Кондитер из иного мира. Вкус дома

Глава 1. Все было хорошо

Рекламный баннер очередной фэнтези-книжки вылез в самый неподходящий момент.

«Он — обольстительный ректор военной академии магии. Она — талантливая наследница обнищавшего рода, которую гнобят богатые однокурсники. Что могло быть общего между ними? Да ничего. Пока в теле этой малышки не появилась я — состоявшийся московский риелтор».

Я чуть раздражённо поморщилась, недовольная сразу двумя вещами. Во-первых, я рекламе не обрадовалась, так как скринила переписку с клиенткой, которая внезапно решила, что можно не платить за торт. А во-вторых, меня бесила тема попаданок.

С клиенткой всё понятно. Кое-кто придумал, что он самый умный, и если аккуратненько пригрозить, то можно будет не выплачивать несколько тысяч за сожранный десерт. Экономия, понимаю. Не первый такой человек в моём опыте и явно не последний, клиенты часто пытаются хапнуть халявы.

Не в этот раз, милая. В отличие от клиентки, у меня схема взаимодействия с подобными персонажами отработана давно. Но здоровое раздражение всё равно присутствовало.

И к рекламируемой книжке тоже есть вопросики. И дело не в обложке: нейросетевая красотка сексуально сидит на горе книжек, рядом стоит накачанный мужик. Композиция выглядит шаткой, дядька — несчастным, бабонька — довольной от неба до земли. Дело в ситуации. Чему, даже теоретически, радоваться на её месте, я не представляю.

Жила своей жизнью, добилась немалых успехов, даже стала риелтором в Москве. Там, насколько я знаю, конкуренция — ого-го! А у нее получилось. Что-то там настроила в жизни, какие-то цели были... А потом — хоп! — и всё рушится. Все накопленные ресурсы остались непонятно где, знакомства ничего не значат, денег нет. И вокруг другой мир, слава богу, не загробный.

Нет, если, конечно, это произошло после смерти — ещё хотя бы как-то можно принять. Потому что когда всё совсем заканчивается, то это стрёмно. Поэтому — хотя бы выжила.

Но даже в этом случае сидеть с настолько довольной физиономией — это перебор. Если бы мне предложили новые знания, знакомства, безумные приключения и чудеса взамен моему текущему миру, я бы, естественно, послала предлагателя далеко и надолго. Это что за бред? Здесь всё нормально, налажено, планомерно. У меня есть мечты, я иду к ним маленькими, аккуратными шажочками.

Да, порой и не так ярко живу, как хотелось бы, но это тоже не аномалия. Ну, клиенты, ну каждый день одно и то же, ну работа перестала радовать. Это у всех так. В конце концов, я живу не где-нибудь на Бали, а на вполне классическом Урале. У нас солнце зимой бывает раз в несколько дней, да и то по полчаса. Витамина Д не хватает, наверное, вот и ною.

Психолог ставит мне выгорание, но я думаю, что просто хочет срубить денег, чтобы провести ещё сеансов пять. Каждая встреча стоит как приличный торт. Как очень приличный торт из отличных ингредиентов, великолепного сыра, потрясающе жирных сливок. Да, с учётом текущих цен на сельхозпродукцию, особенно натуральную, психолог — штука недешёвая. Поэтому нет никакого выгорания, есть желание человека на мне заработать.

И ещё у одного человека есть такое же желание — у моей заказчицы. Не людь, а крыса какая-то. Скидывает мне фотку торта, там почти всё сожрано, а она выдаёт: «Знаете, мне кажется, ваш десерт не понравился моим гостям. Во-первых, осталось. Во-вторых, почти не было комплиментов, и они были формальные. Верните деньги, иначе напишу правдивый отзыв. И вы потеряете гораздо больше».

Алло, я тебе три раза в начале заказа сказала, что на двенадцать гостей не надо делать пятикилограммовый торт! У вас там детей только четверо, они физически столько съесть не могут, пять кило — это, вообще-то, норма на двадцать пять человек.

Нет, я, конечно, сделала. Меня всё устраивает, когда мне платят деньги. Но зачем заказывать очевидно лишнее?

А вот теперь всё встало на места. Просто выяснилось, что кто-то захотел на халяву получить больше. А это вот так не работает, к счастью

Переписку, даже удалённую, я скриню сразу после того, как подтверждаются все условия. И только потом начинаю закупать продукты. И дальнейший диалог с угрозами тоже с удовольствием монтирую в видео, не пропадать же материалам. Потому что, как ни странно, в современном мире люди покупают не торты, а шоу.

