Кому? Зачем?

1. Хлёсткое понимание

Марина уже час сидела на кухне своей квартиры и гипнотизировала стену. Взрослая дочь Лера ночует у подруги, это и к лучшему. От Марины только что ушёл муж. Точнее, "ушёл" он давно, но освободил квартиру только сейчас. И это просто отлично, что женщина не согласилась на предложение теперь уже бывшего мужа разменять две их однушки на большую трёшку. Сейчас Марине с дочерью некуда было бы идти.

Сергей ещё пару лет назад завёл молодую любовницу Нику и не особо это скрывал. Марина старалась сохранить семью до последнего, как настоящая женщина старалась быть мудрой и понимающей. И вот теперь, сидя вечером на крошечной кухне с чашкой чая, потому что ничего покрепче супруги не держали, Марина осознала, что раздала всю себя. Кусочек мужу, кусочек маме, кусочек дочери, по кусочкам начальнику, коллегам, подругам. И не осталось больше ничего.

Сначала она жила для мамы, была хорошей девочкой, вышла замуж за нормального надёжного Сергея, который так нравился родителям. Потом жила для мужа.

Готовила, стирала, работала, чтобы ни в какой сфере не опозориться. Родилась Лера, Марина всю себя посвятила материнству. И это было правильно, но Сергей от жены-наседки быстро заскучал.

Начались ссоры, претензии, обвинения. Мама теперь видела в Сергее не надёжного парня, а подонка и требовала, чтобы Марина развелась. Когда малютке исполнилось пять лет, страсти в семье стихли, и казалось, вернулась нормальная жизнь. Отношения с мужем стали теплее, появилось время для них двоих. Каково же было удивление Марины, когда она совершенно случайно узнала, что Сергей ей изменяет. Но плакать некогда, у них ребёнок, развода нужно избежать. Женщина так и не сказала никому, что знает про измены, и сама не заметила, как это стало чем-то нормальным, привычным.

А ведь ей тридцать девять. На работе к женщине все относятся с уважением, называя Мариной Степановной не иначе. Шуток с ней себе не позволяют и вообще в её присутствии стараются больше молчать.

В то же время с Наташей, которой было тридцать семь, дела обстояли совсем иначе. Наташу считали девчонкой ещё, флиртовали и хихикали. Два года — и такая огромная пропасть. Женщина отхлебнула уже остывший чай, и по её щеке скатилась одна-единственная непрошенная слеза.

И вот она оказалась никому не нужной. У взрослой дочери своя жизнь, подруги разбежались, потому что была сосредоточена только на семье. А уставшая мама только тяжело вдохнёт: "Сама виновата, что мужик сбежал."

Выплеснув холодную жидкость в раковину, бывшая жена Сергея отправилась спать.

Утром Марину ждал ещё один "сюрприз": её старенький Funcargo решил сломаться именно тогда, когда из дома исчез единственный мужчина. Женщина стукнула по рулю "старушки" и тихо рассмеялась. Набирая номер Олега Евгеньевича, Марина отстукивала быстрый ритм по своему колену. Её босса не боялся только единственный человек, кто стоял выше.

— Суханова, что с утра тебе уже непонятно? Что ж вы все такие...

— уже приготовился ругаться начальник.

— Олег Евгеньевич, извините, я опоздаю сегодня, — сказала женщина тихим голосом.

— Это ещё что за новости? Выговор!

Марина даже не успела вставить слово, как собеседник сбросил звонок. Договориться с Олегом можно было исключительно тогда, когда он был в хорошем настроении. Видимо, не сегодня.

Уставшая от жизни женщина посмотрела на своё отражение в зеркало заднего вида. На неё взирала растрёпанная, с тёмными кругами от бессонницы не то женщина, не то бабушка.

Но самое нелепое в этом шикарном образе была размазанная вокруг глаз тушь, ведь несколько минут назад она потеряла самообладание, забыв, что на ней макияж.

Теперь уже больше панда, чем женщина, выбралась из почившей машины и решила, что раз выговор всё равно уже получен, то можно особо не спешить. Марина вернулась в квартиру, чтобы умыться, но натянутые до предела нервы наконец лопнули.

