Колдовство и когти против...

Глава 1 ❤️❤️❤️

АННОТАЦИЯ

Ларт Тринн, наследник клана оборотней, предложил мне сделку: притвориться его невестой, чтобы сорвать нудную помолвку. Взамен – оплата любым моим капризом.

Я согласилась. Почему бы и нет? Сильный, наглый, в постели – божественно. Идеальный временный артефакт в моей коллекции. Не учла лишь одного: медведи-оборотни – зверские собственники. Когда они находят ту самую, то не отпускают уже никогда. Никакие магические контракты не спасут от их звериного упрямства... и от собственного внезапного желания остаться.

P.S. Оркам и скучным свадьбам вход воспрещён. Будет жарко, дерзко и очень... колдовито, кусаче и слегка ядовито.

❤️❤️❤️

Ларт Тринн оказался… неожиданно хорош.

Я растянулась на простынях в снятой им на неделю комнате на втором этаже «Грешницы», наблюдая, как утренний свет выхватывает из полумрака шрамы на мускулистой спине. Это гора мышц и первозданной дикости меня вчера почти притомила, но и удовольствия я получила гораздо больше, чем с орком Дартоном. На стуле поблескивал один из его амулетов – безделушка, но с сильным фоном. Сам медведь спал, монументальный и неподвижный, как дубовое бревно. Не то чтобы во мне бушевали нежные чувства. Скорее… удовлетворённое любопытство. Новый экспонат в моей коллекции острых ощущений вышел качественным. Сильный, прямой, без глупых сантиментов после. Настоящий меховой артефакт с интуитивным пониманием, чего хочет искушённая в делах любви и удовольствиях молодая ведьма. Идеально.

Я тихо поднялась, натянула своё бархатное платье. Порванное у плеча вчера, во время того дурацкого разговора с Дартоном. После чего, не попрощавшись, выскользнула в коридор. Мои правила для ничего не значащих игр я устанавливала сама: приходить и уходить, когда вздумается.

Через два часа, чистенькая и ухоженная, я снова сидела за своим столиком в общей зале, попивая травяной настой и размышляя, как бы поддеть сегодня Габриэль. Подруга куда-то пропала с рассвета. Вероятно, разгребала свои дела с тем самым ушастым бардом.

Тут дверь распахнулась, впустив не только поток холодного воздуха, но и его.

Ларт. В свежей рубашке, с той же наглой полуухмылкой. Он обвёл зал взглядом, быстрым, как взмах крыла. Сразу же нашёл меня и направился к столику, не спрашивая разрешения. Уселся напротив и стал жадно и нагло рассматривать.

– Сбежала, – констатировал он, заказав у Дарла кружку эля.

– Свободное посещение, мишка, – парировала я, играя ложкой. – Мы что, в браке? Я должна была оставить записку?

– Должна была предупредить. Я проснулся и подумал, что меня ограбили. Оказалось, так и есть.

Я фыркнула. Мне нравилась эта игра. Никаких «Как ты поспала?», только лёгкое и острое словесное фехтование. То, что нужно, чтобы разогнать утреннюю сонливость.

Игра прервалась тяжёлыми, знакомыми шагами. Перед нашим столиком выросла знакомая зеленоватая физиономия. Крайне недовольная, к слову.

– Карла, – прохрипел Дартон. Его карие глаза метали искры. Ларта он удостоил взглядом, будто того не существовало. – Нам нужно поговорить. Обязательно наедине.

– Мы всё вчера обговорили, Дартон, – лениво протянула я. – Ты получил мой ответ. В виде сломанных ногтей и двери в лицо.

– Это не конец! – он ударил кулаком по столу, заставив кружки подпрыгнуть. Я вздохнула. – Я не позволю какому-то… проходимцу увести тебя! Ты моя! проворчал со скрытой угрозой в голосе, от которого у меня тут же по спине предательски побежали очень приятные такие мурашки:

– Она только что сказала, что не твоя, – заметил он спокойно. – Учись принимать отказы достойно, орк.

Дартон перевёл на него взгляд, полный той простой, незамутнённой ненависти, на которую способны только самые упоротые и упёртые особи-беспредельщики его не менее дикой и импульсивной, чем оборотни, расы.

– Ты, мешок с шерстью, заткнись. Это не твоё дело.

– С момента, когда она решила, что моё общество интереснее твоего, это стало моим делом.

Я откинулась на спинку стула, наслаждаясь зрелищем. Два самца, испепеляющие друг друга гневными взглядами из-за меня, нежно любимой и такой восхитительной. Скучный, тяжёлый, как гиря, орк и новый, опасный, с холодными янтарными глазами медведь. Контраст был поразительным. Выбор – совершенно очевидным.

Дартон не выдержал. Он рванулся вперёд, чтобы схватить Ларта за грудки.

Дальше всё произошло слишком быстро для обычного глаза, но я успела заметить. Мой медведь даже не встал. Он всего лишь качнулся в сторону, избегая дурацкого захвата. Его рука, пока ещё человеческая, без когтей, со всего размаху врезалась орку точно в солнечное сплетение. По таверне разнёсся глухой, сочный звук. Дартон ахнул, согнувшись пополам, и откатился к соседнему столику, с грохотом обрушив его.

В зале повисла тишина. Даже Дарл за стойкой замер, тряпка в руке перестала натирать до блеска внушительный бокал из небьющегося эльфийского стекла.

Ларт отхлебнул эль, как ни в чём не бывало.

Глава 2 ❤️❤️❤️

Я проснулась в собственной кровати одна уже за полдень. В своей кровати, в своей комнате. Своё, знакомое, приевшееся до тошноты. И всё бы ничего…, если бы не проклятая пустота на другой половине постели. Не холодная, нет. Просто… пустая. Как будто там должен был сопеть двухметровый комок шерсти и мускулов с наглой ухмылкой.

«Чёрт возьми, Карла! – мысленно выругалась я, вставая так резко, что закружилась голова. – Соберись. Ты что, дура какая-то наивная и влюблённая, чтобы тосковать по оставленному ночному развлечению?»

Только это была не тоска, а ледяная ведьмина злость. На себя, на эту внезапную, дурацкую потребность в чужом тепле. Я подошла к зеркалу, впиваясь в своё отражение бирюзовыми, слишком яркими для такого утра глазами.

– Как ты могла позволить себе увлечься этим нахальным увальнем Карла! – сказала я себе и с гордостью увидела строгость во взгляде собственного отражения. – Запомни сестрёнка, нет для успешной и перспективной молодой колдуньи несчастья больше, чем оказаться замужем за оборотнем! – мой голос прозвучал словно звон ледяных сосулек в февральский мороз в ветреную погода в ночь Великого Полнолуния. Таким тоном мон обычно отшивала слишком назойливых поклонников. – Не смей влюбляться, карла! Никаких чувств! – она взбила платиновую гриву так, чтобы она превратилась в неукротимый горный водопад под яркими лучами солнца. – Ты роскошная, перспективная ведьма Марвалского Ковена. Просто коллекционируешь приятные впечатления, а не заводишь постоянных приятелей или, не дай боги, законного мужа! Роман со свадьбой в финале – топкая и безрадостная тропка для скучных девиц с недостатком фантазии. Ты создана для безграничной власти над мужчинами, богатых даров, удовольствий и никаких обязательств у тебя не должно возникнуть как можно дольше! И точка! Ларт Тринн – очередной красивый, дикий временный приятель! Не более того!