И если в этом шоу где-нибудь в сети появляется видео про халявщика (можно делать даже без замазывания никнейма, фотографии и комментариев), то случаются сразу две вещи. Первая, – о, чудо! — заказчик требует удалить компрометирующее видео. Вторая, – о, чудо (2)! — растёт популярность. А где растёт популярность, что происходит? Правильно, доход спешит за ней следом. Поэтому сейчас вот этот вот скандальчик, маленький такой, аккуратненько немножечко взбодрит мои соцсети.

Как хорошо уметь не только готовить, но и показывать красивые картинки. Вообще, мне кажется, где-то я создана для того, чтобы если не управлять людьми, то настраивать их в направлении, которое мне нужно. Мало реализуемый талант, потому что платят мне всё-таки за кондитерское мастерство, но тоже навык. И навык из небесполезных.

Вообще, в последнее время я только и делаю, что приобретаю какие-то идиотские умения. То мне надо перерегистрироваться с самозанятого на ИП, а в личном кабинете всплывает какая-то несуществующая задолженность. Вот с этим делать что? Правильно — надо ехать в налоговую, предварительно записавшись на сайте госуслуг, брать талончик, подходить к регистратору, и она говорит: «Обратитесь, пожалуйста, в кабинет, позвоните по внутренней связи какой-то тётеньке, и она вам по телефону проконсультирует, что делать». Почему пришлось физически съездить в налоговую, записываться и брать талон, я так и не поняла. Поэтому навык терпения тоже нарабатывается. И принятие, что бюрократическая машина безжалостная и беспощадная.

И таких ситуаций — миллион. То готовка идёт не так, то где-то люди начинают выдавать траблы, то какие-то внешние события…

Мысли опять вернулись к рекламе книжки. Но и это в любом случае не повод радоваться тому, что оказываешься в новом мире. Во взрослой жизни всегда так — что-то да происходит. Убегать от этого куда бы то ни было, например, в другой мир, не вариант. Как, впрочем, и в соцсети. Поэтому заканчиваем с перепиской, с постингом, идём работать. Впереди — вагон и маленькая тележка порционных десертов на завтрашнее утро.

Глава 2. Первые шаги

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Мгновения просветления и ясного ума перемежались зыбким ощущением надвигающегося сна. Лениво колыхались мысли, тело было мягким и тёплым, мир вокруг отчётливо плыл. В какой-то момент тяжёлые веки будто стали тоньше и прозрачнее, взгляд медленно сфокусировался на невысоких, сероватых в сумерках стропилах, что поддерживали кровлю. Привычного ровного потолка не было, но беспокойства это не вызывало.

Вообще ничего не вызывало беспокойства – ни густой запах жжёной травы и чего-то прогорклого, ни влажная липкая духота, ни размытые очертания незнакомой комнаты. Пожалуй, только негромкое бормотание где-то поблизости вызывало интерес и фокусировало внимание. Но ненадолго – связные мысли уплывали в болезненную, ленивую дрёму.

«Вот бедовая-то девка! – послышалось мне. – Что же с ней делать-то? Эльмирка дура, но казалось, что дура не злая, а тут вон какую кроху на погибель затащила. Не переживёт, ой, не приживётся. Силёнок-то совсем нет… И где такие хиленькие водятся?»

А потом я с какой-то чудовищной силой захотела пить. Было ощущение, что я съела килограмм пятнадцать солёных огурцов, потом наплавалась в море и только после этого наконец-то легла в середине пустыни. Пить хотелось до потрескавшихся губ, до тяжёлого распухшего языка, до хриплого стона «воды». И словно в ответ на эту мольбу где-то неподалёку послышался звук падения чего-то тяжёлого и тихий перестук капель.

Организм – тело будто само сконцентрировало ресурсы – почти без участия сознания, на каком-то автопилоте направился на звук и добрался до небольшого рукомойника, висящего на стене. Капли падали в таз, установленный внизу, а рядом стояла бадейка, полная воды, с края которого свисал небольшой деревянный черпак. Не осознавая, я принюхалась к жидкости, набранной в ковшик, почуяла свежий, манящий аромат и сделала несколько жадных глотков.

И меня накрыло понимание. Что тут творится?

Чем больше странных деталей выхватывал мой мечущийся взгляд, тем страшнее становилось. В какой-то момент мне захотелось спрятаться, забиться в дальний угол и сидеть, тихо поскуливая от ужаса.

Вокруг меня был совершенно типичный дом бабулечки в деревне. Я с недоверием оглядывала небольшую комнатку, посуду, которая смотрелась одновременно и старой, и постоянно используемой – со следами копоти и жирными подтёками. Серые доски пола, выскобленные кое-где до светлых проплешин, а кое-где заляпанные тёмными пятнами, явно не были декорацией. Это был жилой дом с рукодельной мебелью, допотопной посудой и огромной, давно не белённой печкой.

