Колючка для дракона. Цена слов

Глава 1

Эстер стонала. Громко, с наслаждением, совсем не боясь быть услышанной. Сильные мужские руки не давали ей иного шанса. Кажется, что принц знал её всю, от макушки до пальчиков на ногах, что сами собой поджимались, когда он так сладко целовал её.

Эстер чувствовала, как по шее стекает капелька пота щекоча. Каждое прикосновение к распаленной коже воспринималось будто во сто крат сильнее. И каждый поцелуй ощущался словно ожог. И, боги, как же сильно ей это нравилось!

Темные кудри разметались по подушке, щеки раскраснелись. Неожиданно Дейемон остановился, оказался над ней. Алые глаза светились в темноте похотью и жадностью.

– Это всё, что вы можете дать мне, леди Мареммо?

– Ваше Высочество… – Эстер изумленно распахнула глаза. Она отдала ему всю себя и даже больше. Что же он хочет ещё?

– Вы знаете, что не каждая девушка сгодится в жены дракону, – продолжал Порочный Принц, хищно облизнувшись, – недостаточно быть просто наглой пигалицей, – его пальцы скользнули по её животу, вверх, – надо обладать силой, умом и мужеством. А ещё…

Пальцы остановились под грудью, там где сильно и часто билось сердце. Эстер замерла, не в силах ни оторвать взгляда от красивого лица напротив, ни пошевелиться.

– Да, милорд?

– Быть готовой на всё. – Прикосновение к коже отчего-то стало холодным. Эстер скосила взгляд и увидела, что в её грудную клетку упирается кинжал. Она мгновенно похолодела, во взгляде мелькнул испуг. Эстер вжалась в кровать, как будто надеясь уйти от прикосновения, но дракон надавил сильнее.

– Маленькая, глупая розочка, – пророкотал он на драконьем. А в следующее мгновение размахнулся, и лезвие вошло под рёбра. Эстер закричала…

…и проснулась.

Она лежала в своей постели в темноте и полном одиночестве. Сердце набатом стучало в ушах, рубашка намокла и липла к телу. Судя по измятой простыне и разбросанным подушкам, она металась по постели во сне.

Понадобилось несколько долгих мгновений, чтобы восстановить дыхание. И понять, что шумит не у нее в ушах. Кто-то действительно стучал в дверь.

Пытаясь унять странную тревогу, Эстер встала, накинула на себя расписной халат. За окном было темно, только звезды в небе перемигивались. На улице глубокая ночь, кто к ней может ломиться? И где служанка?

Пока шла к двери, пыталась отогнать остатки жуткого сна. Уже прошло пять дней с тех пор, как Дейемон уехал на север, проследить, чтобы лорд Саган без приключений вернулся домой. И чем дальше, тем больше тревожных снов ей снилось. Почти в каждом из них плата за её увлечение дядей короля была непомерной: свобода, смерть, боль…

Эстер тряхнула головой, отгоняя невеселые мысли, рывком распахнула дверь. На её пороге стояла до боли знакомая фигура – Лео. Её брат. От него несло вином, глаза сверкали.

– Ты что, проиграл весь разум в карты? – Девушка поморщилась. – Я спала.

– Эстер, я всё знаю! – Лео сделал страшные глаза.

– Что ты знаешь? – Усмехнулась леди Мареммо, но внутри у неё всё сжалось. Как и следовало ожидать, тайна слишком быстро стала явной.

– Про тебя и дракона… в саду… – Лео даже не посчитал нужным понизить тон.

Эстер без лишних пояснений схватила брата за ворот распахнутого камзола и втянула внутрь, прикрывая за ним дверь.

– Кто тебе сказал?

Она уже смирилась с тем, что заснуть в ближайшее время ей не удастся, и Эстер прошла вглубь комнаты, усаживаясь на низкий диванчик. Брат нетвердым шагом пошел за ней.

– Мальчишка, оруженосец…

Ясно, тот шпион в саду. Он еще долго продержался. Впрочем, Эстер даже усмехнулась своей наивности, она надеялась, что тайна проживет дольше.

– И что ты теперь от меня хочешь?

– Эстер, прошу! – Брат внезапно бахнулся перед ней на колени, едва не снося маленький столик для чаепитий. – Он же просто использует тебя. Знаешь, сколько на его счету таких дочек лорда, как ты?

– Как я? – В голосе леди Мареммо скользну такой холод, что даже привычному ко всему Лео стало неуютно.

– Ну, может, не таких как ты… – Действительно, дочек лорда было много, леди Долины была одна. – Ты поняла, о чем я!

– Лео, – пресекла девушка все стенания брата, – я выйду за него замуж.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, брат страдальчески застонал.

– Это ещё хуже…

– Почему это? – Эстер вскинула изумленно брови. – Ты, может, неверно меня услышал? Я выйду замуж за принца дракона.

– Ты слышала, что стало с его предыдущей женой? – Зеленые глаза Лео, такие же как у нее, посмотрели на нее прямо. В них читалась тревога и боль.

– Она умерла родами…

– Он убил её, Эстер! Нельзя же быть такой слепой!

– Лео, – Эстер взяла руки брата в свои, сжала, склоняясь и заглядывая тому в глаза. Искренне борясь с желанием сморщиться от тяжелого запаха. – Ты же хотел в Королевскую гвардию, помнишь? А я во фрейлины принцессы или королевы, но это ещё лучше!

– Он сделал тебе предложение?

– Нет, – Эстер насупилась. – Пока нет, но вот он вернётся…

– Какая ты глупая… – Со стоном Лео обнял ее ноги, положил голову на колени. – Не сегодня-завтра обо всем узнают родители. Ты разобьешь сердце матери, а отец… О, он будет в ярости, как и бабушка. Принц вернётся и сделает вид, что ничего между вами не было, и никаких обещаний он не давал. И никакой столицы не видать, Эстер! Тебя выдадут замуж за старого лорда Крида…

Эстер передернула плечами. Престарелый лорд Крид, которому, кажется, уже давно перевалило за сотню лет, буквально вожделел себе молодую жену. Само собой, ни идти за него никто не хотел, ни отдавать своих дочерей. Но всех девочек, кто плохо себя вёл обязательно пугали лордом Кридом и скорым замужеством за старикана. И никогда ещё перспектива стать женой ходячий мумии не казалось Эстер столь близкой.

Глава 2

Следующий день был похож на все предыдущие, тянувшиеся в ожидании возвращения Дейемона. Гостивший в Орадоне королевский двор уже не доставлял так много удовольствия Эстер, как то было по первой. И теперь всё действо превратилось в обременительную рутину.

Лео, король и принц каждое утро тренировались на ристалище, каждое утро за ними наблюдала королева. По началу все дамы Орадона тоже высыпали под навес, чтобы понаблюдать за сражающимися, но постепенно это опостылило. Только королева и бабушка были свидетелями этих тренировочных боев.

Эстер сегодня бы тоже с удовольствием провалялась в постели до обеда, но из-за Лео она спала дурно, проснулась слишком рано и решила, что раз уж это единственное развлечение, что почему бы им не воспользоваться.

К концу тренировки Эстер уже начала откровенно зевать, и уже было хотела тихонечко удалиться в сторону покоев, однако Селина остановила его.

– Леди Мареммо, не составите ли мне компанию в прогулке в саду? – Её величество поднялась, за ней встали остальные дамы. – Хочу чтобы вы подробнее рассказали мне о ваших розах.

Очень хотелось огрызнуться, что она не садовник. Эстер поймала взгляд бабушки, Милена будто ее мысли прочитала. Боги! Ну, конечно, она бы не стала дерзить королеве.

– С удовольствием, Ваше Величество.

С помощью садовника они вооружились парочкой корзиной и садовыми ножницами. Королева изъявила желание сама собрать букет в свои покои. Эстер рассказывала о том, какие сорта растут в их саду, и сама не заметила, как увлеклась.

– Вот это самый распространенный сорт во всем королевстве, думаю, что он растет в саду у каждого, разве только не на севере. Слишком теплолюбивая. А эта, – Эстер коснулась бархатного бутона цвета крови, – по легенде, основатель нашего рода, Орадон, привез их из-за моря. Капля крови дракона окрасила семена, и розы вместо белых стали алыми.

– Они и вправду очень красивые. – Селина склонилась перед кустами, вдыхая густой сладковатый аромат.

Так они гуляли ещё некоторое время. Эстер рассказывала всё, что помнила из уроков и рассказов бабушки, но мысли её были далеко. Она никак не могла выкинуть из головы вчерашний разговор с Лео. И чем дальше, тем больше её это тревожило. В конце концов, Эстер не выдержала.

– Ваше Величество, что случилось с женой Его высочества Дейемона? – Сказала и как будто легче стало. Но внутри замерла вся, ожидая ответа.

Королева вскинула взгляд на девушку. Внимательный, острый. А потом снова повернулась к розам. Она как раз срезала белоснежную в свой букет. Некоторое время Селина молчала, и тревога забилась еще сильнее.

– Леди Мареммо, я слышала, что вы хотите ко двору?

Девушка покраснела. Эстер и правда хотела быть фрейлиной королевы, но говорить напрямую об этом с самой Селиной…

– Так и есть, Ваше Величество.

– Что же, – королева встала, положила в свою корзинку белую розу, – я думаю, что такая прекрасная розочка станет украшением для моей свиты. – Селина улыбнулась, видя, как округлились глаза Эстер. – Не спешите с ответом, леди Мареммо, понимаю, что выбор может быть непростым.

Это было совсем не то, что ожидала Эстер. Вместо того, чтобы определиться со своим отношением по поводу прошлого брака Дейемона, роза Орадона осталась в совсем растрепанных чувствах. Безусловно, королева догадывалась, что между её родственником и Эстер что-то происходит. Но что это тогда было? Она тоже не верила в то, что Порочный Принц сделает Эстер предложение? Или пыталась оградить девушку от замужества?

Глава 3

В комнате, где было решено устроить совет – то, ради чего сюда и приехали драконы, было прохладно, в отличие от раздирающей снаружи жары. Слуги то и дело сновали между хозяевами и гостями, подавая холодную воду с лимоном. Однако разгоряченного спором Игнатио, хозяина замка, это не спасало. Багровый, словно розы в его саду, он сильно повысил тон.

– Взять Уильяма в обход меня?! В конце концов, он наследник, его место здесь, в Орадоне... – Лорд хотел было прибавить что-то еще, кажется, совершенно забыв, что перед ним король. Но тут его оборвала мать.

– Игнатио, выйди. – Милена, будто бы и вовсе дремавшее все это время, подняла свой острый подбородок.

– Что?! – Мужчина подавился собственными словами и возмущением, застрявшими поперек горла.

– Я сказала, выйди. – Видно, что мужчине далось это нелегко. В конце концов, в нем не нашлось сил перечить матери. Голос Милены звучал не хуже, чем драконья сталь. Так, что от него даже у короля пробежал холодок по спине. И в итоге, Игнатио ушел, громко хлопнув тяжелой дверью.

– Вы должны понять моего сына, он беспокоится за будущее своего дома. – Всем присутствующим ясно, как белый день, что больше всего Игнатио Мареммо беспокоился за удобство своей задницы. – Уильям умный молодой человек и, безусловно, будет незаменим в помощи короне. Но и Долина теряет многое, с его отъездом. Не хотите ли вы предложить что-то взамен, Ваше Величество?

— Ваш внук будет служить короне, заняв титул королевского казначея. Разве нужно вам что-то ещё, леди Милена? — Рейемонд прищурил глаза в ответ, склоняя голову набок характерным для себя жестом, имеющий зеркальное отражение как у короля, так и у обоих принцев.

Но Милена спокойно выдержала этот алый холод во взгляде. Как будто ей было впервой тягаться с тяжелым драконьим характером. В эту минуту она только жалела, что сын пошел не в неё.

— Полагаю, мы также можем пригласить сира Лео ко двору. Он мог бы войти в свиту кронпринца, признаться, я ещё никогда не видела, чтобы Джереми находил с кем-то столь быстро общий язык, — королева улыбнулась еле заметной улыбкой, всего лишь тенью, но от того, как искренне это было сказано, не стоило сомневаться в её словах.

— И, естественно, касательно вашего прошения об одобрении помолвки между принцем Анхелем и леди Эстер, — король Рейемонд снова взял слово, рассматривая леди Милену без намека на эмоции во взгляде. — Вы получаете королевское одобрение, леди Милена. Я думаю, что союз Долины и Пустыни — хорошее решение в условиях политического шага.

Милена не поменялась в лице, хотя это и оказалось довольно сложно. Она никогда не скажет прямо о связи между Порочным принцем и внучкой, иначе навлечет позор на дом Мареммо, но и теперь не могла даже думать о том, чтобы отправить Эстер в Пустыню.

— Но у нас есть альтернатива, леди Милена, — что-то на лице короля неуловимо напоминало его порочного дядю.

Женщина оперлась подбородком о руки, держащаяся за клюку. Взгляд её стал цепким.

