Когда тьма любит

Пролог

Сирия Рохас

Измена... Разве может быть что-то хуже этого?Предать того, кого любишь, потерять доверие, стать изгоем, объектом всеобщего осуждения. За один день стать в глазах всех шлюхой. Конечно, нет. Что может быть хуже такого?

А вот и может, Сирия. Гораздо хуже испытывать чувства, которые ни в коем случае не должны были возродиться. Когда ты корчишься в агонии от запретной страсти, даже после того, как вся правда вылезла наружу. Вот это боль! Сердце так и готово вырваться из груди, врезаясь в ребра, настолько это больно.

А я ведь держалась как могла. Избегала его изо всех сил. Игнорировала его подколы и пошлости, которыми он меня бомбардировал при каждой возможности. Он был буквально везде. ВЕЗДЕ. Серьезно, везде. Когда я оставалась одна и даже когда была наедине со своим мужчиной. Наблюдал за нами и ухмылялся, гад.

Сводный брат моего жениха. Мрачный, будто порождение тьмы, опасный. Черная одежда лишь подчеркивала эту ауру. А эти карие глаза… Посмотришь - и тонешь. Теряешься, падаешь в их бездну. И все. Выбирайся если сможешь.

При каждой встрече я балансировала на грани падения в эту бездну. А он, хищник, только и рад был меня толкать туда словесно.

Этот дикарь пожирал меня своими карими глазами при каждой встрече, мысленно раздевая догола. В этих глазах я отчетливо видела его мысли, его желания. Разве так смотрят на свою невестку? Так ведут себя?

В последний момент я спасалась от этой бездны. Но не проходило и секунды, как он утягивал меня обратно.

И чем больше я избегала его, тем сильнее становилось притяжение. Словно невидимая нить тянула меня к нему, к этой опасной бездне. Я чувствовала, как моя решимость тает с каждым его словом, с каждым мимолетным прикосновением, для которого он находил любой повод.

Мое тело отзывалось на него так, как никогда не отзывалось на жениха, и это было самым ужасным открытием.

Жених, мой дорогой жених, с которым я собиралась провести остаток жизни, казался теперь далеким и чужим. Наши отношения, построенные на спокойствии и предсказуемости, меркли перед бурей, которую вызывал в моей душе его брат. Я чувствовала себя так, будто играла двойную игру.

Его довольная улыбка, когда я отводила взгляд, его усмешка, когда я запиналась в словах, - все это кричало о том, что он чувствует мою слабость.

Он знал. Знал, что я его боюсь, но в то же время притягиваюсь к нему. Знал, что мои попытки оттолкнуть его лишь разжигают в нас обоих то, что никогда не должно было существовать. Он наслаждался моей уязвимостью, моей внутренней борьбой, и видел в этом лишь развлечение, игру, в которой он всегда был победителем. Его голос, низкий и обволакивающий, словно яд, проникал в самое сердце, заставляя его биться с бешеной скоростью.

Он знал, как на меня действовать. Знал, где мои слабые места, и с жестокой точностью бил туда, куда не должен был даже смотреть.

Как могло такое случиться? Как могла я, будущая жена одного, испытывать столь разрушительные чувства к другому? Стыд обжигал, но страсть, казалось, только сильнее разгоралась, питаемая запретом.

Я пыталась отвлечься, погрузиться в предсвадебные хлопоты, но его образ преследовал меня повсюду. В отражении стекол, в шепоте ветра, в каждом незнакомом лице я видела его карие глаза, полные темных желаний. Я боялась собственных мыслей, боялась той темноты, что пробудилась во мне. Той, что пробудил во мне Он.

Найт Джефферсон

Любовь... Какое же это паршивое чувство. Особенно когда начинаешь испытывать его к той, на кого по сути смотреть-то и не должен был. Но я посмотрел. И в этот самый момент лишился себя. Растворился в этой зеленоглазой коротышке. Стал одержим ею в буквальном смысле этого слова. Зашибись признание!