Судя по детализации – начиная от паука в тёмном углу и заканчивая пучками засушенных трав, – свершился мой самый жуткий кошмар. У меня тронулась крыша.

Для многих страх смерти является определяющим. Ощущение, что жизнь закончится и начнётся что-то новое, заставляет совершать самые нелогичные поступки. Я же больше всего на свете боялась сойти с ума.

Личный мир, в котором живут люди с шизофренией или с другими серьёзными расстройствами, ужасен. В голове – теории заговора, все вокруг кажутся злыми и ненавидящими, каким-то событиям присваиваются нелепые объяснения и человек максимально в это верит… Хуже этого не придумать ничего. Даже физические заболевания, паралич и прочее, не так пугали, как вероятность повредиться умом. Судя по всему, чего боялась, то и произошло.

Можно, конечно, предположить, что я нахожусь в психиатрической клинике и у них тематическое оформление. Допустим, этот визуал – часть терапии. Предположим, сейчас нужно подождать, пока персонал раскроет себя. Но это не убирает главную проблему: я всё равно в психиатрической клинике.

Потянулась потрогать лоб, чтобы проверить температуру, но замерла на середине движения. Взгляд остановился на руках. Передо мной были очень красивые, женственные, крупные руки с округлыми мышцами, налитые силой и жизнью. Великолепные. Не мои.

Я с недоверием опустила взгляд на тело – и наконец поняла, что смущало с самого пробуждения: я стала большой. Не такой, как раньше — хрупкой и почти невесомой, — а массивной, сильной, крепкой.

Ощущения сейчас были невероятные. Я не миниатюрная. Я не маленькая и нежная. Я… Я что, потеряла себя?

Если я думала, что до этого боялась, то ошиблась. Вот сейчас меня накрыл настоящий ужас. Это не моё лицо и не моё тело. Я утратила себя. Теперь рассуждения, что попаданцы лишаются знакомств или финансовых ресурсов, выглядели настолько наивными и мелкими, что с губ сорвался короткий смешок. Знакомства потеряла? Себя потеряла! Тело – всё. Это не смерть. Это гораздо, гораздо страшнее. После ухода из жизни все проблемы перекладываются на родных, а тебя это уже не касается. А тут…

Сознание милосердно отключилось.

Когда я очнулась во второй раз, за окном было светло — прошёл, наверное, час или два, — а с улицы стала доноситься какофония деревенской жизни и леса. Далековато, но всё же иногда слышался лай собаки или мычание коровы. Я лежала на полу и не пыталась подняться.

Если я попаданец, то я должна вернуться. Мне нужно вернуться в нормальный мир – с понятными задачами и целями, с ясными правилами, с родной жизнью. Мне надо вернуться. Мне надо проснуться! Я разбужу себя! Я всё сделаю, разбужу себя! Я… я сожгу этот дом и проснусь! Да, да! Во сне не бывает пожаров, и когда становится совсем невыносимо, я просыпаюсь. Вот, да… я проснусь.

Не замечая, что уже несколько минут бессвязно бормочу всё это вслух, я панически начала оглядываться в поисках того самого огня, который разбудит меня из этого дурацкого сна. И, как в нормальном сне, я начала чувствовать, что медленно погружаюсь в пол.

И я неожиданно расслабилась. Теперь всё происходит как нужно: законы сна, зыбкие пески, навязчивый шёпот в голове. Шёпот? Шёпот?!

– Тихо-тихо, девонька. Тихо-тихо, маленькая. Мы ничего не будем сжигать. Мы сейчас немножко полежим, отдохнём и расслабимся. Тебя любят. Здесь безопасно. Всё будет хорошо.

Глава 3. Про магов и холодильники

Объяснений они требует, гляньте-ка! Кто бы мне самой рассказал, что здесь происходит!

Я оглядела комнату, из которой пока что состоял весь мой здешний мир, и поняла: выход в большую реальность неизбежен. Мужик стучал и орал так, будто от того, услышу я или нет, зависела здоровье всего его рода на десять поколений. Отряхнув платье, грязное, надо сказать, и выпрямив спину, я спокойно вышла во двор.

Мужичок, стоявший за невысокой оградой, оказался совершенно не под стать своему мощному голосу. Маленький, щуплый, с жиденькой бородёнкой, он с презрением поглядывал на меня.

– Эй, ведьма, – начал разговор с прежним гонором.
Но я подняла ладонь, останавливая агрессию. Всю жизнь была мелкой, и подобные движения выглядели смешно и нелепо. Но здесь тело было крупное, можно было позволить себе неторопливую властность. Попробую, будто это игра. И порадуюсь, что нашлось хорошее в ситуации.