– Прошу. – Милена повела рукой, позволяя Рейемонду говорить. Вела она себя так, как ей и положено – как хозяйка в своем доме. – Я слушаю вас, Ваше Величество.

— Для начала, при всем моем уважении к сиру Лео и лорду Уильяму, они достаточно молоды и не искушены в жизни при королевском дворе, — Рейемонд знал обо всех интригах, порой проворачиваемых за его спиной дядей или супругой, но даже не поменялся в лице, завуалировано намекая, что и о действиях Милены ему известно. — И я бы хотел, чтобы вы сопровождали их ко двору. Если, конечно же, вы изъявите ответное желание.

В последний раз уезжая от двора, Милена мечтала, что никогда туда не вернётся. Да, порой в Орадоне было скучно до сведённых от зевания скул. Но все же лучше, чем жить в гнезде змей. И хотя женщина была искушена в дворцовых интригах и подковерных играх, здесь ей было гораздо спокойнее. Поэтому приглашение короля ее отнюдь не обрадовало.

— Тем более, я уверен, вы захотите оказать поддержку при подготовке к свадьбе леди Эстер Мареммо, — Рейемонд достал необходимый документ, подписанный его рукой, и передал его своему гвардейцу, в свою очередь, вежливо положившему бумагу на стол.

Милена даже не прикоснулась к бумаге, лишь пробежаала по ней глазами. И вот тут ее лицо по-настоящему вытянулось, заставляя деликатную Селину едва сдержать смешок.

– Простите, Ваше Величество, я уже очень стара и слаба глазами. Правильно ли я понимаю, что моей семье оказана честь породниться с вами? – Старушка сощурилась, внимательно глядя на короля. Только на короля. И лишь услышав подтверждение своих слов, Милена откинулась в кресле, а сухих тонких губ коснулось подобие улыбки.

– Что же... – Узловатые пальцы постучали по клюке. Только теперь она перевела взгляд на королеву. – Пустыня будет очень недовольна.

— Пустыня всегда чем-то недовольно, — заметил король, еле заметно приподнял губы в улыбке. — Учитывай мы всегда их мнение, я был бы вдовцом до конца своих дней, а перед этим отдал бы корону лорду Измиту, предварительно обрив себя наголо.

– Я с благодарностью принимаю приглашение, Ваше Величество, однако у меня будет одна просьба, – Милена улыбнулась, вполне искренне. – Считайте это капризом старухи, но прошу вас, как только Уильям останется единственным наследником Орадона, отпустить его домой.

— Это вполне исполнимая просьба, леди Милена, — король просветлел лицом на такую просьбу, и, кажется, буря действительно миновала.

По крайней мере, такие мысли были у всех до момента выхода из прохладной залы. Разгорающаяся драма между Игнатио Мареммо и Эстер Мареммо напоминала настоящий взрыв. Отчаянно защищающий сестру Лео не позволял отцу даже близко подойти к ней, пока Игнатио, потрясая сжатым в руках знаменем Мареммо, видимо, сорванного со стены, пытался донести до дочери какую-то мысль. Побледневшая мать молчала, не вставая ни на чью сторону, кажется, в шоке от всего происходящего.

— Что здесь происходит? — голос короля прервал всю суматоху и шум по мановению волшебства.

Глава 4

– ...шлюха. – Шипел отец, сверкая глазами и потрясая знаменем. Эстер пряталась за широкой спиной брата, глядя на Игнатио с ужасом. Не столько боясь гнева отца, сколько того, что его сейчас хватит удар. Хотя и слушать такие обвинения из уст собственного родителя было неприятно. Умоляющий взгляд на мать не дал никаких результатов, та застыла мраморной статуей, до сих пор, видимо, переваривая новость. Ей было даже сложно подумать, что всеми обожаемая Розочка способна на подобное.

Голос короля раздался словно гром среди ясного неба, все притихли. Лео и Эстер синхронно поклонились, однако девушка предпочла далеко от брата не отходить, все еще одной рукой цепляясь за его плечо. Игнатио тяжело со свистом дышал, не решаясь продолжать отчитывать нерадивую дочь при короле.

– Семейное недоразумение, Ваше Величество. – Несмотря на свой недалекий ум, он понимал, что очернять дядю короля перед самим королем не стоит. – Воспитываю младшее поколение.

Взгляд переместился на абсолютно безмятежное лицо Милены. И руки у Мареммо от бешенства задрожали. Эстер была готова расплакаться.

— Это все, конечно, безумно похвально, лорд Мареммо, – все повернули головы к возникшему будто из неоткуда новому действующему лицу. Эстер едва не вскрикнула: Дейемон! Он был в чуть запыленном походном наряде, оставалось лишь гадать, сколько он был в седле. – Ваше рвение в воспитании детей — редкое явление среди мужчин, однако вам следует выбирать выражения в адрес моей невесты, — голос Дейемона был настолько полон вежливости, почувствовать подвох можно лишь при взгляде в алые глаза, полных дикого огня.

И его слова подействовали впечатляюще – жена лорда Мареммо потеряла сознание. Кажется, переволновавшись за судьбу своей дочери, женщина просто расчувствовалась, банально не смогла подавить ту бурю, что на миг мелькнула на её лице, выдавая целый спектр пережитого ужаса. Ведь Игнатио только что угрожал выдать её Розочку за Крида, старого и уродливого, чтобы заставить Эстер скрыть позор, а теперь... Дейемон даже бровью не повел, наблюдая за тем, как все вокруг тут же засуетились вокруг леди Мареммо, только усмехнулся, переводя лукавый взгляд на Эстер.

— Право слово, столько радости...

— Дядя, — король вздохнул, вовремя осекая острого на язык родственника, и еле заметно улыбнулся, внутренне соглашаясь с ним. – Как Север?

– Всё также холоден и неприветлив, – с улыбкой ответил Дейемон, и, кажется, это значило, что его миссия прошла успешно.

Сердце маленькой розочки билось так быстро и так часто, Эстер чувствовала, что сама где-то на грани обморока. Более театрального действа для того, чтобы объявить новость о помолвке и придумать было сложно. Девушка, спохватившись, кинулась к матери, чтобы удостовериться, что с ней все в порядке. Отдала злое и короткое распоряжение, чтобы Лео позвал лекаря, сдав мать на руки гвардейцам. Но сама с трудом сдерживала счастливую улыбку.

— Полагаю, драма закончена? Или будет ещё один акт? — Дейемон выглядел ни капли не раскаивающимся за все произошедшее. Сложив руки по-военному за спиной, он, наконец, обращается к самой Эстер. — Если так, леди Мареммо, позвольте пригласить вас на лёгкую прогулку перед обедом?

Королевские Гвардейцы помогли донести леди до ближайшей комнаты с кроватью под внимательным взглядом короля и королевы, которых взялся сопровождать Лео, пока леди Милена, не без ядовитых ноток, отчитывала в стороне своего сына, явно сдерживая куда более острые замечания, по поводу произошедшего в целом. Игнатио любил дочь, но новость о связи между ней и Порочным Принцем... По лицу лорда Мареммо пробежала тень сожаления, сменяемая виной. Он же хотел как лучше.

Девушка хотела было последовать за братом, чтобы проследить, что с матерью все будет в порядке, но, услышав свое имя, обернулась. Дейемон выглядел искренне довольным тем, сколько шума он здесь произвел. Эстер нахмурилась и оглянулась на бабушку. Та коротко кивнула.

– Сочту за честь. – Отозвалась розочка, снова оглянулась на отца и лишь потом проследовала за своим женихом.

В ней боролась целая гамма чувств. От какой-то детской радости и мстительного торжества до легкого раздражения. Вот обязательно было так долго тянуть с помолвкой?! Эстер почти что физически ощущала на своей спине взгляды, которыми их провожают.

Скандальная личность Дейемона шла рука об руку с его привычкой жестко разграничивать возможность влияния иных лиц на себя. Он не раз и не два размышлял о том, чтобы заключить брак с достаточно родовитой девушкой, если не для любви, то хотя бы для удовольствия, которая не будет позорить его в обществе, и, если дочки лордов и пару принцесс не вызвала у мужчины ничего, кроме откровенного желания пару раз трахнуть и забыть, то Розочка Орадона смогла заинтересовать его в достаточной степени, чтобы остановить выбор на ней. Одного воспоминания о том, как податливо она выгибалась в его руках, стонала и просила не останавливаться, было достаточно, в принципе.

— Ваш отец с детства был не особо умным, — Дейемон, оказываясь на террасе вместе с Эстер, подал знак одному из своих черных гвардейцев, чтобы тот встал на страже входа, и повернулся лицом к Эстер, приподнимая ее точеный подбородок.

На лице не было никаких следов, значит, Игнатио все же был не в такой ярости, чтобы бить свою дочь.

– Он добрый и честный человек, милорд. И очень любит свою семью. – Эстер приподняла подбородок, заглядывая в алые глаза. Касание почти мгновенное отдалось в теле. Она ужасно скучала, но признаться в этом – обозначало проиграть. Эстер смотрела прямо, не отводила взгляда изумрудных глаз от королевского алого. Что же, к этой игре, по всей видимости, придется привыкать.

— Итак, леди Эстер. Совсем скоро вы будете носить одежды других цветов. Я бы хотел, чтобы вы осознавали несколько вещей перед нашим браком. Я убью вас, если узнаю о вашей измене. Это во-первых, — ласково начал Дейемон, смотря в глаза розочке. — Во-вторых, я буду делать вид, что не замечаю ваших игр, если вам хватит ума не подставляться. И, естественно, в третьих, я выжгу на вас свое клеймо, — абсолютно серьезно дополнил Дейемон. — Здесь, — его пальцы остановились на ребрах, под грудью девушки.

Глава 5

Впрочем, отступать теперь уж точно было некуда. И пока она носит золото и зелень вместо красного и черного.

– Я, по-вашему, породистая лошадь, милорд? – Голос ее мягок и безукоризненно вежлив. Розочка прищурилась, тем самым сильно напоминая Милену. – Кто должен видеть его, собственный муж и целитель? – Тонкая ладонь перехватила руку мужчины у себя на ребрах и спустила ниже к пока еще впалому животу под слоями дорогой ткани. – Или то, что я буду носить под сердцем вашего ребенка – недостаточно, чтобы обозначить ваше обладание мной?

В ответ Дейемон рассмеялся. Хрипло, привлекательно, так, что глаз от него не отвести, настолько хорош был красавец-дракон. Жаль, что характер его никак не сочетался с внешностью. Вот и сейчас рука крепко обхватила талию Эстер, а сам Дейемон угрожающе нависает над ней совсем как в первый раз. Однако Эстер видит в алых глазах вспыхнувшее уважение. Конечно, все те девки, что он затаскивал к себе в постель, не смели и слова в ответ сказать.

— О, нет, леди Эстер, вы лучше любой породистой лошади, — Дейемон скользнул второй рукой по ее лицу, он имел на это право и без брака, на самом деле. — Но вы моя, и, если я захочу, я поставлю вас клеймо на лбу, поверьте, никто и слова против не скажет. Я предупреждал о том, что не являюсь одним из тех романтичных юнцов, впечатленных случайно продемонстрированной вами лодыжкой, — вдохнув запах волос Эстер, Дейемон на долгий миг прикрыл глаза, ощущая этот прекрасный шелк шоколадных прядей. — Учитывая тот факт, что нам еще не совсем известно, смогли ли вы понести, или нет, не стоит разбрасываться такими новостями, миледи, — он выпрямился, но не спешил отстраниться, чувствуя ее сердцебиение, словно свое собственное. — У вас будет свой дегустатор, леди Эстер. У меня много врагов, слишком много, наличие столь прекрасной, юной жены — повод для того, чтобы нанести удар. Если кто-то при дворе обидит вас, вам следует просто сказать. Не молчите, не пытайтесь разобраться сами. Вам ясно?

Эстер нравилось, что он обнимал её вот так. Ладони уперлись в каменную грудь мужчины, но больше для вида, чем для явного сопротивления.

Эстер замерла, чувствуя, как заходится сердце, когда этот суровый жестокий дракон вдохнул запах ее волос, жаждил ее. Настолько, что подвинул принципы, подвинул политику ради вкуса ее губ. Розочка кивнула, соглашаясь с условиями, но все же добавила с хитрой улыбкой.

– Вы не даете мне места для маневра, милорд. С кем же я буду играться, если всех интриганов вы возьмете на себя? – Ладошка скользнула вверх и легла на шею мужчины. Девушка хотела потянуться, чтобы поцеловать эти желанные губы, но не решилась.

— Уверен, вы найдёте много общего с королевой в своих играх, — Дейемон погладил её по спине в лёгкой, собственнической ласке, и сам запечатлел на пухлых губах лёгкий поцелуй, обещающий сладкое продолжение ночью.