Велела себе собраться. Долго плескалась в купальне, смывая с себя чужой аромат и плохое настроение. Ритуал приведения себя в порядок был лучшей терапией. Я отошла от зеркала и долго выбирала наряд, который взорвёт мозг любому здоровому мужчине, в поле зрения которого мне удастся попасть. Остановилась на роскошном наряде из сочного бирюзового шёлка. С таким вырезом в области декольте, что встречный самец вне зависимости от расы и возраста тут же упал бы в обморок. Платье-вызов. Наглое и беспардонное ведьмино заявление: «Смотри, так и быть, пока я добрая! Только не смей думать, что это для тебя»!

Я тщательно прокрасила ресницы, подвела глаза, чтобы бирюза в них стала совсем яркой и довольно ядовитой. Распустила платиновые волосы волной по плечам. Осмотрела себя. Идеально. Богиня, которой никто не нужен. Особенно какой-то медведь-оборотень с его дурацким предложением насчёт своей собственной свадьбы… которое я, кажется, уже благополучно забыла. Ну, было и было. Наверное, пошутил.

Мне вскоре стало совсем скучно. Моя подруга Габриэль сейчас выполняла условия магического контракта с тем ушастым недоразумением со старинной арфой и очень приятным баритоном. Поэтому она точно не сможет составить мне приятную компанию.

Глупые мысли о Ларте и вчерашнем дне следует немедленно нужно заглушить. А что помогает мне лучше всего? Правильно: грохот кружек, запах жареного мяса и пикантные сплетни в «Грешнице».

Я вышла на улицу, щурясь от яркого утреннего солнца. «Пойду, послушаю, о чём болтают. Может, Дартон уже вызвал на дуэль кого-нибудь нового. Или Габриэль вернулась со своим ушастым бардом и у неё есть свежие новости…»

С этим твёрдым (почти) намерением я направилась к знакомой таверне. В голове крутилась только одна мысль, назойливая, как муха: «А что, если он… уже там?»

«Заткнись, – гневно и холодно приказала я самой себе. – Там он или нет – тебя не касается. Ты пришла выпить травяного настоя и посмеяться над глупостями других. Всё».

Я толкнула дверь «Грешницы», готовая к гулу голосов и любопытным взорам.

…И тут же встретила его взгляд. Янтарный, тяжёлый, полный понимания того, что я только что с собой проделала.

Он сидел за нашим вчерашним столиком. С пустой кружкой в руке и нагло улыбался мне. Как хозяин положения, который только что выиграл пари.

– Карла, детка, как же я рад тебя видеть! Как всегда, выглядишь роскошно! Так бы и утащил прямо сейчас в свою берлогу! – с ума сойти, даже моё имя в его исполнении звучало как вызов. – Надо же, а я только что подумал, что, ты забыла о нашем разговоре и не придёшь.

Внутри всё сжалось в тугой, злой комок. Этот самодовольный… Я прошла мимо, демонстративно высоко подняв подбородок, и направилась к стойке. Богини Марвала не нуждаются в том, чтобы оправдываться перед дикими медведями.

– Дарл, двойной успокоительный отвар, – бросила я, опираясь локтем о гладкое дерево стойки. – Погода сегодня просто отвратительно солнечная. У меня опять разболелась голова.

Хозяин таверны, мой дальний родственник, бросил многозначительный взгляд через моё плечо и протянул глиняную кружку с дымящимся травяным напитком. Его лицо оставалось невозмутимым, но в голубых глазах читалось: «Ну, Карли, ты крупно влипла»!

Я взяла кружку, повернулась и… упёрлась прямо в грудь Ларта. Он встал со своего места и перехватил меня у стойки, не оставив шанса на отступление к другому столику.

– Мой настой, – сказала я, пытаясь обойти эту гору мышц.

– Мой столик к твоим услугам, детка, – парировал оборотень, не шелохнувшись. – Предлагаю продолжить разговор, который мы вчера мы не закончили.

Глава 3 ❤️❤️❤️

Контракт был скреплён. Мы смешали кровь и подтвердили своё решение. Амбиции и отношение к браку без Узора истинности и даже намёка на тепло налицо и одинаковы. Теперь нужно было двигаться к цели, какие бы препятствия не встали у нас на пути.

Ларт не отпустил мою руку. Его хватка была твёрдой, но не болезненной. Скорее как замок, запирающий дверь в личное хранилище с богатствами оборотня или в его берлогу.

– Время на шалости закончилось, – сказал он просто, и его голос потерял налёт чисто мужской игривости. – Мой экипаж отвезёт нас в родовое поместье Триннов.

– Что, прямо сейчас? – попыталась я вырваться, но он уже вёл меня к выходу, не обращая внимания на любопытные взгляды. – А мои вещи? Платья? Зелья?

– Всё необходимое будет ждать тебя на месте. Двигаться нужно быстро.

Он не повёл меня к главным воротам. Мы свернули в тёмный переулок за «Грешницей», где в глубине двора, в тени высокого забора, стояла закрытая карета. Не роскошная парадная колымага, а солидная, прочная повозка без окон, запряжённая парой крупных, беспокойных гнедых коней. На козлах сидел возница – коренастый мужчина в поношенном плаще, который лишь кивнул Ларту и не поднял глаз на меня. От него веяло тем же диковатым, приглушённым фоном, что и от моего нового «партнёра». Оборотень, скорее всего из его же стаи.

Меня почти втолкнули внутрь. Дверца захлопнулась с глухим стуком. Я оказалась в тесном, но отделанном тёмной кожей пространстве. Ларт рухнул на сиденье напротив, откинулся и закрыл глаза, словно внезапно устав.

– Едем, – коротко бросил он вознице.

Карета рванула с места так резко, что меня прижало к спинке сиденья. Через узкую щель между занавесок я увидела, как проплывают знакомые огни Марала, удаляясь и тускнея. Всё, романтика кончилась, началась непростая ведьмина работа.

Молчание длилось ровно до тех пор, пока город не скрылся из виду. Я не выдержала первой.

– Ладно, мишка. Контракт подписан, кровь пролита, мы едем в твоё родовое поместье. Может, теперь ты озвучишь правила этой дурацкой игры? Или мне импровизировать, пока твоя мама-медведица не разорвёт меня на части для утреннего супа?

Он открыл один глаз, и в полумраке кареты его янтарный зрачок слабо блеснул.

– Правило одно, Карла. Будь собой. Только вдесятеро ярче, стервознее, вреднее, язвительнее и непредсказумее. Ты – моя новая, неотразимая, совершенно обезумевшая от страсти любовница-ведьма, которую я подцепил в городе и теперь не в силах отпустить. Моя навязчивая идея, вызов семье, самая дорогая и нелепая ошибка. Веди себя соответственно: дерзко, сладострастно и так, чтобы у моей матери от твоих выходок свело челюсти, и стал дёргаться от тика левый глаз! Чем больше ты их шокируешь, тем ближе мы окажемся к цели. Я им покажу, как решать за меня когда и кого вести к алтарю в родовой храм!

– О, значит, нужно просто быть обворожительной стервой? – мечтательно и приторно сладко улыбнулась. – Это я могу. А что насчёт твоей официальной невесты? Та самая, что вышивает гербы и мечтает о медвежатах?

Его лицо исказила гримаса искреннего, почти физического отвращения.

– Амалия Ярр. Дочь вождя клана Ярров. Политический актив. Её достоинства – покорность и плодовитость. Её недостатки – она не ты. Скучна, как ненастный день на болотах.