Мужичок замер. Он явно не ожидал от меня несуетливого поведения. Закрепляя успех, я уточнила:
– Доброго дня, уважаемый. Чем могу быть полезна?

– Кто… уважаемый? – смешался он. – Я уважаемый?

– Ну, кто же ещё, – не разочаровала его. – Чем могу помочь?

– Эльмирка, ты совсем с дуба рухнула со своими… эээ… экскрементами? – с трудом выговорив сложное слово, он возгордился и опять изобразил взгляд чуть свысока. Именно изобразил, габаритов не хватило для достоверности. Я будто себя-Алису со стороны увидела. – Подхватывай юбки и дуй к гильдийцам! Вот они тебе зададут жару!

– А что случилось-то? Может, вам рассказали? Я думаю, такому серьёзному мужчине должны доверять.

Ему явно было некомфортно от обращений: неосознанно сделал шаг назад. Я увидела опаску в движениях тела и на лице. Видимо, Эльмира вела себя совершенно иначе, и теперь он не знал, что от меня ждать. То ли еще будет, дорогой, то ли еще будет. Но не сейчас, сейчас мне нужно разобраться в ситуации. Поэтому стою, жду. Лесть на подобных персонажей действует безотказно.

– Конечно, мне растолковали, – справился он с собой и надулся, как индюк. – Ну, как… Я услышал. Они особо не скрывались. Травы, которые ты жгла вчера, чёрным дымом всю деревню затянули! Сегодня удой у коров снизился. Девки вымя теребят, а молока-то нет! Магия твоя дурацкая, не иначе. Вот ответ за порчу держать и будешь.

– А что, вчера только травы мои дымили? И все? Ничего другого странного не было?

– Дык кто ж его, странное-то, по такой жаре искать будет? Не растаять бы! Кстати, не твоих рук дело эта погода? Ай, ладно, в гильдии разберутся!

Он чуть приостановил нытьё и нетерпеливо махнул рукой – мол, пошли, чего встала. И тут же, не переводя дыхания, продолжил:

– А, да! Вчера ещё пастух стадо с нового места пригнал – вся деревня судачила. Но ты, как всегда, ни слухом ни духом, живёшь тут на своём отшибе. И вообще, пошли, некогда мне с тобой лясы точить.

Я кивнула, мысленно медленно закипая. Логика и жизненный опыт говорят: если где-то жарко, выделяется пот. Пот – это жидкость. Когда в одном месте её больше, в другом – меньше.

Меняется питание – становится другим, назовём это так, «исходящий остаток». Думаю, все ели свёклу и наблюдали результаты на следующий день. С молоком должно быть похоже. Обычная физиология. Но причина, конечно же, порча. Сглаз и чёрный дым, который затянул всю деревню за сто тыщ километров отсюда. Ага.

Вот мыши деревенские, нашли козу отпущения. Ладно, посмотрим, к чему мы придём с гильдийцами.

На фоне стресса и пережитых эмоций мной овладели шальной азарт и жадное желание узнать об этом мире как можно больше. Для начала нужно было выяснить текущее положение дел и разобраться, с чем предстоит работать. Непонятно, как здесь воспринимали предшественницу, но судя по пренебрежению мужичка и попыткам повесить чужие косяки, уважением она не пользовалась.

Спокойно выйдя за калитку, я оглядела свою хижину. В принципе, место было весьма неплохое. Избушка хоть и небольшая, но бревенчатая, сработанная на века, судя по виду. Дворик и край огорода были запущенными, но радовали площадью. Это было важно – вокруг росло много деревьев, а выкорчёвывать их ради хозяйства мне не хотелось. Не огородник я ни в одном глазу.

А ещё впечатление, что деревня находится очень далеко, оказалось обманчивым. Буквально в нескольких минутах ходьбы начинались первые крепкие дома. Хижина стояла на отшибе, но не в глухом медвежьем углу. Приятный неожиданный плюс: мне нужно будет влиться в общество, а на расстоянии было бы куда сложнее. Мне повезло – получился неплохой баланс между общением и уединением.

– Уважаемый, – начала было я.
– Да что ты заладила: «Уважаемый», да «Уважаемый»! – зло взвился он. – Митяй я, так и называй. Чего надо?

– Скажите, а кто сегодня будет в гильдии? Хочу знать, к чему готовиться.
– Да как всегда. Магистр Кассиан Вер, приехал он, будь неладен, и наш инспектор Ренар. Кажись, я ещё отца Мартена видел, но… хрен его разберёт, куда он шёл – в гильдию или на площадь грехи вычитывать. Эльмирка, скажи на милость, сколько можно долдонить, что вкусно поесть – это грех? Каждый раз одно и то же!