– Его Величество случайно не обозначил день свадьбы? – И в ее словах практически не было извечного женского коварства. Просто желание не идти под венец с тяжелым животом. Эстер не на секунду не сомневалась, что теперь, вцепившись в свою добычу, Дейемон просто так ее не отпустит. Ни во время пребывания здесь, ни в столице. И она понесет от него достаточно быстро.

— Месяца хватит для подготовки и прибытия всех гостей, включая выбор украшений и платья для вас, — он позволил себе ещё долгие мгновения касаться Розочки, пока долг в лице просьбы короля явиться для обсуждения дел, касающихся государства, не настиг его.

Рядом с Эстер осталось два сумеречных брата, за масками которых не разглядеть лица или глаз, казалось, будто они сделаны из самой тьмы. Именно во главе Чёрной Гвардии Дейемон подавил Восстание, наголову разбивая противника с жестокостью, которую не знали до этого ни одни земли. Огнём и кровью он вернул не просто величие, уважение драконам.

До самого вечера он отчитывался об отбывших к себе северянах. Потом они с королем и принцем утверждали план по поводу строительства дополнительных дорог и канализации для удаленных поселений Королевства, а также продумывали поправки к уже имеющимся, но устаревшим законам. Дейемон передал все вопросы, касающиеся свадьбы, королеве Селине, леди Милене, леди Мареммо и самой леди Эстер без ограничения в расходах. Король Рейемонд уже утвердил оплату половины расходов из казны, а вторую половину на себя взял Дейемон, никогда и не скрывавший наличие у себя обширных финансовых возможностей.

— Этот день столь богат на события! — королева Селина не скрывала улыбки, наблюдая за буквально светящейся Эстер и все ещё шокированной леди Мареммо. — Будет лучше обсудить вопросы, касающиеся предстоящего мероприятия, завтра. Мне кажется, мы все устали. Вы согласны, дамы?

Слишком ценной фигурой на этой доске была Роза Орадона, чтобы мечтать о свадьбе по любви. Милена с младых ногтей вбивала в голову Эстер, что не стоит зачитываться романами о прекрасных рыцарях и принцессах. Она выйдет замуж за того лорда, что укажут родители. И будет счастлива исполнить свой долг.

Что же, можно сказать, что она была счастлива. Столь же крупной добычей могли похвастаться разве что Саганы. И теперь Мареммо. В одно мгновение Долина нажила себе множество врагов и самых могущественных друзей.

– Я ничуть не устала, Ваше Величество. Но я бы не хотела утомлять вас и матушку... – Взгляд изумрудных глаз скользнул по матери с откровенным неодобрением. Эстер не нравилось, что она не в состоянии разделить счастье дочери в достаточной мере. – Кажется, нам всем необходимо отдохнуть.

Учтиво раскланявшись, каждый разошелся по своим делам. Эстер вызвалась проводить мать до ее покоев. Еще раз настойчиво расспросила, выполняет ли она все рекомендации лекаря, и только после этого отправилась к себе.

Но дойти до покоев ей не дали, путь девушке перегородил Лео, неодобрительно глядя на две черные тени за спиной сестры.

– Они вообще от тебя не отходят? – Произнес он нарочито громко. Эстер кинула взгляд за спину. Поначалу гвардейцы принца ее жутко раздражали, но под конец дня она перестала их замечать.

Глава 6

Пришлось потратить некоторое время и силы, чтобы убедить брата в том, что ей ничего не угрожает. Лео клялся и божился, что если Дейемон только посмеет сделать ей больно, он вызовет его на поединок. Эстер покорно кивала и улыбалась, поглаживая взвинченного Лео по плечу.

Перед тем, как отправиться спать, Эстер искренне повеселилась, пробуя на зубок терпение гвардейцев. Пыталась заговорить с тенями, исполнить её маленькие ничего незначащие желания. Но тени безмолвствовали, кажется, даже не смотрели на Розочку. Эстер не отступала. В ход пошли пальцы, шпильки и даже кончик кочерги не без поддержки столь же раззадоренной служанки. Девушки легонько потыкали стражей и тем, и этим, ожидая, что хотя бы на кочергу те среагируют. Кому приятно, когда их трогают, пусть и ласково, железным прутом? Но все это так и ни к чему не привело. Тени даже не шелохнулись, как будто даже не моргали. И девушки разочарованные вернулись в покои, чтобы завтра продолжить свой неравный бой.

Эстер долго вертелась в кровати, снова и снова вспоминая произошедшее сегодня, и разговор с королевой, и это объявление помолвки… Пока не услышала шум за дверью. Служанка, которая спала в гостиной, тонко взвизгнула. Эстер села на кровати, чтобы тут же увидеть, как в дверном проеме появилась темная фигура Дейемона. Сердце бешено забилось.

– Вы напугали меня до смерти, Ваше Высочество!

– А вы меня не ждали, моя леди? – В тусклом свете неполной луны все было видно смутно, но эту усмешку Эстер буквально слышала.

Дейемон, ничуть не стесняясь, стянул с себя ненужную одежду. На бледной коже виднелись шрамы, их много. Эстер отвернулась, но исподтишка постаралась разглядеть прекрасное мужское тело. Но принц ныряет к ней в постель быстрее, чем Эстер удалось приглядеться.

– Вы припозднились милорд, – усмехнулась она. Действительно, стоило ли теперь думать, что со своей охраной на дверях, Дейемон не воспользуется своим положением? – Я ждала вас раньше.

— Государственные дела. Такие скучные, право слово, — Дейемон улыбнулся, глядя на очаровательную розочку Орадона, и абсолютно беззастенчиво скинул с Эстер покрывало, чтобы иметь возможность оценить по достоинству молодое тело девушки, оглаживая сперва взглядом, а потом и ладонью, поверх лёгкой ткани. — Чем были заняты все это время вы, леди Эстер?

– Вам, право слово, будет не интересно, милорд. – Произнесла Эстер, чувствуя, как краснеет. Безусловно, одного взгляда было мало. Вот уже руки мужчины заскользили по ее тонкой рубашке. Ладони у дракона были горячие, почти обжигали. Он огладил бедра, скользнул выше, сжал ее талию, поцелуй коснулся шеи. Эстер шумно выдохнула, зажмурилась. Возбуждение даже от таких простых действий быстро скрутилось внизу живот. О, она даже не думала, что так соскучилась.

В следующий момент Дейемон отстранился и стянул с нее тонкую ткань.

— Не отвлекайтесь, леди Мареммо. Рассказывайте мне, я желаю знать подробности, — спокойно протянул Дейемон, глаза его горели лукавым огнём.

– Я показывала королеве наш сад… – Поцелуи обжигающей дорожкой спустились от шеи к ключицам, зубы сомкнулись на выступающей косточке, Эстер пришлось прерваться на шумный вздох. – Потом мы обсудили предстоящую свадьбу. – Ниже, ещё и ещё, Дейемон сжал ладонями полную грудь, это вызвало тихий стон. – Мило поболтали с братом… – Пока дракон ласкал её грудь, его руки решительно развели её бедра. Эстер напряглась на мгновение, но заставила себя выдохнуть. – А потом развлекались с вашей охраной.

Дейемон отвлекся от поцелуев, с иронией выгнул бровь.

— Неужели? Развлекались, говорите? — ведь кому, как не ему знать о том, что чёрная гвардия состояла из верных ему кастратов, не нуждающихся ни в женской ласке, ни в женских взглядах, однако не спешил расстраивать этими фактами розочку.

Принц устроился между её ног в уже привычной позе, оголяя своему взгляду грудь, идеальную фигурку, скользнул руками по нежной коже, чувствуя, как девушка уже дрожит от нетерпения. Дейемон потянулся к своей одежде на полу и выудил оттуда маленький флакончик с маслом. Едва ли не половина оказалась между ног у Эстер. В этот раз он точно не хотел причинить ей боль. Ди нетерпения в нем было на целую армию.

— И что же, как далеко зашли ваши развлечения?

Не успела Эстер прислушаться к новым ощущениям с маслами, как почувствовала, что Дейемон проник внутрь пальцами, совсем немного, словно специально провоцируя. Эстер шумно выдохнула. Этого было до обидного мало. Но изумрудные огоньки в ее глазах не уступали алому огню в чужих.

– До кочерги…

Дейемон хрипло рассмеялся и тут же накрыл её рот своим, увлекая в глубокий поцелуй. Пальцы толкнулись глубже, вызывая в Эстер сдавленный стон. Она всем телом подалась навстречу принцу. Он двигался в ней размеренно и уверенно, распаляя еще больше. Большой палец скользнул чуть выше, нащупывая чувствительную точку. Если бы не поцелуй, то Эстер бы вскрикнула. С каждым толчком, каждой лаской этого становилось слишком мало.

И как только поцелуй прервался, Эстер тихо простонала:

– Ваше Высочество… – В словах ее была слышна мольба и нетерпение, свойственное только молодости.

Глава 7

Разве мог он сдержаться или сохранить холодный рассудок, когда на кровати лежит и жаждет его красивая, молодая девушка, обещающая понести от него в скором времени.

Признаться, Дейемон хотел детей. Как и всякий мужчина, он хотел сына, который пойдёт по его стопам, дочь, которую он будет баловать, и, естественно, красавицу-жену. Кажется, он начал двигаться в этом направлении достаточно успешно, пусть и с некоторым опозданием.

Принц стянул с себя светлые брюки для сна, подхватил девушку под поясницей, чуть приподнимая её так, чтобы входить глубже, до удара кожи о кожу и хриплого стона. Глаза Дейемона потемнели, он сжимал розочку так, что наверняка от его прикосновений останется ещё больше следов.

Эстер со смесью восторга и удивления поняла, что жаждала этого с не меньшим нетерпением, чем мужчина. Порочный Принц там в саду показал ей совершенно другой мир удовольствий. Это не было похоже ни на что, испытываемое ей ранее. Кажется, она порочна не меньше, чем её будущий супруг.

К тому же, никто до этого не мог позволить себе так вести с дочкой лорда. Все эти благородные рыцари, готовые целовать ее туфли, боготворить, носить на руках, не вызывали в Эстер и толики тех чувств, что пробуждал Дейемон. Который знал, чего хотел. Брал это уверенно, без ненужного стеснения. Настоящий воин.

Только лишь чудом, за секунду до того, как принц вошёл в неё полностью, Эстер успела притянуть к себе подушку, до скрипа закусывая уголок. И только это позволило ей не закричать, да так, чтобы разбудить весь замок. В глазах потемнело от острого наслаждения. Она сдавленно замычала, послушно выгибаясь навстречу грубым касаниям, обещающим вознести ее на вершину этого наслаждения.

Только спустя несколько долгих мгновений Эстер взяла себя в руки, отбросила подушку и смяла пальцами простынь. Но, видят боги, она бы предпочла ощущать под ладонями горячую кожу дракона.

С удивительным для самого себя терпением Дейемон позволил Эстер прийти в себя, подождал когда взгляд розочки станет осознаннее. И только потом начал двигаться. Размеренно, глубоко, но это ненадолго. Он, кажется, и правда скучал. То, какой искренней была Эстер, как стонала под ним, обхватывала его, такого удовольствия не приносила ему ни одна девушка. Да, он сделал хороший выбор.

Она в руках его – словно податливая глина. Неопытное девичье тело отзывалось на грубоватые ласки. Ей хорошо с ним, да так, что не хотелось сдерживать собственного крика. И как жаль, что нельзя застонать, закричать так, чтобы услышали даже птички Орадона, лишь мечтавшие о таком. Чтобы стыдно стало даже черным безмолвным гвардейцам

— Маленькая, порочная розочка, — прошептал дракон, на долгий миг покидая гостеприимное тело, но лишь затем, чтобы поставить Эстер на четвереньки, так, как хотелось еще тогда в саду.

В такой позе он без труда наращивал темп движений, удерживая дрожащую девушку за бедра. Пошлый, чавкающий звук, сопровождал каждое движение, только добавлял ему удовольствия… Дейемон не мог сдерживать себя, просто не мог. Позволяя Эстер уткнуться щекой в мягкие подушки, он чуть вздернул ее молочные бедра и отвесил первый, звонкий шлепок по ягодице.

— Это за то, что провоцировали меня, леди Эстер.

Шлепок отозвался дрожью в остальном теле и тихим стоном. Кажется, Эстер мало раскаивалась в содеянном. Нежная кожа тут же налилась краской – следом от мужской ладони. Девушка инстинктивно отстранилась, но потом сама подалась бедрами навстречу движениям. Не сдерживая короткого и судорожного:

– Да... – За такое наказание она готова провоцировать дракона бесконечно.

Глаза Дейемона горели настоящим диким огнем. Он снова и снова опускал ладонь на молочную кожу резко, грубо, оставляя следы собственной пятерни, раз за разом сильнее, пока молочные ягодицы Эстер не стали алыми от доставшихся им ударов.

