Колыбель моего Созвучия

Глава 1: Пределы известного пространства

На мостике «Сердца Созвездия» витало ощущение работы, доведенной до конца. Корабль мягко скользил в предстыковочный коридор, ведомый уверенными руками.

Зейв откинулся в кресле пилота, одной рукой поправляя курс, а другой барабаня пальцами по панели в такт незамысловатой мелодии, которую насвистывал. Его рыжие вихры казались ещё ярче на фоне тёмного навигационного экрана.

—«Аврора», «Сердце Созвездия» на подходе. Просим док три-альфа, — его голос, обычно полный ехидцы, сейчас звучал ровно и профессионально. — И закажите к прибытию что-нибудь съедобное, а то наши запасы тюбиков с «пищей космонавтов» уже вызывают у Вана приступы эстетической тоски.

На своём посту Ван, как всегда безупречный в своём комбинезоне, лишь чуть скосил аметистовые глаза в сторону пилота, не прерывая диалога с диспетчерской станцией.
— Подтверждаем. Все системы жизнеобеспечения в норме. Биометрические показатели экипажа стабильны, в пределах допустимого постэкспедиционного стресса. Готовы к процедуре стыковки.
Его бархатный голос был идеальным буфером между дерзостью Зейва и протоколом.

Арвид Сорренсен стоял у главного голографического терминала. Светящиеся строки данных «Звёздного Кодекса» отражались в его глазах цвета грозового неба. Его длинные пальцы парили над интерфейсом, изредка совершая резкий, точный жест, чтобы выделить очередную запись. На его руках и шее медленно пульсировали серебристые фрактальные узоры — визуальное эхо спокойной работы ума. Они проложили 37 стабильных маршрутов, позволяющих гражданским и торговым судам перемещаться в сфере, центром которой была «Аврора», радиусом около четырех с лишним световых лет.

Торран занимал свой пост у пульта обороны. Он расслабленно сидел в кресле перед консолью. Медно-янтарные глаза созерцали показатели щитов, которые держались на минимальном, почти символическом уровне. Они возвращались домой. Его миссия — их защита — была на паузе, и это была хорошая пауза.

Айла Вейн стояла в центре, у большого обзорного экрана. Её каштановые волосы с медными искорками, собранные в небрежный узел, казались тёплыми даже в холодном свете звёзд. Она смотрела на приближающуюся «Аврору». Станция, когда-то бывшая скромной «Афиной», теперь сияла, напоминая космическую жемчужину. Её доки, надстройки, ретрансляторы — всё это было монументом их общему успеху, воплощением «Этики Симфонии» в титане и композите.

Она закрыла глаза на секунду. Её «Фазовый Резонанс», обычно тонкий инструмент для ощущения ткани пространства, сейчас был настроен на иную частоту. Она ощущала их. Арвида — как живую, мыслящую нейтронную звезду, излучающую удовлетворённый свет. Торрана — как мощный, незыблемый монолит, от которого веет безопасностью. Зейва — как быстрый, весёлый вихрь, который наконец-то нашёл, где улечься. Вана — как прохладный, кристально чистый родник, чьи воды несли исцеляющий покой. И Кайдена, который доложил о состоянии систем и теперь молча наблюдал с своего поста, — как сдержанный, но готовый вспыхнуть огонь, который больше не стремился спалить все дотла, а лишь обогревал их общее пространство.

***

Зал Совета на «Авроре» поражал безмолвным величием. Стены, напоминавшие полированный гранит, отражали звук, заставляя каждое слово звучать весомо и значимо. В центре, над круглым столом, парила трёхмерная проекция этого сектора галактики, испещрённая сияющими нитями новых маршрутов — «Звёздный Кодекс» в действии.

Айла стояла на главной кафедре. Её голос, чистый и уверенный, наполнял пространство.

