Когда у Золушки критические дни...

Глава 1

— Золушка, несносная девчонка, куда ты опять пропала, немедленно явись в кабинет отца! — надрывно кричала мачеха на весь замок.

Ага, сейчас!

Три косяка за вчерашний день! Тарелку разбила, когда посуду мыла — раз. Задумалась. Перепутала лист багряника с листьями ядовитого плюща, добавив вместо приправы — два. Лица у всех все еще опухшие и перекошенные. Тут даже гадать не надо, кто подменил подписанные крышки на банках, чтобы меня подставить. Платье у сестрицы сожгла — три. Любимое. Новое. Очень уж захотелось восстановить справедливость.

— Золушка, если сейчас ослушаешься, тебя еще больше накажут, — саламандр Иксер залез на мою лапу, хрумкая принесенные с кухни угольки.

— Ну и пусть! — я утерла лапой крупную слезу, скатившуюся по моей несчастной морде. — Как только закончу эту бесполезную Академию, улечу далеко-далеко отсюда, — замечталась я, глядя за вершины окружающих нас гор. — И не называй меня этим противным именем!

— Нормальное имя, — Иксер потянулся к блюду с угольками лягушачьей лапой, прихватил длинными пальцами горсть черных комочков, кинул в рот, заработав челюстями. Из пасти с широкими зубами, способными перемолоть самый твердый камень, посыпалась черная крошка. — Хочешь, я буду называть тебя Лавой или… Вулканицей?

— Не хочу, — буркнула я. Дело не в имени. Для всех я полукровка, рожденная матерью-кукушкой непонятно какой расы и сразу после моего рождения подброшенная отцу с запиской: «Поздравляю, у тебя дочь!». Пеленки, в которые меня закутали, я сожгла, поэтому лежала в золе — отсюда и имя.

Нет, все было бы не так плохо, если бы в доме ко мне относились, как к члену семьи. Среди драконьего народа рождение полукровок даже приветствовалось. Новая кровь, новые грани магических способностей, новые члены общества, которые, в общем-то, рождались редко.  Но из меня дракон получился так себе — неказистый недомерок, не способный как следует дымом плюнуть. Дома я — прислуга, отрабатывающая хлеб, в Академии — белая ворона, объект для насмешек и издевательств. Все, кому не лень, практиковали на мне огненную магию. И правила Академии этого не запрещали — дракон должен уметь постоять за себя. А мне драконья магия давалась тяжело, особенно, боевая. Вместо огненных шаров — радужные сферы, взрывающиеся праздничным салютом, вместо огненной стены — радужное сияние, через которое даже человек мог легко переступить. Лучше, чем у других, у меня получалось только лечебная магия, чтоб уж совсем не признали непригодной к обучению.

Мачеха меня ненавидит. Она гордилась, что она с отцом — истинная пара, от других партнеров детей быть не должно, а тут я, как гром среди ясного неба, разрушительница семейной идиллии и статуса добропорядочного семейства.

Отец чувствовал себя перед мачехой виноватым. Он и думать не думал, чем обернется ему маленькая интрижка в человеческих землях, во время карнавала, устроенного в честь прибывшей делегации из драконьего государства. Танцы с незнакомкой в таинственной маске, выпитые бочонки хмельного эля, полная голубая луна над озером, укромная беседка, увитая цветущими и возбуждающими лианами архимунки — он просто не смог ей отказать. Когда меня подбросили, он даже пытался отказаться от отцовства, но маги Высшего Совета, проведя соответствующие исследования, подтвердили — я его дочь.

Отца мачеха простила. Идти-то все равно некуда. Если жена разводится с мужем, должна вернуть свадебные дары — замок с участком земли на склоне одной из гор на драконьих землях, где поселилось ее многочисленные родственники. А меня, естественно, прощать никто не собирался. Пытаясь от меня избавиться, она еще лет семь назад уговорила отца пообещать меня в жены старому прижимистому вдовцу, пережившему четырех драконниц. И родители с радостью избавились бы от меня в тот же день, если бы не единственная заминка: нельзя отдать драконницу замуж, пока она несовершеннолетняя — а таковой я буду до окончания Академии.  

Дни летели неумолимо, приближая страшный день, когда старый муж запрет меня в каменном замке в самой дальней провинции, и моя жизнь превратится в нескончаемую череду одинаковых дней и ночей со старческими ревнивыми нравоучениями, хриплым кашлем и храпом. Свадьба была уже назначена — через месяц после окончания Академии. Но, вместо смирения, я решилась на побег, складывая в небольшой пещере — удлиненный грот, ставший моим укромным местечком — все, что могло мне пригодится. Магические книги, в надежде, что однажды смогу усовершенствовать свою магию, найденные в горах камни, которые ценились в человеческих землях —  жалованье мне, как получала прислуга, никто, естественно, не платил, человеческую одежду, ставшую ненужной моим сестрам. И часто пряталась, чтобы в замке привыкли к моему долгому отсутствию, не хватившись меня сразу после побега.  

А поиски будут, драконья королевская служба не успокоится, пока не вернет назад…

Это только считалось, что драконницы свободны, а на деле, переходили из рук в руки — отец, муж, братья. Если таковые отсутствовали, опекуна назначал Совет. И все это ради процветания расы.

Например, по закону, драконы не имели права вливаться в общество людей, чтобы однажды не стать им чем-то обязанным, а это непременно произойдет, если драконы начнут селиться в человеческих землях. Это люди служили драконам, и даже самый нищий из нас имел деревеньку с крестьянами и ремесленниками, которые платили земельную ренту, выращивали скот, обрабатывали добытые в горах камни, выполняли работы по замку. Нас с рождения приучали к мысли, что короткоживущие расы — низшие существа, с ними нельзя иметь дело, они лживы, жестоки и алчны, и опасны, поскольку плодовиты. Но мне, выполнявшей работы по хозяйству наравне с ними, было доподлинно известно, что не все они таковы, что среди них есть добрые, честные и очень порядочные, готовые делиться последней краюшкой хлеба. Люди-друзья сочувствовали и помогали мне, рассказывали, что творилось за драконьими землями, о своих обычаях и традициях, и о том, что даже самый слабый маг в человеческих землях мог неплохо устроиться, и уж мне, которой лучше, чем другим, давалась лечебная магия, по их словам, цены не будет, и я охотно расспрашивала их, что сколько стоит, где и что можно купить, много ли разбойников и на что они способны, и какие там есть учебные заведения и чему учат.