Она в сердцах пнула потрёпанную банкетку, закрыв руками лицо, с воем раненого зверя сползла по стене.

Когда истерика стихла, боли и разочарованию на смену пришла злость. "Вы меня не сломаете", — мысленно пообещала самой себе растоптанная женщина и отправилась в душ. Уже было несколько пропущенных от коллег, и плевать. Марина открыла шкаф и осмотрела свой гардероб. "И как я не заметила, в какую катастрофу превратился мой когда-то безупречный стиль?"

Изрядно попыхтев над поисками, Марина вытащила облегающий кирпичного цвета плотный лонгслив и тёмные джинсы дочери, которые, видимо, случайно оказались на полке матери. Вместо грузного привычного макияжа женщина лишь слегка выровняла тон лица и подкрасила брови. И как же чертовски прекрасна была Марина в этой простоте!

Что ж, придётся добираться до работы на автобусе. Женщина подмигнула своему отражению в зеркале и звучно захлопнула дверь в квартиру. Весна недавно вступила в свои права, но улицы уже успели заметно прогреться.

Накинув поверх лонгслива коричневую короткую курточку, Марина лёгкой походкой отправилась к остановке. Людей вокруг было немного, ещё бы, ведь все уже на работе. Она принялась рассматривать кучку ожидающих. Студенты курят, смеются и только учатся взаимодействовать друг с другом. Пара пенсионеров и...

От размышлений оторвал приближающийся рёв мотора. Он раздавался со стороны спины женщины, и разглядеть источник, нарушивший сонную атмосферу остановки, не получилось. Звук затих где-то совсем рядом, и любопытство подтолкнуло Марину обернуться.

На судя по всему спортивном крупном мотоцикле. Он уже успел снять шлем, и женщина невольно залюбовалась светлыми прядками, что выделялись на тотальной темноте образа парня. Казалось, он возится с ключами, но байкер неожиданно поднял взгляд светлых глаз, устремлённый прямиком на Марину.

Женщина смутилась и быстро отвернулась. "Вот же дура", — мгновенно понеслось в голове.

— Опаздываешь на лекции? — раздался за спиной бархатный голос парня.

— Хочешь, подброшу? Только за кофе зайду.

«Это он кому?» — Было очень любопытно посмотреть, с кем он разговаривает, и, решив, что блондин давно отвернулся, Марина позволила себе ещё один взгляд.

2. Марк

Марина сидела на непривычном железном коне и обхватывала руками едва знакомого парня. Хорошо хоть под шлемом не видно, что её лицо красное от разливающегося по всему телу жара.

Было и страшно, и волнительно, но Марк вёл уверенно, и к концу пути Марине удалось расслабиться и даже насладиться дорогой. К офису Марк подъехал, сбросив скорость, чтобы не привлекать лишнего внимания. Парень спустился с мотоцикла сам, затем помог пассажирке. Марина сняла шлем, привычный пучок на её голове растрепался. Женщина сняла резинку, распуская волосы цвета молочного шоколада по плечам.

«Стыдно-то как», — едва успела подумать Марина, как Марк оказался совсем рядом, поправляя выбившиеся пряди. Женщина засмотрелась на байкера, уже не в первый раз отмечая, что он не такой уж и молоденький.

— Порядок, — почти прошептал блондин, и это было так искренне, что пальцы Марины, всё ещё державшие шлем, дрогнули.

Марк замечал всё, и это было непривычно после тотального игнора Сергея, который длился годами.

Парень ухмыльнулся уголком губ и мягко высвободил шлем из дрожащих женских рук. Она так надеялась, что он проводит до двери или спросит номер, но парень лишь бросил:

— Хорошего дня, Марина. — Подмигнул девушке и закрылся от мира своим шлемом. Послышался рёв заведённого двигателя, и мотоцикл тронулся с места.