– А настроение у них как? У магистра, инспектора?
Митяй с подозрением на меня покосился, явно прикидывая, не побегу ли доносить, но желание посплетничать оказалось сильнее. Я не обольщалась: понимала, что он с тем же удовольствием будет трепаться и обо мне через пять минут после нашей встречи.

– Говорят, магистр сегодня злится, ведь это он разрешил пастбище сменить. Даже ритуалы над новым местом какие-то провел. А молоко – глядь, и всё пропало! Точно твоя работа, он же вон какая шишка столичная, а так лажают только наши, местные. Ну или если кто вредит. Ну, не считать же тот случай, когда…

Митяй сам себя оборвал, видимо, опасения в мою сторону усилились и сплетничать о Гильдии он не рискнул. Почти сразу замахал рукой полненькому человеку, стоявшему чуть поодаль у красивого двухэтажного здания.
– Магистр Вер! Магистр Вер! Я её привёл!

Глава 4.1. Возвращение к дому

Аккуратно приоткрыв калитку пальцем (да, я горожанка, не каждый день встречаю навоз по дороге), я проскользнула во двор. По пути размышляла, где Эльмира могла хранить конспекты. В принципе, предположение магистра выглядело логично: если девочка приехала сюда после учебного заведения, какие-то документы должны были остаться.

Кстати, о школе. Сколько Эльмире лет? Ориентироваться на внешность можно, но фиг его знает, что в этом мире с долгожительством, уходовыми процедурами и наследственностью. Окажется, что предшественница – потомок фей или эльфов (ага, с такой-то дородностью, в родословной скорее гномы гуляли), и буду я смотреть на семнадцатилетнее лицо, которое уже разменяло пару тысячелетий. Нужны цифры и конкретные даты. Без них никакой опоры.

Понимая, что домой я в прежнем смысле не вернусь, я решила осмотреться в поисках любых документов, бумаг, денег в конце концов. Раз был дневник – значит, она как минимум грамотная. Это уже половина дела.

Я зашла в дом и подозрительно прищурилась. Возникло стойкое ощущение, что кто-то, пока я выясняла с магами судьбу их холодильного артефакта, прибрался в хибарке. Нет, прямо-таки чище не стало: посуда как валялась, так и осталась, паук никуда не делся и сидел на своём месте, наверняка моргал на меня всеми восемью поучительными глазищами (слава богу, моего зрения не хватало, чтобы это рассмотреть). Но чувство, будто комната приобрела более обжитой вид, не отпускало.

Гарантировать не могла: первая оценка была на фоне серьёзных потрясений, и впечатления почти наверняка были ошибочными. Но что точно стало ясно – во всей комнате не было ничего, похожего на хранилище для документов и книг. Ларь, в котором лежали крупы, я как коробку для бумаг не рассматривала. Печка тоже не годилась. Лавки, стол, табуретки были. Шкафов не было. Несколько полок, врубленных в стены, а не навесных, как принято в моём мире. На балках сверху висели сушёные травы. Лежанка, на удивление, была откидной и отгораживалась от условной кухни занавеской. Такая квартира-студия на минималках. Ни шкатулок, ни коробок, ни ящиков.

Вообще, единственное место, где я видела упомянутые сундуки, – это погреб. Но кто же станет хранить бумаги в сыром и прохладном месте? Что не сгниёт, то мыши сгрызут, а что мыши не сгрызут – то сгниёт.

Ну, бред же.

Я растерянно оглядывала небольшую комнатку, пытаясь сообразить, что упускаю. И в этот момент почувствовала невидимый толчок – лёгкий и бестелесный. Будто в самом сознании ласково спросили: «Что потеряла, девочка?».

И я от неожиданности ляпнула вслух:
– Где хранятся деньги и документы?

Потрясла головой, пытаясь избавиться от странного ощущения разговора с самой собой, – и тихо ахнула.

Там, где только что был пустой тёмный угол, украшенный тем самым пауком, словно соткался из прозрачных нитей небольшой, обитый железом сундучок. Я попятилась назад и, чуть заикаясь, спросила:
– Это… что? Откуда это взялось?

Ко мне пришло чувство сожаления – неспособности объяснить и дать ответ. Следом – нетерпеливое приглашение: подойди, возьми. И наконец, нахлынуло обещание: открой, и всё станет понятно.

Первое, что мне стало понятно после этого, – не кондиционерами едиными жива магия в этом мире. И второе – я, кажется, всеми ногами вляпалась в ловушку.

