Когда спадает шёлк

Глава 1 Падение в объятия

- Мот смотрит на тебя, — сквозь сжатые губы, притворяясь, что поправляет полку, прошептала Аллочка, как только переступили порог библиотеки. — Серьёзно, в упор.

Саша тут же сделала вид, что роняет ручку, чтобы обернуться, а у меня в животе что-то мелко и противно ёкнуло. Я не обернулась. Не стала. Но знала — он там. Около стеллажей с периодикой стояла та самая тусовка — живая, громкая до неприличия иллюстрация к понятию «элита универа». Их невозможно было не заметить, они словно излучали собственное гравитационное поле, притягивающее взгляды и шёпоты. Золотарев, Князев, Стержаков, Городницкий… Они стояли — спортсмены, красавцы, принцы из другого мира, начищенные брендовые кроссовки выдавали в них чужих, неприступных, идеальных.

Мы с девчонками — я, Аллочка Полева и Саша Коробейникова — скромные первокурсницы факультета менеджмента, пришли за учебниками. И вот — эта неприятная компания. Самоуверенная, шумная, существующая по своим вседозволенным законам. Они обсуждали вчерашний матч, и голос Стержакова, захлёбывающийся от восторга, резал тишину зала: «Мот, как мы их сделали, а?!» Их успех был таким же громким и навязчивым, как их присутствие.

- Смо-о-трит, — снова прошипела Аллочка, уже с неподдельным интересом. — Глаза сейчас на затылке сожжёт.

Я уткнулась в корешки книг, стараясь вникнуть в размытые названия. Но чувствовала. Чувствовала кожей затылка тот самый взгляд — тяжёлый, пристальный, полный какого-то непонятного мне любопытства. Он будто впивался в меня, пытаясь прочесть то, чего даже я сама не знала. Не повернусь, не повернусь, не повернусь, — заклинала я себя про себя, впиваясь ногтями в ладони.

И тут случилось. Из-за угла высокого стеллажа, как метеор, вынесся кто-то из их компании, запыхавшийся и не смотревший по сторонам. Его плечо жёстко столкнулось с моим. Мир резко накренился, пол поплыл навстречу. Я уже мысленно ощутила удар, холод паркета и всеобщий позор… Но вместо этого я вдруг оказалась в объятиях.

Не в мягких, а в твёрдых, уверенных, как стальные обручи. Падение оборвалось в самом начале, оставив лишь свист ветра в ушах. В замедленной съёмке я подняла голову и утонула. Утонула в чёрном омуте его глаз. Они были не просто тёмными — они были бездонными, с золотистыми искорками где-то в глубине, обрамлёнными такими густыми ресницами, что это казалось несправедливым. Мое сердце не заколотилось — оно наоборот, гулко замерло, будто пропустив удар. Дыхание перехватило.

Сначала по коже пробежал ледяной озноб — чистый шок, испуг. Но следом, начиная от точек, где его ладони касались моих рук, хлынула волна жара. Она раскатилась по всему телу, заставив гореть щёки, кончики пальцев, каждую клеточку. Это было ошеломляюще, незнакомо и… парализующе. Я не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от этих потрясающих глаз, которые смотрели на меня с какой-то хищной, оценивающей заинтересованностью. В груди похолодело от нехватки воздуха, и я, наконец, судорожно глотнула, отводя взгляд в сторону.

- Отпусти, — выдавила я едва слышным, предательски дрогнувшим шёпотом.

Он не сделал этого сразу. Его губы тронула чуть насмешливая, бесстыдно уверенная улыбка.

- А поцелуй за спасение? — громко, на весь зал, бросил он, подмигнув. И хохот его друзей, грубый и оглушительный, обрушился на нас, разрушая хрупкий, нелепый миг.

- Губу закатай, Мот! — фыркнула Аллочка, хватая меня за локоть и решительно увлекая за стеллажи, в спасительную глубь рядов. Только там, заваленная пыльными томами по экономике, я прислонилась к холодному металлу и позволила себе дрожаще выдохнуть.

Что это было? Руки всё ещё тряслись, а под рёбрами колотилось что-то маленькое и перепуганное. Но это был не просто испуг. Это было… потрясение. Как удар током. Я не страдала от недостатка внимания — миловидное лицо, стройная фигура, длинная светлая коса — всё это иногда привлекало взгляды однокурсников. Но я была скромной, выросшей с бабушкой девчонкой, чей гардероб состоял из аккуратных, но далеко не брендовых вещей. Моим миром были книги, учёба и пара близких подруг. А его мир — это был другой полюс. Яркий, громкий, недоступный.

- Юлька, ты откуда Мота знаешь? — Аллочка не могла успокоиться, её глаза горели азартом детектива.

- Да не знаю я его! — выдохнула я, всё ещё приходя в себя. Заочно, конечно, знала. Как знал весь университет.

- Ну он же на тебя смотрел, как на последнее чудо света! Ты не заметила, как он тебя держал? Он тебя отпускать не хотел, я видела!

- Да ладно тебе, — я отмахнулась, пытаясь вернуть себе хоть крупицу здравомыслия. — Он просто пошутил. Он же со всеми так. Он Мот, он может себе позволить.

- Но ты не любая, — тихо, но очень твёрдо вступила Саша, до этого молча наблюдавшая. — Ты умная. И ты не кидаешься на шею первому красавчику. Ты не такая, как эти его поклонницы с потёртых обложек глянца.

- Спасибо, — я слабо улыбнулась ей. — Но он об этом не знает. Для него я просто… случайная девчонка из толпы. Он даже имени моего не знает.

-А ты хочешь, чтобы знал? — Аллочка ухватилась за эту мысль, как бульдог. Признайся, тебя прошибло? Ну же! Он же тебя на руках держал!

Жар снова ударил в лицо.

-Что ты несёшь? Я не… Я просто испугалась. Это было неожиданно. И он такой… Я запнулась, подбирая слова. Сильный. Красивый. Пахнущий чем-то древесным и опасным. …внимательный. Он же помог, не дал упасть.