? – зашипел сбоку Матвей. – Всё знаешь, что ли?
- Если бы, - коротко брякнул Гриша, стараясь поймать историческую мысль за хвост.
- Или к сессии будешь готовиться тоже с Дуняшей?
Хорошая идея.
И кивнул головой. Просто так, не думая.
- Она умница, - по-своему растолковал Ванька мычания друга.
Потом семинар. Историческая мысль о России до перестройки ускользнула куда-то под парту, за которой сидела сказочная Фея, устремив карий взгляд на одурманенную Советским Союзом музу истории Клио. Через десять минут, заткнув ручку за ухо, уже принимала активное участие в полемике. Главные вопросы... Важные вопросы... Насущные вопросы...
К чёрту вопросы.
Достал телефон. Написал текст и показал Ваньке:
«Вчера звонил Кате».
Друг накарябал на листке бумаги:
«Ответила?»
Гришка отрицательно покачал головой.
«Перезвонила?»
Снова кивнул, что нет.
Ванька тяжело вздохнул, небезразлично добавил:
«Забудь! Надо забыть!»
Разве ответить теперь стало трудностью? Или написать, если говорить не хочется – только не молчать. Ведь целый год были вместе? Неужели звонок человека, которому ты говорила, что любишь, пугает так, что пальцы трясутся нажать на вызов?
Сегодня был Катин день. Она вклинилась в мысли, обезразличивая всё вокруг. Воспоминания мешали думать и понимать. Тоска – просто убивала...
«А что ты хотел услышать, кроме гудков?» - достал телефон и Ванька.
«Её».
- Глупостями хватит заниматься, - утешил товарищ на перерыве. – Два месяца уже прошло в тишине. Прибавь к ним ещё три своей нервотрёпки и получишь не ваши отношения, а только твои. Зачем биться головой в закрытую дверь?
- Я просто позвонил! – не понимал Гриша.
- Да ей всё равно! Пойми ты, наконец!
- Всё? – не хотел верить, когда внутри такие яркие, красочные воспоминания.
- Да всё! – разрушал их друг, призывая вернуться к реальности.
Дементьев тряхнул головой и уставился на расписание.
- У меня спецкурс. Я пошёл.
- Она тебе нравится?
- Кто? – поморщился Гришка.
- Ульяна, - подмигнул Ванька.
- Знаешь, что?
- Знаю, - подхватил товарищ. – Вернее, вижу.
Дементий изобразил недоумение, театрально вылупив глаза.
- Вот именно так ты на неё и смотришь! – не растерялся Матвей. – Постоянно! С промежутком в десять минут.
Настроение ужасное...
- Да, меня тянет к ней, - прогремел Дементий в полный голос. – Непроизвольно поворачиваюсь и смотрю. Без мыслей, не думая. Просто смотрю, и мне нравится. Но делать ничего не хочу.
- Ну и дурак! – подвёл черту Ванька.
- Ну и ладно, - принял тот.
Разговоры разговорами, а политолог уже двигается по коридору на встречу со студентами.
Дементьев пулей влетел в аудиторию, сбив на ходу Устинью.
- Ты откуда такой бешеный? – отскочила Марина.
- Прости-прости! – выпалил Гришка. Нашёл Дуняшу рядом с Леной, почти перепрыгнул через соседнюю парту, получив за это тетрадкой по горбу.
- Это моё место, – вырос Дементий перед Еленой Прекрасной с претензией.
- Чего ради? – не поняла та...
- Добрый день! – закатился колобок-политолог.
- Давай-давай! Подъём! – зашипел Гришка, бесцеремонно подталкивая царевну на первую парту. – Иди, блесни умом!
- Ну, Дементий! Я тебе... – и сгребая вещи, пересела вперёд.
- Что за шум? – повернулся педагог на звуки девичьих угроз.
Прекрасная Муравьёва на первой парте улыбалась во все зубы, Дементьев ковырялся в рюкзаке, а Дорофеева сидела рядом и оптимистично сияла.
- Вот и отлично, - и колобок покатился к доске. – Начнём с необходимого списка фамилий к следующему семинару.
Студенты зашуршали листами в такт преподавательскому голосу.
Дементьев перевернул тетрадь вверх тормашками и написал:
«Пойдём в кино?»
Передвинул Ульяне.
Та вытащила карандаш из-за уха.
«Пойдём».
Передвинула назад.
«Сегодня вечером?»
Поболтала карандашом в воздухе...
«Во сколько?»
Не раздумывая...
«В восемь».
«Хорошо».
Совсем небольшая пауза. Всё-таки, на раздумья...
«Где встречаемся?»
Девушка вопросительно посмотрела на парня. Вернулась на бумагу:
«В кинотеатре».
«Найдёшь?»