Я отсела подальше от паучка и сундучка на табуретку, предварительно скинув с нее деревянную ложку, и задумчиво уставилась в угол.

Итак, что мы знаем?

Когда я попала сюда, я слышала шёпот, который переживал за «хиленькую и маленькую». Теперь ясно: это была я. Потом шёпот прекратился. Появились ощущения. Вернее, два вида ощущений. Первые связаны с телом: зрение, обоняние, вкус – обострены до предела. Вторые – связаны с общением… образами и звуками? Дом что-то делает. Он всасывал меня в пол. Он успокаивал, когда я хотела всё сжечь. Он щелкал, чтобы привлечь внимание к еде. Он шумом привел к воде, когда я очнулась в первый раз.

Разделим эти два новых фактора. Предположим, повышенная чувствительность тела – это базовая характеристика организма. Что тогда всё остальное?

Пока что ничего плохого эти ощущения мне не принесли. Постукивание подсказало, где еда. Притормозивший мою поджигательную активность пол, скорее всего, спас меня от беды. И сейчас, едва я озвучила запрос, он тут же был реализован.

На что это больше всего похоже?
На умный дом. Очень умный. Максимально. Не исключено, что даже умнее меня. И работающий вряд ли через интернет. А что формирует задачи всех искуственных систем? Правильно, воля программиста, который задал алгоритм.

– Эй, – обратилась я к дому. – Ты меня понимаешь?

В ответ пришла волна одобрения и уверенность: Да, полностью.

– А сказать можешь? – продолжила я задавать вопросы.

Пришло чувство, полное сожаления и спокойствия: Увы, но не сейчас. Живём с тем, что есть.

– Но раньше же мог! Я же слышала шёпот: «хиленькая». И конкретными словами.

Меня вновь мягко подтолкнули в сторону сундука, обещая, что после этого всё станет понятно.

– Так, не торопи меня, – возмутилась я. – Я правильно осознаю, что в сундуке способ мне тебя слышать?

Радостное, почти ликующее согласие стало ответом.

Глава 4.2. Возвращение к дому

И я засыпала Дом вопросами:
– Скажи, а теперь все тебя могут слышать?
– Конечно, нет, – рассмеялась она в ответ. – Я доступна только тебе.
– А что изменилось? Почему ты можешь говорить?
– Я смогла подобрать понятный тебе язык. Образы и чувства универсальныt, а вот слова разные. Тебя не смущает, что ты говоришь на языке этого мира и всё понимаешь? Когда Эльмира уходила, ты адаптировалась, пока полностью на заменила ее.

– Вообще-то, – ответила я, – меня смущает очень многое. Начиная с того, что я оказалась там, где вообще нужно говорить на языке этого мира.

Я злилась, от этого ехидничала. Но невидимая собеседница была мудрее, поэтому промолчала на откровенную подначку. Но и не объяснила, увы, что я тут делаю и как оказалось. Попробовала спросить у неё ещё раз:
— Ты не хочешь мне ничего рассказать?

— Тут мало что зависит от моих желаний, дитя моё. Я поняла, что тебе нужны деньги и документы. Зачем? Что ты хочешь с ними сделать?

— Сбежать за океан в Колумбию. Что непонятного?

Да, я грубила. Да, я понимала, что грубость в моей ситуации — не лучший выбор. Более того, я понимала, что обижать собеседника — первого собеседника, который может что-то объяснить, — совершенно идиотская идея. Но ничего не могла с этим поделать. Мне так хотелось сделать кому-нибудь побольнее, чтобы не только мне было так страшно и обидно, как сейчас. Мне безумно хотелось причинить кому-то вред. Но, судя по спокойной реакции собеседника, вред я причиняла сейчас только себе.

Реакция оказалась не просто спокойной, а игнорируешь. если Следующий вопрос чуть не вызвала очередную волну злость:

– И всё-таки?

– И фсёф-таки, – шепеляво и издевательски передразнив вопрос, я выпалила:

— Ваше вонючее гильдейство магов меня поставило перед ситуацией! Сказали: «Почини какой-то барахло, которое контролирует температуру». Притащить фиговину к ремонтнику они не могут — она в сам дом встроена. Позвать мага им тоже, знаете ли, долго — фиг знает, когда он приедет. А она морозит просто жутко, находиться в помещении невозможно! Ну, вот они сидят там вдвоём, злятся друг на друга, меня вот припахали. И на всё про всё у меня, естественно, час! Вот как за час я могу сделать то, чего никогда не делала?! Это я даже не представляю, как за это браться!

Я согласилась, что затянула с выбором, но виноватой себя не чувствовала. Никто не обещал, что я буду сразу бросаться в омут с головой.