Странная смесь ликования и разочарования волновала замертвевшие нервы. Уже неприлично опоздавшая Марина Степановна зашла в двери офиса. Коллеги переглянулись. Марина даже больничных не брала, чтобы "никого не подставлять", а тут вдруг опоздала. На столе её по обыкновению ждала упитанная папка документов, ведь весь офис привык скидывать на женщину часть своей работы. И Марина брала, задерживалась после работы так часто, что это стало привычкой. Смотрела, как молодые коллеги получают жирные премии от начальника и похвалы за труд, который на самом деле был её трудом.

"Дура", — только и понеслось у неё в голове. В дверях возникла расползшаяся фигура Олега:

— Явилась, Суханова.

За мной, будешь писать объяснительную. — Не предполагая возражений, начальник двинулся к своему кабинету.

За спиной Марины послышались сдавленные смешки. Олег Евгеньевич, уже давно не молодой, старался быть на одной волне с молодёжью и с тех пор как развёлся со старой женой, сменил не одну девицу. Женщина смотрела в спину нахальному мужику в нелепой молодёжной одежде, которая лишь усиливала разрыв между Олегом и теми, на кого он старался быть похожим. Лера собиралась поступать в престижный университет, который влетит в копеечку Марине и Сергею. Потерять работу сейчас было бы величайшей глупостью. И робкая всю жизнь Марина едва ли решилась на такой шаг раньше. Но сегодня всё было по-другому.

Женщина гордо подняла подбородок и твёрдым шагом направилась в кабинет начальника. Под его ругань села писать не объяснительную, нет. Её рука выводила заявление на увольнение. Закончив, Марина передала лист начальнику.

Лицо Олега побагровело. По бульдожьим щекам пробежала короткая судорога.

Начальник поднял на подчинённую взгляд маленьких, утопленных в черепе глазок:

— Суханова, ты что, пьяная с утра, что ли? Ты что тут мне нацарапала?

— Подпишите. Марина неожиданно для себя не расплакалась, не начала мямлить, а твёрдо отстаивала свою позицию.

— Я где тебе сейчас главбуха найду? Хочешь уволиться, приводи себе замену. А так — Олег поднял заявление и в мгновение разорвал бумагу. — Иди работай. Будем считать, что этого разговора не было.

Женщина поднялась, на сегодня дерзость внутри неё исчерпала себя до дна. Марина развернулась и быстро пошла к выходу. Едва за ней закрылась дверь, она побежала в уборную, закрылась в кабинке и бесшумно разрыдалась. Когда буря стихла, Марина привела внешний вид в норму и вернулась в офис. Красные глаза выдавали проблемы, но до неё никому не было дела. Нужно было разгрести завал.

В обед позвонила дочь. Марина боялась этого разговора, но он неизбежно наступил:

— Ма, я на обед зашла, а где PS-ка? Мне Ирка одну игрушку дала, хотела попробовать.

— Лера. PlayStation забрал папа. Он теперь отдельно будет жить в своей квартире, — Марина старалась контролировать голос, но паника дочери чувствовалась даже на расстоянии.

— Мам, что происходит? — дрожащим голосом произнесла дочь. — Это прикол какой-то? Вы меня наказать так решили? PS спрятали, да?

— Дочь, я вечером приду, и мы поговорим, ладно? Сейчас мне нужно поработать, чтобы вернуться вовремя.

Лера сбросила звонок. Неизвестно, как поведёт себя ребёнок, который жил своей жизнью и не замечал, что между родителями образовался разлом. Женщина набрала маму, не хотелось, но за Лерой нужно было присмотреть.

— Да-а-а, — в трубке раздался властный голос бывшей уважаемой преподавательницы английского — Марии Ивановны, матери Марины.

— Мам, это я. У меня на работе завал, можешь Леру после лекций к себе пригласить?

— Та-а-ак, рассказывай, — начала допрос мама.

— Мам, — начала было Марина, но договорить ей не дали.

— Что, опять этот ублюдок твой бесится? Сколько вы ещё будете Лерке нервы трепать своими разборками, Марина-а-а-а?