Что-то ёкнуло у меня внутри. Не от лести, а от понимания. В его циничном расчёте я была не просто орудием. Я была альтернативой. Опасной, неудобной, но живой. Этим можно было воспользоваться.

Карета неслась по неровной дороге, подскакивая на ухабах. Я чувствовала, как стенки экипажа отдаются глухой вибрацией. Будто не кони тянули экипаж, а какое-то огромное, нетерпеливое чудовище, которому мой спутник наступил на щупальца. Магия. Его личная магия. Сдержанная, но готовая прорваться.

– Ты чего такой напряжённый, мишка? – спросила я, глядя, как его пальцы впиваются в кожаную обивку. – Боишься? Своей же семьи?

Он медленно перевёл на меня взгляд. В нём не было ни насмешки, ни наглости. Только холодная, звериная серьёзность.

– Я боюсь последствий для тебя, Карла. Мои родители – не таверные задиры. Они вожди клана. Если ты провалишься, если они увидят в тебе не угрозу, а просто… игрушку, сломают тебя без раздумий. И я, возможно, не смогу этого предотвратить. Никогда не забывай об этом, моя ведьмочка.

В его словах не было угрозы. Только заботливое предупреждение. И впервые за весь день я почувствовала не возбуждение от игры, а лёгкий, холодный спазм страха где-то под рёбрами. Всё было по-настоящему. Игры остались в «Грешнице», как и мои вещи дома.

Я откинулась на спинку, глядя в потолок.

– Не беспокойся. Я слишком дорого стою, чтобы позволить себя сломать. Но спасибо за… заботу, что ли.

Он ничего не ответил. Тишина в карете снова сгустилась, но теперь она была другого качества. Тяжёлая, заряженная невысказанным, словно пуховое стёганое одеяло в душной комнате.

Не знаю, сколько мы ехали. Время в темноте и тряске потеряло смысл. Я уже начинала дремать, когда карета резко замедлила ход и остановилась. Лошади беспокойно заржали.

Ларт вздрогнул, как будто его выдернули из глубокой задумчивости. Он потянулся вперёд и тяжело положил руку мне на плечо.

Глава 4 ❤️❤️❤️

Меня провели в трапезную не по ковровым дорожкам, а по каменным коридорам. Воздух ударил по моему обонянию запахом сырости, дыма и неподражаемым ароматом мокрой медвежьей шерсти. На стенах не заметила ни портретов, ни гобеленов. Голый камень без прикрас да редкие факелы в железных скобах. Уютненько. Прямо как в казарме для особо упоротых варваров.

Залом «Трапезную» назвать было сложно. Просто большое помещение с грубо сколоченным дубовым столом посредине. Еды на нём было много, но проще некуда: запечённая целиком туша кабана, корнеплоды, грубый хлеб. Пища для воинов, а не для светских приёмов. Меня усадили напротив матери Ларта. Сам мишка сел рядом со мной, его отец – во главе стола, будто лорд на Королевском совете.

Ели в гробовой тишине, нарушаемой только хрустом костей под мощными челюстями Вождя. Я ковыряла вилкой в мясе, делая вид, что ем. Аппетита совсем не было. Только не слишком приятное ощущение, будто я кролик, которого принесли в клетку к медведям на десерт.

Первой не выдержала мать Ларта. Она не взглянула на меня, обращаясь к сыну ледяным, ровным тоном:

– Амалия Ярр спрашивала о твоём здоровье, сын. Прислала целебные травы с болот своего клана. Вежливая девочка, заботливая.

Прямо как удар кинжалом в спину. Не в мою – в его. Я почувствовала, как Ларт замер рядом. Я положила вилку на столешницу. Вышло неестественно звонко и громким в тишине.

– Ах, – сладко протянула я, наклоняясь к матери Ларта. – Это та самая прелестная девочка, что вышивает милых медвежат на подушечках? Лартик показывал. Такой… старомодный вкус, – я повернулась к своему нанимателю, положив руку ему на бедро под столом. Его мускулы напряглись, как стальные пружины. – Милый, а помнишь, как ты говорил, что живые, настоящие ведьмы в твоей постели нравятся тебе куда больше, чем вышитые на полотне пушистики?

В это мгновение тишина стала абсолютной. Даже Вождь перестал жевать. Его глаза, похожие на два куска тёмного янтаря, медленно поднялись на меня. В них не было ни злости, ни удивления. Была холодная, безразличная оценка, словно он разглядывал новый вид насекомого.

Ларт не отстранил мою руку. Напротив, его ладонь грубо накрыла мою, прижимая к бедру, открыто заявляя всем присутствующим своё право собственности. Он смотрел на отца, и в его взгляде впервые за вечер не было ни тени сыновнего почтения.

– Отец. Карла – моя гостья. Она не из нашего круга. Её манеры могут сильно отличаться от наших. Я прошу это принять.

Это была не просьба. Это был ультиматум. Маленький, но первый.

Мать Ларта, наконец, перевела на меня свой ледяной взгляд. Он скользнул по моему лицу, шее, декольте, будто ища изъяны или скрытые знаки.

– А чем вы занимаетесь, госпожа Мэльронн? – спросила она, и каждый слог звучал как удар хлыста. – Кроме откровенного, скажем так, безудержного кокетства?

Все за столом замерли. Даже слуги у стен словно превратились в каменные изваяния. Это был вызов. Прямой и смертельно опасный.

Я широко улыбнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в голову сладкой, ядовитой волной. Игра началась по-настоящему.

– О, я узкий специалист, – прошептала я, будто делясь большим секретом, но мой голос был слышен в каждом углу залы. – Я ведьма и мастерски растворяю ненужные связи. Магические, договорные…, даже брачные. Очень востребованная услуга в столице, – сделала долгую паузу, давая словам повиснуть в воздухе. Потом посмотрела прямо в ледяные глаза матери Ларта. – Ваш сын так интересно рассказывал о ваших… семейных планах. Прямо заказ напрашивается.

Я замолчала и спокойно выдержала взгляд хозяйки поместья. В её зрачках что-то дрогнуло. Не страх, не гнев, а что-то более древнее и дикое. Та самая чистая, первозданная ненависть.

– Шутка, конечно, – добавила я и весело рассмеялась, откидываясь на спинку стула. – Или нет?

Вождь Тринн ударил кулаком по столу. Посуда подпрыгнула с оглушительным лязгом.

– Соблюдайте вековые устои, традиции и правила приличия за столом! Иначе и спать пойдёте на голодный желудок! – его рёв заставил содрогнуться даже каменные стены. – Ты, девка! Знай своё место!

Увы, уже было слишком поздно. Семена сомнений и скандала были посеяны. Все за этим столом, включая самого главу медвежьего клана, прекрасно это понимали.

Ларт не сказал больше ни слова. Он лишь медленно убрал свою руку с моей. Но под столом на моём колене осталось жгучее, почти болезненное тепло его ладони. Обещание или предупреждение, я ещё не решила.

Остаток ужина прошёл в напряжённом молчании. Меня больше не удостаивали взглядами. Я стала невидимкой, но неудобной, ядовитой, которую нельзя игнорировать.

Мои «покои» оказались каменной клеткой с узкой кроватью, крошечным оконцем под потолком и кувшином ледяной воды. Ни свечей, ни ковра. Ларт проводил меня до двери и замер на пороге.

– Ты перешла черту, – сказал он тихо, без эмоций. – Намёк на «заказ» мог стоить тебе языка или жизни.

