Когда умирает маска

Глава 1 — Флинт Мэрифельд

Небо над городом висело, будто его забыли дописать. Солнце давно не показывалось — только тусклый свет просачивался сквозь тяжёлые облака, серые и вязкие, как затхлая пыль в архивах. Воздух стоял — слишком тёплый для осени, слишком влажный для утра.

Капли дождя не падали — они будто зависали в воздухе, медленно оседая на стекло, не издавая ни звука. Всё замирало. Такой была и жизнь Флинта.

Он сидел за столом, склонившись над ворохом старых отчётов. Пальцы машинально перебирали бумагу, но взгляд не фокусировался — не здесь, не сейчас, не в этом мире. Мысли ускользали, как пыль сквозь щели судьбы, которую он не выбирал.

Позади зашумели голоса — коллеги смеялись, обсуждая чужие жизни. Смех лез в уши, будто гвоздь под ноготь и так же больно напоминал ему, что он к сожалению еще жив.

Флинт нахмурился. Он не слушал, но и не мог не слышать. Раздражение все росло. А брови сдвинулись в одну дугу.

— Не слушай их, — раздался голос сбоку. — Эти болтуны только и делают, что сплетничают. Игнорируй — иначе свихнёшься.

Дрейн протянул пластиковый стакан с кофе. Пар поднимался тонкой ленивой струйкой.

— Хрен с ними, — буркнул Флинт, взял стакан и даже не поблагодарил. — А теперь отвали. Мне нужно закончить отчёт, прежде чем тот старый маразматик снова начнёт орать.

— Как скажешь, — пожал плечами Дрейн и отошёл в сторону своего стола.

Он был из немногих, кого Флинт мог терпеть — не потому что нравился, а потому что держался на расстоянии. Дрейну было восемьдесят три, и он работал в архиве дольше, чем директор сидел на горшке. В их мире, где средняя продолжительность жизни перевалила за двести лет, это считалось лишь началом. Но не все доживали. Не все были "достойны" прожить и двухсот лет при нынешней политики.

Флинт снова уткнулся в бумаги, когда к нему подошёл источник постоянного раздражения.

— Ох, ты такой загруженный… Глянь, какие мешки под глазами! Может, я помогу тебе с этим ворохом скукоты? — пропела Айлин, положив руку ему на плечо.

Он вздрогнул. От неожиданности? От отвращения?

— Руку. Убрала. — Он даже не повернулся, но голос его стал резким, как ржавый гвоздь. — И не смей снова трогать меня без разрешения, ясно?

Айлин на секунду замерла, потом неловко хихикнула и отдёрнула ладонь.

— Ну что ты как колючка... Я же просто хотела... — пробормотала, но, наткнувшись на его ледяной взгляд, поспешно ушла.

Он выдохнул. Долго, сквозь зубы скрипя мельком взглянув на спину той особы. Эта женщина сводила его с ума. Она появлялась в самый неподходящий момент, пыталась быть «милой», прикасалась, подглядывала. Однажды она даже умудрилась напроситься к нему домой — день, который Флинт бы стер из памяти, если бы мог.

Он снова уткнулся в отчёты. Работа — единственное, что не пыталось его трогать.

Через несколько часов.

К Флинту подошла секретарь директора. Женщина с безупречно ровной спиной, квадратными очками и лицом, в которой не родилось ни одной молодой эмоции. Вечно аккуратная, всегда в таком же скучном офисном костюме. Она двигалась так, словно ловкая мышца подчинялась внутреннему алгоритму. Ее звали Мария.

Флинт терпеть не мог таких.

Но особенно — её .

Каждый раз, когда она проходила, следовали ее безумно-формальные, логически исковерканные вопросы:

— «Каков коэффициент участия сотрудника, не завершившего отчёт в обозначенные сроки, если в формулу добавить коэффициент лунной активности?»

— «Если Айлин от сердца покажет начальнику, останется ли Флинт с мозгом?»

— «Считаете ли вы, что существование кофе — необходимое зло или бессмысленное спасение?»

Он едва не закатил глаза, когда услышал ее шаги.

Мария, как всегда, улыбнулась не губами, подбородком, и поправила очки, хотя они не съезжали.

— Уважаемый Флинт Мэрифельд, — начала она легким, безупречно выверенным тоном. — Вас вызывает на приватную беседу наш бессменно доброжелательный директор. Просьба явиться с отчётами, срок сдачи которых, по нашим данным, истёк ровно тридцать один день, четыре часа и восемнадцать минут назад.

Она моргнула — один раз, медленно, как машина, обрабатывающая команда.

— В противном случае последствия могут оказаться... познавательными.

Мария будто на мгновение замерла, зависла, потом резко вернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

Флинт смотрел на нее вслед.

Его рука сжалась в кулаки.

Иногда он был почти уверен, что под этой кожей нет ни сердца, ни костей. Только винтики. Или что-то похуже.

Флинт стоял у двери с потёртой табличкой «ДИРЕКТОР». В руках — тяжёлая стопка отчётов.

Он уже знал, что сейчас будет. Старый маразматик-босс снова будет давить, орать, придираться к каждой запятой, урезать зарплату за «несоответствие формулы общепринятой терминологии». А Флинт и так еле как свел концы с концами, выживая в этом чёртовом мире.

Особый вывод из себя сделал, как директор лип к Айлин. К этой липкой, странной, вечно навязчивой Айлин, которая доводила Флинта до нервного срыва.