Глава 2

— Мой воробушек опять наказан, — принц Максимилиан сдвинул брови, глядя в хрустальный кристалл. — Будь моя воля, я казнил бы ее родителей. Жаль, не могу услышать, о чем там говорят. — Ее мать — монстр.

— Макс, если ты на ней женишься, у тебя будет самая трудолюбивая женушка в королевстве, — два друга и брата, демон Денир, сын дяди со стороны матери, и дракон Варт, сын дяди со стороны отца, возлежали на широкой кровати принца, дожидаясь, когда он налюбуется своей крошкой. — Почему бы тебе, твое высочество, не открыть ей чувства? Она уже почти совершеннолетняя, в ее возрасте многие девушки распрощались с невинностью, пробуя плотские утехи на вкус.

— Хотите, чтобы ее съели живьем? — покривился принц. — Мой воробушек не доживет до того светлого дня, когда я смогу взять ее на руки и утащить в свою берлогу. Но через месяц она будет моей! — он хищно облизнулся и расплылся в улыбке, проведя ладонью по животу.

— Макс, почему она? Помнится, про принцессу Энн Дюрт из нижнего мира ты говорил то же самое, и про драконницу Лаю Вертон с острова Рамор.

— Да он много о ком говорил то же самое! — рассмеялся Варт.

— Сложно сказать, — на мгновение принц задумался, прислушиваясь к себе. — Сердце. Когда я случайно поймал ее взгляд… Это огромные синие глаза напуганной лани… Все перевернулось! Ее запах… медовый пряный запах сводит с ума, а точеная фигурка так и просится в объятия. И магия светлых альвов… Мой воспитатель прорицатель Август предсказывал мне девушку с радужной магией.

— Макс, не стоит воспринимать серьезно слова сумасшедшего старика. Он все время придумывал для нас сказки. Мне он предсказал старуху-оборотня!

— Светлых альвов? — Варт заинтересованно привстал. — Почему ты решил, что ее магия — магия светлых альвов? Мало ли как природа тасует колоду, у твоей Золушки много отклонений от стандартов наших народов. Это всего лишь легенды. Во время нападения демонов и темных, не осталось ни одного. Они вымерли тысячи лет назад, как доисторическая живность.

— В наших легендах не сказано, что их убили, — заспорил с ними демон. — Возможно, ушли в другой мир, запечатав его изнутри. Мой народ не планировал их убивать, мы воевали за клочок земли в верхнем мире. Другое дело, темные. Они могли бы, со светлыми у них вражда была еще со дня сотворения, но, в таком случае, куда делись трупы?

— Макс, когда ты узнал о ее магии?

— Недавно. Пытался понять, почему ее магия не похожа на магию драконов. Только магия светлых способна сделать огонь живым. Вы же видели, как по полигону бегали огненные снеговички, — вспоминая, принц рассмеялся. — Еще немного, они обрели бы плоть. Сдается мне, боги смилостивились над нами, вернув их магию в наш мир.

— Максимилиан, ты веришь, что этот недокормыш — твоя истинная? — скептически поморщился блондинчик Варт, отпрыск ледяных драконов.  — А не боишься куколку раздавить? Она ж против тебя… — махнул он недвусмысленно рукой.

— Мой воробушек, что хочу, то и делаю! — торопливо ответил принц, сердито взглянув на друга. — Она моя половинка, значит, у нас все будет идеально, я в этом уверен! Август-прорицатель предсказал мне истинную с радужной магией, когда я качался в люльке. Кстати, матушка согласилась, что нам стоит к ней присмотреться… Ну вы посмотрите, что творят! — указал он ладонью на шар. — Родители заставили ее таскать воду из реки, которая течет рядом с замком… Это бессмысленно, неужели у них нет колодца? Иногда мне кажется, что они пытаются сжить воробушка со свету.

Варт встал с кровати, подошел к столу, заглянул внутрь магического хрустального шара.

— Макс, неужели мы позволим твоей избранной набивать мозоли на нежных ручках? — он лукаво ухмыльнулся. — Если она твоя истинная, ты вправе ее опекать. Я бы не допустил, чтобы мою любимую равняли с простолюдинкой.

— Ради твоей любимой, ваше высочество, я готов перетаскать всю реку, — лениво поддержал демона Варт. — Тут не так далеко, может, развлечемся?

— Да, пожалуй, пора бы намекнуть ей о моих чувствах. Скоро наступит день ее совершеннолетия, когда она сможет, наконец, почувствует меня. Я должен быть рядом, чтобы ни с кем меня не перепутала. Воробушек, я иду! — принц поцеловал палец и дотронулся до хрустального шара. Миниатюрная девушка в шаре на мгновение замерла, оглянувшись, а после зачерпнула из реки воду огромной деревянной бадьей и поволокла ее вверх по каменной лестнице, ведущей к замку через луг.

Но покинуть покои его высочество и их светлости не успели. В дверь постучали. Принц с друзьями тревожно переглянулись. Не дождавшись приглашения, в спальню принца вошла пожилая, но еще красивая статная темноволосая женщина, с красноватыми глазами.

Денир и Варт вытянулись в струнку, склонили головы.

— Ваше величество… — принц шагнул к матери, поцеловав ее руку.

— Доброе утро, сын. Тебя вчера не было на Совете, я переживала, — глубоким грудным голосом произнесла королева.

— Матушка, я знаю, о чем там шла речь, в моем присутствии не было необходимости.

Глава 3

Четвертое ведро… Надрываясь, тащу неподъемную бадью с водой вверх по выщербленной лестнице. Есть же в замке колодец, из которого можно накачать воды, но мачеха решила заставить меня почувствовать всю тяжесть наказания.

Сама бы попробовала!

Конечно, можно намагичить ведру огненные ножки — я уже научилась справляться с недоразумениями моей магии, и ведро само поскачет вверх по лестнице, но мачеха надзирает с балкона, наслаждаясь зрелищем. О моих способностях ей лучше не знать, а то у нас слуг не останется, загрузит и в хвост, и в гриву — продыху не будет, прощайте экзамены! Она на мне и так прорву денег сэкономила. Иногда мне кажется, что эта ядовитая змея в моем лице мстит моей матери, посмевшей возлечь с ее мужем.