Эстер даже не подозревала, что от такого можно получать удовольствие. Но приглушенная боль от ударов смешивалась со сладким удовольствием от толчков внутри, вместе заставляя ее дрожать, плавиться от возбуждения. Странного, как будто неправильного, по-прежнему запретного, но такого сладкого. И все что она могла, только стонать, бормотать: “Ещё, пожалуйста, ещё”, пока Дейемон распалялся ещё сильнее.

Теперь розочка принадлежит ему, и сознание этого буквально воспламеняло сознание. Дейемон накрыл собой Эстер, вдавливая в постель, покрывая жалящими поцелуями нежную спину и плечи.

Эстер все меньше ощущала окружающий мир. Только эти горячие толчки, только руки, стискивающую бедра. Девушка выгнулась, застонала. Порочный Принц был опытным любовником, а вот розочка Орадона даже не могла представить, что подобное можно вытворять в постели. И надолго её не хватило.

– Боги... – Дрожь безумно острого, как пика, удовольствия пронзила ее, заставляя выгнуться сильнее, едва не закричать. Она хотела, чтобы это сладкое мгновение продолжалось как можно дольше. Чтобы он не останавливался.

Дейемон низко зарычал, как рычат звери, готовые в любой момент вцепиться в нежную плоть беспечной добычи. Но остановиться сейчас выше его сил, это еще не все, он хочет еще, он, видят боги, заслужил это.

— Вы должны заслужить каждый золотой, потраченный на нашу свадьбу, леди Эстер, — прошептал он, переворачивая девушку на спину, раздвигая длинные ноги и вонзаясь в очередном толчке. — Скажем, поработать на благо моего удовольствия. Вам ведь не будет сложно? — Принц даже не скрывал того, насколько сейчас выглядит диким со стороны.

Жадный до ласк и животного удовольствия, Дейемон и не думал останавливаться. Какие-то секунды Эстер ничего не чувствовала, но сразу после того, как мужские пальцы стискивают её грудь, Эстер снова сдавленно застонала, чувствуя снова загорающийся огонь внутри. Кажется, принц решил загнать розочку, как, действительно, хорошую породистую лошадку, испытывая ее на прочность. И Эстер, даже если бы могла, не стала бы сопротивляться. Ей было стыдно от собственных ощущений, но нравилось, провались оно все пропадом, нравилось, что с ней делали.

Глава 8

Эстер легла рядом, с трудом заставляя себя пошевелить хотя бы кончиками пальцев. По телу разливалась такая нега и усталость, что глаза закрывались сами собой. На плече Дейемона спокойно и уютно. И непривычно от этого странного чувства – ощущать рядом с собой мужчину. Понимать, что он твой... Почти твой.

Эстер по-хозяйски закинула руку на грудь Деймона, устраиваясь поудобнее, слушая его дыхание, как эхом отдавался его низкий голос в грудной клетке. И незаметно улыбнулась.

Она любила рассказы о дальних странах и путешествиях, о мирах, в которых она никогда не бывала и вряд ли будет. О диковинках, которые пока не видела. Эстер приподняла голову, глаза ее заблестели.

– Государственные дела смогут подождать без вас, милорд? – Эстер провела подушечками пальцев по широкой груди мужчины, в голосе сквозило беспокойство. Она слишком хорошо знала, что это такое – постоянно быть на королевской службе. Ты никогда не принадлежишь себе.

Пальцы наткнулись на бугорки шрамов. Девушка изучала их контуры, ласкала своими пальчиками. Ей казалось, что это безумно красит Дейемона. Эстер приподнялась и поцеловала шрам на груди жениха. Пусть кому-то он казался уродливым, она видела в нем красоту, словно он вышел из-под кисти затейливого художника.

— Медовый месяц на то и медовый месяц, чтобы отдохнуть от государственных дел, леди Эстер, — он еле заметно улыбнулся, демонстрируя верхние, острые клыки, а, когда ее пальцы продолжают касаться шрамов, только поморщился.

– Расскажите мне о них? – Взгляд зеленых глаз вновь поднялся к красивому лицу принца.

Либо розочка пыталась его умаслить, либо ей действительно было интересно, и. судя по тому, как отсутствовала брезгливость после такого забавного поцелуя в ее глазах, в движениях, взгляде, голосе, она, по крайней мере, пыталась быть искренней. Дейемон откинулся на мягкие подушки, зарываясь одной рукой в густые локоны Эстер в скупой ласке.

— Это был Сарагон. Я и мой боевой товарищ, Корлис, бывший глава дома Ламарков, путешествовали в желании изучить мир, увидеть те его уголки, которые недоступны для людей благородного происхождения. Но, очевидно, тогда я был в достаточной степени молод и глуп, чтобы позволить себе разбрасываться золотом. Портовая шлюха вонзила мне нож в грудь, когда я спал, в надежде украсть золото, но она, видимо, забыла, где сердце. Этот шрам... — он сам провел ее ладонью ниже. на четко очерченные кубики пресса, пересекающие грубым рубцом. — Я получил, когда сражался против Иканты — города-работорговца. Забавы ради, на самом деле, мне просто хотелось позлить местных купцов, — Дейемон хмыкнул. — А этот я получил от своей сестры, — он остановил палец Эстер на фактически незаметном, по сравнению с остальными, шрамом на бицепсе. — Я предложил ей свергнуть нашего старшего брата, отца Рейемонда, но она замахнулась на меня впервые в жизни. Было досадно, ведь я не метил в короли, а всего лишь хотел видеть достойного представителя нашего дома на троне.

Эстер послушно водила пальцами вслед за рукой Дейемона, и слушала. Слушала и понимала, что проникает за какие-то секреты, которые дано знать не каждому. Едва ли хоть кто-то когда-то мог быть на нет месте. И сколько ещё тайн хранит этот мужчина?

В который раз за этот день, Мареммо ничуть не пожалела о своём выборе. Разве бы испытывала она такой же трепет при касании к мальчишке Анхелю? Разве заставлял бы он дрожать ее от восторга и нетерпения? Девушка чуть наклонила голову набок.

– Кого же вы хотели посадить на трон, – Розочка вновь подняла глаза на своего жениха. – Ваше Высочество?

Она понимала, что вопросы о сестре могут быть с последствиями. Но это будоражил ее ещё больше.

— Его Величество, короля Рейемонда, — без раздумий ответил он. — И оставить сестру при нем регентом. Я никогда не видел красоты этого мерзкого стула, который и троном назвать сложно. Люди убивают ради него, насилуют, грабят, но зачем? Власть? Чтобы иметь власть, не обязательно сидеть на троне. Деньги? Не всегда король богат. Влияние и уважение аналогично доступны не каждому королю. Я вижу в троне свою смерть, свое безумие, — Дейемон без тени страха говорил о не раз преследовавших его кошмарах, подминая под себя Эстер снова и разводя её ноги. — Я знал с детства о том, что если сяду на трон, то стану хуже, чем самый Мансур Жестокий, — он скользнул рукой по впалому животу девушки выше, сжимая несильно грудь и принимаясь беззастенчиво ласкать её, склоняет голову на бок. Эстер тихо застонала, чувствуя, как даже от такой незатейливой ласки скручивает внизу живота. Она с ума сошла. — За все есть своя цена, маленькая леди. И время покажет, какую цену мы заплатим за свой брак, — целуя все ещё опухшие губы своей невесты, Дейемон подхватил её под бедро и с легкостью снова вошёл одним плавным движением.

Этот мужчина был ненасытен как костёр, и чем больше поленьев туда закидываешь, тем больше раззадориваешь его. Эстер чувствовала усталость, но не могла не отозваться на его ласки.

А Дейемон просто не мог оставаться равнодушным при виде такой красоты. Он двигался неспешно, позволяя Розочке почувствовать каждый момент, улавливая её усталость, но более чем откровенные реакции на него. На этот раз он был практически нежен. Но Эстер догадывалась, что это ненадолго. Через пару толчков она снова увидит уже почти привычного зверя в хищных очертаниях своего жениха.

И поспешила обвить его шею руками, чтобы подарить поцелуй, наполненный пронзительной нежности. Как тогда в саду, когда на короткое мгновение прекрасная Роза Орадона сбила с толку страшного дракона.

Дейемон позволил ей целовать себя так, как хочется, но совсем недолго, ведь желание полыхало внутри него слишком долго, чтобы воспринимать окружающий мир спокойно. Он никогда не задумывался о том, насколько бывает сложно сдерживать себя, и любовницы, требующие от него большей нежности или спокойствия, никогда более не видели в своей постели Порочного Принца. Не все женщины, имея обширный опыт, могли похвастаться терпением, демонстрируемым Эстер, откровенной жаждой в ответ.

Глава 9

Оглядываясь на Дейемона, Эстер нехотя вылезла из объятий горячей воды.

У двери в покои Мареммо разворачивалась преинтересная картина. Скрученный двумя гвардейцами Дейемона, на коленях перед дверью стоит оруженосец. Фрост, из рода тёти Эстер, служил оруженосцем у её старшего брата, и был безответно влюблен в сестру своего лорда. Исключительно ради собственного развлечения Эстер награждала мальчишку весьма аккуратными знаками внимания, типа платка или многозначительного взгляда, но не более. Оруженосец же, влюбленной первой отчаянной любовью, был уверен, что может претендовать на руку Мареммо, более того, что может призвать девушку к ответу. И когда Эстер, завернутая в халат, распахнула двери, Фрост оказался где-то на уровне ее колен.

– Милосердные боги... – Ахнула Эстер, глядя на своего неудачливого ухажера. Хорошо, что если доблестные воины Принца ему ничего не сломали.

– Миледи, вы должны ответить мне! Все эти грязные слухи... – В голосе мальчишки сквозило отчаяние и боль.

— Что здесь происходит? — Порочный Принц появился чуть погодя, успев надеть мягкие бриджи для сна, но не утруждая себя более никакой одеждой. Он выгнул бровь при виде отчаянно жаждущего ответов зеленого юнца, кажется, из Фростов.

Мальчишка, до этого фонтанирующий обвинениями в адрес Эстер, замолк, глядя на него во все глаза, словно не веря, перевел взгляд на Мареммо, наполненный болью, какой-то отчаянной решимостью, расправляет плечи, что в его положении было не очень удобно, но до того, как он успел проронить хоть слово, один из Сумеречных братьев метким ударом по виску лишил мальчишку желания говорить на пару мгновений.

— Юнец из оруженосцев выдвинул обвинения в распутстве вашей невесте, милорд, — глухой голос одного из склонившихся в глубоком поклоне гвардейца звучал достаточно четко.

Он должен был все понять еще до того, как гвардейцы скрутили его у двери. Должен был понять, лишь завидев тени у покоев Эстер. Но предпочел остаться слепым в своей любви. А сейчас, глупо моргая своими большими зелеными глазами, Раймун не мог поверить в то, что видел. За спиной хрупкой Розочки выросла громадина дракона. Даже в откровенно нелепом виде, он выглядел грозно. Не тем противником, с которым стоило бы тягаться.

Дейемон, до этого планирующий посвятить еще несколько сладких мгновений Марнеммо, сдерживал желание расхохотаться, смотря на горе-поклонника и саму Эстер. Он подал знак рукой, ни слова не говоря гвардейцам, тем самым позволяя поставить мальчишку на ноги, закрывает собой Эстер так, чтобы миниатюрная Розочка Орадона прекратила ярко демонстрировать свою фигурку. И всем своим видом излучает ироничную насмешку.

— Раймун из Фростов, я казнил людей и за меньшее.

На фоне дракона, Фрост выглядел просто смешно. Волей-неволей, Эстер сравнивала двух мужчин. Своего преданного поклонника и своего будущего мужа. И понимала, что сделала правильный выбор. Впрочем, таким образом вопрос никогда не стоял. Однако, почти наверняка Анхель не сильно отличался от этого едва оперившегося птенца. Надо будет не забыть сказать о нем брату, пусть найдет мальчишке занятие.

Девушка выглянула из-за плеча Принца. Заметила, как взгляд Раймуна наполнился решимостью, как разлетались крылья носа, мальчишка насупился. И поняла, что еще мгновение, и оруженосец бросит вызов дяде короля.

— Милорд. — Эстер коснулась плеча Дейемона, излучая всем своим видом насмешку и легкое презрение. — Отпустите юного оруженосца, он всего лишь мальчишка, ослепленный чувствами. И поистине не ведает что творит.

Розочка чуть ближе прижалась к дракону, якобы, чтобы выступить из дверей поближе, к разворачивающемуся действу, на самом деле, чтобы Дейемон почувствовал ее все еще влажное и разгоряченное тело, и забыл думать о Фросте.

Первое правило Дейемона — не оставлять за спиной врагов. И то, как смотрел на Эстер юный оруженосец, как, не смотря на его славу и влияние, мальчишка стремился отомстить, призвать к ответу, говорило о том, что в будущем он может стать причиной, если не проблем, то неудобств. Будь на его месте Селина или Джереми, они бы смогли обаять мальчишку без особого труда. Дейемон не видел смысла в мягкости, не видел смысла в дипломатических миссиях большую часть своей жизни, хотя надо признать тот факт, что ни одни переговоры, за которые он брался, не заканчивались отказом. Яркий пример — предстоящий брак.