– Но не стоил, – парировала я, скидывая с ног туфли. – Потому что сработало. Твой отец задумался. А твоя мать… Я думаю, ей сейчас очень нужны те травы от милой Амалии.

Он не улыбнулся. Его лицо в свете единственного факела в коридоре было жёстким.

– Завтра будет хуже. Тебя представят Совету Старейшин. Они будут давить. Магией, словами, угрозами. Они попытаются найти слабину, чтобы разоблачить или сломать тебя.

Глава 5 ❤️❤️❤️

Проснулась от того, что замёрзла. Каменные стены держали ночной холод, как ледник. Ни одеяло, ни собственное раздражение не спасали. Утро в медвежьем логове встретило меня серым светом из щели-окна и стуком в дверь.

На пороге стояла не служанка, а тот самый коренастый оборотень-возница. Он молча кивнул на коридор.

– Вас ждут, – буркнул он и развернулся, явно ожидая, что я пойду следом.

Меня привели не в трапезную, а в другое, ещё более мрачное помещение. Это был круглый зал с высоким куполом. Вдоль стен, в глубоких нишах, горели масляные лампы, отбрасывая длинные тени. В этих тенях, на каменных скамьях, сидели они.

Вот меня и представили пред светлые очи местного Совета Старейшин. В голове пронеслось гаденькое: «Чёрт. Центр зала. Самое освещённое место. Из любой тени можно было бы наблюдать, оценивать, искать слабины. А меня выставили, как товар на аукционе. Наглые медведи. Они не просто проверяют – они демонстрируют власть».

Их было семеро. Мужчины и женщины, лица, изборождённые шрамами и морщинами, как карта суровых земель. Взгляды – тяжёлые, изучающие, лишённые даже намёка на любопытство. Только оценка. Отец Ларта восседал в центре, в массивном каменном кресле. Мать стояла чуть позади него, прямая и неумолимая, как лезвие.

Ларта нигде не было видно. Прекрасно. Значит, это проверка на прочность. Только для меня.

Меня поставили в центр зала, под скупой свет из отверстия в потолке. Чувствовала себя образцом породы на псарне.

Первым заговорил седой старик с голубыми, выцветшими глазами волка.

– Карла Мэльронн. Вольная ведьма Марвалского Ковена, – его голос был сухим, как шелест опавших листьев. – Ты находишься в священном месте рода Тринн. По какому праву?

Правильный вопрос. Ожидаемый. Я позволила себе медленно обвести взглядом всех семерых.

– По праву приглашения вашего третьего наследника, – ответила я чётко. – Ларт Тринн пригласил меня как гостью. Или в вашем роду слово сыновей ничего не значит?

В зале прокатился тихий, неодобрительный гул. Отец Ларта не дрогнул, но его пальцы сжали подлокотники.

– Гость соблюдает обычаи дома, – сказала женщина с лицом, напоминающим высохшую яблоню. На её шее поблескивал амулет из медвежьего клыка. – Твоё поведение за столом было… вызывающим.

– О, простите, – ответила сладким голосом и опустила глаза. – Я не знала, что искреннее восхищение вашим сыном здесь считается моветоном. В столице это называют «флиртом». Возможно, у вас иное определение?

– Хватит! – рявкнул массивный старик с плечами медведя даже в человеческом обличье. – Мы не для перепалок собрались! Ты здесь, потому что Ларт, вопреки здравому смыслу, ввёл тебя в наш круг. Поэтому должны понять, кто ты и что задумала.

– А что я могу задумать? – развела я руками, демонстрируя беззащитность, которой не чувствовала. – Я простая ведьма. Специализируюсь на растворении проблем. Ваш наследник, кажется, считает, что у него такая проблема есть. Я здесь, чтобы помочь.

– Помочь? – прошипела мать Ларта, сделав шаг вперёд. Её ледяной взгляд обжёг меня. – Ты хочешь сказать, что намерена разрушить договорённость двух кланов? Сорвать помолвку?

Зал замер. Вот он, главный вопрос, заданный вслух.

Я выдержала паузу. Потом улыбнулась. Не сладко, а остро, как бритва.

– Я не разрушаю ничего, госпожа. Я лишь… предлагаю альтернативу. Ваш сын – взрослый оборотень, воин. Может, ему надоело, что его будущее вышивают на подушках, как узор? Может, хочет сам выбрать, с кем делить логово? Разве это не достойно уважения в вашем… диком и свободном роду?

Мои слова повисли в воздухе. Я видела, как у некоторых старейшин дрогнули веки. Я била в самую суть – в их гордость, культ силы и свободы, который они так яро охраняли от внешнего мира, но, похоже, забыли применять к своим собственным детям.

Отец Ларта медленно поднялся.

– Твои слова – яд, девка. Красивый и опасный. Ты пытаешься посеять раздор.

– Я лишь задаю вопросы, – пожала плечами. – Ответы должны дать вы и ваш сын Ларт.

В этот момент дверь в зал со скрипом открылась. На пороге появилась невысокая фигура в простом, скромном платье цвета болотной тины. Светлые волосы были аккуратно убраны, взгляд опущен. Оливия Ярр.

Она робко вошла, сделав почтительный реверанс в сторону Совета.

– Простите за вторжение, почтенные старейшины, отец, – её голос был тихим, мелодичным. – Я принесла свежие травы для матушки Ларта, как обещала. И… хотела лично передать будущему мужу оберег в подарок от моей матери для его безопасности.

Она подняла глаза. На долю секунды её взгляд встретился с моим. В этих серых, казалось бы, бездонных глазах не было и тени робости. Был расчёт и понимание. Мы сразу учуяли друг друга, как две толком обученные молодые колдуньи.

Мать Ларта кивнула, лицо её даже на миг смягчилось.

– Благодарю, дитя. Ларт в оружейной. Можешь отнести ему.

Оливия поклонилась ещё раз и, отступая, снова посмотрела на меня. Её губы дрогнули в едва уловимом, почти незаметном движении. Это не было улыбкой. Это было скрытый намёк, шифр, который по канонам сестёр нашего братства был един в любом уголке этого безумного и часто жестокого к женщинам мира: «Я здесь. Я вижу тебя. Игру понимаю».

Глава 6 ❤️❤️❤️

Утро после Совета встретило меня не светом, а ощущением ловушки. Каменные стены давили тишиной, густой и недоброй. Я подошла к узкому окну, на совесть забранному толстой стальной решёткой Вид открывался удручающий: внутренний двор-колодец, булыжники, стены. И… Странная кучка мелких камней прямо под откосом. Белые кварциты, выложенные в форме перевёрнутого трилистника – знак Марвалского Ковена для своих: «Опасно. Жди связи», – предупреждал он именно меня.

Оливия схватывала всё на лету и действовала быстро.

Меня выпустили «подышать» под бдительным взглядом того же оборотня-возницы. Сад поместья Триннов был таким же суровым, как и его хозяева: кривые, корявые деревья, заросли колючего кустарника, тропинки, больше похожие на звериные тропы. Воздух пах хвоей и сырой землёй.

Я шла, якобы разглядывая мхи, а сама искала в кустах то, что мне было жизненно необходимо, и нашла.

Она сидела на корточках у старого пня, в том самом простом платье цвета болотной тины, и аккуратно срезала стебли какой-то горькой полыни. Рядом лежала плетёная корзинка. Возница, увидев её, лишь хмыкнул и отошёл к краю поляны, давая «невестам» пообщаться.