Над головой внезапно просвистело, и меня обдало ветром крыльев, накрыв тенью. Я безотчетно вздрогнула и машинально отскочила, обернувшись.

На мирной зеленой цветущей лужайке, сминая травку-муравку с белыми ромашками и сине-розовыми колокольчиками, заложив крутой вираж и едва коснувшись земли когтистыми лапами, в преклоненной позе, оперевшись одной рукой на землю, второй на колено, перевоплощались один демон и два дракона.

Впечатляет. 

И не поверила глазам.

Принц!

Принц в замке. В нашем. Охренительная честь.

Обомлев и забыв про ведро, замороженным снеговичком с вытаращенными глазками, застыла соляным столпом, ни живая, ни мертвая, а трое молодых людей — вожделение всех красавиц брачного периода — небрежной и развязной походочкой направляются в мою сторону.

Денир — чистокровный демон, он на голову ниже Варта и на полголовы принца. Черные, как смоль, волосы, смуглый цвет кожи. Варт — блондин, породистый ледяной дракон. Принц — что-то среднее между ними. Кожа смуглая, но вряд ли ее можно сравнить с цветом кожи демона, скорее, загорелая. У всех троих благородные аристократические черты лица — продукт многовековой селекции и отбора, хотя Денир отличается, у демонов свои стандарты красоты, он коренастый и шире своих спутников. Его взгляд — красные угли, у принца радужка зеленая с красноватым отсветом, у Варта глаза голубые.

Все трое с налитыми кубиками стальных груди и пресса, с мощным разворотом плеч, с поджарыми упругими бедрами и подтянутыми ягодицами. От вида этой троицы девушки в Академии писались кипятком. У каждого на правом предплечии рунические татуировки, указывающие на принадлежность к королевскому роду.  На груди принца атрибут королевского наследника —крупный медальон с драконом.

Денир и Варт приветливо улыбаются, но от их улыбок холодок бежит по коже и хочется провалиться под землю, у принца взгляд холодный и тяжелый, как будто пытается им меня раздавить, но у меня от близости с ним начинает сводить сладкими спазмами живот, коленки подкашиваются — вот-вот упаду, а сердце бьется в груди трусливым зайчиком. Принц так близко, что я могу вдыхать едва уловимый запах соснового леса после летней грозы.

— Леди, вам помочь? — демон остановился в шаге.

Молча испуганно, облившись испариной, таращусь на окружившую меня сногсшибательную троицу. Кому рассказать, не поверят, жаль, что я — мелкая шелупня, про которую вспоминают, когда запнутся.

— Показывай, куда нести, — голос у демона глубокий, бархатный.  

— Э-э-э… — сглотнула я, пошевелив языком. Испуганно склонилась в поклоне, как учили в Академии. — Ваше… ваша светлость, нельзя…

— Что, значит, нельзя? — принц удивленно выгнул бровь.

— Если мачеха увидит, ругаться будет, — невнятно и торопливо бормочу я. — Я к экзаменам готовилась… заснула. Десять ведер… Я почти выполнила, шесть осталось, — не смея взглянуть в самые любимые глаза, опускаю голову ниже, уткнувшись взглядом на свои грязные ноги, только что вытащенные из глины и песка на берегу.   

Принц смотрит пристально и… хищно.

— Мачеха?

— Да, ваше высочество, — чувствую, как краска заливает лицо, ладони вспотели. Принц, мой принц — рядом, можно дотронуться рукой… Дыхание перехватывает, руки подрагивают от волнения, от макушки до мизинцев покрываюсь мурашками и гусиной кожей. Он протягивает ко мне руку…

Ах!

— Варт, помоги, что стоишь? — берет ведро и передает Варту. Тот тащит бадейку по лестнице.

Боясь споткнуться, поднимаюсь следом. Принц за мной, дышит в макушку.

— Золушка, и часто тебя наказывают? — он хоть и мрачен, голос мягкий, добрый, завораживающий.

— Бывает, — еле слышно шепчу губами.  

Он знает мое имя! В меня словно кипяток залили — жар из живота расползается по всему телу. Хочется порхать по каменным ступеням, но в ногах слабость, в голове ужас — как я выгляжу? Я мечтала, что встретимся, когда я буду красивая, в бальном платье, а не в штопанной рубашке с плеча служанки, и заношенных брюках, закатанных до колена и на босу ногу.

А матушка уже исчезла с балкона. Эта гарпия, наверное, уже несется к нам закатить скандал. Представляю, как она тарахтит, рассыпаясь в любезностях и выставляет меня навязанной ей ничтожной мерзавкой, обездолившей семью, как она всегда делает перед гостями. От стыда хочется застрелиться.

Глава 4

От дворца до замка Золушки было минут пятнадцать лета. Я так волновался, будто у меня никогда не было свиданий. Были. Едва успевал отбиваться от потенциальных невест, которых мне пытались подсунуть высокопоставленные родственники и прочие интриганы, желающие подобраться поближе к трону родителей. И предсказания магов-прорицателей я воспринимал с иронией, не доверяя им ни на ерик.

Девушка с живой сияющей магией, утерянной многие тысячелетия назад…

Ха, обтекаемые фразы, не более того.

Пока однажды меня не ткнул мой близкий друг, которого я считал братом, кивнув на окно.

Лекция была до невозможности скучная, преподаватель близорук, тема избитая. За окном — полигон, на котором практиковали магию студенты среднего уровня. Там, на полигоне, творилась какая-то феерия. Группа студентов сбилась в кучку, наблюдая за тем, как их сокурсница пытается скатать огненный шар — элементарная для драконов и демонов магия. Хрупкая девушка с большими синими глазами старательно проделывала пасы руками и что-то бубнила под нос, но вместо огня у нее получались цветные шары, которые взрывались огненными разноцветными всполохами.

Уже не только мы с Вартом и Дениром пялились в окно, все мои однокурсники прыскали в кулачки, пытаясь рассмотреть, что происходит на полигоне.