Это было ожидаемо. Теперь придётся объясняться и с матерью, и с дочерью, но они хотя бы будут опорой друг другу, пока женщина не вернётся домой. Спешно пообещав, что вечером всё объяснит, Марина сбросила звонок. Сергей не звонил ни ей, ни Лере. Женщина всегда подозревала, что ему нет дела до дочери, но, нацепив розовые очки, старалась убеждать себя, что просто накручивает. В голове нарастала паника, а на столе с укором поглядывала на работницу папка с документами. "Ладно, сначала разберусь с работой, ведь это намного легче, чем навести порядок в своей семье".

Отказавшись от обеда, Марина все свои усилия приложила к работе, перебирая листок за листком. Как обычно, исправив безграничное количество ошибок за Наташенькой и остальными, женщина принялась за свою работу. Сегодня она задержалась в офисе всего на час, но в текущих обстоятельствах была даже рада этому.

3. Валерия

Марина поднялась на четвёртый этаж хрущёвки, в которой прошло её детство. Дверь в квартиру, разумеется, уже была приоткрыта, а за ней угадывался маленький силуэт мамы Марины. Женщина сдвинула брови к переносице, вызывая у дочери тяжёлый выдох. Но больше Марина боялась реакции Леры. Они никогда не были подругами, скорее терпели присутствие друг друга.

Марина зашла в прихожую, и мама звучно захлопнула дверь, демонстрируя раздражение.

— Разувайся, мой руки и чеши на кухню, — по обыкновению приказала Мария Ивановна.

Уставшей от всего Марине оставалось только подчиниться. Снова.

На кухне уже ждала Лера и, совершенно не стесняясь бабушки, выпалила:

— Теперь понятно, почему папа ушёл от тебя! На молоденьких потянуло?

— Лера, а ну-ка цыц. Ты как с матерью разговариваешь? — Марья Ивановна не терпела хамства от младшего поколения, хотя на этот раз и была согласна с внучкой.

— Лера, послушай, — начала было Марина, но и её Мария Ивановна лихо заткнула за пояс.

— Помолчи, Маринка!

Видели мы твоё «объяснение».

Мама принялась раскладывать ужин по тарелкам. Перечить ей не решался никто. И вот женщина, уже как год была на пенсии, но продолжала держать в страхе бывших студентов, время от времени подменяя коллег. Когда все разместились за столом, Марине наконец дали слово.

— Сергей ушёл от нас вчера вечером. А с этим парнем я познакомилась сегодня, когда опаздывала на работу. Марк любезно предложил подвезти и... Ну и я согласилась, — последнюю фразу Марина выдавила с раздражением. Почему она в почти сорок лет всё ещё должна отчитываться перед мамой?

— Хороший пример дочери подаёшь, молоде-е-е-ц, — язвительно протянула мама. — С незнакомыми мужиками кататься!

Все трое на кухне понимали, что Марина не изменяла мужу, ожидать такого от серой мышки никто не мог. Но это вошло у семьи в привычку — выпускать пар на женщину. Она ведь всё стерпит. Вот и сейчас Марина сглотнула камень обиды, стоящий в горле, и лишь смиренно слушала.

— Это бред. С чего папе было уходить?

И почему он мне не позвонил? — голос дочери дрожал.

— Да успокойся, Лера, работает отец твой. Перезвонит, — пыталась успокоить внучку бабушка.

— Я не верю, что он вот так ушёл молча. Это ты его выгнала! — повышенным голосом выпалила дочь.

— Лера, да что ты! — начала было Марина, но мама стукнула ладонью о стол.

— Та-а-ак! А ну хватит! Ругаться дома будете. Марина, объясни уже наконец, что случилось!

Марина и рассказала. И про Нику, и про других. Про ссоры между ней и Сергеем, и что он сам принял решение уйти.

— Не верю, — почти прорычала Лера, — ты всё врёшь! — девушка вскочила и бросилась прочь из дома, и даже рассерженные крики бабушки за спиной не смогли остановить несчастную.

— А ну остановись сейчас же! — надрывалась Мария Ивановна, но ответом стала только настежь открытая входная дверь.

Марина сорвала с вешалки куртку и бросилась за дочерью.