— ...таким образом, радиальный сектор в пятьдесят световых месяцев от «Авроры» стал более доступным. — Она коснулась голограммы, и маршрутные линии на карте засияли изумрудным светом. — Каждая «тропа» имеет свой уникальный резонансный ключ, внесённый в Кодекс. Стационарный комплекс «Портал» уже поддерживает семь магистральных направлений. Остальные доступны для настройки мобильными модулями. Угроза «фазовых пустот» в этом регионе снята.

Члены Совета, представители разных рас Содружества, слушали внимательно. В центре, в кресле председателя, сидела пожилая люрианка. Её бледная кожа была подобна старому пергаменту, а глаза, такого же оттенка, как у Вана, но более глубокие, источали мудрость и лёгкую усталость от долгих лет правления. Когда Айла закончила, в зале повисла тишина.

Люрианка медленно поднялась.
— Магистр Вейн. Команда «Сердца Созвездия», — её бархатный голос обрёл официальные нотки. — Вы предоставили отчёт. Но мы слушали не только его, мы слушали историю. Историю о том, как хаос превращается в порядок, а разделяющие пустоты — в связующие пути.
Она обвела взглядом зал, а затем снова остановила его на Айле.
— Вы не просто выполнили миссию. Вы определили новые границы возможного для нашей цивилизации. «Звёздный Кодекс» — это уже не просто проект, а наследие. И мы, Совет «Авроры», доверяем его создателям.

Она коснулась панели перед собой. Голограмма сектора исчезла, сменившись всей известной картой галактики. Мириады звёзд, туманности, огромные области, залитые тревожным багровым светом «нестабильных регионов».

— Миссия «Сердца Созвездия» меняет статус, — объявила люрианка. — С этого момента вам предоставляются неограниченные полномочия в рамках законов Содружества и ресурсы по первому запросу. Ваш корабль — ваш дом и ваша крепость. Ваша цель...
Она сделала паузу, и её взгляд стал проницательным, почти испытующим.
— ...выберите её сами. Карта перед вами. Куда поведёт вас ваше Созвучие? Куда поведёт вас ваш «Фазовый Резонанс», магистр Вейн? Выбирайте направление.

Глава 2: Предложение Айлы

Утро не принесло облегчения. Искусственный свет, имитирующий дневной, заливал обеденную зону капитанской каюты, но не смог рассеять тяжёлую, вязкую атмосферу, накопившуюся за ночь.

За большим общим столом царило молчание. Оно было густым, осязаемым, как физическая преграда между ними. Даже привычный аромат кофе и синтезированного омлета казался приглушённым.

Арвид механически шевелил ложкой в чашке, размешивая давно остывший кофе. Его взгляд был прикован к экрану планшета, но глаза не фокусировались на бегущих строках. Его фрактальные узоры, обычно светившиеся ровным светом, сейчас были тусклыми, как потухшие созвездия.

Торран сидел прямо, его мощные руки лежали на столе ладонями вниз. Он не ел. Он просто смотрел в пространство перед собой, его глаза были неподвижны, а кожа приобрела тот самый стальной, холодноватый оттенок, который бывал у него только в моменты глубочайшей сосредоточенности или тревоги.

Ван отодвинул тарелку с почти нетронутой едой. Он молча изучал каждого, диагноз уже был готов: «коллективная дисфункция на почве отсутствия целеполагания».

Кайден, стоявший у пищевого синтезатора, опёрся о стойку, скрестив руки. Его поза была расслабленной, но напряжение читалось в резкой линии скул и во взгляде, который, вместо того чтобы оценивать риски, был прикован к полу.

— Ну что, экипаж, — попытался разбавить молчание Зейв, откусывая тост. Этот звук показался неестественно громким. — Загадаем желание на первую попавшуюся звезду? Или бросим дротик в экран? Могу даже сделать весёлую рулетку с опасными вариантами…
Шутка прозвучала плоско и безжизненно. Его зелёные глаза, обычно искрящиеся, были тусклыми. Даже его вечно взъерошенные волосы казались какими-то не радостными. Он не смог разрядить обстановку. Никто даже не улыбнулся.

