Колыбель из костей

Глава 1. Пересуды на крови

Дождь отбивал свою дробную трель, перекрывая многоголосый гомон толпы. Сегодня он не приносил привычного покоя. Беспокойство скользкими щупальцами подбиралось к горлу, а нотки отвращения подталкивали содержимое желудка вверх.

Отец возмущённо сжал моё предплечье — заметил моё состояние. Вот чёрт.

— Всё ладно, па, — выдавила я. Голос предательски дрожал.

Слева беззаботно хохотала сестра. Шутки её сверстников о виселице вызывали у меня только тошноту.

Наконец вывели обвиняемого. Был ли он преступником? Или очередным статистом в показательном спектакле во имя могущества их величеств? Скорее второе. На помост поднялся старый судья, поморщился от капель, стекавших с полей шляпы прямо на нос, и резко его почесал. Горожане разом затихли. Даже отец ослабил хватку.

— Люциус Четто, — голос судьи прокатился над площадью, — обвиняется в покушении на его королевское величество, солнце империи, Седрика Бастиана Второго. По решению совета и непосредственно его величества — виновен. Подсудимый приговорён к казни через повешение.

Грудную клетку сжало невидимой рукой. Я не знала этого человека лично. По слухам он был женат дважды. Второй раз на моей ровеснице, будучи возраста её отца. Вырастил двоих детей, ещё один был совсем малышом. Стремился к власти, буквально бежал по карьерной лестнице. Может здесь и закралась его ошибка? Ошибка, которая любезно подвела его к палачу.

— Исполнить приговор.

Я зажмурилась. Раздался резкий, прорывающийся сквозь шум дождя хруст — и следом восторженные вопли толпы. Не открывая глаз, я нашарила руку Медди, сжала её пальцы и потащила сестру прочь, вслед за отцом, который уже разворачивался к выходу с площади. Представление закончилось.

Дорога до дома занимала всего десяток минут. В детстве мне нравилось жить рядом с площадью, местом для ярмарок и веселья, которое сейчас возвышалось погребальным помостом над равниной города. У порога нас, как обычно, встретил дворецкий Виктор. Он заботливо принял мой промокший плащ и шляпку, произнёс положенные приветственные слова и сообщил, что чай ждёт в гостиной. Виктор работал на нашу семью более моей жизни и всегда был таким: кратким и понимающим. Я скомкано улыбнулась тускнеющим от возраста глазам.

— Фортуна, пройди со мной в кабинет, — бросил отец, уже удаляясь вглубь коридора.

Из груди вырвался тяжёлый вздох. Кажется, я до сих пор чувствую запах крови с площади, и меня мутит. И сейчас я снова «получу». За что? Да кто его знает. Похоже, па сегодня раздражает само моё существование.

Сестра сочувствующе улыбнулась и поспешила наверх, бросив на ходу что-то вроде: «Удачи».

Я быстро осмотрела себя в зеркале прихожей. Медные волосы окончательно распушились после снятой шляпки, на щеках играл нездоровый румянец. Отец будет недоволен — только и успела подумать, как сверху раздался его нетерпеливый голос:

— Фортуна, я жду.

Кабинет отца всегда пах кожей, старым пергаментом и чем-то горьким, возможно причиной тому был виски, который открывался здесь каждый вечер. Он сидел за массивным столом из тёмного дуба, перебирая какие-то бумаги. Не поднимая головы, кивнул на стул напротив.

Я села, сложив руки на коленях, и приготовилась слушать. Чувствовал ли себя, обвиняемый на площади также, как я? Старое резное кресло в секунду стало жутко неуютным.

— Ты сегодня была бледна, как смерть, — начал он без обиняков. — Люди смотрят на моих дочерей. Им плевать на твою чувствительность. Ты показываешь слабость и непокорность королевской воле.

— Я не могу притворяться, что мне нравится смотреть на казни, — ответила я тихо, но твёрдо.

Отец поднял взгляд. В его серых глазах не было злости — только холодная усталость.

— Никто не просит тебя любить это. Но ты должна уметь держать лицо. Ты — не простая мещанка. Твоя будущая роль… — он запнулся, словно хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Ступай.

— Па, неужели Вам так нравится на это смотреть? А Медди? Какой она вырастет глядя на это?! Зачем Вы каждый раз тащите нас на площадь?! - Я вскочила с места и на шаг подошла к столу.

— Фортуна Мария Тесаль, я сказал, чтобы ты ушла. И приведи себя в порядок, юная леди должна быть более опрятной.

От обиды лицо запылало, но разговор был окончен. Я кивнула и вышла, стараясь не хлопнуть дверью.

Меддисон лежала на ковре в моей спальне и безмятежно болтала ногами в воздухе. Увидев меня, она приподнялась на локтях.

— И даже не бил? — спросила сестра с искренним любопытством.

Я легонько щёлкнула её по носу. Каштановые кудри дёрнулись от возмущения. Медди недовольно цокнула и принялась разглаживать несуществующие складки на сорочке.

— Отец давно меня не бьёт, что за глупые вопросы? Я ведь не малышка, которую можно успокоить шлепком. — Я присела рядом с ней и, насколько это было возможно, тепло улыбнулась.

Медди прищурилась, но спорить не стала. Вместо этого она перевернулась на живот и подпёрла подбородок кулачками.

— Фортуна, а правда, что король собирает войско? — спросила она шёпотом. — Служанки говорили, что над Аридом сгущаются тучи. И что скоро все мужчины уйдут на север.

Я вздрогнула. Даже в стенах нашего дома слухи ползли быстрее, чем хотелось бы. Война. Об этом шептались на рынке, об этом пели уличные менестрели в мрачных балладах.

— Не знаю, Медди, — ответила я, глядя в окно, где серое небо всё ещё плакало дождём. — Но что бы ни случилось, мы справимся.

Сестра, кажется, удовлетворилась этим ответом и вскоре уснула прямо на ковре, уронив голову мне на колени. Я же осталась сидеть, гладя её волосы и думая о смертнике на площади.