Уважаемая преподаватель пыталась разыграть сердечный приступ, но так как в последнее время сильно зачастила со спектаклями, концерт был проигнорирован. Но в отличие от сбежавших у Марии Ивановны в рукаве оставался крупный козырь — её карьерные связи. Женщина надела очки и нашла в мобильном нужный номер.

- Алло, Ирина Анатольевна, не отвлекаю? Да всё хорошо, твоими молитвами, дорогая. Володя дома? Ой, как хорошо, а дай-ка ему трубочку?

Марина выбежала из подъезда, но дочери нигде не было видно. Женщина металась по двору, как зверь по клетке. Внезапно её ослепил яркий свет фар, который немедленно стал тусклее, а затем и вовсе погас. У соседнего подъезда остановился чёрный Mercedes-Benz. Двери открылись, и на асфальт ступила мужская нога в отполированной до блеска кожаной туфле.

Тем временем семнадцатилетняя Лера бежала, куда ноги несли, то и дело вытирая предательские слёзы. Отец бросил её.

Всю жизнь девочка старалась заполучить внимание родителя, хорошо училась, интересовалась тем, что нравилось отцу. Она даже разбиралась в футболе, хотя в глубине души не любила спорт. Однако сколько же было для неё счастья в тех редких вечерах, когда она вместе с отцом играла в FIFA на их приставке. Это были такие любимые для девочки вечера с папой. А теперь папа ушёл. Это всё мама с её холодом и безразличием.

"Давать просто мужику надо!" — пронеслось в голове у девочки, перед тем как из глаз снова хлынули потоки слёз.

Валерия не знала, кто такая Ника, и старалась сейчас о ней не думать, продолжая набирать номер отца и в который раз слушая вместо ответа гудки, девушка брела по улице, не глядя по сторонам. Она даже не сразу поняла, что к ней обращаются.

— Эй, малая, чё оглохла? — Лера наконец заметила шайку парней, направляющуюся к ней. Самый первый, высокий, в подкатанной шапке неприятно скалился. — Сига есть? — Обратился заводила к девушке.

- Не курю.- Девушка старалась вложить в голос уверенность, но прозвучала как перепугнный зайчишка.

Парни именно такую реакцию и ждали, потому с мерзкими улыбками переглянулись и подступили совсем близко. Лера сделала шаг назад, но уперлась в грудь одного из отморозков.

— Малая, да не нервничай ты так. Мы же тебе не упыри какие-то. Или ты нас упырями считаешь? — завёл разговор главарь неспешно осматривая девушку.

— Н-н-нет не считаю. — Дрожащим голосом вымолвила Лера.

— Ну так, а чё ты дёргаешься? Расслабься...— бросил длинный и начал расстёгивать куртку девушки.

— Не надо, пожалуйста, — начала упрашивать Валерия. Но отморозков это только ещё больше раззадорило.

Тот, что стоял за спиной, нахально запустил руку под бюстгальтер девушки, а другой, стоявший справа, потянулся к ремню. Лязг тормозов заставил компашку отвлечься. Рядом притормозила патрульная машина. Пассажирская дверь распахнулась, пропуская вперёд полицейского, на погонах которого красовались по три звезды треугольником. Пацаны приготовились удрать, но уже подоспевшие патрульные ловко отсекли пути побега.

4. Мать и дочь

Марина спешно поднималась по подъездной лестнице. Сердце матери ныло — Лера на развод родителей среагировала остро. Женщина ворвалась в квартиру, на ходу сбрасывая туфли.

— Лера! — проглатывая рыдания, позвала мать.

— Ма! — голос девочки пробрался в самую душу. Материнское сердце не обмануло, что-то случилось.

На диване в гостиной, свернувшись калачиком, лежала самая главная гордость Марины. Поглаживая плачущую внучку по голове, рядом сидела совсем поникшая бабушка. И это пугало сильнее прочего.

Сколько Марина помнила маму, та не унывала в любых ситуациях. Девиз Марии Ивановны: "Проблемы существуют, чтобы их решать. А чтобы плакать, люди создали мелодрамы."