– Доброе утро, госпожа Мэльронн, – её голос был тихим, почти нежным.

Она даже не подняла глаз.

– И вам, – присела рядом, делая вид, что интересуюсь травой. – Что собираете? Для будущего мужа будете готовить целебный отвар?

– Для матушки Ларта, – поправила она так же тихо. – У неё мигрени от… напряжения, – В её голосе прозвучала лёгкая, едкая нотка. Пальцы ловко срезали ещё один стебель, и под полынью я увидела свёрнутый в трубочку тонкий лист бересты. – Эта полынь горькая. Отлично очищает кровь от… посторонних примесей.

Я взяла протянутую ею ветку, наши пальцы на миг соприкоснулись. Берестяной свиток остался у меня в ладони.

– Благодарю, – сказала я громко. – Надеюсь, матушке Ларта вскоре станет легче.

– Обязательно, – наконец подняла она на меня глаза. В серой глубине не было ни робости, ни покорности. Был холодный, точный расчёт. – Через три дня будет обряд Единения Кровей. Если его проведут, помолвку уже будет невозможно отменить. Ничем. Даже самой отборной полынью, – она встала и отряхнула платье. – Удачи в сборе трав, госпожа. Будьте осторожны. В наших лесах водятся… странные духи.

Она ушла, неслышно ступая по мху. Я сжала бересту в кулаке. Игра началась.

Вернувшись в свою каменную клетку, развернула свиток. Чётким, убористым почерком там было расписано: время, место, участники обряда. И главное – нарисован ритуальный кинжал, которым должны будут порезать ладони Ларт и Амалия, будет храниться в Часовне Предков до самого дня обряда. Часовня охранялась, но не заперта наглухо – по закону рода, доступ к предкам должен быть всегда открыт для крови Триннов.

План складывался сам, как пазл. Нужно было испортить кинжал. Не сломать, а осквернить его так, чтобы обряд стал кощунством. Для моего замысла нужен был сок плакучей ивы, заряженный на убывающую луну. Такая красавица росла только у лесного озера на территории владений.

Пришлось идти к Ларту. Я нашла его в том самом сарае, который он гордо называл «оружейной». Мой союзник деловито чистил огромный, похожий на тесак, клинок. Увидев меня, лишь бровью повёл.

– Мишка, мне нужно в лес. К озеру.

– Нельзя, – отрезал он, не отрываясь от работы.

– Это не просьба. Это необходимость. Иначе твой священный обряд пройдёт как надо.

Он опустил клинок и требовательно посмотрел на меня:

– Объясни.

– Не могу. Доверься.

– Доверять? – он встал, и его тень накрыла меня. – Ты что-то замышляешь вместе с Оливией. Я видел ваш взгляд в зале. Потом, как ты вернулась из сада. Не играй со мной в такие опасные игры, Карла. В этой авантюре мы должны быть на одной стороне.

В его голосе не было угрозы. Была усталость и… тревога. Не за себя, а за меня.

– Мы и так на одной стороне, – парировала я. – Ты хочешь сорвать свадьбу. Я тебе помогаю. Всё остальное – мелочи.

– Мелочи? – он шагнул вперёд, и я почувствовала исходящее от него тепло и запах стали, масла и дикой шерсти. – Эти так называемые «мелочи» могут тебя убить! Ты думаешь, отец или мать не догадываются? Они дают тебе верёвку, Карла. Чтобы ты сама на ней повесилась. Я не позволю этого.

– Не позволишь? – фыркнула я, хотя сердце глупо ёкнуло. – И как ты меня остановишь? Запрёшь? Так я и так уже в клетке.

Он схватил меня за запястье. Не больно, но так, что не вырваться.

– Я пойду с тобой.

Мы шли по лесу молча. Он – на полшага впереди, изучая окрестности, как настоящий зверь. Непролазная чаща здесь была древней, непроходимой и полным шорохов и взглядов из густых крон и зарослей высокой травы и кустов. Я шла за ним, крепко сжимая в кармане платья маленький стеклянный флакон для сока.

– Зачем тебе ива? – спросил он вдруг, не оборачиваясь.

– Для одного старого рецепта, – уклонилась я.

– На отраву?

– На правду и защиту нас троих от событий, которые никого не порадуют, – выпалила я, сама не зная почему.

Глава 7 ❤️❤️❤️

Тьма в коридорах поместья Триннов была не просто отсутствием света. Она была плотной, сырой, пропитанной запахом старого камня, воска и звериного дыхания спящих стражей. Я скользила в ней, как призрак, повторяя про себя маршрут, словно выжженный в памяти специальным заклятьем после изучения свитка Оливии. Сок плакучей ивы в маленьком флаконе жёг карман, будто раскалённый уголь.

Десять минут. Смешно. Я заговор против древнего рода медведей собиралась провернуть за время, за которое Габри едва ли успевает выбрать платье для очередного свидания.

Сердце колотилось не от страха – от адреналина. Это была моя стихия: риск, расчёт, тихая диверсия. В столице я бы уже давно выпила с Габри за успех, но здесь, в этом медвежьем логове, цена провала была слишком страшной.

Часовня Предков оказалась небольшим отдельным строением из чёрного гранита. Дверь, вопреки ожиданиям, была приоткрыта. Сейчас на моей стороне был древний закон о «доступе для крови». Из щели струился тусклый красноватый свет жертвенных лампад, и не доносилось ни звука.

Слишком тихо. Слишком... легко.

Я замерла в тени арки, чувствуя кожей пространство. Охрана из двух оборотней должна была дежурить у входа. Их не было. Вместо них у двери, спиной ко мне, стояла женская фигура в простом платье. Оливия. Она не отвлекала стражу. Она её заменила. Как ей это удалось? Заговор? Колдовство? Моё уважение к «тихой мышке» выросло ещё на несколько градусов.

Оливия стояла у двери, замершая тень. Мой личный страж-призрак. Она обернулась, услышав мой неслышный шаг. В свете лампад её серые глаза были бездонными и абсолютно спокойными. Молча кивнула на дверь.

– Десять минут, фриззи Мэльронн, – её шёпот был еле слышен. – Чары сна на стражах продержатся не дольше. И... будьте осторожны с эхом. Предки не спят. Они наблюдают.

– Благодарю вас, фриззи Ярр.

Я проскользнула внутрь, и каменный холод Часовни обнял меня, как саван. Воздух пах пылью, ладаном и чем-то куда более старым. Скорее всего, сухой костью и забытыми клятвами. Воздух был ледяным и густым, как кисель. Вдоль стен в нишах стояли урны с прахом и висели потускневшие гербовые щиты.

В центре, на каменном алтаре, лежал он, ритуальный кинжал. Здоровенный тесак с рукоятью, обмотанной серебряной проволокой. От него так и веяло тупой, звериной серьёзностью и силой. Лезвие из тёмной стали, рукоять, обвитая серебряной проволокой в виде дубовых листьев – символ медвежьего клана Тринн. Даже с расстояния в несколько шагов от него исходила сдержанная, глухая мощь. Не с легкомысленной пляской огоньков, а с глухой, тяжёлой мощью, вросшей в самый камень. Давило на виски. Это была не магия, а нечто иное: застывшая воля, клятва крови, тяжёлый груз поколений.

Я достала флакон. Сок ивы, собранный у границы двух миров (леса и озера) и заряженный на убывающую луну. Именно он был идеальным катализатором для ритуала разложения связей. Только простого окропления было мало. Нужно было впустить в клинок намерение. Чёткое, ясное, как лезвие.