«Не сомневайся...» и смайлик с весёлой улыбкой.
Дементьев тоже улыбнулся. Первый раз за весь день.

Кино

- Можно доставать вопросы? – начала Дорофеева.
- Попробуй, - разглядывал её Гришка.
Длинный хвост на макушке вместо обыденной косы. Короткая прямая юбка из-под лёгкого полупальто над высокими сапогами на тонком каблуке.
Ни о каких джинсах даже и речи быть не может.
- Значит, у тебя нет девушки? – потягивала Ульяна коктейль через трубочку.
Ого! Прямо в лоб!
- А что? Просто так сокурсницу нельзя пригласить в кино?
Ясно. Попытается увильнуть.
- Если бы я была чьей-то девушкой и узнала бы про такую сокурсницу, то мне точно было бы не по себе. Думаю, ты бы не стал рисковать отношениями, если бы они были. Значит... – пауза. – Их нет?
- Их нет, - повторил Гриша, вглядываясь в собеседницу.
- А почему бы просто так не пойти в кино, например, с Устиньей?
Посыпались намёки...
- Интересная ты, – ответил с улыбкой.
Разве не честный ответ?
- Как и ты, - сказала коротко и неоднозначно – в Дементьевском стиле.
- А у тебя, значит, нет парня? – зацепился Гришка за тот же трамвай.
- Нет, - и запрыгнула в него на ходу.
- Там оставила?
Ульяна утвердительно кивнула.
- Общаетесь? – и подумал о своём, ещё недалёком прошлом.
- Очень редко, - заметила Ульяна его хмурый взгляд.
- Вы расстались, потому что ты уехала? – нервно запрыгала нога под столом.
- Нет, – и поймала блуждающий по всему залу Гришкин взгляд. – Расстояние не стало бы поводом, если бы мы любили.
- Лучше не придумаешь, - оценил по достоинству.
- А у тебя?
- Что? – всё блудил парень по своему лабиринту.
Как быстро вернуть себя в реальный мир?
- Какая история?
«Надо забыть!» - вспомнился Ванькин рецепт счастья.
- Она меня бросила, - ответил взаимностью. – Вот и всё.
- Всё? – услышал Гриша собственный вопрос.
- Всё, - и вернулся к девушке, с которой пришёл.
Просто так или не просто так. Неважно...
- Пошли? – и взял за руку.
Надо забыть. Теперь уже точно.
На улице всё также пасмурно. С ночного неба падают крупные, редкие капли. Ветер стих, пропал куда-то...
Голые деревья отражают мокрый, неподвижный свет ночного города. Дорога блестит под колёсами автомобилей. Их фары ловят редкие капли, как слёзы.
Как хорошо, что можно смотреть, не думая.
Образы приходят сами, вырастают перед глазами и остаются.
Живое лицо. Улыбка. Взгляд.
Разве можно ничего не делать, когда видишь их?
Когда образ не преследует, а неожиданно возникает и зовёт за собой.
Это приятные ощущения – от них сердце стучит неровно.
Ещё немного и обычная симпатия начнёт меняться. Появится влечение, которое разбудит фантазию, и тогда образы станут ярче, а сердце наберёт обороты, чтобы испытывать и осязать. Снова и снова ловить это приятное чувство, ждать его... Смотреть на него, не думая, но всецело в него погружаясь.
А почему можно смотреть, не думая?
Глаза уже приняли в сердце то, что ещё не дошло до разума.

Лекция

Ульяна забралась повыше, чтобы спокойно разглядывать парня тремя рядами ниже.
- Вон куда тебя занесло! – устроилась рядом Муравьёва. – Как выходные?
- У сестры провела, - улыбалась Дуняша.
- Опять у папы ночные смены?
- День рождения.
- Зато отдохнула! – сделала вывод Ленка.
- Бегая в фартуке между гостей? – и Фея изобразила ужас в глазах. – Пятнадцать человек в одной комнате – это перебор! Особенно, если среди них дети. И особенно, если их сразу трое!
- Ты была кухаркой?
- Нянькой и посудомойкой.
- Решила отоспаться на галёрке? – подмигнула подруга.
Если бы...
Ульяна усмехнулась, опустив глаза.
- И что означает твоё хмыканье? – толкнула Ленка в бок.
Муравьёва хоть и носила славную медаль болтушки, но подругой была надёжной. Являясь верным источником информации, она умела держать язык за зубами, если надо. Тараторя без остановки, белокурый Муравей не собирал сплетен, не плёл интриг и не выдумывал легенд о сокурсниках, которые привыкли к Ленкиному длинному языку без костей.
- Ты Дементьева хорошо знаешь? – развернулась к ней Дуняша.
- Почувствовала на себе влияние доклада? – по-учительски ответила та, будто оценку поставила.