Женщина тихонько опустилась рядом с диваном и взяла руку девочки в свою. Лера в ответ лишь легонько сжала кисть. Марина смотрела на страдающего ребёнка, и у неё перед глазами проносилось детство дочери. Вот Лерочка родилась и впервые посмотрела на неё ещё по-младенчески мутными глазками.

А вот малышке полгода, и она такая красивая, что хочется кричать о ней на весь свет. Первые шаги и падения, первая простуда, детский сад, школа.

Марина почувствовала на своём плече руку. Руку той, кто, вероятно, так же вспоминает её детство. И в этот момент не было никого ближе, чем три женщины, держащиеся друг за друга.

Успокоившись, Лера умылась, а бабушка пошла снимать стресс на кухне.

— Мам, я помогу, — отозвалась Марина.

— Значит, ушёл Серёжка, — завела разговор мама, уже поджаривая первый румяный блин. — Чай поставь.

— Да, ушёл. Лерке даже ничего не сказал, будто она ему чужая, — возилась с заваркой и травами Марина.

— Ну, ты ребёнка в ваши разборки-то не втягивай, — отозвалась бабушка. — Свалил и слава богу. Лерку надо в институт пристраивать, пусть помогает. А потом катится на все четыре.

— Он на звонки не отвечает. Марина понимала, что никакой помощи от папы Леры не будет.

— На мой ответит, — в голос бабушки вернулась прежняя уверенность. — И на алименты подай.

— Ма!

— начала отступать женщина.

— Не мамкай! Да, Лерке семнадцать. Но ещё есть целый год тебе обдумать, как вы будете жить дальше. Сама знаешь, не потянем мы сами. Лера девочка умная и правильно решила ехать в область поступать.

Марина не хотела ничего просить у бывшего мужа. Вообще связываться с ним было сродни копанию в грязи. Да и в судах Марина никогда не была, а Сергей едва ли согласится по-хорошему платить алименты.

— Лера-а-а-а! Иди, чая попьём, — поставила бабушка на середину стола стопку дымящихся блинов.

Ночевать остались у бабушки. Марина с дочерью ночевали в бывшей детской. Женщина разложила диван, вспоминая, как выглядела комната в её детстве. Папа с мамой не бедствовали и были, пожалуй, олицетворением понятия "интеллигентная семья". Ни драк, ни пьянок, оба трудятся на благо семьи. Вот только Марина всё равно понимала, что любви между родителями нет. Партнёрство — вот точное определение их брака. Девочке так хотелось, чтобы мама подошла и обняла папу.

Просто так, хотя бы единственный раз!

А теперь папы нет. И с мамой они так ни разу и не поговорили по душам.

В комнату вернулась Лера. Девочка избегала прямого контакта. "Стесняется", — отметила про себя мать.

— Ложись, — Марина похлопала по месту рядом с собой.

Тускло горел бронзовый старенький бра. Лера отвернулась на бок и буркнула:

— Спокойной ночи.

— Дочь, что случилось сегодня?

— Ничего.

— Я же вижу, — робко произнесла Марина.

— Ничего не случилось. Я спать.

— Давай поговорим? — с надеждой протянула мама.

— Завтра. Я спать.

Тогда Марина решила говорить первой. Ведь разве могла она требовать у Леры доверия, когда сама всегда обращалась к ней с позиции взрослого.

— А я сегодня встретила друга, которого не видела с десяти лет, — она вслушалась в реакцию на свои слова, перед тем как продолжить. — Ванька Лавин. Изменился так.

— Это Светланы Андреевны сын, что ли? — отозвалась Лерка.

"Слушает", — ликовала женщина.

— Угу. Я его не узнала, а он меня сразу узнал.

Помощь предложил.

Девочка замолчала. Марина поняла, что ступила на шаткий мостик, и решила сменить направление.

— Ваня в детстве с мальчиками дружить не умел, слишком умный был. Они его дразнили, а Ваньке хоть бы хны. Умный же, — усмехнулась женщина. — А мы с ним подружились на качелях.

— Это на той ржавой, что у бабушки во дворе? — подала любопытный голос девочка.

— Угу. Тогда она ещё ржавой не была. Я качалась, а Ваня молча стоял и ждал своей очереди рядом. Не просил, не торопил. Я тогда так удивилась, другие мальчишки только задираются, а этот молчит.