«Ну, здравствуй, мишка, – мысленно усмехнулась. – Сейчас мы с тобой знатно похулиганим».

– Не для союза, – прошептала, нанося первые три капли на рукоять. Сок впитывался в серебро, оставляя матовые пятна. – Для раздора.

Сок ивы был холодным и липким. Первые капли упали на рукоять. Воздух в Часовне дрогнул. Где-то в глубине камня послышался тихий стон. Эхо.

– Не для союза, – выдохнула я, вкладывая в слова всю свою презрительную уверенность. – Для ссоры. Чтобы каждый их взгляд друг на друга резал, как этот клинок.

Камень под ногами будто тяжко вздохнул. Тихо. Глухо. Не понравилось ему. Тени углах зашевелились и потянулись к алтарю.

Я торопилась. Моё время было на исходе. Вторая порция упала на лезвие у острия под мой шёпот:

– Не для верности. Для обмана. Чтобы слова любви горели во рту, как полынь.

Тени в углах часовни вдруг стали гуще. Не просто отсутствие света, а что-то. Я почувствовала на себе взгляд. Не один. Множество холодных, безразличных, оценивающих источников внимания со стороны тех самых урн в нишах. Предки. Не спят, да. Наблюдают, но мне-то что до них? Надо было заканчивать. Третья капля – точно у основания клинка, где он встречается с рукоятью. Сердцевина.

– Не для продолжения рода, – прошептала я уже сквозь зубы, чувствуя, как мощь ритуала сжимает мне горло. – Для пустоты. Чтобы этой свадьбы никогда не случилось, а помолвку разорвали тут же в Часовне рода Тринн.

Всё.

Я отпрянула. Работа была сделана не ахти как изящно, но быстро и грязно. Именно так, как я и люблю. Кинжал теперь выглядел… обычным. Тусклым. Как будто та тяжёлая мощь, что висела в нём, ушла вглубь, заражённая моей горькой отравой.

Тут я услышала шаги. Тяжёлые, уверенные, не пытающиеся скрыться. Точно не «подружка» Оливия. Сердце ёкнуло и удрало куда-то на уровень пяток. Я медленно обернулась, попутно вспоминая самые годные для таких случаев заклятья и проклятья.

В дверном проёме, залитый кровавым светом лампад, стоял Ларт. Не в ярости. Не в недоумении. Он смотрел на меня с таким… понимающим утомлением, будто наблюдал за ребёнком, который только что разбил вазу.

– Закончила? – спросил он тихо.

Его голос был грубым от недавнего рычания или от сна.

Я судорожно спрятала флакон в кулак, подняв подбородок.

– А что, было на что смотреть? Я молилась за успех нашего союза.

Он фыркнул, коротко и беззвучно, и вошёл внутрь. Прошёл мимо меня к алтарю. Взял кинжал. Повертел в руках. Его большие пальцы провели по тем местам, куда я капала сок. Он что, чувствовал?

– Полынью пахнет и злорадством, – констатировал он, положив клинок на место. – Плохо заметаешь за собой следы, ведьма.

– Я и не пытаюсь, – огрызнулась я, но без былого жара.

Его спокойствие было страшнее крика.

Он повернулся ко мне, и в его янтарных глазах я увидела ту самую усталую решимость, что и в лесу.

– Теперь слушай меня внимательно, детка, – сказал он, понизив голос до шёпота, в котором гудел далёкий медвежий рык. – Завтра, когда это обнаружат, будет скандал. Отец будет рвать и метать. Мать заподозрит неладное. Они начнут искать виноватого.

Глава 8 ❤️❤️❤️

Утро началось не со света, а с грубого стука в дверь. Не прислуга, стражники. Двое. Без слов жестом велели следовать за ними.

В главном зале уже собрались. Отец Ларта стоял у камина, спиной ко всем. От его могучей фигуры исходила такая волна сдержанной ярости, что воздух звенел. Мать Амалия, ледяная и неподвижная, сидела в кресле, впиваясь в меня взглядом, который чуть не оставлял ожоги на коже. Оливия. Бледная, как полотно, с идеально подобранным выражением тихого ужаса на лице застыла у стены. Наша «мышка» играла свою роль безупречно.

– Встаньте здесь, – рыкнул один из стражей, указывая нам с Оливией позорное место в центре зала.

Глава клана Тринн обернулся. Его глаза, того же янтарного оттенка, что и у Ларта, но лишённые всякой теплоты, метали молнии.

– Этой ночью, – его голос грохотал, как обвал в горах, – было совершено кощунство. Осквернена Часовня Предков. Испорчен священный клинок Единения Кровей.

Он сделал паузу, давая каждому слову врезаться в сознание.

– Стражи были усыплены колдовством. Вонючим, сладким чадом ведьминских проделок. – Он шагнул вперёд, и его взгляд попеременно обжёг меня, потом Оливию. – Здесь всего две фриззи, способные на такое. Две чужестранки. Одна – никчёмная столичная вертихвостка, мечтающая о месте, которое никогда не займёт. Другая – глупая девчонка, упустившая своё счастье, присланная нам в насмешку!

Я почувствовала, как Оливия чуть вздрогнула рядом. Не от страха – от яда в словах. Мои собственные ногти впились в ладони.

– Кто из вас? – прошипела мать Ларта, наконец, заговорив. Её голос был тонким и острым, как лезвие бритвы. – Или вы действовали вместе? Признайтесь. Это облегчит вашу участь.

Давление ненависти, их звериной силы было почти физическим. Оно давило на грудь, заставляя сердце биться чаще. План Ларта казался сейчас тонкой паутинкой, которая вот-вот порвётся.

Именно в этот момент дверь в зал с грохотом распахнулась.

Мой мишка вошёл неспешно. Одетый, будто на охоту. В руке он небрежно вертел тот самый стеклянный флакончик.

Все замерли. Даже женская половина клана притихла.

– Перестаньте пугать девиц, отец, – сказал Ларт, и его голос, спокойный и уверенный, разрезал напряжённую тишину. – Ты ищешь не там.

Он подошёл к самому центру, бросил короткий взгляд на меня – не упрекающий, а какой-то… деловой. После чего повернулся к отцу.

– Это сделал я сам.

– Что? – выдохнул отец моего мишки, не веря ушам.

– Я сказал, это сам осквернил кинжал, – повторил Ларт, подняв флакон. – Нашёл у лесной ведьмы снадобье для порчи железа. Усыпил стражей – да, для этого пришлось одолжить одну безделушку у матери, прости. – Он кивнул в сторону леди Тринн, и та побледнела ещё сильнее. – Испортил твой драгоценный обряд. Потому что не стану участвовать в этом фарсе. Не женюсь на Оливии, эта дурёха мне не подходит!

Грохот, с которым его отец ударил кулаком по каменной плите камина, отозвался эхом.

– ТЫ… СОБРАЛСЯ… ПЕРЕЧЬ… СОВЕТУ?! – его рёв был настоящим, звериным.

В зале запахло диким медведем-шатуном и безудержной яростью.

Ларт не отступил ни на шаг. Он только втянул голову в плечи, будто готовясь к удару, но взгляд его не дрогнул.

– Я перечу тебе, отец. Ты решил за меня. Это ошибка. Я её сам исправил и исправил, как воин.

– Как предатель! – вскрикнула мать.

– Как твой сын! – парировал Ларт, и в его голосе впервые прорвалась страсть. – Которому ты не доверяешь выбрать собственную самку! Ты предпочитаешь продать меня, как быка на ярмарке! Нет. Этого я терпеть не намерен!