Не знаю, чем зацепил меня этот воробушек, но спустя неделю поймал себя на том, что я жду, когда снова ее увижу. И снова мы не могли оторваться от окна, созерцая совсем другую огненную магию. Ее фигуры из жидкого радужного огня на какое-то время оживали, бегая по полю, она устремлялась за ними, то пытаясь их напугать, заграждая им путь, то достать молниями из жидкого радужного огня, которые разлетались по полю, ударяясь в объекты на пути, но не поджигая их, а поглощались объектом, а когда пытались поджечь ее саму (в Академии это была допустимая форма дуэли, но сурово наказывали за рукоприкладство), ее окутывала все та же радужная магическая энергия.

Вся наша группа, включая преподавателя, умирая от смеха, лежала под столом. У преподавателя был еще и чисто научный интерес, он проделывал пасы руками, пытаясь на расстоянии поэкспериментировать с огненными фигурками.

Не знаю, наверное, только мне пришло в голову проверить спустя время, что стало с теми пнями и бревнами, которые нам завозили на полигон для практических занятий. Я не поверил глазам! Они укоренились и дали свежие ростки!

А ее миниатюрная форма радужного дракончика, в половину меньше формы ее сверстников, сияющего на солнце, как граненный алмаз? Она словно воробушек сновала между парящим клином драконов своих одногруппников, пытаясь найти себе место в строю.

Нет, она не плакала, но по ее лицу, по ее расстроенному виду, по тому, как она старается уединиться, было заметно, что она очень переживала, а я даже не мог подойти, чтобы ее утешить, за каждым моим шагом следили тысячи глаз — и очень опасных глаз. Но все же, однажды я смог приблизиться настолько, чтобы рассмотреть ее — и потерять голову окончательно. Точеная фигурка, остро торчавшие плечики, огромные синие глаза, русые волосы, собранные в косу, вздернутый курносый нос, ямочки на щеках, соблазнительно опухшие от прикусываний губки, простенькое платье без украшений.

И ее запах… Весенний запах подснежников и чего-то еще. Меня повело, словно я опьянел.

Это была она — моя половинка.

Я уже не помню, как прибежал во дворец, схватил магический хрустальный шар, заставив его показать мне воробушка. Ее имя узнал мой друг и брат Денир, расспросив ее сокурсников, второй брат Варт, проследил до ее дома, узнав, где она живет.

Впервые в жизни во мне проснулись две ипостаси одновременно: хотелось по-драконьи утащить ее в пещеру и спрятать ото всех, чтобы только одному мне любоваться моим сокровищем, и, как демону-искусителю, хотелось залюбить ее до смерти, заласкать и заполнить собой все ее пространство. Но я даже взглянуть на нее не мог себе позволить. Во-первых, она была несовершеннолетней драконницей, во-вторых, ради ее же безопасности: любой мой взгляд в ее сторону мог спровоцировать войну, когда ее начнут убирать, как соперницу.

Вечерами я убаюкивал ее через магический кристалл, а после терзал себя полночи, вспоминая ее сладкие губы, огромные синие глаза, впивался зубами в подушку, представляя, как мои руки скользят по ее хрупкому телу, прижимая к себе, как я вхожу в ее лоно, заставляя стонать от удовольствия. А утром, лишь только солнце касалось подушки, удивляя родителей и приближенных, вскакивал и несся в Академию, чтобы не пропустить момент, когда она легко, стуча каблучками по каменным плитам, войдет на территорию Академии. Стоял с друзьями чуть в стороне от дорожки, еще на подходе наслаждаясь ее неповторимым ароматом. На переменах искал взглядом в стайках девушек, толпившихся во дворе, и расстраивался, когда не находил ее, пока однажды не заметил, как она сидит на окне, читая книгу.

С тех пор это окно стало мне родным…

Два года…

Еще месяц — и я, наконец, смогу открыть ей свое сердце.

Но сегодня я хотел разобраться, почему ее родители с такой безответственностью относятся к своей дочери. Иногда я ненавидел их. Когда я увидел, как она тащит неподъемное ведро с водой по крутым ступеням, чаша терпения переполнилась. Складывалось впечатление, что ее готовят в служанки. Ей доставались обноски после сестер, она готовила, стирала, убирала, как простолюдинка, у нее не было друзей из семей драконов, все ее друзья — люди и саламандры, и ее постоянно за что-то наказывали. При этом ее родители не были бедны, имея и замок, и угодья, и крестьян, но их не волновало, что дочь прячется от всех, словно дикий зверек.

Глава 5

Принц подхватил ведро с водой, толкнул дверь. Этой частью замка, как уже было сказано, не пользовались лет десять. На полу, на окне, на мебели, закрытой покрывалами, осела пыль. Собрала покрывала, сложила стопкой. Эти покрывала в стирку.

Принц так и будет на меня глазеть? Под его взглядом чувствую себя неловко, но стараюсь держаться и не подавать вида, как я волнуюсь. Пока матушка и сестры не видят, могу расслабиться: магичу на швабру крылышки и отправляю к потолку, собирать тенета.

Принц, возлег на не заправленную кровать, привалившись спиной на спинку, чуть свесив ноги, чтобы обувь осталась в подвешенном состоянии.

— У тебя здорово получается! — одобрительно посмеивается он.

Похвала его приятна, но делаю вид, что мне все равно, пожимаю плечами, продолжая гонять щетку по углам. Спиной чувствую его взгляд, который щекочет, будто под кожей проводят острым ножом. до одури приятно, но неловко. Не могу забыть про свой нелепый вид.

— Давно хотел спросить, что за магия у тебя?

— Это недомагия… То, на что я способна, — отвечаю, как можно более равнодушно, хотя в душе от близости принца все трепещет. И расстроена, гордиться нечем. Что-то у меня, конечно, получалось, и неплохо, но в целом, как мне сказали, за всю историю Академии, у меня были худшие оценки.  Дракон, не умеющий раскидать по полю и сжечь своих врагов… А так иногда хочется разнести что-нибудь, и чтобы преподавателей огненной магии обломками придавило. Да, это снаружи я беззащитная, а внутри очень даже мстительная и злопамятная, так что лучше меня не трогать!

Включаю пылесос.

— Ваше высочество, — намекаю, что ему неплохо бы встать. Принц нехотя встает и оказывается у меня за спиной. Прохожу щеткой по матрасу, разгибаюсь, отступаю назад, и натыкаюсь спиной на принца. Он крепко обхватывает меня за талию и упирается губами в макушку, обдав горячим дыханием, проводит губами по волосам. По телу прокатывается вихрь огня, я на секунду замираю, прислушиваясь к себе. Чувствую, как ниже талии уперлась в что-то твердое, выпирающее. Догадываюсь, что это, и готова от стыда провалиться сквозь землю.  