— Мало быть просто рожденным в благородной семье, чтобы в какой-то момент стать рыцарем, — свои рыцарские шпоры Порочный Принц получил в четырнадцать, когда ему хватило сил отбить нескольких благородных дам от обезумевшей толпы Солнечной Гавани. Он действовал не из благородных побуждений — на руках одной из этих куриц был новорожденный Рейемонд, к тому же, они принадлежали не последним домам королевства, чтобы бросить их на растерзание пьяницам и ворам. Его спина усеяна жуткими шрамами от кнута, но даже не это сейчас волновало Дейемона, а прижавшаяся близко-близко Розочка. Хорошая попытка манипулировать им.

— Не вам судить, кому быть рыцарем! — запальчиво бросил Фрост, и один из Сумеречных братьев достал свой меч, но до того, как острое железо пронзит глупого юнца, Дейемон поднял руку.

— Не мне. И не тебе, мальчишка. Только посмотри на себя. Ты хочешь прекраснейшую из дочерей Орадона единственную дочь грандлорда Долины, но что ты представляешь из себя? Ни ума, ни таланта, ни внешности, ни рода или славы. В честь чего ты вздумал, что можешь о таком даже мечтать?

— Я...

— Тебе хватило глупости явиться сюда, наверняка, попытаться оскорбить мою невесту, невесту советника короля, все ещё дочь грандлорда, и после этого ты заикаешься о желании претендовать на руку леди Эстер? — Дейемон бросил взгляд в сторону Эстер, явно беспокоившуюся за дальнейшее развитие событий, а после хмыкает. — Нарзис, отведи молодого оруженосца в библиотеку и проконтролируй, чтобы он выучил все правила этикета, написанные ещё Ангор Сновидицей.

— Что? Вы не имеете права! — Фрост попытался выбраться из крепкой хватки гвардейца, чьи глаза в прорезях маски выражали крайнюю степень веселья.

Глава 10

Эстер смотрела на Дейемона во все глаза. Он снова шутит или на этот раз серьезно? Конечно, дракон заметил испуг в ее глазах. Он рассмеялся, откидываясь на спинку ванны.

– Видели бы ваше симпатичное личико, миледи. – От его нежных касаний не остается и следа. Дракон схватил её за подбородок, тянет к себе, остро целует. – Я получил от вас все что хотел, но после свадьбы получу еще больше.

Эстер даже улыбнулась от облегчения. На миг тело сковал страх, но стоило увидеть эту улыбку, и он отступил. Судя по всему, к этому придется привыкать.

– Согласно традициям, семейство Мареммо будут ждать при дворе спустя четыре недели.

– Три недели? Так долго… – Настроение девушки снова поползло вниз. Сердце пронзило вязкой тоской. И хотя она понимала, что свадьба, особенно принца, дело не быстрое, мысль о том, что ей снова придется расстаться с драконом так надолго, ранила.

– Не печальтесь, моя леди, у вас будет достаточно времени, чтобы подумать.

– О чём это? – Насупилась Эстер, уже полагая, что вопреки королевскому приказу Дейемон снова будет отговаривать её от свадьбы.

– Пустынники тоже будут приглашены. И, так уж вышло, отказ в вашей помолвке с принцем Анхелем они получат вместе с приглашением, как думаете, обрадуется ли Имрит этому? – Дейемон внимательно смотрел за тем, как Эстер становится задумчивой. – Я имею в виду, что вы должны понимать всю важность статуса, который вы обретете, — Дейемон, даром, что был обнажён и в ванной, возвышался над маленькой Розочкой неумолимым драконом, пришедшим требовать плату. — Мы уже обсуждали это, помните, леди Эстер? Вы должны быть спокойны, учтивы и вежливы со всеми гостями, помнить о правилах приличия и о лояльности вашему новому дому. Думаю, что среди двора Имрита прибудет сам грандлорд со старшим сыном и ваш неудавшийся жених. Не удивлюсь, если принц Ансельмо прихватит свой выводок бастардов, — он замолчал, позволяя девушке обдумать сказанные им слова, после чего, заглядывая в изумрудные глаза. — Внимательно слушайте леди Милену леди Эстер.

Слушать Милену Мареммо было наилучшим, но совершенно бесполезным советом. Все что делала Эстер всю свою сознательную жизнь — слушала бабушку. Как ей есть, пить, говорить, улыбаться и даже дышать. Впрочем, не то чтобы девушка каким-то образом жаловалась на воспитание Милены. Наоборот, все чего она добилась, включая эту помолвку и невозможность дяди короля дышать без её туго сплетенных лоз, все это благодаря советам Милены. Так что вдали от дома, в столице, полной враждебности, Эстер будет слушать бабушку очень внимательно.

Пребывание в Орадоне Королевского Двора оканчивается весьма сдержанными проводами. Многие из присутствующих что-то теряли, благодаря королевской милости. Кто-то спокойствие, кто-то детей, кто-то сердце. А потому прощание вышло холодным, словно ветер, поднявшийся в Долине. Прикрытое натянутыми улыбками и заверениями о скорой встречи, такими же нелепыми, как теплые шали на обнаженных спинах местных дам.

Дорога к Солнечной Гавани оказалась тяжелее, чем предполагали все Мареммо. Жуткая жара и засуха напала на весь континент. По всей дороге Роз от Орадона до самого Горбатого Моста уже неделями не слышали о дожде. Люди в храмах усиленно молились, но потерь было уже не избежать.

Вся процессия изнывала от жары, и непонятно кто больше, то ли рыцари в полной экипировке, то ли дамы в экипажах. Все попытки Эстер поехать верхом были пресечены Миленой на корню. Потому розочка довольствовалась тем, что с ними время от времени ездил Лео, который своими сильными пальцами разминал маленькие аккуратные ступни сестры и пересказывал истории, которые в свою очередь ему рассказывали бывалые вояки.

Столица встретила гостей далеким и почти неощутимым морским бризом и удушающей духотой. Узкие улочки, которые Эстер успела увидеть по пути в замок, поражали своей неуютной темнотой. А людей было так много, будто здесь каждый день был базарным. Так что, когда наконец процессия добралась до замка, Эстер одновременно с бабушкой облегченно выдохнули.

Встречать гостей вышла королева и младшие и племянница короля, невеста принца – Амарена.

— Добро пожаловать в столицу. — Королева улыбалась широко и лучезарно, что не сказать о юной девушке. Она была на пару лет младше Эстер и выглядела так, будто не рада её появлению.

— А что, король и десница не сочли нужным спуститься? — Проворчала Милена, спускаясь из экипажа при помощи Лео. Милена утомленная дорогой, была сварливее и колючее, чем обычно.

— Срочный Малый Совет. — Селина подоспела как раз вовремя, чтобы, по всей видимости, не дать будущей невестке высказаться. — Эта засуха всем изрядно подпортила жизнь, миледи.

— Я надеюсь, вам понравится в Столице, — улыбка Амарены была вежлива, но глаза, глаза ее напоминали кусочки алого льда, грозящего порезать любого неосторожного острой гранью. — Мы подготовили для вас лучшие комнаты, леди и лорды Мареммо, — ее легкое бирюзовое платье, искусно расшитое золотыми нитями, превращало хрупкую и неземную Амарену в настоящую небожительницу с гравюр книг про Древние земли драконов.

И когда маленькую Розочку проводят в выделенные ей комнаты вместе с ее кузинами “птичкам”, Амарена, прищуривая характерным для всех представителей драконов манерой глаза, жестом велит не закрывать одного из черных гвардейцев, оставленных при Эстер Порочным Принцем.

— Леди Эстер, вы позволите побеседовать с вами наедине? Я обещаю, это не отнимет много времени, вы наверняка устали с дороги.

Глава 11

Эстер не знала, на чем остановить свой взгляд в первую очередь — на великолепии королевского замка, на виднеющейся морской полосе, о которой она грезила уже много лет, или на принцессе. В своих воздушных одеждах, грациозная, но при этом непримиримо строгая, она походила на богиню. И теперь не оставалось никаких сомнений, почему принц избрал себе в жены именно Амарену. Сдается, родство тут было не при чем.

— Ваше Высочество. — Эстер кивнула, соглашаясь. — Спасибо вам за теплый прием и личную заботу. Здесь великолепно.

Изумрудные глаза будущей принцессы светились, губы растянулись в искренней улыбке. Она прекрасно видела холод в алых глазах Амарены. Такой же, как у короля, такой же, как у Дейемона. Но решила покуда сыграть в легкомысленную девицу. Пусть будущая королева не видит в ней ни соперницу, ни угрозу. Пускай даже — просто красивую и пустоголовую дурочку, которую избрал для себя Порочный Принц, сочтя семью Мареммо достаточно родовитыми для того, чтобы связать себя ненавистными узами брака.

Ни для кого не было секретом, как нежно любил наследный принц Джереми принцессу Амарену. Сколько бы не пытались разлучить их придворные интриганы, сколько бы не подкладывали в надежде вымолить прощение семьи бунтовщиков своих многочисленных девиц, Джереми не смотрел ни на кого так, как смотрел на Амарену. Пожалуй, столь сильная любовь, на грани с одержимостью, передалась ему от отца, и, пусть многие считали наследника чуть более мягким и учтивым человеком, чем являлся король Рейемонд, очевидность была такова, что в некоторых своих решениях он куда больше напоминал в бешенстве Порочного Принца, чем Миротворца, в честь кого был назван.

С детства окруженная любовью и вниманием, защитой старших братьев, дяди, а потом и рыцарей королевской гвардии, Амарена росла в заботе королевы Селины, не зная своей родной матери. Они должны помнить, что они одна семья, и чем крепче их узы, тем сложнее врагам будет разбить их, причинить вред. Это говорила королева Селина, это говорил брат и дядя.

Поэтому сейчас она здесь. Амарена рассматривала невесту дяди оценивающе, словно что-то решая в своей голове.

— Мой дядя — очень сложный человек, впрочем, вы наверняка знаете это, леди Эстер, — Амарена прошла мимо Эстер к окну, и то, как она держала спину, как смотрела, выдает в ней с трудом скрывающуюся жесткость. — Я уверена, вы также знаете о том, сколь много женщин ненавидят и любят его. И вы знаете, что у принца Дейемона нет ни одного бастарда. А слышали ли вы историю о его первой жене? Леди Рее Рейн. Они были прекрасной парой по рассказам очевидцев… Неудачные беременности не расстраивали молодоженов. Мой дядя отправился воевать за море, об этом вы тоже наверняка слышали, вместе с прошлым главой семьи Ламарк, где они одерживали победу за победой, разнося славу драконов. История гласит, что, когда он оказался в Рунном Камне, леди Рейн уже была мертва. Разбила голову на соколиной охоте. Но это неправда, — Амарена развернулась, склоняя голову набок, и улыбка, украшающая ее лицо, больше пугала, чем восхищала, ведь в её глазах не было ни грамма тепла. — Когда он вернулся в Рунный Камень, после десяти месяцев отсутствия, леди Рейн чувствовала себя просто превосходно, будучи на пятом месяце беременности, в объятиях морехода. Дядя вырвал ему сердце и заставил леди Рейн его съесть, а потом вырезал ее ребенка из чрева, оставив умирать, — Амарена выпрямилась, но отсутствие осуждения по отношению к мужчине очевидно. — Впрочем… Вы ведь наверняка это знаете, зачем я вам рассказываю? Совсем отклонилась от изначальной темы диалога, простите меня, я бываю рассеянной, леди Эстер. Я хотела предложить вам и вашим кузинам отправится вместе со мной снимать мерки для костюма верховой езды, завтра, в полдень. Я и королева Селина были бы очень рады вашему присутствию.

Амарена лишь внешне напоминала беззащитную девочку, нуждающуюся в опеке мужчины, но каждое ее слово жалило хуже яда. Маленькая шалость на проверку поведения невесты дяди была просто необходимо, пусть Джереми и отговаривал ее от подобного действа.

Когда Амарена замолкла, Эстер отвернулась к большому зеркалу что висело над камином, призванным греть обитателей холодными ночами. Поправила темный, вьющийся локон у лица, следя за тем, чтобы он правильно лежал. Коснулась золотых полупрозрачных кружев платья. Следы любви Порочного Принца давно прошли, и Эстер могла больше не скрывать своих плеч, тонкой шеи и нежной кожи в глубоком декольте.

Розочка любовалась собой и нравилась себе. Да, в ней не было этой неземной красоты драконов. Но она была наполнена золотом солнца и лучшими соками, что способна дать Долина. Улыбка ее не была наполнена льдом, а глаза цвета сочной травы чаще дарили нежность, то, чего так не хватало сереброволосым драконам.