Хотел ли я этого? Неет. Я всего лишь хотел забрать ее у своего сводного братца. Отомстить за всю ту хрень, через которую эта долбаная семейка заставила пройти меня и мою мать. Я ненавидел их всей душой. Каждого из них. Лицимеры!

Хотел доказать, что она ничем не лучше своей новой семейки. Как обычно поведется на красивую мордашку и мрак, к которому обычно и тянет всех продажных шлюх. А личико у меня было самое то, как и тело, тренированное мною долгие годы.

Однако вместо ожидаемого эффекта я получил по зубам. В ее глазах, полных такой ангельской чистоты и наивности, было что-то настолько ошеломляющее, что я мог бы умереть от одного лишь взгляда. Но я не умер. Я лишь сильнее возжелал ее.

Я ошибся. Думал, что она такая же, как и все. Но вот незадача, она оказалась совершенно другой. Она была... чистой. Как ангел. Причем носила всегда только светлую одежду.

Чистый, невинный ангел среди всей этой грязи. Мой ангел.

Моим единственным желанием была месть - вырвать ее у брата, заставить его страдать. Но вместо этого я сам себя закопал. Ее невинность, ее беззащитность, ее взгляд - все это объединилось в могущественное оружие, поразившее меня прямо в сердце. Я потерял себя, безвозвратно и полностью.

Я начал преследовать ее. Наблюдал, как она смеется рядом с ним, как касается его руки. Это сводило меня с ума. Я жаждал, чтобы такой взгляд был направлен только на меня. Чтобы ее пальцы касались лишь моей кожи. Чтобы ее губы произносили только мое имя.

Она пыталась избегать меня, но чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее я ее желал. Хотел забрать себе.

Я не должен был смотреть. Эти зеленые глаза, обрамленные темными ресницами, должны были остаться для меня просто частью той, от которой я хотел держаться подальше. Но я поддался. И мир перевернулся. Сначала это было просто желание отомстить брату. Но с каждым взглядом, с каждым ее робким движением, что-то внутри меня менялось. И мне это нахер не нравилось.

Ее чистота, ее наивность, ее светлый образ в этом мире, полном грязи, словно маяк, притягивал меня. Я, погруженный во мрак собственных обид и желаний, впервые увидел что-то по-настоящему прекрасное. И я захотел это. Не как трофей, не как орудие мести, а как нечто, что могло бы укротить мою собственную тьму.

Глава 1

- Чего блядь?!

Не смех. Скорее ржач моего старшего брата проносится по кабинету отца, пропитанном одним сплошным негативом. Я итак здесь едва не теряю сознание от недостатка воздуха.

В его кабинете всегда так. Мрачные черные стены, алые шторы, которые почти никогда не пропускают ни лучика света из окна. Огромная люстра, увешанная тучами бриллиантов. Глядя на нее, каждый раз кажется, что она вот-вот рухнет прямо на меня.

Аура отца - грозная, суровая, властная - и брата, который годами ведет со мной войну за отцовское наследство. Все это давит на меня так сильно уже много лет, что глоток свежего воздуха кажется величайшим сокровищем. И сейчас мне отчаянно нужен этот глоток. Очень! Еще немного - и я реально впаду в панику.

- Эту дряную замухрышку кто-то всю жизнь терпеть готов? - брат продолжает извергать яд, надеясь ужалить меня как можно больнее. Да, мне страшно. К этому невозможно привыкнуть. Но я, по крайней мере, научилась не принимать его слова близко к сердцу. Скоро я освобожусь из этой клетки. Нужно лишь немного продержаться. Совсем чуть-чуть.

- Самуэль! - отец бросает на него взгляд, намекая, чтобы тот прекратил. - Так, когда вы решили устроить свадьбу? - переключается уже на меня.