Расцепить его сильные руки получается не сразу, отскакиваю, как ошпаренная.

Это что сейчас было? До такой близости я даже в мечтах не доходила. Самое неприятное, что мне понравилось. Понравилось чувствовать его желание, его объятие — в животе сладко сжимается, в ногах появляется слабость. В мыслях, я все еще в его объятиях, как он разворачивает к себе и дарит тот самый страстный и нежный поцелуй, о котором я так долго мечтала.

— Простите, ваше высочество, — опускаю глаза, не смея поднять их. Чувствую, как пылает лицо и горят уши. Еще подумает, что я специально на него налетела.  

— Воробушек… Я тебя напугал? — принц смотрит пристально.

Вот опять назвал меня «воробушком» …

Отворачиваюсь и продолжаю пылесосить кресла, гобелены, при этом чувствую себя неуклюжим черепашонком. Закончив пылесосить, отжимаю тряпку в ведре и начинаю протирать полки, мебель, камин, рамы окон.  

— Вы хотели узнать про мою магию? — напоминаю принцу причину, по которой он вызвался составить мне компанию. Надо как-то заставить его забыть о происшествии. Но уже не думаю, что оно было случайным. Принц ходит за мной, стараясь оказаться за спиной. Да, мне очень хочется еще раз упасть в его объятия, но, наверное, это будет уже неприлично, поэтому я настороже. Кучу примеров знаю, как ловеласы из знатных семей соблазняли девушек, а потом бросали, делая вид, что между ними ничего не было. Наверное, увидев меня на реке, посчитал «легкой добычей».

— Да, хотел… Считалось, что радужная магия была утеряна много веков назад. Кто была твоя мать? — он отступает на шаг, показывая серьезность своего интереса.

— Я не знаю. Она подбросила меня отцу еще младенцем, сразу после моего рождения. Драконом она не была, дракон из меня так себе… — бросаю тряпку в ведро.

Раскладываю постельное белье и одеяла в шкафу, набрасываю тряпку на швабру и прохожусь ею по полу. Зачарованные предметы уборки фактически делают за меня всю работу, мне остается только руководить процессом.

— Воробушек, — принц смеется одними глазами, — ты самый красивый, самый лучший дракон, которого я когда-либо видел.

Где он меня мог видеть? Недоверчиво кошу взглядом в его сторону.

Волосы растрепались, падая на глаза. Работа помогает отвлечься, но, натыкаясь на его прищуренный внимательный и сосредоточенный взгляд, таю, словно воск.

Сдвигаю стулья к столу, накрываю их чистой простыней, закрываю кровать и кресла.

Все, можно переходить в другую комнату.

***

Золушка порхала по спальне, как бабочка, легко управляясь с уборкой с помощью своей магии. Я залюбовался, не в силах отвести от нее глаз. Единственный раз, когда я смог ее подловить, заключив в объятия, оставил такой сильный след, что я уже ни о чем другом не думал, желая лишь снова пережить это незабываемое мгновение. У меня сердце чуть не разорвалось, когда я почувствовал, как упираюсь ей в спину. Ее запах свел с ума, от пошлых и непристойных мыслей, бередивших душу, голова опухла. Мне как будто наяву мерещилось, как я тащу ее в храм, как ее плечо обвивает брачная печать, и мы в постели, где я могу позволить сделать с нею все то, чего мне сейчас хотелось больше всего на свете. Держусь из последних сил, чтобы не наброситься и не зацеловать до смерти. Хочу, чтобы рухнул между нами барьер условностей.

Глава 6

Принц со всем желанием, искренне пытался помочь Золушке, но по большей части путался у нее под ногами. Магия драконов и демонов была воинственной, мощной и грубоватой, зато возводила эти две расы в ранг властителей мира, защитников и судей. Здесь у Золушки был полный швах, как раз такими нужными и полезными качествами ее магия не обладала, зато на бытовом плане ее магии не было цены.  Танцующие веники, швабры, щетки — это было ее собственное изобретение, личные наработки, еще не занесенные ни в один учебник. Пусть у нее плохо получалось то, что делали другие, зато никто не мог повторить то, что умела она. И принц подтвердил, что магия у нее особенная, радужная, редчайшая, о чем она давно догадывалась.

Первое потрясение от встречи с принцем прошло, сейчас она была просто счастлива, что ее кумир, ее идеал, ее тайная любовь оказался даже лучше, чем она себе представляла. Глядя на то, как он неумело раскладывал белье, менял покрывала, сдвигал мебель, сердце щемило от восторга и благодарности.

А как ловко он наказал мачеху! От одной мысли, что мачехе приходится таскать ведро за ведром, не имея возможности стоять над душой, губы растягивались в широкой улыбке.

И называет ее «воробушком»! Его «воробушком»! Есть от чего сойти с ума. От счастья кружилась голова. Когда в Академии узнают, что она была с принцем — а сестры обязательно об этом растреплют — больше никто не посмеет даже косо на нее взглянуть. Он всегда был наготове, его сильные руки подхватывали ее, чтобы спустить с подоконника или со стула на пол, услужливо менял сырую тряпку, чтобы она не прыгала к ведру каждый раз, когда нужно пройтись по поверхности шкафа или рамки высоко висящей картины.

Невеста принца…

Мачехе и отцу придется отказаться от свадьбы!

А принц, наконец, мог надышаться пьянящим ароматом любимой. Мог подхватить ее за талию и переставить на другое место, или приподнять, чтобы она до чего-то дотянулась, поправить мягкие волосы, убирая со щеки постоянно соскальзывающий на лицо локон. Золушка смущалась и краснела, но не сопротивлялась, если он не делал слишком явных попыток прижать ее к себе, а когда их руки внезапно встречалась, она не торопилась отдернуть ладонь. Были короткие мгновения, когда они просто смотрели друг на друга. В такие минуты ему отчаянно хотелось ее поцеловать, но в тот миг, когда он уже собирался это сделать, Золушка торопливо отворачивалась, находя себе какое-нибудь занятие.