Сцена разворачивалась с пугающей скоростью и силой. Это был раскол плоти и крови. И Ларт, этот упрямый медведь, подставил себя под удар.

Брюнет тяжело дышал, его могучая грудь вздымалась, как кузнечные мехи.

– С этого момента, – прохрипел он, – ты лишён права голоса. Будешь жить в старых покоях у восточной стены под надзором. Ты пленник, пока не одумаешься, Ларт. А обряд… – он ядовито усмехнулся, – обряд будет позже.

Бунтарь лишь кивнул, будто ожидал такого исхода. Его глаза встретились с моими на долю секунды. В них не было сожаления. Было одно: «Договор выполнен, ведьма. Можешь идти к своему орку или ещё кому».

Стражи увели его. Нас с Оливией отпустили – вина с нас была снята. Мы оказались просто жалкими свидетелями семейной драмы.

В коридоре, пока нас вели обратно, Оливия шла так близко, что её плечо почти касалось моего.

– Он куда умнее, чем кажется, – её шёпот был еле слышен. – И куда опаснее. Теперь мы ему должны, Карла. По-настоящему.

Я не ответила. Потому что она была права.

Вернувшись в свою клетку, не чувствовала победы. Только долг и дикое любопытство.

Он только что сжёг за собой мосты, чтобы мы остались целы. Теперь мне нужно было узнать, какую цену он за это потребует, и начать собирать свою плату. Библиотека Триннов стала не просто интересом, а насущной необходимостью.

Игра изменилась. Теперь в ней был третий игрок, который не по нашим, ведьминым правилам. Вдобавок, Ларт только что поставил на кон всё. Цена уже была назначена, оставалось её узнать. Но сидеть сложа руки – не в моих правилах.

Вечером того же дня стук в дверь был уже другим – не грубым, а коротким, почти учтивым. На пороге стояла Оливия. В руках у неё – деревянный поднос с двумя чашами дымящейся похлёбки и краюхой хлеба. Её серые глаза были пустыми и покорными. Идеальная маска для любого стражника, который мог мельком увидеть её в коридоре. Но дверь за её спиной закрылась, и та на миг сползла, открыв напряжённый, острый ум.

– По приказу леди Тринн, – сказала она намеренно громко, прежде чем поставить поднос на стол. Затем голос её упал до шёпота, пока она расставляла чаши. – Нам дали тонкую верёвку. Нашу «невиновность» признали, но доверия нет. Мы благоразумные пленницы, которым позволено прогуливаться по женской половине замка… включая комнату для рукоделия. Только они позабыли, что она смежная со стеной старого архива.

Глава 9 ❤️❤️❤️

Оливия не обманула. Комната для рукоделия оказалась каморкой, заваленной холстами, пряжей и пахнущей лавандой и старостью. Потайная дверь была не дверью даже, а подвижной панелью в дубовой обшивке. Её оборотка сдвинула одним точным движением плеча. За ней зияла чернота, пахнущая мышами, пылью и холодным камнем.

– Держись за мой пояс на юбке, – её шёпот в темноте был единственным ориентиром. – И не вздумай чихать.

Лаз оказался тесным. Пришлось идти почти на корточках, ощущая спиной шершавую кладку. Где-то впереди скреблась мышь. Воздух был спёртым, и каждое движение поднимало тучи пыли. Вскоре глаза защипало, а в носу неприятно засвербело. Я шла, мысленно повторяя в уме считалочку тишины. Простые слова родом из детства, чтобы не выдать себя кашлем.

Мы шли минут десять, может, двадцать. В такой темноте время теряло смысл. Наконец Оливия остановилась.

– Здесь, – она нащупала что-то в стене.

Раздался глухой скрежет, и в лицо ударил поток другого воздуха – не спёртого, а затхлого. С ароматом старого пергамента, древесной смолы и чего-то металлического.

Мы вывалились в маленькую каморку, заставленную пустыми дубовыми бочками и поленницей из выцветших свитков. Подсобка архива. Сквозь щель в тяжёлой дубовой двери пробивалась узкая полоска тусклого света из главного зала, и слышались размеренные шаги. Стражи. Двое. Они ходили туда-сюда, неспешно, лениво. Разговор вполголоса о недавней удачной охоте не неосторожных девиц долетал до нас обрывками.

Оливия приложила палец к губам и жестом указала на стеллажи, уходящие в полумрак. Архив Триннов был не библиотекой в столичном понимании, а складом памяти клана. Здесь не было изящных переплётов. Лишь грубые фолианты в кожаном переплёте, тугие свитки, перетянутые шнуром, и деревянные таблички с выжженными рунами. Всё пахло древностью и несгибаемым упрямством медведей-оборотней.

У нас не было времени на раздумья. Мы обменялись кивками и разошлись в разные стороны, как два крайне осторожных хищника. Я двинулась вдоль стеллажей с табличками «Договоры. Внешние сношения». Мне нужны были волки. Малвисы.

Оливия, скользнув к дальним рядам, исчезла в тенях. Девушка будто растворилась в них. Лишь тихий-тихий шелест пергамента выдавал её присутствие.

Мои пальцы скользили по корешкам. «Договор с кланом Ярр о совместной охоте… год 310 от Основания». «Перемирие с речными людьми…». И вот – грубый, толстый фолиант с вытисненным на обложке стилизованным оскалом. «Малвис. Хроники стычек и соглашений».

Я присела на корточки, спиной к пыльным полкам. Аккуратно раскрыла книгу на коленях, приглушив свет колдовского хрусталя в ладони до тусклого свечения. Текст был написан угловатым, но чётким почерком. Перечислялись столкновения у рубежей, споры об охотничьих угодьях, мелкие стычки. Ближе к последним записям тон менялся. Слова «брак», «союз», «скрепление кровью» встречались всё чаще. Отец Ларта, судя по всему, был готов на многое, чтобы заполучить волков как союзников. Последняя запись, сделанная всего несколько лун назад, была короткой и зловещей: «Посланники Малвисов приняты. Условия обсуждены. Невеста для Ларта выбрана из их клана. Согласны. Ждём их знака для начала церемоний».

Значит, Оливия была лишь разменной монетой, ширмой? Или про запас? Я щёлкнула кристаллом по странице, чувствуя, как холодный камень впитывает строки за строкой, сохраняя их в своём нерушимом сердечнике.

Вдруг с другого конца зала донёсся приглушённый звук – будто что-то тяжёлое и мягкое упало на пол. Шаги стражей замерли.

– Ты слышал? – прошептал один.

– Крыса. Или ветер, – буркнул второй, но в его голосе прозвучала настороженность.

Я замерла, прижав книгу к груди. Из темноты, где скрывалась Оливия, не доносилось ни звука. Тишина стала густой и липкой.

Шаги зазвучали снова, но уже не лениво – целенаправленно. Стражи явно двигались в нашу сторону. Тяжёлые сапоги отстукивали по каменному полу ритм, от которого холодело внутри.

Я прижалась к стеллажу, мысленно проклиная все на свете дубовые доски, которые могли скрипнуть. Из темноты, где скрывалась Оливия, не доносилось ни звука.

Свет фонаря заколебался на повороте между стеллажами. Ещё пара секунд — и луч упрётся в меня.

В этот момент снаружи, за тяжёлой дверью архива, раздался громкий, отчётливый удар. Будто что-то массивное и металлическое с грохотом упало на каменные плиты. И следом до нас донёсся знакомый, низкий голос, нарочито громкий и раздражённый.