– Так… а как ты предполагала это делать, если бы не нашла со мной общий язык?
– Планировала найти конспекты, пролистать их и поискать ответ. Или что-то похожее. Если бы не починила – хотя бы сломала до конца. Худшее, что может произойти, – меня поставят на отработку и потребуют денег. Общество и труд меня не пугают, а то, что денег нет, – явление временное. Так или иначе, заработать всегда можно.

– Моя ты умничка, что не сдаёшься и ищешь варианты. В принципе, всё предположила верно. Конспекты у Эльмиры действительно были. Но есть нюанс: если не получишь доступ к силам, то починить артефакт, даже зная, как это делается, у тебя не выйдет. Как думаешь, почему явно достаточно сильные маги в гильдии вынуждены ждать артефактора или бытовика?

– Понятия не имею. Может, дело в несовместимости магии?

– Неплохо, но не совсем. Дело в мощности и толщине каналов. Чем они толще, тем крупнее манипуляторы, которыми они действуют. Именно бытовиков и артефакторщиков учат управлять стихиями на микроуровне, у них каналы тоньше. Магия в основе одна, но направление разное. Кузнецу сложно быть ювелиром, а большинство магов работают как кузнецы. К малым магам, это, кстати, ты, часто относятся свысока. Но настоящий профессионал может сделать то, что недоступно обладателям огромных каналов.

– Я правильно поняла, что мои каналы меньше огурчика бывшего?
– Правильно. И есть еще нюанс. Там, откуда ты родом, каналов или вообще не было, или ты их не развивала. И они словно натянулись на более крупное тело, следовательно, истончились. Не удивлюсь, если твои манипуляторы сейчас нежнее волоска. Уникальные. Но это надо проверять и тренировать, как и любому слабосилку. Поэтому Эльмира и училась именно филигранности.

– И как? Успешно?

– Нет. Она была очень плохой ведьмой. Разобралась в десятке приёмов и применяла их повсюду. Не знаю, есть ли у вас такая поговорка, но когда в руках у человека только молоток, всё вокруг начинает казаться гвоздями. Вот этим «молотком» и стали те несколько навыков, которые она кое-как освоила.

– Так, следовательно, есть два плана: долгосрочный – разобраться со всеми доступными малым магам инструментами, и краткосрочный – починить температурный артефакт. Правильно?

Про план разобраться с тем, как выбраться отсюда домой — я проговаривать не стала. Уверенности в том, что дом играет на моей стороне, у меня вообще не было. Во-первых, он знал, что происходит, и совершенно не удивился моему прибытию. Во-вторых, у меня не было ни одной причины доверять ему, кроме демонстрируемой безумной любви. А в-третьих, здесь как с любым крупным проектом: чем меньше окружающих знает, тем больше шансов на успех..

– Да. Тебе на самом деле повезло. Проверить работу почти всегда легче, чем создать новое. Твоя задача – не сформировать каналы и узлы, а просто проверить уже существующие и «подклеить» там, где порвалось. Взять кроху своей энергии, запустить по каналам артефакта и залатать пробоины. Звучит просто, не правда ли?

Глава 5. Истинные мотивы

– И всё-таки как странно он сломался, – задумчиво рассматривая запутанное плетение артефакта, негромко проговорил Ренар. – И ведь не просто морозит. Цепь отключения замкнута сама на себя, не позволяет его даже вырубить… Ощущение, будто по этой малютке, – он ласково провёл пальцем по загогулине, прикреплённой к дверному проёму, – ударили огромной массой сырой магии.

Инспектор перевёл ироничный взгляд на начальство.
– Что, магистр, не на такие условия вы рассчитывали, когда отправлялись в этот проверочный вояж?

Тот, не отрываясь от книги о возможностях терморегуляции, демонстративно медленно поднял на инспектора взгляд и кивнул.
– Точно. Давно не припоминаю командировок, где бы меня всё так безнадёжно раздражало. Мало того что я задыхаюсь в этой глуши, так ещё и рутины – горы. – Магистр Вер обвёл пухлой рукой воображаемую гору, вздохнул и вернулся к чтению.

Потом, словно вспомнив о разговоре, продолжил:
– Сборщик налогов у вас здесь, конечно, прохиндей ещё тот. Возникает стойкое ощущение, что принципиально не пользуется установленными нормативами заполнения документов. А заявки, которые оставляют местные, – чуть ли не на тряпках пишут. Вот, например, это что? – Он приподнял двумя пальцами лежащую на краю стола бумажку, на углах которой отчётливо виднелась обкусанная сторона.