Что в это время творилось в душе принца и с его телом, знал только он. Все-таки, он успел познать многогранность плотской любви, и сейчас душа и тело жаждали одного: согреться близостью с любимой, слиться с ней воедино, познать мед ее сладких губ, упругость ее грудей и бедер. И еще о многом мечталось принцу, когда он поддерживал Золушку за талию или помогал ей пылесосить постель.

Оба так увлеклись, что негромкий стук в окно прозвучал, как гром среди ясного неба.

Золушка бросилась к окну, открыла створку. Через подоконник в комнату ввалился саламандр с холщовым мешочком в одной лапе и с бумажным пакетом в другой.

— Ой… — увидев принца, глаза Иксера округлились, он застыл у окна столбиком.

— Знакомьтесь, ваше высочество, это Иксер… — Золушка доверчиво взглянула на принца, приглашая подойти ближе.

— Максимилиан, — представился принц, придирчиво рассматривая того, кто обычно спал в ногах его воробушка, и кому он часто завидовал. — Или «ваше высочество». Я привык. Можно Макс, так называют меня друзья.

— А мы друзья? — недоверчиво скривил морду саламандр, два раза резко махнув хвостом, будто стегнул плеткой. Оторвался от созерцания высокого гостя, перевел удивленный взгляд на Золушку.

— Принц с друзьями пролетал мимо… Иксер, ты же знаешь мою мачеху, — объяснила Золушка. — Его высочество оказался очень добр и вступился за меня, — она благодарно ему улыбнулась.   

— А теперь он тебя от мачехи охраняет? — предположил саламандр.

— Вроде того… — Золушка покраснела.

— Золушка. Я тут принес… — протянул ей саламандр мешочек и пакет. Подвиг принца его не вдохновил, рассыпаться в благодарности он тоже не собирался. Он не доверял принцу ни на ерик. И вообще, решил игнорировать принца. Скоро им от королевской стражи придется бегать по всем землям — близкое знакомство с принцем ни к чему хорошему не приведет, разве что искать будут усерднее. Вряд ли Золушке это пришло на ум.

Золушка подхватила и то, и другое, высыпала содержимое мешочка на стол. По столешнице покатились крупные изумруды, бериллы и кварцевые друзы.

— Этого надолго хватит? — Иксер пододвинул раскатившиеся камни в кучку. Подобрал самый крупный изумруд, посмотрел сквозь него на свет.

— Не знаю, Иксер, — в голосе Золушки прозвучало сомнение. — Мы ничего не знаем о тамошних ценах. Хотя такие камни должны цениться дорого, — она собрала камни в мешочек, повертев в руке каждый. Открыла коробку, вынула бутерброд с колбасками и зелеными листьями салата.

— Ммм, спасибо! — откусила кусочек, пережевывая и жмурясь от наслаждения — бутербродам она обрадовалась больше.

Глава 7

Принц поднялся по лестнице, потом осторожно спустился вниз, спрятавшись в нише. Неприлично подслушивать, но речь шла о его сокровище. В конце концов, он постоянно за ней подглядывал, даже когда она переодевалась. Естественно, у магических шаров, показывающих события и людей, были очень жесткие ограничения на показ, сильное искажение картинки, и иметь их разрешалось только службам охраны и разведки, но его это, к счастью, не касалось, у него был доступ ко всем архивам и самым засекреченным материалам, а всевидящее око изготавливалось по его личному заказу и проекту.  

Жаль, подслушать через него было пока нельзя…

Сейчас он собирался устранить этот маленький недостаток магического кристалла.

Золушка, а если найдут…

Золушка, приди в себя…

Золушка, а если не выберут… 

Мало того, что этот маленький противный зверек помешал ему сблизиться с Золушкой, он еще настраивал ее против него. В сердце принца к ревности добавилась зависть — его воробушек прислушивался к этому зверьку! Конечно, рациональное зерно в словах каменной зверюшки было, если бы не одно «но». Он любит Золушку, а сейчас, когда они так близки, он любит и желает ее еще больше. Один взгляд, и сердце тает от нежности, душа плавится в огне желаний, хочется защитить ее от всего мира.

Как может он причинить ей зло?!

Но этот зверек даже мысли не допускал, что кто-то другой может позаботиться о Золушке.

Никогда бы не подумал, что саламандры настолько умны…

Или это единственный уникум?

А Золушке неплохо бы разобраться со своей магией. Придется подобрать ей учителей из друидов и темных альвов. Времена, когда демоны и темные альвы воевали против беззлобных и добродушных белых альвов, давно прошли, мир много раз раскаялся, что те, кто мог наполнить миры всех земель светом, радостью и живыми формами, покинули его. В человеческих землях существовали кланы, которые бережно собирали осколки их радужной магии, чтобы восстановить хоть что-то. Не в землях драконов, к сожалению, но он обязательно устранит это упущение, потому что и в их землях за столько тысячелетий исчезли многие растения и животные.

И убрать из академической библиотеки книги о наложении на себя полога невидимости для таких кристаллов, которые могли проследить за объектом.

Сбежит подкованной, ищи ее потом…

В какой-то момент по телу принца горячей волной прокатилась буря эмоций. Золушка танцевала, мечтая о нем. О нем! Она чувствовала его, видела в нем свою пару — в этом он уже не сомневался.

Интересно, она рассказывает своему дружку о своих чувствах, о своих сокровенных желаниях?

Пожалуй, стоит наладить с ним контакт…

Все, что он хотел, он узнал. Принц тихо поднялся на два этажа выше. Сестры Золушки заканчивали убирать гостиную, но сразу бросилось в глаза, как небрежно и неумело они обращались с метлами и щетками. За последние часы принц поднаторел и специалиста от непрофессионала мог отличить с одного взгляда.

Борясь с зевотой, Денир скучал, развалившись в кресле.

Увидев принца, все трое оживились.

— Милые девушки, сразу хочу предупредить, что несколько заданий в отборе невест будут иметь отношение к домашним обязанностям, — громогласно объявил принц — и в этом он не обманывал. Он уже решил, какие задания будут исходить от него, и был не против, если сестры Золушек отправят часть претенденток родителей и магов на его венценосное тело в нокаут.

Сестры Золушки не обрадовались.

— У вас есть два месяца, чтобы потренироваться. Уборка помещений, готовка еды, что-то сделанное своими руками… Увы, пока вы проигрываете вашей сестре по всем параметрам. Да, и еще… если вы не хотите, чтобы вас легко обошли, советую держать это в секрете. Не надейтесь, что победа будет легкой. Можете считать, что я пожелал вам удачи.  