- А что не так? – согласилась ученица только на пятёрку.
- Да ничего, - утешила Ленка. – Дементий – парень нормальный. Чересчур спокойный, правда. Порой, слово из него не выбьешь. Спортивное воспитание, видимо, - и принялась загибать пальцы: - Стойкость! Выдержка! Закалка! Постоянство! Я бы иногда их, конечно, отключала, будь я Дементьевым. Зато характер – крепкий и несгибаемый. Вредных привычек нет. А вот девушка, кажется... – и прищурилась, вспоминая. – Кажется, есть. Точно не знаю, она не нашего поля ягодка. За этими подробностями к Матвею.
- Сказал, нет, - вставила Дуняша последние новости.
- Да неужели?! – удивилась подружка. – Чудесно вы доклад пишите! И тему, я смотрю, поменяли.
- И в кино сходили.
- Так, между делом... Между пятым и десятым листом доклада, - засмеялась Муравьева.
Гул затих, и на пороге аудитории появилась бабушка-демон – Великая и Страшная Зарубежная история!
- Кошмар наяву! – выпрямилась Елена, как на параде. – Попробуй только зевни на паре. Видит абсолютно всё, словно у неё шестнадцать глаз.
- Почему шестнадцать?
- Это минимум! – ужаснулся Муравей. – Я надеюсь.
Сотовый телефон на режим без звука – себя тоже. Взгляд сделать максимально умным, а выражение лица – озадаченным зарубежными проблемами.
Бабушка – метр пятьдесят пять, а столько жути! Маленькая, кругленькая, пухленькая. Седенькая шишечка на макушке. Блузочка не иностранного происхождения, но раритетная. Фасончик, этак... брежневских времён. Не бабушка, а полезное ископаемое! Сколько в ней знаний, сколько фактов и исторических дат!
- Ей бы противогаз и автомат, - прошипела Ленка.
- И гранату, - прилетело из-за спины.
- Ага! И на Сталина натравить! – добавил кто-то там же.
- Вот бы её во времена Наполеона, - подключилась к общей мечте Устинья, восседавшая на баррикадах справа. – Не отдали б Москвы!
Так хотелось посмеяться! Но, увы! Граната в любую минуту могла прилететь из рук сторонницы абсолютной тишины. Повезло ещё, что старушка антирепрессивная и товарищ Сталин у неё в чёрном списке. А то... О! Страшно подумать, чем бы обернулась сессия для многих студентов.
Дорофеева нашла Дементьева.
Он писал лекцию, подперев голову свободной рукой. Опять взъерошенный... Словно это не привычка, а особенная деталь стрижки.
Взъерошенный снаружи – уравновешенный внутри.
Слушает внимательно, стараясь не упустить рассуждения лектора, чтобы в нужный момент достать и использовать по назначению. В общем, студент Дементьев полноценно учился, не отвлекаясь по сторонам, как некоторые.
Дорофеева уже почти переключилась на преподавателя, как телефон на парте неожиданно сказал:
«Привет».
Ленка пихнула Дуняшу. С ума, что ли, сошли? Бабусю нельзя нервировать, вдруг заметит?
Ульяна переместила телефон на колени.
«Привет...» - и с осторожностью посмотрела на Гришку, чтобы обошлось без бабуси.
Через минуту:
«Интересно?»
Лекция? Или то, чем она занимается поверх неё?
«Я же на историческом», - посыпались факты.
«У меня игра в среду. Пойдёшь со мной?»
Волейбол, значит.
А она-то думала, что лекция, и только.
«Посмотреть на лучшего доигровщика?»
«Да».
«Хорошо», - отправила Ульяна.
Принимая ответ, Гриша несколько раз кивнул головой.
«Мы доклад с тобой когда репетируем?»
Сделал вид, что провал в памяти?
Тоже поверх лекции прыгает, игрок чемпионата.
- Это любовь! – поэтично пропела Ленка на ухо.
Дуняша показала ей язык.
- Поменьше сияй, а то бабушка Гений ослепнет, - хихикнула Муравьева.
Ульяна вооружилась ручкой и быстро перевоплотилась в умную студентку.
На спецкурсе по гражданскому праву устроился рядом, выждал момент и прилип под партой коленом к её ноге.
Внутри всё замерло, как перед прыжком с двадцатиметровой вышки, и как бы страшно не было, ты знаешь, что прыгнешь.
Увидел всё тот же ясный, глубокий блеск и, наконец-то, признал, что он подобен гипнозу, под воздействием которого хочется смотреть, не останавливаясь.
Опять забыла, как моргать.
Специально, что ли?
Наблюдать, как он скрывает признаки замешательства за обычной улыбкой?
Конечно, специально.
Она же видит, как действует глубина этого гипноза.