- Через месяц, - отвечаю и тут же прочищаю горло, потому что ответ был так себе. - Брэндон так решил.

А я подтолкнула. Потому что уже не выношу мысли, что и завтрашний день могу провести здесь. В этом чертовом, проклятом доме!!

- Хуйня, - ухмыляется брат, и я невольно перевожу взгляд на него. Зря. Не знаю, как ему это удается, но одним своим взглядом он заставляет меня чувствовать себя самой нелепой и ненужной вещью, которой не должно было существовать. - Вроде и не слепой. И не глупый. Да и с дружком проблем нет, судя по прошлой весьма богатой мужской биографии, но... Че он в тебе нашел раз даже замуж позвал? Приворожила небось.

- Самуэль!

- Ну че? Я че не прав? Ты затыкаешь меня, будто собственную дочурку не знаешь. Ну да, лицом слава Богу удалась. А с остальным что? На нее же смотреть тошно.

Остальные его оскорбления до меня не долетают, потому что все внимание сосредотачивается на сообщении от Брендона. Я мгновенно оживаю. Вот он глоток воздуха. Мое личное лекарство.

«Сегодня я заеду за тобой. Собери все, что нужно. Будем жить вместе до свадьбы. Уже не терпится показать тебе нашу комнату. Люблю тебя, милая»

Люблю...

Заеду за тобой...

Будем жить вместе...

Нашу комнату...

Я вчитываюсь в каждое слово снова и снова, пока меня не окликают. Похоже я пропустила много чего.

- Ты там оглохла что ли?

С трудом отлипаю от телефона и смотрю на них.

- Брендон...

Боже, опять голос охрип!

- Он едет сюда. Сказал, что будем жить вместе до свадьбы.

Их лица вытягиваются, не веря в сказанное. Особенно сильно меняется в лице Самуэль. Злость вперемешку с... облегчением? Куда там. Скорее он взбешен потому что придется покупать настоящую грушу для битья. Эта уже не доступна.

Оказывается все еще доступна.

Сплевываю кровь и одновременно пытаюсь восстановить дыхание после его удара в живот. Как только отец ушел он решил в последний раз потренироваться на любимой груше.

Да, я слабая. Настоящая слабачка и идиотка, терпящая все эти издевательства! Нет бы встать и ударить в ответ. Но я так не умею. Пыталась однажды и это закончилось ремнем и несколькими шрамами на теле. Те к счастью, исчезли на теле, но сохранились глубоко под кожей. Все до единого!

Сложно стать сильной, когда рядом нет ни одного, кто бы помог. Мама умерла, когда я была маленькой. Семьей нас и не назовешь. Каждый всегда гнался за властью. В особенности брат. Вот только я так и не смогла ему доказать, что меня вообще не волнует все это. И каждый раз, когда он получал от отца оплеуху в виде слов "ты все никак не повзрослеешь. Лучше продать кампанию левому человеку, чем такому бестолочу", он вымещал гнев на мне, винил во всем меня, потому что я какая никакая, но являлась для него препятствием к жизни мечты.

Служанки дома ходили так, будто не знали ни о чем. Да и как не ходить, когда он каждую из них затыкал на своей кровати. Мерзость!

В чем их винить, когда даже собственный отец дедал вид, будто ничего не замечал. Я его одним словом бесила. Всем. Не было чего-то конкретного. Он и сам это не раз мне прямо в лицо говорил. Даже делал тест на отцовство в порыве злости. Увы, я была твоей, папа.

Единственное, что он одобрил в моей жизни - отношения с Брендоном Ридом. Ну конечно, их семья ведь считалась одной из самых влиятельных в городе, гарантировала ему престиж и связи, которых отец так жаждал для своей фамилии.

«Брендон Рид», - сказал он, когда узнал о нас. - «хоть на что-то ты сгодилась».

С того момента брат еще сильнее прицепился ко мне, нафантазировав, что я специально с ним замутила, чтобы стать сильнее.