— Спасибо, ваше высочество, мы будем очень стараться, — поклонились обе девушки.

— Надеюсь. А что там у нас с водой? — повернулся он к Дениру.  

— Полбака еще осталось, — доложил демон, тряхнув головой и сбрасывая сонливость. — Наверное, ужинать мы будем без госпожи Ингиры…

— Ваше высочество, пожалейте нашу матушку! — в голос взмолились сестры.

— Ни за что! — отрезал принц. Его вполне устраивало отсутствие драконницы, которая будет искать повод унизить Золушку и похвалить своих дочерей. И следовало поближе познакомиться с отцом Золушки, все-таки будущий королевский тесть. А еще хотелось успеть поговорить с Золушкой о том, что бежать никуда не надо, он не позволит ее обидеть, посмотреть, где спит его сокровище. В тайне он надеялся, что сможет украсть что-нибудь из ее вещей с ее запахом, чтобы положить рядом с собой на подушку.  

— А ваш друг Варт, он будет с нами ужинать?

— Конечно, будет, и вы можете сообщить, что мы готовы.

Обрадованные девушки, побросав тряпки и ведра, помчались докладывать отцу.

Глава 8

Золушка вернулась в свою комнату, пройдя по потайным переходам. Только так она могла попасть в ту часть безлюдного замка, где располагалась ее комната. Вернуться драконом на маленький балкончик она не могла.

Возле кабинета отца задержалась.

Мачеха и отец ругались между собой.

— Ингира, забудь о свадьбе, принц выразился ясно! Он пожелал, чтобы мы отправили Золушку на отбор. 

Золушка приникла к стене, к слуховому окну, замерев. Сердце забилось чаще. Как же она не подумала о том, что отец и мачеха обязательно будут обсуждать события сегодняшнего дня.

— Немрут, неужели ты думаешь, что безродная полукровка может занять место с королевской особой, а после стать королевой? Кто позволит ему? Он еще не король, и вряд ли доживет, как первый наследник, если пойдет поперек Совета магов. Его убьют, как его старшего брата!

— Это не нам решать! — резко прикрикнул отец.

— Тогда подумай вот о чем, — мачеха была злая, голос ее срывался, — этот замок и земли мы получили от короля. Король дал — король взял, у нас могут все отнять в любую минуту. А уж если принц станет королем, то это случится непременно — новая метла метет по-новому. И куда мы пойдем? В твоем старом поместье живут мои родители, мои братья и сестры, неужели мы выгоним их? Куда?  Сигхур предложил нам замок и земли, с приличным месторождением. Когда они станут нашими, никакой король не сможет наложить на них лапу! Нужно перенести свадьбу, сыграть ее раньше, пока не принесли приглашение, чтобы Золушка к тому времени была уже замужем!

— Но мы не сможем сыграть свадьбу до выпускного бала!

— До выпускного бала приглашения тоже не принесут! — отрезала мачеха. — Сигхур, твоя дочь будет богата, а когда этот старикашка отбросит крылья, мы подберем ей мужа, с которым она будет еще и счастлива. Ты знаешь, что трое моих братьев свободны и не обременены брачными обязательствами, и все они готовы хоть сейчас жениться на бесприданнице.

— Ингира, перестань! Я не позволю тебе продавать мою дочь!

— Продавать? — взвизгнула мачеха. — Немрут, ты знаешь, что нам достался участок горы с пустой породой, мы бедны, как подвальные крысы. Я сделала все, чтобы наша семья ни в чем не нуждалась, чтобы мы сохранили статус, а наши дочери могли найти себе достойную партию. Мы давно уже живем на то, что нам присылает этот старик! Если помолвку отменить, нам придется все вернуть! У нас нет таких средств. Это не я, это ты давно продаешь свою дочь! Но я не позволю тебе сломать жизнь еще и моим дочерям!

— Об этом не может быть и речи! — повысил голос отец. — Мы выдадим ее замуж после отбора, — резко оборвал он мачеху.

Мачеха не сдавалась.

— Огневицу уже рассматривают в качестве жены несколько достойных драконов, а если Огневица и Ядвига получат приглашение на отбор, на их руку и сердце выстроится очередь. И сейчас, когда мы так близки к успеху, ты не можешь сделать так, чтобы мы остались на улице!

— Мы дождемся отбора, — повторил отец тихо, но твердо. — А сейчас подбери Золушке приличную комнату. Сигхур посылает нам поистине королевские дары, думаешь, он будет рад узнать, что ты пожалела купить для нее даже платье?

— Зачем покупать? Ей вполне подойдет одежда наших дочерей, из которых они выросли. Я ни копейки не потрачу на эту приблуду, даже если меня будут жечь каленым железом.  

— Каким же я был глупцом… — голос отца прозвучал устало. —Может, принц прав, и ты не моя пара… Что ты творишь, Ингира? Ты посеяла в нашей семьи вражду. Золушка и ее сестры уже никогда не будут близки, они ненавидят друг друга, и эту ненависть взрастила ты! Твоя ревность украла у нас тридцать пять лет жизни, разбила наше счастье на тысячу осколков.

    — Немрут, я думаю о нас, я думаю о будущем наших дочерей. Наших дочерей! Чтобы им не пришлось сидеть взаперти и ждать своих мужей, пока те скачут на гулящих ведьмах без стыда и совести! Расскажи мне, какой она была, чтобы я не мучилась… Та, которая понесла с первого раза! Мы пятьсот лет ждали, когда я смогу зачать… Расскажи мне, какая она — высокая, низкая, красивая или страшная? Каким зельем она тебя опоила?! — мачеха сорвалась в крик. — Где это было?!