— Вокруг моего жениха ходит множество слухов и легенд, Ваше Высочество. — Она обернулась, замечая взгляд алых глаз, от которых мурашки по спине. Но Эстер не подала виду. — Ещё в детстве слышала, как служанки пересказывают их вполголоса друг другу. Так что... — Что она ждала? Что Эстер испугается? Что прикажет седлать коней и что есть сил мчаться обратно в Орадон? — Вы принесёте дяде куда больше пользы, если расскажите мне нечто такое, о чем не болтает половина континента.

И Розочка улыбнулась. Той своей очаровательной и обескураживающей улыбкой, которая завоевывала сердца даже самых черствых сухарей. Пусть маленькая принцесса даже не надеется прожать будущую невестку.

— Бабушка тоже часто жалуется на рассеянность, говорит, что ей помогают прогулки на свежем воздухе и много фруктов. — Эстер доверительно коснулась локтя принцессы, обозначая своё участие и заботу, но лишь на секунду, не преступая рамки приличия слишком серьезно. В следующее мгновение Мареммо уже порхала по комнате, разнося запах цитруса и можжевельника.

— Безусловно, Ваше Высочество! Мы с кузинами будем очень рады! — Эстер остановилась на секунду, задумавшись. — Правда, королева обмолвилась о снятии мерок для моего свадебного платья завтра утром. Быть может, мы сможем перенести их на сегодняшний день, как думаете?

Глава 12

Эстер заметила, как тает лед в алых глазах принцессы. И внутренне торжествует. Кажется, у нее неплохо получается брать драконьи крепости, а это позволяет думать, что её будущая семейная жизнь, фундаментом для которой послужила слепая страсть, будет крепкой. Хотя одним богам, да, может наследному принцу известно, что на самом деле в голове у этой холодной красавицы.

До свадьбы Эстер будет жить в одних покоях с кузинами. По традиции, такая близость призвана сохранить целомудрие невесты и избавить от ненужного соблазна жениха. Но целомудрие хранить уже поздно, а удержать дракона в таких слабых цепях нереально. Это дом Дейемона, и Эстер не сомневалась в том, что дядя короля найдет способ утолить свой голод. Она надеялась и отчаянно хотела, верила, что страсть Принца к ней не угасла, что он скучал по своей Розочке также сильно, как и она по огню своего дракона.

После полудня к девушкам явился Кристоф Ламарк – ещё один воспитанник Дейемона, наравне с молодым Вилберном. Отец Кристофа был другом и товарищем дракона, с которым они провернули немало славных сражений во славу драконов. И когда тот погиб, Дейемон посчитал себя обязанным взять на воспитание его единственного сына.

Кристоф, больше похожий на морского пирата, чем на лорда - с лазурными глазами, загорелой кожей и белоснежной улыбкой, спешил раздать каждой кузине Эстер по обворожительной улыбке, как и самой будущей принцессе. Незнающий человек мог бы назвать Кристофа сыном Дейемона, столь сильно они были схожи.

Он пришел, чтобы провести гостям небольшую экскурсию по замку. И стайка девиц Долины долго разгуливала по длинным коридорам вдоль древних стен, что хранили так много молчаливых тайн старых и новых королей. Эстер больше всего была впечатлена террасой, спускающейся к морю. Беседка над обрывом покорило её сердечко, и девушка попросила Кристофа нашептать правильным людям, что она не отказалась бы здесь позавтракать.

Пир в честь Мареммо нельзя назвать безвкусно роскошным, преобладание черных и красных цветов очевидно, но в качестве дани уважения семейству, среди живых растений находились лишь розы, отобранные, по слухам, лично королевой.

На пиру прекрасная розочка Мареммо блистала. В обрамлении бабушки и старшего брата, как номинально старшего представителя семьи при дворе, Эстер смотрелась великолепно. Темные волосы, собранные на затылке золотыми лозами, легкомысленными кудрями спускались по плечам и открытой спине. От вина и духоты, несмотря на распахнутые окна, щеки её раскраснелись, а глаза блестели. За смехом и непринужденной болтовней она пытается скрыть мучительное волнение. Пока никто из драконов так и не появился на пиру. Впрочем, ей и дела нет до всех, а интересует лишь один единственный мужчина.

И когда глашатый, наконец, объявил Его величество и всех принцев по отдельности, Эстер с нескрываемым нетерпением подняла глаза к вошедшим. Их взгляды встретились, и сердце подкатило к горлу. Мучившие весь день Розочку сомнения разрешились сами собой — скучал. Более того, тосковал. Мужчина глухой к сердечным мукам не опалил бы её таким взглядом, до самого дна сердца.

Дейемон смотрел на Розочку, понимая, что цвета драконов подойдут ей куда больше уже порядком надоевшего зеленого. Видят боги, он все еще чувствовал себя неправильно, дико из-за неожиданных эмоций, появляющихся в груди при виде Эстер. Такого с ним не было в более подходящей для душевных мук юности, так почему же сейчас его накрывает с головой водоворот удушливых чувств, грозящих погрести под собой, стоит лишь проявить слабину? Сесть рядом с невестой сейчас нельзя, Дейемон не мог встретить ее лично, когда семейство Мареммо пересекло черту столицы, не мог посетить ее и после, заваленный государственными делами на пару с королем. Ожидание оказывается невыносимым, в особенности для человека, подобного Дейемону.

Когда наконец драконы расселись на положенные им места, затихла музыка и в зале наступила тишина. Кубки наполнены, а добрая сотня глаз обращена к королю.

— Вот уже больше пятнадцати лет в королевстве царит мир и понимание, — Рейемонд говорил громко так, что его голос эхом отлетает от стен. — Благодаря службе верных друзей короны, благодаря той силе, что проявили люди, и благодаря мудрости, заложенной в каждом из нас богами, мы сложили оружие, отринув мысли о войне друг с другом. Значимую роль сыграло в этом участие лорда Долины, Игнатио Мареммо. Он развеял какие бы то ни было сомнения в сердцах людей, не преклоняя колен перед предателями. Мы благодарим вас, лорд Мареммо, за вашу верность, проявленную по отношению к драконам. Однако я предлагаю поднять кубок не только за вас, но и за ваших детей, — при этих словах Игнатио столь сильно расправил плечи, что не выдержала и закатила глаза даже Милена. — За ваших сыновей и за вашу дочь. Ни для кого не секрет уже более, что в Долине Его высочество и леди Эстер получили официальное разрешение на брак, — шепотки, пронесшиеся по залу, Рейемонд проигнорировал, а Селина даже не скрывала лукавой, довольной улыбки. — Я благословляю союз между моим дядей, Дейемоном, правой рукой короля, и вашей дочерью, леди Эстер Мареммо.

— За верность дома Мареммо, за новый союз, — голос королевы звучал необходимо, словно продолжение короля.

Кубки взлетели в воздух, музыка вновь заиграла, стоило королю сесть обратно на украшенный искусно драконами стул. И лишь один взгляд, полный ненависти коснулся Дейемона. Он еще несколько мгновений смотрит в сторону Розочки, обращая внимание на с трудом сдерживающую ярость Габриелла Крейн. Дочь ещё одного мятежного дома, она ненавидела Дейемона всей своей душой, так и не простив ему отказ взять ее в жены.

Брак с Дейемоном бы реабилитировал Крейнов, к тому же, кто не хотел выйти замуж за принца? Но дракон лишь посмеялся над ней. Он лишил ее всего, ведь если бы не помощь Дейемона, Рейемонд, выбравший эту северную суку, предавший любовь Габриеллы, никогда бы не победил, умер бы во время очередной битвы. А теперь он женился на этой мелкой пигалице? Не бывать этому! Габриелла с трудом сдерживала желание швырнуть вилку на стол, когда дракон оскалился ей в ответ ничего хорошего не предвещающего улыбкой. Она найдет себе союзников, пусть этот мерзкий дракон не сомневается!

Глава 13

Счастливая, по-другому эту розовощёкую с блестящими глазами пигалицу, назвать было сложно, Эстер не замечала ни завистливых взглядов придворных дам, рассчитывающих на то или иное положение рядом с драконом, ни уж тем более испепеляющий взгляд светлых глаз Габриеллы. Она с удовольствием пила вино, принимала сдержанные и не очень поздравления, а потом отправилась танцевать с Лео.

Музыка просила в пляс, вино разгоняло кровь, а маленькая Розочка была так хороша в своей легкой непосредственности, когда её золотые с зеленью юбки подлетали вверх, что невольно вызывало улыбку даже у мрачного королевского целителя. Очередь на танец к девушке выстроилась мгновенное. И, конечно, не только потому что она чудо как хороша, а и потому, что теперь многие попытаются искать милости советника короля через его юную и наивную жену.

Руки галантного кавалера приподняли её за талию и поставили перед очередным партнером. Танец, рассчитанный на круг из двенадцати пар, разыгрывал смену дамами кавалеров и шутливую ревность. На протяжении одного сета партнеры касаются друг друга лишь кончиками пальцев, а самым интимным является переставление дамы на другое место за талию. И оказавшись перед очередным кавалером, Эстер не сразу поняла, что оказалась перед своим женихом. Танцоры раскланялись перед друг другом.

— Ваше Высочество. — Изумрудные глаза буквально впились в дракона. Тонкие пальцы коснулись ладони, опаляя горячей кожей.

— Неужели и мне выпала честь провести хотя бы немного времени с моей невестой? Вы выглядели такой счастливой в руках юного лорда Дарри. Стоило ли мне ревновать? — больше дразнясь, чем действительно угрожая, он лукаво улыбнулся.

Танец остановился, будто намеренно, оставляя Дейемону возможность, упускать которую он не собирается, увести свою юную Розочку к колоннам, где всевидящее ока неожиданно словоохотливых кумушек не коснется их.

— Разве я могу запретить вам что-то, Ваше Высочество? — Простодушно улыбнулась Эстер, и только Дейемон мог заметить золотистые искорки в ее глаза. — Даже ревновать.

— Легка ли была ваша дорога, леди Эстер? Засуха за окном вряд ли способствовала хорошему самочувствию. Помнится, вы провели мне однажды экскурсию по саду Орадона. Позволите ли вы теперь мне провести таковую вам? — светский тон не идет ни в какое сравнение с крепкой хваткой мужчины на талии Розочки.

Равнодушно проводила жениха и невесту взглядом Милена. И если в Орадоне она ещё могла как-то сдерживать этих двоих в рамках приличий, то теперь это было не в ее силах. Да и стоит ли? Официальное объявление помолвки успокоило ее мятежное сердце.

— Все мы ожидали, что дорога до столицы будет легче, милорд. — Они вместе спустились в сад, на который уже давно опустились сумерки, и теперь по углам сгущалась тьма. Удушливая духота мгновенно покрывала лоб испариной, ни слышно было не одного кузнечика. Все вокруг замерло в предвкушении грозы, такой сильной, какой все королевство не видело много десятков лет.

— Сэр Кристоф провёл сегодня нам небольшую экскурсию, но, к сожалению, толком не показал сад. Большое упущение, как думаете? — Эстер говорила так непринужденно, что на мгновение кажется, что девушка и вовсе не понимала намёка дракона. Но сердце ее билось так громко, а возле сердца щемило так сильно, что ей с огромным трудом дался такой тон.

Гравий хрустел под их ногами, шагами слишком быстрыми для простой прогулки. Эстер почти не смотрела по сторонам. А когда музыка из залы наконец доносится едва уловимыми звуками, девушка первая прильнула к своему жениху.

— Надеюсь, вы скучали, Ваше Высочество?

Бесшумная поступь черных гвардейцев, следующих за ними, отпугивала каких бы то ни было придворных, желавших прогуляться в саду, разом решая некоторую часть проблем, вполне имеющих место быть при наличии зрителей из королевского двора. Злые языки могли ранить его Розочку намного сильнее острия кинжала, ведь от кинжала ее может спасти любой черный гвардеец или сам Дейемон, а вот грязные языки имели место прятаться за спинами более сильных покровителей.

— Я представлял, как срываю лиф вашего платья и беру вас, пока за стеной пустоголовые дочки вашего дяди завистливо рассматривают выбранные для вас украшения к свадьбе, леди Эстер, — светски начал он, прижимая к себе изящную леди. — Как оставляю внутри вас свое семя, как оно пачкает ваше лицо, ведь вы, моя маленькая Роза, достаточно искусны, я уверен, чтобы не только щебетать ласковые слова придворным мужам, — Дейемон подхватил Эстер на руки, чтобы донести до беседки с удобной тахтой. — Здесь и сейчас вы находитесь в логове дракона, если жаждете просить пощады, самое время, — он укладывает Мареммо на обитую бархатом тахту, где обычно проводились беседы духовника с королевой, прищуривая алые глаза. — Иначе вам придется гореть всю эту ночь, леди Эстер.

Он мог бы разорвать ткань платья Эстер, но мысль о том, что оно и без того открывает слишком многое, остановила его. Вместо этого дракон демонстративно задирает ее платье, скользя ладонями по бледной коже ног. Факелы освещают их лица, подчеркивая очевидные хищные нотки в чертах Дейемона, и музыка, кажется, перестала быть доступна для восприятия, ведь сейчас слышно только как бьются их сердца.