Айла наблюдала за этим. Её собственный «резонанс» улавливал медленное, но верное расхождение их частот. Их гармония была как тонко настроенный инструмент, оставленный без дела — связь, рожденная в борьбе, чахла в бездействии. Если сейчас не задать новый вектор, не дать им точку приложения их силы, ума и преданности, ловушка совершенства захлопнется. Их связь начнёт разрушаться не из-за внешней угрозы, а из-за внутренней пустоты.

Она отпила глоток воды, поставила бокал на стол со спокойным, отчётливым щелчком и поднялась.

— Хватит, — сказала она тихо, но так, что слово прозвучало на всю каюту.
Все взгляды устремились к ней. Она не стояла во главе стола как капитан. Она стояла рядом, как часть их, но её поза, прямой взгляд и та внутренняя сила, что всегда зажигала свет в её глазах орехового цвета, заставили замолчать даже их внутренний шум.

— Я всё чувствую, — начала она, и её голос был лишён упрёка. В нём была констатация факта. — Я чувствую, как вы ищете точку опоры и не находите. Я чувствую то же самое. Мой дар, который объединяет нас, создан не для покоя. Он создан для гармонизации. А гармония — это не тишина. Это движение к цели.

Она обвела взглядом каждого, давая словам достичь их сердец.
— Мы прошли огонь, лед и пустоту. Мы знаем, как каждый из вас держит удар, как думает, как шутит, как лечит, как защищает, как ведет бой. Мы знаем друг друга в кризисе и в работе. Но есть вещь, которую мы не знаем. Мы не знаем — почему. Почему каждый из вас именно такой.

Её взгляд остановился на Торране.
— Какой мир создал твою честь, Торран? На каких камнях высечен ваш кодекс? — Потом на Зейве. — На каких ветрах научился летать твой дух, Зейв? В каких переулках космоса оттачивалась твоя смекалка? — На Арвиде. — В какой тишине, в каком одиночестве звёзд вырос твой ум, Арвид? Какие миры видел твой род? — На Ване. — Какая боль и какая красота взрастили твоё спокойствие, Сайрус? — И, наконец, на Кайдене, её взгляд стал твёрже, но не осуждающим. — И в каком огне была выкована твоя сталь, Кайден? Какой мир мог породить такую силу и такую боль?

Она сделала паузу, давая им прочувствовать вес вопросов.
— «Звёздный Кодекс» — это карта пространства. Но наша история — это карта душ. Я предлагаю составить и её. Не просто исследовать неизвестное. Вернуться к истокам. К корням. Пусть в Кодексе будут не только абстрактные маршруты, но и дороги к мирам, которые сделали вас — вами. Чтобы понять, куда мы идём всем Созвучием, давайте поймём, откуда пришёл каждый.

Реакции последовали мгновенно.

Торран замер. При упоминании Кел-Дара его широкие плечи слегка подались вперёд и вниз, как под невидимым грузом. Янтарный свет в его глазах померк, сменившись тёмным, почти карим светом старой боли. Он не сказал ни слова, лишь сжал кулаки так, что костяшки побелели даже под текстурой его кожи.

— Чёрт возьми, Айла, да ты гений! — выдохнул Зейв первым, хлопнув ладонью по столу. Но его ухмылка была нервной, а взгляд бегал. — Экскурсия по задворкам вселенной! Только, э-э-э, у меня там не самый презентабельный район, предупреждаю.
Его шутка была щитом. Он никогда не говорил о доме. Никто и не представлял, где родина Зейва. Он всегда шутил, что его родина — космос, а дом — его »Вихрь».

— С логической точки зрения предложение имеет преимущества, — произнёс Арвид, его узоры ожили, начав строить новые схемы. — Оно даёт конкретную, измеримую цель, решает личностные конфликты членов команды и параллельно позволяет собрать уникальные ксенологические и социологические данные. Проблема в переменной «родина». — Он посмотрел на Кайдена, потом на себя. — Не у всех из нас есть планета рождения в общепринятом смысле. Моё место «происхождения» — это ковчег среди звезд. А некоторые миры, — его взгляд скользнул по Кайдену, — могут быть опасны для посещения.