— В Цингале… В столице Ливингора, — голос отца прозвучал тихо. — Она была чуть выше Золушки. Худенькая и легкая, будто перышко. Я не видел ее лица, она была в маске из золотых перьев. На руке ее была татуировка в виде жар-птицы и руническая вязь. Я смог прочесть только «Отран», имя какого-то бога альвов. Еще было золотое кольцо в виде чешуйчатой змеи, держащей в пасти крупный рубин… В прочем, не знаю, что это был за камень, он несколько раз менял цвет, и становился то синим, как сапфир, то зеленым, как изумруд. Глаза под маской блестели, в них отражалась луна, и светлые волосы струились по плечам. А еще она смеялась… И у нее был приятный запах сирени и земли после дождя… Все, я больше ничего не знаю о ней. Если ты ищешь сходство Золушки и ее матери, я не могу сказать, насколько они похожи. Ингира, это ты не даешь мне выбросить ту ночь из памяти, ты не даешь мне забыть, оставляя постель мою пустой и холодной. Я виноват перед тобой, но я не собираюсь казнить себя всю мою жизнь за мимолетное увлечение в пьяном угаре. Я ушел со службы, перебираю бумажки, я дома, тут, рядом с тобой, чего ты еще хочешь?! Хватит, хватит, остановись! Пусть все идет так, как предназначено судьбой, не стоит ей перечить, тем более все складывается, как нельзя лучше. Пусть все три дочери участвуют в отборе, а после решим, как лучше выдать их замуж.

Глава 9

Принц проснулся. Не открывая глаз, вспомнил вчерашний день, и губы его непроизвольно растянулись в широкой довольной ухмылке.

Золушка…

Наконец-то он признался ей в своих чувствах, и она ответила взаимностью. Ох как у него вечером болел чугунный живот, от того что не смог довести дело до конца. Но скоро этому придет конец, его воробушку придется распрощаться со своим стыдом, отдаваясь, как и положено страстной женушке.

А как было бы здорово проснуться вместе!

Притянул подушку, вдыхая едва уловимый аромат…

Не обнаружив его, открыл глаза, приподнял голову, отыскивая взглядом драгоценную синюю лету. Беспокойно перевернул подушку, откинул одеяло.

— Ты это ищешь? — прозвучал голос ее величества со спины.

Принц повернулся, сел, прикрыв голый живот одеялом, торопливо стягивая со спинки кровати халат.

— Матушка? Доброе утро… — ее величество сидела в изголовье и теребила в руках ленту. — Чем обязан такому раннему визиту?

Ее величество легким жестом махнула в сторону купальни.

— Для начала, приведи себя в порядок.

Принц вышел.

Ясно, матушка пришла лишить его сладкого за вчерашнее. Подсматривала. Будет читать нотации о недопустимости его поведения.

Поздно!

Он ополоснулся, хотя делать этого с вечера не планировал, пока на нем еще оставался запах воробушка, а его тело помнило касание ее рук и губ и крепко прижатого к груди тела. И рассмеялся сам над собой — крыша поехала окончательно. Но это его не беспокоило, она поехала в нужную сторону, делая его счастливым. Когда воробушек будет рядом, все встанет на свои места. Сегодня он даже смотрел на себя в зеркало другими глазами. Он был невероятно хорош, брутален, крепок, и светился довольством, как кот, которому дали лизнуть сметану.

Выйдя из купальни, принц застал матушку за передвижным небольшим столом — она пила крепкий бодрящий напиток, закусывая пончиками. Он их с детства любил, и матушка об этом знала. Значит, речь пойдет о чем-то другом. Она бы не стала его баловать, планируя воспитательную экзекуцию.

Принц присел на стул с другой стороны стола, взял ленту, вдохнул аромат, сунул в карман. Налил какао, положил в тарелку пончики, обильно посыпанные сахарной пудрой и шоколадной крошкой.

Молчание затянулось. Принц усмехнулся, решив начать первым.

— Ваше величество, я, примерно, представляю, что вы хотите сказать. Я вел себя недопустимо, но, разрешите заметить, я далеко не мальчик, я мужчина, а моя девушка не ребенок. Она будущая мать моих детей, моя женщина, с которой я собираюсь встретить старость, и мы как-нибудь с ней разберемся, что нам можно, а что нельзя.

— Ты жестоко ошибаешься, сын. Я переживаю в первую очередь за Золушку.

— Матушка, прошу вас, до совершеннолетия остался всего месяц! — взмолился принц. — Мы можем даже согрешить, криминала не будет! Неужели вы не желаете мне счастья?!

— Именно поэтому я здесь. Не перебивай меня. Я расскажу тебе страшно неприглядную историю. Много лет назад, когда отец был одного с тобой возраста, он очень сильно полюбил одну девушку. Он был уверен, что она его истинная. И она любила его. Но на отборе она выбыла именно тогда, когда проверяли на истинность. Твой отец и хотел бы помочь, но не смог. Только я смогла доказать, что я его половина. До этого мы не знали друг друга, никогда не встречались, и на отбор пригласили меня маги. Твоему отцу пришлось на мне жениться. Не сразу, но мы с твоим отцом пришли к взаимопониманию и полюбили друг друга.

— А что стало с той девушкой?

— Она покончила с собой. Прыгнула в пропасть с Драконьей скалы, не обратившись в дракона. Она до сих пор стоит между мной и твоим отцом. Сейчас история повторяется. Я согласна, Золушка — необычная девушка, ты взрослый мужчина, в твоей крови бушуют гормоны, но подумай, что станет с ней после того, как ты обнадежил ее? Подумай, сын!

Помрачнев, принц подавленно жевал пончик.

Интересно, что еще от него скрывают?

— Я запрещаю тебе подглядывать за Золушкой. Запрещаю встречаться с ней. Запрещаю открывать свои чувства. Если она связана с тобой незримой нитью, она победит. Если нет, у нее не будет повода бросаться в пропасть.

Ее величество отодвинула чашку.

— Мам, я только хочу, чтобы она была рядом. Я верю, она моя пара. Я так чувствую. Неужели можно полюбить сильнее?

— Не нужно сочувствие принимать за любовь. Она слабая и наивная, обделенная родительской заботой. Как полукровке с необычной внешностью и размерами, ей трудно найти себе место в обществе драконов. Это жалость, сострадание, желание сделать доброе дело. Ты всегда был добрым мальчиком. Я позабочусь о ней, подберу крестную, которая проследит, чтобы в семье к ней относились достойно. А ты обязан отойти в сторону. Я надеялась, ты достаточно благоразумен, чтобы вести себя как друг, как брат, но ты оказался не сдержан и пылок, как мальчишка. Во дворце и за его стенами много драконниц и демониц, готовых удовлетворить твою похоть, но ты выбрал невинную жертву, у которой нет ни одной живой души, чтобы ее поддержать, когда ты бросишь ее. Я разочарована в тебе, сын.