Глава 14

Двор еще успеет налюбоваться на них, таких непохожих, но создающих удивительную гармонию между собой. Позади них в зале, на дорожках остается шепотки. Чем столь юная пигалица Мареммо смогла околдовать заядлого холостяка, одинокого дракона, что не подпускал к себе никого ближе, чем на пару страстных ночей? По двору немедленно расходится слух, что с первых дней пребывания двора в Орадоне, Эстер неотступно сопровождают Сумеречные братья. Значило ли это то, что брак планировался давно? Слухи ползут, слухи множатся, приобретая исполинские и мифические черты, и делая предстоящие событие предметом сплетен на годы вперед.

От слов Дейемона, сказанных в столь будничном тоне, закружилась голова. Что другие бы чувствительные дамы восприняли за скабрезность, Эстер слышала, как слова любви. В нетерпеливых прикосновениях читались все те одинокие ночи, проведенные принцем в отсутствии розочки. И она не сомневается ни секунды, что в постели её дракона не было никого.

— Вы неправы милорд. — Девушка подалась вперед, глядя на жениха снизу вверх. Причудливый танцующий огонь факелов играл тенями на его красивом лице, делая черты лица дракона более хищными, а взгляд и вовсе диким. Но она не боялась. — Я лишь на подступи к логову. Но мой дракон столь нетерпелив...

Изящные руки с россыпью родинок потянулись к нему, пальцы запутались в серебряных нитях длинных волос. И она, наконец, нашла поцелуем желанные губы. Жарким, жадным, просящим. В нем все те одинокие ночи, что юная розочка проводила в отсутствии Дейемона, все то желание, которое терзало ее лишь от мысли о том, как он любил её на её собственной постели. И как еще будет любить. Ей казалось, что теперь она никогда не сможет думать ни об одном мужчине с таким диким желанием. Ведь дракон будто заранее знал, чего она хочет и давал ей это еще, прежде чем Эстер смела просить. И этой ночью, как и все последующие, она хотела гореть в его объятиях, у его ног, под ним.

Дейемон, к вящему удивлению сына и веселью Рейемонда, действительно не посещал ни одну из своих любовниц, игнорируя также и несколько публичных домов. С головой погрузившись в работу, он не чувствовал к дамам на пирах или молоденьким шлюхам ни капли интереса, не в силах даже пытаться сравнить их с Розочкой. Как можно сравнивать кого-то с ней? Даже дочь лорда Рональда, имевшая до этого достаточно шансов оказаться в его постели, теперь больше походила на дурнушку. Признавать очевидное он отказывался до последнего, но, смотря в изумрудные глаза Розочки, чувствовал, как вот-вот и сам сгорит в своем же огне. Действительно, юна и прекрасна.

— Осуждаете меня за это, леди Эстер? — даже не пытаясь изобразить обиду, он усмехнулся, подаваясь вперед, и поцелуй, которым наградила его Мареммо, стоит всех тех дней воздержания и разлуки.

Но он не мог больше терпеть, совсем не мог. Дейемон слышал треск ткани платья, продолжая целовать Эстер, превращая поцелуй в установление власти. Ему нравилось чувствовать, как сбивается дыхание Розочки, но не позволять ей отстраниться, чтобы целовать и целовать, сжимая упругие ягодицы в руках до будущих синяков. И когда Дейемон проникает внутрь Розочки, ощущая, насколько сильно она намокла от одного только поцелуя, насколько же сильно возбудился он сам.

Барабанная дробь их сердец совсем не походила на размеренную музыку, что разносится по всему замку. Скорее заставляла вспомнить бой барабанов на поле боя, будоражащий кровь, рвущий, толкающий в спину. Вперед, быстрей, быстрей. Эстер не успела ответить дракону, да и нужны ли здесь слова? Они еще успеют посоревноваться в остроумии и взаимных колкостях, благо реалии королевского двора сполна обеспечивают эту возможность. А сейчас... Сейчас Дейемон исполнял свое обещание — изучить каждый из потаенных уголков своего замка, заставить светлый кирпич покраснеть от их страсти. По крайней мере, тахта жалобно скрипнула под тяжелым и достаточно резким движением дракона, когда тот вошел в нее. Будущая принцесса оказалась не в силах сдержать тихого стона прямо на ухо мужчины.

Милосердные боги, как же она скучала! По его звериной страсти, по этим пальцам, что оставляют на ней свои отметины. По грубым, быстрым, глубоким толчкам. Сгорая от стыда в своей спальни, мечтала об этом.

И обнаженные ноги обнимают бедра мужчины, не давая ему отстраниться.

— Сильнее, милорд... — Шептали её губы в полузабытьи страсти. — ...пока мне слабо верится в ваши угрозы.

Дейемон приподнял свою Розочку, подхватывая ее под талией, чтобы контролировать каждый ее выдох. После двух недель разлуки она достаточно узкая, даже слишком, и ему бы следовало потратить время на растягивание своей невесты, будь он чуть более терпелив, но Дейемон даже вполовину не так спокоен в постели, как то бывает на войне. В горячке страсти он терял разум, все больше напоминая прародителей драконьего рода, вот и сейчас с каждым толчком внутрь он низко рычал. Можно посчитать, будто это лишнее проявление мужественности, но стоит посмотреть ему в глаза, чтобы понять, как глубоко оторван от мира Дейемон для этого. Воздержание и отсутствие Розочки под боком сыграло с драконом злую шутку.

Движения становятся яростнее, и одной рукой Порочный Принц расстегивает лиф сложного кроя платья, чтобы сжать грубо нежную грудь Эстер. Звуки сплетающихся тел ни с чем нельзя было спутать, только не тогда, когда страсть, казалось, чувствовалась в воздухе. Дракон терзал нежную дочь Долины, клеймя ее собой, своими поцелуями и прикосновением, чтобы ни у кого не оставалось сомнений, кому принадлежит Эстер.

— Моя, моя, моя, — на драконьем повторял прину, оставляя обещающие превратиться в очевидные следы встречи на шее невесты поцелуи.

Никогда не понимая, как можно начать войну из-за женщины, пусть и такой, как королева Селина, Дейемон не осуждал Рейемонда, однако сейчас, когда юная Розочка сжимает его, словно идеальные ножны, кажется, Дейемон становился все ближе к осознанию.

Глава 15

Гроза подкрадывалась к столице с моря. Самая страшная за последние несколько десятилетий. Высокие волны будут захлестывать набережную дворца, несколько районов города притопит. Впрочем, посевы крестьян будут спасены. Но покуда далекое оранжевое зарево заходилось где-то на горизонте за облаками, создавая поистине впечатляющую картину. Однако покуда Солнечную Гавань терзала тяжёлая духота, как пик почти двухнедельной засухи. Холодный ветерок с моря уже подбирался к замку. Колыхал подолы платьев дам, что рискнули прогуляться в саду, холодными пальцами забирались за вороты кавалеров.

Но эти двое не замечали ничего вокруг себя. Для них существовала только эта узкая тахта и их разгоряченные тела. Капельки солёного пота, стекающие по вискам, влажная ложбинка между ключиц.

И голос, этот низкий, хрипловатый голос, что шептал слова, понятные на любом языке мира.

Возбуждение захлёстывало горячими волнами с каждым грубым толчком, с уколом легкой боли. И очень скоро Эстер не смогла больше сдерживаться. Содрогаясь в судорогах наслаждения, девушка уткнулась в плечо дракона, сдавленно постанывая от удовольствия.

Это было быстро. Слишком быстро для оголодавшего дракона, и он действует эгоистично, даже не думая о том, чтобы остановиться, раздвигая ноги Розочки шире. Мягкая, податливая и такая горячая в его руках, Эстер Мареммо совсем скоро потеряет последние связующие ее с Долиной крупицы себя, отдав его жадному огню дома истинных королей. Дейемон двигается внутри нее, погружаясь полностью размашистым толчком. Мог ли он себя остановить? Нет.

Прикрывая соблазнительный рот ладонью, дракон смотрел в изумрудные глаза, пока кончает в нее, все, до последней капли, оставляя для ее предназначения — рождения ребенка. Дейемон даже толком не снял с себя сложные, тяжелые одежды, набросившись на свою невесту без тени стыда или совести, присущих некоторым придворным мужам. Впрочем, не Порочному Принцу.

— Как вам сад Солнечной Гавани? — выровнять дыхание не так сложно, но вот отпустить Розочку выше его сил.

— И вполовину не так хороши, как сады Орадона. — Розочка ловит руку Дейемона, целует его пальцы. — Но в вашей компании, милорд, я готова любоваться ими до конца жизни.

И все же нашлись те, кто решил полюбопытствовать, куда собрались новоиспеченные жених и невеста. Габриелла незамеченной выскользнула из общей залы, чтобы поспешить по следам Дейемона.

— Куда вы так спешите, леди Крейн? — Кристоф оказался перед невероятно красивой женщиной, преграждая с легкостью путь, улыбнулся лукаво, чем вызвал ярость на ее лице, фактически ничем не сокрытую.

— Я не обязана отчитываться перед мальчишкой-бастардом, — Габриелла действительно была расстроена и зла в достаточной мере, чтобы попытаться отпихнуть Ламарка со своей дороги.

И это ее существенная ошибка. Кристоф с самого детства был рядом с Дейемоном во всех морских сражениях, участвовал в абордажах, видел своими глазами, как горит море, но пятно бастарда смыть с него не смогло даже официальное признание и дарование возможности наследовать королем Рейемондом. Он сжал несильно изящную кисть женщины, с легкостью отшвыривая ее к стене, и прищурил лазурные глаза, чтобы в следующий же миг ударить кулаком совсем рядом с ее головой пугая.

— Может быть, я и мальчишка-бастард, леди Крейн, но, если я пожелаю взять вас здесь, если я пожелаю разорвать на клочки ваше платье, а потом скажу, что вы сами набросились на меня, кому из нас двоих поверят? — Кристоф выглядит благодушно, в нем ни капли жестокости Дейемона.

Но то лишь внешне. За лазурно-голубым летним небом моря скрывается лед вечной зимы. Кристоф несколько мгновений смотрел на женщину, не спеша отстраниться, а, когда она становится близка к истерике, беспечно улыбнулся.

— В следующий раз, когда вы решите играть против моего отца, я не буду прикрывать ваши неумелые действия, леди Крейн. Я предупредил вас, — он не коснулся даже кусочка ее открытой кожи, исчезая в тенях Замка точно так же, как и появился.

Оставляя Габриеллу глотать слезы — страха, обиды, непонимания, Кристоф тяжело выдыхает. Эта женщина сведет его с ума своей упрямой ненавистью! Ее брата отправили на границы, хотя могли отсечь сперва руку, а потом и голову за совершенное деяние, а отца, пусть и казнили, но сохранили за его детьми наследие дома, а она все равно пытается вставить им палки в колеса! Смех сестричек леди Мареммо заставил его отвлечься от тяжелых мыслей.

Троица птичек Долины попались Кристофу по дороге с пиршества. Две единокровные сестрички, младшие дочери брата Игнатио Мареммо, златоволосые, с глазами цвета бирюзы. Третья родственница Эстер по материнской линии, имела заметную рыжину в волосах и россыпь веснушек по всему телу, что твое звездное небо. Она же из троих была самой стеснительной.

— Милорд! — Блондинки Рея и Мелара буквально окружили Кристофа. В стайке девушки всегда чувствовали себя поспокойнее, а потому могли позволить себе некоторые вольности. — Вы так быстро сбежали, сир, а как же танец?

— Да, сир, вы обещали танец нашей Мие, рыцарь не может отказываться от своих слов. — Даже в полумраке коридора было видно, как покраснела вышеупомянутая Мия от слов кузин, потупив свои темные глаза.

— Если я обещал, разве я могу отказаться от своих слов. Тем более, когда такие юные прелестницы напоминают мне об этом? — Кристоф рассмеялся, целуя руки миловидных девушек по очереди, а самую последнюю, Мию, ловко увлекает в свои объятия. — Не откажете ли вы мне в танце, прекрасная леди? — абсолютно бесстыдно нашептывая юной девушке на ушко, Кристоф опустил руку на ее талию, чувствуя куда большую податливость в ее движениях, нежели у упрямой Крейн, воротящей от него нос.

Глава 16

— Вы настоящий рыцарь, милорд! — Раздался звонкий смех сестричек. Они чуть поотстали, позволяя парочке пройти вперёд, не спуская с них глаз. Будто бы в этом узком коридоре можно было хоть куда-то улизнуть.

Мия, не поднимающая головы от подола своего платья, оживилась только лишь когда они с Кристофом оказались в шумном зале. Лишь тогда, рыжая сжала ладонь своего кавалера, удостоверившись, что кроме него ее никто не слышит.

