Колдун нового поколения

Добро пожаловать в Гнилые пеньки

Максим сидел в своем кресле и смотрел на монитор с одной-единственной мыслью: «Если я сейчас не убью Артура, то убью себя. Вопрос только в том, что хуже будет выглядеть в резюме».

Офис компании «Евростандарт-Сантехника» гудел как улей. Кто-то звонил клиентам, кто-то стучал по клавишам, а в углу переговорной, прямо за стеклянной стеной, происходило священнодействие. Начальник отдела продаж, Игорь Борисович (лысина, брюшко, взгляд человека, который вчера опять не выспался), стоял с чашкой кофе и довольно кивал. А напротив него, сияя как начищенный унитаз из их же каталога, развалился Артур.

Артур поправил узел галстука (галстук, естественно, был дороже, чем месячная зарплата Максима) и что-то вдохновенно вещал. До Максима долетали только обрывки, но этого хватало:

— ...я, конечно, сразу понял, что клиент хочет не просто трубы, а философию труб... ...Максим? Ну, вы же знаете Максима, он у нас больше по технической части, а тут нужно тонкое чутье...

Максим сжал мышку так, что она жалобно хрустнула.

Артур был его личным демоном. Не в переносном смысле — в самом прямом, бытовом, офисном. Они пришли в компанию почти одновременно, но Артур быстро смекнул: чтобы расти, не обязательно хорошо работать. Достаточно, чтобы начальник думал, что ты хорошо работаешь, а сосед работал плохо.

И Артур работал. С утра до ночи. Только работа эта была странная: он подливал кофе Игорю Борисовичу, поддакивал на планерках, делал круглые глаза и говорил «гениальная мысль!» на каждую идиотскую идею начальства, а в отчетах Максима всегда находил «случайные» ошибки, о которых тут же докладывал.

Последней каплей стал вчерашний тендер.

Максим три недели пахал как проклятый, чтобы подписать контракт с крупным застройщиком. Готовил презентацию, ездил на объекты, убеждал, договаривался. А вчера застройщик позвонил и вежливо сказал: «Знаете, ваш коллега Артур предложил нам более индивидуальные условия. Мы подписываем с ним. Спасибо за консультацию».

Артур просто пришел на финальную встречу вместо Максима, сославшись, что у того «температура и он не сможет», и подписал контракт на себя. А Игорю Борисовичу доложил, что Максим «провалил переговоры, пришлось экстренно всё разруливать».

— Макс, хорош киснуть! — к столу подлетел Артур, сияя улыбкой на все тридцать два зуба. — Ну, сорвался тендер, бывает. Учись работать головой, а не задницей.

Он хлопнул Максима по плечу и пошел к кофемашине, напевая что-то веселое.

Максим молчал. Он представил, как встает, берет степлер и...

Вместо этого он открыл почту и увидел письмо от Игоря Борисовича: «Максим, зайди. И прихвати отчет по Нижнему Новгороду за прошлый квартал. Разберем твои показатели».

— Конец, — прошептал Максим.

Через час он вышел из кабинета начальника. Разговор был короткий. Ему дали командировку в Нижний Новгород: «Исправлять имидж, разбираться с поставками, а заодно подумать, нужен ли ты нам вообще. Артур, кстати, отлично справляется с твоими клиентами, пока тебя не будет».

Максим собрал вещи и вышел из офиса. На улице моросил дождь. Он поймал такси до вокзала, купил билет на ближайший поезд и зашел в вагон.

В купе было темно и пахло почему-то сеном и пылью. На нижней полке сидел старик с длинной седой бородой и пил чай из мутного стакана в подстаканнике. Чай был травяной, пахло мятой и еще чем-то сладковатым, тошным.

— Садись, парень, — скрипнул старик, не глядя на Максима. — Вижу, дорога у тебя дальняя.

Максим бросил сумку на верхнюю полку и буркнул:

— До Нижнего. Спасибо, я постою.

— Я не про Нижний, — старик поднял глаза. Глаза у него были мутные, белесые, почти слепые, но смотрели они прямо в душу. — Дорога у тебя, парень, в один конец.

— Чего? — Максим напрягся.

— Погадать? — старик кивнул на пустой стакан. — По руке могу. Или на картах. Вижу, неспокойно у тебя на сердце.

— Я в это не верю, — отрезал Максим. — И вообще, давайте без вот этого вот всего.

Старик усмехнулся, обнажив желтые зубы.

— Не веришь? А зря. Вера тут ни при чем. Оно есть, даже если ты закрываешь глаза.

Максим отвернулся к окну. За стеклом мелькали огни города. Старик допил чай, залез на свою полку и вскоре захрапел.

Максим долго не мог уснуть. Вспоминал Артура, его улыбку, отчеты, которые придется переделывать в Нижнем. Думал о том, что в Москве его никто не ждет. Квартира-студия в кредит, пара приятелей, которые зовут только когда нужно перевезти диван, и никакой личной жизни.

«Я никто, — подумал Максим. — Просто функция. Винтик».

Он закрыл глаза и провалился в сон.

Проснулся он от дикого грохота. Поезд дернулся, заскрежетал металл, Максима швырнуло с полки. В ушах стоял звон, в глазах темнота, а где-то рядом кричали люди.

Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — мутные белесые глаза старика, который смотрел на него сверху и шептал: «Ну, здравствуй, Максим. Давно ждал».

Сознание возвращалось кусками.

Сначала — звук. Где-то далеко, будто за стеной, скреблась мышь. Потом — запах. Пахло так, будто Максим заснул в аптеке, которую предварительно подожгли вместе с сеном и старой овчиной. Травы, пыль, плесень и что-то сладковато-гнилое, отчего подташнивало.

Потом — тело.

Максим попытался открыть глаза и понял, что веки словно налиты свинцом. Он попробовал пошевелить рукой — рука слушалась плохо, а когда он всё же поднял её к лицу, то увидел нечто, отчего сердце (старое, больное, ёкающее где-то в груди) пропустило удар.

Рука была не его.

Сухая, коричневая в пигментных пятнах, с узловатыми венами и длинными жёлтыми ногтями. Рука старика. Рука трупа, который почему-то всё ещё дышал.

Максим открыл глаза рывком.

Он лежал на продавленном диване с торчащими пружинами. Над головой нависал потолок с коричневыми разводами от протечек — карта неизвестной страны, куда его занесло. В углу висела икона, вся в пыли, а перед ней — засохший веник. За окном орал петух так, будто ему резали горло.