- Ты же все равно не дашь ему, сестричка. Так что синяки он не заметит. Я бы не стал унижаться, раздевая такую, как ты.

Я лишь крепче сжимаю телефон в руке. Сообщение от Брендона - мой единственный якорь в этом море отчаяния. Он едет сюда. За мной. Это не просто слова, это обещание свободы, билет из этой адской клетки. Его слова о «нашей комнате» звучат как музыка, как предвкушение той жизни, о которой я могла только мечтать.

Следующий удар в живот становится последней каплей. Я знаю, что не смогу ответить ему физически, но мне хватило сил поднять руку и показать ему средний палец. Это мое маленькое, но такое важное восстание.

- Да пошел ты к черту!

- Ах ты с-сучка долбанная!

Он замирает, услышав звук подъезжающей машины. Сердце замирает, а затем начинает биться с бешеной скоростью. Это он. Мой Брендон. Я смотрю на брата, и чувствую, как последние оковы рушатся.

Я поспешно встаю и кидаюсь к двери, на ходу поправляя волосы и вытирая рукавом кровь. Прочь из этой мрачной клетки, навстречу солнцу.

- Брендон!

Я обнимаю его что есть сил.

Глава 2

- Ты сегодня не так много съела, - улыбается Брендон, ущипнув меня за щеку. - Обычно твой аппетит настолько зашкаливает, что я боюсь, будто меня самого съедят.

Мы сидим во дворе на диване, наслаждаясь приятным теплым воздухом и звездным небом. Особенно яркая сегодня луна. Прямо светится.

- Я думала, ты мечтаешь, чтобы я тебя съела, - подхватываю я его игру слов и тянусь к нему. Он мгновенно захватыват мои губы своими. Целует, языком проникая глубже. Как всегда, выбрасывая все мои ненужные мысли из головы.

Внезапно я открываю глаза и встречаюсь взглядом с его сводным братом. Он стоит неподалеку, без футболки, руки в карманах брюк. Смотрит на нас. Точнее прямо на меня.

От этого взгляда по моей спине пробегает холодок, несмотря на теплую ночь. Его глаза уж слишком нагло меня рассматривают и в этой тьме, что таится в них, есть что-то пугающее.

Я инстинктивно отстраняюсь от Брендона, чувствуя себя неуютно под этим пристальным наблюдением.

- Все в порядке? - спрашивает он, проследив за моим взглядом. Но на том месте уже никого нет. Будто и не было никого секунду назад.

- Порядок, - отвечаю, натягивая улыбку.

Да что это со мной? Это всего лишь его брат. Да немного... другой, но все же человек.

- Мне нужно воспользоваться ванной.

- А мне сделать звонок. Завтра все же придется выйти на работу. Хотел с тобой время провести. Прости, малыш.

- Ничего. Я найду, чем заняться. Как раз и с твоими родными сближусь. Обо мне не беспокойся.

- Отлично.

- Я щас вернусь. Кстати, а где она находится?

- Можешь пойти в нашу. Помнишь, где наша комната?

- Примерно. Я разберусь.

Дом большой. Мне еще предстоит к нему привыкнуть. В нашем доме я старалась передвигаться одним и тем же маршрутом, чтобы не пересекаться ни с братом, ни с отцом. Чисто в свою комнату и на выход. Поэтому было не так сложно несмотря на то, что и тот был большим.

Наша комната точно была на втором этаже. Поднимаюсь наверх и сворачиваю направо. Все уже спят, поэтому и спросить-то некого.

Как приехали, Брендон отнес мой чемодан в комнату, где мы даже не успели осмотреться. Сразу спустились, потому что за столом ждали Диляра с его матерью. Потом еще в гостиной болтали. Благо хоть не трогали тему с моей семьей. Не хочу ни видеть их в своей жизни, ни слышать о них. Хотя я понимаю, что еще не избавилась от них

Тут четыре двери. Первая закрыта. Открываю вторую и попадаю в комнату, залитую мягким лунным светом, проникающим сквозь широкое окно. Моего чемодана здесь нет, да и вещей никаких не видно, будто тут вообще никто не живет. Опять не та?