— Милорд, если хотите, то можете пригласить на танец любую из моих кузин. — Она неуверенно улыбнулась, только так и не глядя в глаза Кристофа. — Они просто провоцируют вас.

Кристоф, отмечая, что некоторые из пар тоже куда-то исчезли из большого зала, перевел взгляд на явно смущенную происходящим девицу Орадона. Ухмылка превратила его в настоящего морского бандита, в совокупности с выбритыми висками, кажется, он вот-вот украдет миловидную и миниатюрную Мию, чтобы потребовать за нее выкуп. Или не требовать, больно уж хороша девица перед ним, зачем выкуп, если можно насладиться ей?

— Все же, я бы хотел украсть один танец у вас леди Мия. Если вы позволите, конечно, — чуть отстраняясь и склоняясь перед девушкой в легком поклоне, Кристоф протянул ей ладонь, в ожидании ответа, как того требует этикет.

Судя по тому, какой взгляд в его сторону бросила принцесса Амарена, даже она оценила, как вежлив с дамами Долины обычно куда более диковатый воспитанник Порочного Принца. Пожалуй, будь воля Амарены, она бы заперла всех их в отдельной башне, чтобы не мозолили глаза, но королева говорила о необходимости наличия милосердия даже к таким раздражающим мужчинам, вроде Кристофа или его сводного брата.

По Орадону очень быстро расползлись слухи о том, что Эстер окрутила принца благодаря тому, что приличная девица должна хранить до первой брачной ночи. Мия, хоть и по-своему любила кузину, слухам вполне верила. Из всех своих родственниц, пожалуй лишь дочь грандлорда была самой смелой. И самой безрассудной, чтобы слухи оказались правдой. Однако Мия была не такой. Пусть она не была дочерью грандлорда, да и вообще не претендовала большее, чем на брак с сыном лорда средней руки, но была девушкой честной. И искренне верила, что ей за это воздастся. Честной и немного наивной.

А потому, искренне полагая, что похожий на лихого морского разбойника Кристоф, со всей своей залихвацкой харизмой, действительно не претендует ни на что иное, кроме как короткий танец. Ведь куда ей до, пусть и бастарда, но наследника Ламарков? В них течет кровь драконов, а это — на вес золота.

— Лишь один танец, милорд. — И Мия положила свою аккуратную ручку в ладонь мужчины. — Не хочу отнимать вас у остальных дам.

Рыжая вскинула свой и без того вздернутый носик. Ореховые глаза светились гордостью и достоинством. Мия искренне надеялась, что кузины, задумавшие ее пристыдить, сейчас давятся завистью. У “птичек” это отлично получалось, послушать только какие козни планируют сестрички против Эстер. Пока, правда, только на словах, серьезно опасаясь за свою шкуру. Узнай об этом Мареммо, мало кузинам не покажется, это уж точно.

Пожалуй, этим вечером его воспитанникам везёт чуть больше, чем самому Дейемону, вынужденному слушать отчасти нудные угрозы Игнатио, пока его Розочку уводят все дальше и дальше. Кристофу было бы жаль названного отца вполне искренне, если бы столь очаровательно смущающаяся Мия не отвлекала его от тяжёлых мыслей. Танец сменялся за танцем, и остальные кузины Эстер не вызвали в нем и толики того задорного интереса, какой полыхнул между ним и Мией.

Этот вечер запомнился придворным, как начало новой эры, новой эпохи, после которой имя Рейемонда будет выведено в письменах по истории золотом.

Глава 17

Очередной виток, очередной день и очередные нормы приличия, исходя из которых Дейемона не пускали к Эстер. Наблюдая за поистине недовольным лицом принца, Селина старалась сохранить спокойствие. Естественно, она догадывалась, что дядю супруга подобные запреты не остановят, но то, как удивительно терпеливо тот сносил требования Милены Мареммо, восхищало. Приготовления к свадьбе шли с ожидаемым размахом, и королева все больше времени проводила в делах, связанных с праздником, который должен был затронуть не только столицу, но и остальные земли, втайне надеясь на то, что Рейемонд позволит кому-то из Саганов присутствовать на праздновании.

— О, да ладно вам, Ваше высочество! Почему нет? — Джереми всплеснул руками, возмущенно смотря на Дейемона.

— Потому как это противоречит логике, быть может? — Кристоф, до этого молча наблюдавший за отчаянными попытками принца. Джереми был сильно его младше, однако Кристоф привык относиться к принцу почти как к брату. И когда разговор шел в такой приватной обстановке, Ламарк позволял себе небольшие вольности в этикете. — Отец прав, мы не можем так поступить, доверить оборону мальчишке!

— Лео не мальчишка!

— Мальчишка! Он даже крови настоящей не проливал, как ты можешь считать его ровней нам?

— Я тоже не проливал, и что же, я не ровня тебе? — Джереми прищурил глаза, смотря сверху вниз на подобравшегося, словно перед прыжком, Кристофа.

— Если вы двое не замолчите, я засуну вас в мешок и отправлю на морское дно, — прохладно известил Дейемон, подписывая указ о выделении средств для сиротского приюта в столице.

— Но!..

— Кристоф прав, Ваше Высочество. Лео еще достаточно юн для подобного рода действий, к тому же, он брат моей будущей жены. Я не могу отправить его на такую рискованную миссию, просто потому что мальчишка хочет славы, — дракон лениво пригубил вино, смотря на расстроенного принца с еле заметным раздражением. — Тем более, учитывая угрозу из-за моря… Нет, Амарена права, этим вопросом будет лучше заняться лично мне. Лео останется при своей сестре и будет защищать ее.

Все более дурные вести приходили от его шпионов, все более дурные мысли блуждали в головах тех, кто был недоволен властью драконов.

— Кристоф, мы все должны быть максимально внимательны при визите пустынников. Война не заканчивается на поле боя, она продолжается в замках, за богато уставленными блюдами столами, за красивыми улыбками и вежливыми диалогами. Война в умах и сердцах людей.

— Разве они посмеют восстать? Вы и король принесли мир, какого не видели со времен Джереми Миротворца и Эймонда Невероятного, — Кристоф напряженно посмотрел на мужчину, словно боясь услышать ответ. – И ужасы прошлого не должны…

— Ужасы прошлого являются частью настоящего, Кристоф. И они попробуют, вы трое можете даже не сомневаться. Они потеряли не просто сестру и племянника. Они потеряли королеву и кронпринца. Не мне объяснять вам разницу, — Дейемон усмехается насмешливо.

И правда, разница очевидна.

Король и королева отправились в город, под видом обычных горожан, и Дейемон, который не раз говорил, что однажды они навлекут на свои головы проблемы, отправил за ними черных гвардейцев, чтобы те бесшумной и невидимой тенью следили за безопасностью венценосных особ. Конечно, таким образом действительно можно было узнать многое из уст самих горожан, которые были куда честнее в характеристике происходящих событий, нежели благородные вельможи. Впрочем, удивляться подобному не стоило, его племянник и невестка всегда выкидывали что-то самоубийственное, стоит просто вспомнить само Восстание, повлекшее за собой целую волну изменений в королевстве. И он не может сказать, что эти изменения плохи. Солнечная Гавань, например, перестала отвратительно смердеть.

После государственных дел, Дейемон уделил внимание делам черных гвардейцев, выделяя несколько большую сумму на содержание, чем до этого, в виду усиления бдительности его воинов, и как раз слушал краткий отчет лорда Эджертона, когда его посетил наследник престола. Джереми волновала безумная затея мужчины взять весь огонь негодующих верующих на себя, и потому долго оставаться в стороне он не мог, а чем ближе становилась свадьба, чем больше было беспокойство Джереми, не желавшего слушать усиливающиеся в своей абсурдности слухи вокруг фигуры Порочного Принца.

— Что же заставило моего талантливого племянника обратить внимание на мою персону? — Дейемон вскидывает бровь, встречая в ответ тяжелый взгляд.

— Сюда движется тот безумец, а вы хотите дать ему такую свободу действий, дядя? Я слышал о том, что церемония так же будет проведена в традициях Драконов, — Джереми устало приложил ладонь ко лбу. — Вас назовут безбожником, проклянут и забудут обо всех заслугах перед королевством, как вы не понимаете?

Дейемон молчал, но совсем не потому, что не ожидал резкого перехода от церемоний к сути проблемы, нет. Он рассматривал так быстро выросшего, по сути, внука, который еще недавно с трудом выговаривал свое собственное имя, и некстати вспоминает, что Эстер старше него всего лишь на пару лет.

— Джереми, — Порочный Принц тонко улыбнулся. — Я не могу позволить, чтобы гнев народа упал на тебя.

— Я наследник! А вы!..

— Порочный Принц. И, когда ты и Амарена совершите подобный моему обряд, никто не будет винить вас, все обвинят меня и мое дурное влияние.

— Именно про это я и говорю!

— Пусть так, разве имеет это большую роль? Вы двое — наше будущее, наше наследие. Меня всегда винили во всем, начиная от несчастья в браке моих брата и сестры, и заканчивая тем, что не пошел дождь. Справедливости ради, большую часть из убийств, что мне приписывают, правдивы, но это не означает, что я сделал все из слухов. Тем более, если эти фанатики все же рискнут явиться в Солнечную Гавань… Намного лучше будем мне подавить их недовольство.

— Амарена переживает о тебе не меньше моего, — Джереми покачал головой. — Я все чаще слышу новости о волнениях на Островах, к тому же… — Принц временит, прежде чем сказать следующие слова. — Амарена видела ворона, который клюет печень убитого дракона, во сне.

Глава 18

В последние дни Эстер всё чаще с грустью глядела на пустую постель рядом. Несмотря на то что её дракон был так близко, Эстер думала о любви. Существует ли она вообще? И если да, то что это такое? То ли это уважение, между Игнатио и её матерью? Или это то трепетное и возвышенное, о котором пишут в красивых романах? То, о чем поётся в балладах или в срамных песнях, что напевает их конюший?

Или это что происходило между ней и Дейемоном?

Он был невероятно хорош собой, богат и родовит. А ещё вокруг него ходило столько слухов и домыслов, что он сам будто бы стал героем всех романов и песен трубадуров. Именно это заставило Эстер пойти на риск тогда в саду. Поставить на эту лошадку всё, или почти всё, и не прогадать. Но теперь... Дейемон оказался остроумен, интересен, опасен до дрожи в коленях. И буквально занимал её мысли. И хотя Мареммо старательно делала вид, что все её мысли заняты свадьбой, суетой и исключительно семейно-политическими вопросами, на деле Роза Орадона летала в облаках. И не просто в облаках, а во вполне конкретных, состоящих из перин и подушек. Она вновь и вновь вспоминала те ночи, что они провели вместе с Драконом. Его прикосновения, глухой рык, толчки.

Возможно, именно эта рассеянность позволила Эстер выпустить из своего пристального внимания надвигающуюся беду.

Последняя примерка платья проходила в сопровождении одних лишь кузин. Королева насмотревшись на предыдущие семь раз, вежливо сказала, что полюбуется на невесту в день свадьбы. Милена уже менее вежливо, объявила, что не потащит свои старые кости через весь замок, только для того, чтобы посмотреть, как на платье добавляют два новых стежка. Амарена, как всегда, была занята своими чрезвычайно важными делами. С жемчужноволосой красавицей они почти и не пересекались. Благо замок был достаточно велик для них двоих. Так что отдуваться пришлось птичкам Долины, да и нескольким служанкам.

Последний крючок на платье был застегнут, и Эстер, наконец, позволили повернуться к зеркалу. Платье было великолепным. Тяжелые слои юбок добавляли её хрупкой фигуре основательности, а оголённая спина — наоборот, ветрености. На шею так и просилось что-то достаточно тяжеловесное и дорогое...

— Миледи. — Модистка с поклоном подала атласные туфельки на каблучке. — Так платье будет выглядеть цельно.

Эстер кивнула, не замечая подвоха, и не в силах оторвать восхищенного взгляда от собственного отражения в зеркалах. Присела, позволяя обуть себя.

Она поняла, что что-то не так, лишь когда поднялась на ноги. За мгновение до того, как битое стекло вонзилось в пальцы и ступни, окрашивая нежный атлас красным.

Она кричала, о, как сильно она кричала! Потому что это и правда было больно, а ещё до отчаяния и скрежета зубов обидно.

Сквозь слёзы она видела лица кузин. И с ясностью кристально чистой понимала, что это кто-то из них. А, может и все четверо. Тупая, страшная женская зависть.

Служанки пытались снять туфли, стараясь не загнать стекло ещё глубже и не доставить ещё больше боли рыдающей невесте. Модистка спасала подол платья от крови, двое из девиц Орадона носились вокруг, в притворном беспокойстве, третья, кажется, лично побежала за лекарем.

А Эстер не могла остановить свои слёзы. И уже не от боли, а от ужаса происходящего. Свадьба через четыре дня. Она просто не сможет встать и дойти до алтаря. И видят боги, кто бы ни был виноват в этом, он поплатится.