— И что потом? — Лера повернулась лицом к матери.

— А потом я качели остановила, пригласила его сесть. Какое-то время молча качались. Я его спросила, почему он не попросил покачаться. А он знаешь что сказал?

— Ммм? — заинтересованно протянула дочь.

— Сказал, что это мальчики девочкам уступать должны, а не наоборот. Ваня говорил это не ради попытки понравиться, а спокойно, как люди говорят о том, что снег белый.

В темноте спальни повисло молчание. Каждая думала теперь о своём.

— Мам, а ты папу любила? — уже более тихо спросила дочь.

— Когда-то любила. И он меня любил. — Помолчали.

— А потом? — робко спросила Лера.

— А потом оба совершали ошибки. Много маленьких. Где-то папа не поздравлял с праздником, где-то я ложилась спать, не дожидаясь его с работы. Вот так и стали чужими, — по-взрослому призналась Марина.

— Ты по нему скучаешь? — В тишине спальни был слышен только едва скрываемый всхлип.

— По тому, кого я когда-то любила, да. Но этого человека больше нет, а значит, нового Серёжу нужно отпустить.

— И мне тоже?

Марина замолчала. Тяжелее всего было сказать ребёнку правду: папе больше не нужна и дочь. И едва ли когда-то была нужна.

— Если папа не позвонит и сам не попытается с тобой объясниться, то, думаю, да. Но если захочешь сама с ним поговорить, то я не против, даже отвезу... Ох, блин...

5. Иван

Марина проснулась наконец полностью отдохнувшей. Рядом лежала посапывающая Лерка. Женщина наклонилась и поцеловала девочку в лоб, а затем отправилась умываться и помогать готовить завтрак. Мама, разумеется, уже встала, и по кухне клубились облака белого пара.

— Доброе утро, мам. — Марина достала сыр, который собиралась добавить к маминому омлету.

— Доброе. Выспалась? — не отворачиваясь от плиты, спросила Мария Ивановна.

— Да, и поговорили. Лерка из-за Серёжи переживает.

— Кхм, да, это и понятно. Слушай, Марин, ты с ней урок полового воспитания проводила?

— Мам!

— Ну что «мам»! Ей семнадцать лет, уже пора.

Марина до сих пор помнила урок полового воспитания из своего детства. Ей не объясняли различий между юношами и девушками, разницы в гормональном фоне и поведении. Мама строгим тоном изрекла: «Секс — это то, что происходит между мужем и женой. Всё остальное — мерзость и грязь. И так как мужчины любят грязь и мерзость, они будут пытаться запачкать и тебя. Не смей поддаться!»

Чувство бешеного стыда, ощущение отторжения собственного тела и природы — единственное, что дал подобный разговор. Женщина всю жизнь стыдилась темы половых отношений и, собственно, поэтому была скучна в постели. Получается, что и муж ушёл туда, где интересно, к той, с кем интересно.

Размышления прервал звук отодвигающегося стула. Лера пришла.

— Всем доброе утро.

Марине казалось, что полуночный разговор повлиял на дочь, и сегодня, хоть и ненадолго, они обе искренне верили, что всё будет хорошо. До выпускного оставалось всё меньше времени, и нужно было сосредоточиться на экзаменах. Этим и решили занять головы.

На работу и в школу поехали вместе на автобусе, благо было по пути. Странно, но когда добирались всей семьёй на машине, каждый сидел в своём телефоне в гробовой тишине. Сегодня же, поддавшись социализации, дочь и мать всю дорогу болтали. Обсуждали школьные предметы, придурков-мальчишек, что прогуливают школу прямо под окнами директора. О папе не говорили: Марина решила, что в этой теме требуется осторожность сапёра. Сергей, разумеется, не звонил. Но это ничего, ведь самое главное — что контакт с дочерью есть.

Олег, по обыкновению, отпускал нелепые, околопошлые шутки в сторону Наташи, вынуждая ту наигрывать веселье. Завидев в дверях Марину, плечи начальника напряглись.