– Эй, вы! Стража!

Это был Ларт.

Шаги в архиве замерли.

– Это… господин Ларт? – неуверенно спросил один из стражей.

– Кто же ещё, кретин? – послышалось в ответ. – Я слышал шум у входа в сокровищницу. Будто дверь пробовали. Или кто-то роется в хранилище родовых реликвий. Вы там вообще на посту или спите?

Голос звучал так, будто его владелец был в ярости от вопиющей халатности. Идеально сыгранная роль разгневанного, но всё ещё считающего себя вправе командовать наследника.

В архиве воцарилась пауза, наполненная сомнениями и страхом. Сокровищница и священные реликвии рода – это было на порядок серьёзнее, чем пыльные свитки.

– Идём проверять, – проворчал второй страж.

Их шаги, теперь уже быстрые и тревожные, удалились к выходу. Дверь архива со скрипом приоткрылась и захлопнулась.

О боги! Я снова могу дышать! Торопливо выдохнула, не осознавая, что задержала дыхание гораздо дольше обычного.

Из темноты протаяла Оливия. В её руке был не кристалл, а небольшой, потрёпанный кожаный дневник с серебряной застёжкой. Её глаза в тусклом свете блестели не страхом, а азартом.

– Он всё знал, – прошептала она, кивнув в сторону, откуда раздавался голос Ларта. – И рассчитал своё выступление до секунды. У нас осталось минут пятнадцать, не больше. Пока они бегают вокруг сокровищницы.

Ведьмочка была права. Этот медведь не просто прикрыл нас, он дал нам дополнительное время. Ценный, почти бесценный ресурс.

Глава 10 ❤️❤️❤️

Кристалл прожигал карман. Не метафорически, а буквально. Я чувствовала его тепло сквозь ткань, словно там тлел уголёк. Знания, которые он впитал, были не просто информацией. Они были тяжёлыми и были смертельно опасны для меня. Я шла по коридору, делая вид, что остаюсь после «рукоделия» с пустой головой и скучающим видом. Только мой деятельный ум уже строились схемы, раскладывались по полочкам обрывки договоров, условия союзов, карты границ.

Комната для привычных для местных дам занятий теперь пахла не только лавандой, но и нашим общим страхом и азартом. Оливия уже была там. Оборотка стояла у стола, её пальцы лежали на потёртой коже волчьего дневника. Сам же взгляд был устремлён в одну точку на стене, будто она читала там невидимый текст.

– Ну? – спросила я, закрывая за собой дверь.

Звук щеколды прозвучал как выстрел.

Девушка вздрогнула и медленно повернула голову. В её серых глазах плавала та самая информация, что и в моём кристалле, только пропущенная через призму собственных целей полукровки.

– Они не просто хотят союза, – сказала она тихо, без предисловий. – Они хотят подчинения. Малвисы ставят отцу Ларта условия, от которых у медведя шерсть дыбом должна встать. Поставки оружия, право прохода через их земли без пошлины, передачу трёх пограничных застав… и Ларта в качестве заложника-зятя на первые десять лет. Этот «брак» – кабала.

Она говорила, а я в это время вынимала кристалл. Он лежал на ладони, мутноватый, с едва заметным внутренним свечением. Я сжала его в кулаке, закрыла глаза и толкнула в него щепотку своей воли. Не прочесть, а чтобы ощутить. Картинки поплыли перед внутренним взором. Не слова, а… впечатления. Грубые чернильные кляксы, похожие на кровь. Запах пергамента и звериной ярости. Ощущение холодного расчёта, исходящее от строк договора. И под всем этим – глухой, спрятанный животный ужас. Страх отца Ларта. Он боялся. Не Малвисов, а чего-то другого. Того самого «общего врага с Востока». Это был страх не перед соседом, а перед неминуемой бурей. Настолько сильный, что был готов схватиться за соломинку в виде волков, даже если та вонзится ему в лапу.

– Он боится, – выдохнула я, открывая глаза. Кристалл немного остыл, отдавая часть своей тяжести. – Не просто хочет силы. Он в панике. Что там, на Востоке, Оливия? Что может напугать медведей так, что они готовы отдать своих волчатам?

Она пожала плечами, но жест был неестественным. Видимо моя союзная ведьма что-то знала или догадывалась. Только не до конца доверяла мне и поэтому не спешила выкладывать козыри на стол рубашкой вверх.

– В дневнике нет ответа. Только намёки. Кто-то пишет о «тени, которые пожирает леса», о «молчании зверей там, где они должны рычать». Это может быть что угодно – от новой болезни до… другой магии или чуждых чар.

– Ясно, задумчиво проронила я и нахмурилась. Они боятся чего-то, что не подчиняется обычным законам.

Оливия посмотрела на меня, и в её серых глазах мелькнуло профессиональное любопытство сестры по ведьминому ремеслу:

– Это пахнет не болезнью, а сильным вмешательством. Таким, с которым не справиться когтем и клыком.

В её словах не было страха ученицы. Была холодная констатация факта одной колдуньи другой. Вмешательство. Значит, она уже анализировала записи не только как историк, но и как чувствительный к потокам силы носитель могучей и тренированной колдовской силы. Что удивительно, её выводы совпадали с моими догадками.

Я снова сжала кристалл. На этот раз искала не страхи или политику. Мне нужны были отзвуки. Чёткий энергетический след, который могла оставить мощная, незнакомая сила, если она проходила через эти земли. Моё восприятие, как ведьмы, скользило по данным глубже простого текста.

Внезапно обнаружила не щель неприметную щель, а целую трещину. Только не в отношениях кланов. В самой истории. Потом решила попробовать с другой стороны.

На этот раз я искала не страхи, а слабости. Не клана в целом, а конкретных игроков. Отца Ларта, Малвисов… Самого Ларта. Где-то в этих хрониках должны быть опасные моменты. Личные обиды, старые долги, невыполненные клятвы. Нас ожидало множество довольно пикантных открытий.

– Столетие назад, – проговорила я, заставляя информацию из кристалла облекаться в слова, – вожак Малвисов спас жизнь прадеду нынешнего вожака Триннов в битве с горными троллями. Тринн поклялся «кровью своего медведя» отдать долг, когда Малвис позовёт. Клятва записана в хрониках обеих сторон. Она никогда не была исполнена. Малвисы её… напоминают в каждой второй переписке последних пяти лет. Тринны отнекиваются. Это не просто союз. Это требование уплаты старого, забытого всеми, кроме кредиторов, долга. Отец Ларта не хочет этого брака. Он вынужден его заключить. Это плата за жизнь прадеда.

Оливия замерла. Потом её губы растянулись в тонкой, безрадостной улыбке.

– Идеально, – прошептала она. – Значит, мой милый «жених» – не просто мятежный сын. Он жертвенный барашек, которого ведут на заклание, чтобы покрыть вековой позор рода. Это… совершенно меняет дело.

– Меняет, – согласилась я, убирая кристалл.

Теперь он был не просто хранилищем информации, а ключом. Мне нужно было решить, в какую дверь его вставить сначала. Слабость Триннов была очевидна. Есть ли она у Малвисов? Их дневник мог хранить её.

Я посмотрела на Оливию. На дневник в руках колдуньи. Обменялись долгим, оценивающим взглядом. Мы были союзницами, но не подругами. У каждой был свой кристалл, своя тайна, своя цена.