Остались две комнаты друг напротив друга. Открываю дверь справа и попадаю в спальню. Довольно просторная комната. Нет ничего лишнего. Везде свой порядок. Но кажется тоже не та.

- Нужно было запомнить детали, Сирия, а не витать в облаках. Вот теперь ищи нужную комнату, - упрекаю себя.

А может мой чемодан в шкафу? Здесь ведь итак никого нет. Ничего же не будет если проверю?

Подхожу к шкафу и открываю двери. Внутри лежит большая спортивная сумка и все.

- Решила внести в жизнь немного разнообразия? - доносится со стороны голос и я вздрагиваю, убирая руки от шкафа. Поворачиваюсь и встречаю Найта в дверях. Все так же без футболки. Лишь с одним полотенцем, обернутым вокруг бедер. Замираю, не разобрав его странного вопроса. О каком разнообразии идет речь?

- Прости, я…искала нашу с Брендоном комнату, - лепечу я, чувствуя, как краска заливает щеки. Боже, не такого расклада я ждала.

- Вашу комнату..., - усмехается он, делая шаг вперед. Я инстинктивно отступаю на шаг назад. - Помочь?

- Нет, спасибо. Сама найду, - проговариваю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Я не хочу оставаться с ним наедине, особенно в таком виде. Он кажется мне угрожающим. Его аура слишком тяжелая, слишком темная.

- Как скажешь, ангел.

Его слова, такое странное обращение "ангел", заставили меня почувствовать себя еще более неловко. Я ускоряю шаг, стараясь поскорее выйти из комнаты, но он будто двигается с ним, занимая большую часть дверного проема. Словно специально, он загораживает мне путь, и я останавливаюсь, чувствуя, как нарастает паника. Мне это совсем не нравится.

- Я бы мог показать, - предлагает он, его голос становится еще более низким и хриплым.

Он делает еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Я чувствую его запах - что-то резкое, металлически-сладкое, совершенно чуждое мне.

Брендон не предупреждал, что он настолько псих.

- Я сама разберусь. Можешь... отойти? - шепчу, поднимая на него глаза. Капли воды с его мокрых волос вдруг касаются моего лица и я начинаю часто моргать. Тело покрывается мурашками. Так близко, что дыхание перехватывает. Он наклоняется еще ниже, не сводя глаз с моих губ. А затем медленно отодвигается, особождая проход, и я выскальзываю из комнаты. Не оборачиваясь, спешу вниз по лестнице, на ходу протирая лицо рукавом, где натыкаюсь на Брендона.

- Нашла? - интересуется он, его голос такой же мягкий, как и прежде в отличие от грубого голоса его брата.

- Нет, - честно признаюсь я, все еще пытаясь отдышаться. - Я, кажется, заблудилась.

- Ничего, - он подходит ко мне, обнимая. - Пошли. Все равно на улице уже похолодало.

Он ведет меня обратно наверх. Останавливается перед дверью напротив комнаты своего брата. Боже, вы серьезно?! Не настолько же близко к этому психу!

Это оказывается наша комната. Она светлая и просторная, с большой кроватью и двумя прикроватными тумбочками. Мой чемодан стоит у стены.

- Вот мы и в нашем гнездышке, - говорит Брендон, целуя меня в лоб.

Я улыбаюсь, пытаясь поверить ему. Возможно, я слишком остро реагирую. Найт просто… другой. Бандитская аура, как сказал Брендон. И, возможно, я зря так пугаюсь.

- Твой брат... Он...

- А что с ним? Он к тебе приставал?

- Нет. Просто... он так смотрит. Не знаю, просто я...

Это реально сложно объяснить. Да, не приставал, но...