— Доброе утро, Олег Евгеньевич. Привет, Наташ, — беззлобно поздоровалась Марина и направилась к своему очередному завалу чужой работой.

Женщина начала было думать, что на работе всё вернётся в привычное русло. Но Олег так просто не мог позволить растоптать свой авторитет какой-то «мышью». Пока Марина работала в привычном темпе, начальник, распределяя премии, выписал их всем, кроме одного человека. И вот так единственное опоздание в жизни влетело Марине в копеечку.

С работы пришлось уйти поздно. Да, завал, но фирма сдаёт очень крупный проект в конце месяца, а это значит, что после сдачи работников ждёт жирная премия. Можно будет отремонтировать машину и отложить денег на выпускной Леры. Ездить на автобусе было по-своему приятно: не нужно было следить за дорогой. Марина любовалась в окно на пролетающий мимо светящийся разноцветными огнями город, и это вызывало в женщине какой-то внутренний трепет, на грани с восторгом. Сергей права получать не хотел или ленился, поэтому за рулём всегда была Марина. И вот теперь она — пассажир.

В приподнятом настроении женщина вышла из транспорта и повернула в сторону дома. Внезапно путь осветил мягкий свет фар автомобиля. Марина подумала, что кто-то просто едет домой с работы, пока не услышала клаксон. Обернувшись, она увидела уже знакомый чёрный «Мерседес». Иван вышел из авто и расплылся в самой очаровательной из улыбок.

— Мариш, а я тебе пропажу привёз.

— Привет, Вань. Какую ещё пропажу?

Друг детства достал из кармана своего пальто знакомую связку ключей. Вероятно, выпали, когда женщина доставала из сумки мобильный. Иван подошёл ближе, протягивая находку.

— Вот же дурёха! — не удержалась от самокритики Марина.

— Да брось, не до этого было. Поехали, подвезу к дому.

В этом был весь Ваня. Он мог просто передать ключи через маму, другой так бы и поступил. Ваня же с детства заботился обо всех. Марина прекрасно помнила, как они вдвоём пристраивали по соседям уличных котят, как помогали старушкам во дворе донести до квартиры тяжёлые сумки. Вот и сейчас Иван, вероятно, решил, что ключи Марине понадобятся как можно быстрее, и привёз их сам.

Во дворе женщина с грустью глянула на поникший автомобиль и не смогла сдержать вздоха сожаления.

— Твоя? — с участием поинтересовался Ваня.

— Угу. Не заводится, — пояснила Марина.

Иван заглушил автомобиль возле указанного подъезда.

— Мариш, дай мне ключи от своей красотки, а я гляну быстренько, что там полетело.

— Ой, Вань, да брось, завтра эвакуатор вызову, отвезём в мастерскую, — Марина мяла краешек рукава. — Просто сразу не до того было. Развожусь я, Вань.

— Марин, ты иди отдыхай, а ключики мне всё-таки оставь. У меня интерес технический, проведу диагностику, гляну, что полетело. В мастерской меньше платить, — Иван с задором подмигнул подруге.

Спорить сил не осталось, поэтому, отдав всё-таки ключи, Марина поплелась домой.

— Мам, ты чего так поздно? — Девушка приняла куртку и сумку матери.

— Лер, автобус пока дождёшься. Устала очень, пойду в душ и спать.

— Ма?.. — Марина уже прекрасно знала этот заискивающий тон. — Мы сегодня пробник по френчу писали.

— И как?

— Семьдесят восемь баллов, — разочарованно поделилась Лерка.

— Разговаривай больше с Пьером, письмо тренируй.

Девушка замолчала и отвела взгляд.

— Что? Поссорились? — уточнила мама.

— Да нет… Мам, короче, репетитор нужен, — выпалила Лера.

Пьер был другом по переписке, с которым Лера тренировала французский. Дочь собиралась поступать на филолога, и знание языков являлось приоритетом для выбранного ею университета. Экзамены на носу, а тут такая новость. Репетитор понадобится очень хороший, чтобы подтянуть язык за короткий срок, и стоить будет, очевидно, дорого.