– Это вдова Тильда, – с лёгким смущением ответил Ренар. – У её малыша зубки режутся, вот и грызёт всё, что находит. Но, по сути, она всё правильно изложила. Нужно разбираться.

– О том и речь, – кивнул магистр. – Надо разбираться. А мы сидим здесь, чтобы проконтролировать работу недоучки, которая ещё непонятно как справится. Что вообще можешь рассказать об этой… как её… – Он прищёлкнул пальцами, будто вспоминая имя. – …Эльмире, кажется?

– Ну, что расскажешь… Приехала пару лет назад и со всеми перессорилась. Характер склочный и вздорный, редко встретишь такой. У нас уже несколько поколений Малых магов «ведьмами» не дразнили. А тут – словно все забыли слова «травница» или «лекарка». «Ведьма» да «ведьма». Но это уже не про магию, а скорее про характер. Злобная, склочная, неопрятная. Даже дом запустила, а ведь избушка-то всегда приличной была, хоть и стоит уже несколько поколений.

– Когда госпожа Мира жила, – голос инспектора смягчился, – это было прекрасное место. Я ребёнком к ней постоянно бегал – истории послушать, по хозяйству помочь. У неё всегда так уютно и по-домашнему было. Вся деревня там собиралась на угощения.

Он вздохнул.
– А как умерла – прислали вот эту. В целом, справляется. Что нужно – починит, пусть и с кривой рожей. Мелкие бытовые задачки тоже решает, насекомых и грызунов гоняет. Не идеально, но жалоб по работе немного. А вот на характер… так каждый день. Я уж и внимание не обращаю.

– А зря не обращаете внимание, – поправил его магистр, добавив в голос холодной официальности. – Проверка документов, господин инспектор, – далеко не моя единственная задача в вашем захолустье.

Господин Кассиан сделал маленькую, показательную паузу.

– Для проверки налогового отчёта могли прислать кого-нибудь… – он запнулся, подбирая вежливый синоним к слову «попроще», – …с другими компетенциями. Но с вами я. И этому есть причина.

Магистр отложил книгу и пристально посмотрел на Ренара.

– Эльмира не просто окончила школу. В период обучения она подрабатывала на мелких заказах, и далеко не все они были легальными. Есть обоснованные подозрения, что привычка нарушать закон у этой ведьмы никуда не делась. А её лачуга, как выяснилось, числится в Реестре малых артефактов.

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

– Моя цель – не гоняться за вашими алхимиками за неправильно подписанные флаконы. Нет, задача другая. Я должен легально и тихо изъять этот объект. Для этого необходимо документально зафиксировать, что нынешняя хозяйка: во-первых, не имеет на него прав; во-вторых, систематически нарушает устав; в-третьих, представляет опасность для общины.

Вер медленно поднял палец, указывая на Ренара.

– Ваша роль – обеспечить первые два пункта. Наблюдайте. Фиксируйте каждую ошибку, малейший промах. Я создам формальные причины для давления. А когда она дрогнет и совершит серьёзный проступок мы заберём дом. И тогда, инспектор, вы получите весьма солидную премию за содействие в возвращении имущества Гильдии. Всё понятно?

Ренар замешкался, обдумывая полученную информацию. Многое вставало на свои места: внезапный интерес магистра к деревенским сплетням, расспросы про странный дым из лачуги, показная скука, но при этом – никаких попыток ускорить рутинную проверку.

Подобная ситуация вполне в духе Гильдии. Бюрократия как инструмент, личная выгода, прикрытая высокими целями. Ренар перебрал в уме факты. Противоречий нет. Плюс обещанная премия.

– Что я, в сущности, теряю? – подумал он. Неприятную, вздорную девку, которая только портит жизнь общине? И дом…

Вот с домом был вопрос. Хижина стояла тут, сколько он себя помнил. Но какая, в конце концов, разница, кто будет в ней жить? Её перепродадут какому-нибудь очередному магу – и всё. Сама-то она с места не сдвинется.

– Да, господин магистр, всё понятно, – кивнул Ренар, надевая маску служаки. – Есть ли конкретные распоряжения, которые помогут выполнить задачу?

Магистр довольно усмехнулся, его глаза блеснули удовлетворением.
– Отлично. Тогда Ренар, скажите, есть ли что-то, что мне нужно знать про Эльмиру? Что-то, что может ускорить выполнение нашей миссии?

Ренар на секунду задумался, лицо его осветилось пониманием.
– Точно! Есть одна вещь, которую вы обязательно должны…

В этот момент дверь в приёмную с силой распахнулась, и на пороге, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, появилась Эльмира.

– Всё! – выпалила она, пытаясь отдышаться. – Я готова. Где ваш артефакт?

***

Кассиан Вер