Контракт на его сердце

Пролог

Я не знаю, как это объяснить.

Я — Дамиан Власов. Мне тридцать пять лет. Империя с нуля. Увольнения, разорённые конкуренты, бессонные ночи. И ни одной ночи, когда хотелось бы проснуться рядом с кем-то.

До неё.

Когда я увидел Алину Соколову в первый раз, я не почувствовал ничего романтического.

Только голод.

Не сексуальный. Другой. Желание обладать. Сломать. Забрать себе. В ней было что-то, чего никогда не имел. Жизнь. Настоящую, нефильтрованную.

Я решил, что должен её получить.

«Никаких чувств, Алина. Только бизнес» — сказал тогда.

Я соврал с первой секунды.

Я хотел её. Не как вещь. Как… я даже не знаю, как это назвать. Как зависимость. Как воздух. Как будто если она не будет рядом — я задохнусь.

Сейчас она спит в моей постели. Я смотрю на неё и понимаю: я сделал всё, чтобы её заполучить.

Но я понятия не имею, как её удержать.

И если она узнает, что я следил за ней до контракта. Что это не случайная встреча. Что я спланировал всё — от её презентации до предложения…

Она меня возненавидит.

И будет права.

Глава 1. Столкновение

Алина

— Ваше предложение, мисс Соколова, — голос Дамиана Власова резанул по натянутым нервам, как скальпель по живой ткани, — это утопия. Красивая, зеленая, но абсолютно нерентабельная утопия.

Я сглотнула, чувствуя, как краска стыда заливает щеки. Мы находились в его кабинете на последнем этаже небоскреба «Vlasov Tower», и весь мир, казалось, лежал у его ног. Весь, кроме меня. Я все еще стояла, вцепившись в папку с проектом, который только что разнесли в пух и прах.

Мой начальник, Петр Сергеевич, уже обмяк в кресле, как сдувшийся шарик, и бросал на меня испепеляющие взгляды. Это я, его амбициозная идиотка-подчиненная, уговорила его дать мне шанс. Представить мою часть проекта — концепцию сада на крыше нового флагманского здания Власова — лично самому дьяволу во плоти.

И вот результат.

— Это не утопия, мистер Власов, — выдавила я, удивляясь собственной смелости. Голос дрожал, но не срывался. — Это инвестиция в будущее. В экологию, в имидж компании, которая заботится не только о бетоне и стекле.

Власов откинулся в кресле и чуть приподнял уголок рта — не улыбка, а ее набросок. При других обстоятельствах я бы, наверное, задержала взгляд: темные волосы, уложенные так аккуратно, что хотелось взъерошить их из чистого вредства, костюм цвета мокрого асфальта, под которым угадывались широкие плечи. Но сейчас меня занимали только его глаза — светло-серые, почти прозрачные. Они смотрели сквозь меня, как сквозь оконное стекло, с тем выражением вежливого безразличия, с каким люди разглядывают рекламу в метро.

— Забота, мисс Соколова, измеряется в цифрах. Ваши «биофильные дизайны» и «зоны для медитации» принесут мне ноль целых, ноль десятых прибыли. Мои арендаторы платят за квадратные метры, а не за возможность понюхать лаванду.

Петр Сергеевич закашлялся, пытаясь вмешаться:

— Дамиан Андреевич, мы, конечно же, можем пересмотреть концепцию…

— Не нужно, — оборвал его Власов, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Я уже все решил. Ваша компания нам не подходит. Можете быть свободны.

Это был конец. Конец надеждам. Конец мечте о том, что гонорар за этот проект покроет хотя бы часть стоимости операции для Мишки. Мой младший брат… В горле встал ком. Я видела его бледное лицо, его уставшую улыбку. У меня не было права сдаваться.

— Вы не правы, — выпалила я, делая шаг к его столу. Петр Сергеевич за спиной издал звук, похожий на стон умирающего кита.

Власов вскинул бровь. Кажется, я его даже заинтересовала.

— Обоснуйте.

— Вы продаете не метры. Вы продаете статус. Престиж. А что может быть престижнее, чем собственный оазис посреди мегаполиса? Место, куда можно привести партнеров не в душный ресторан, а… туда, наверх. Под открытое небо. Это заявление. Заявление о власти и вкусе.

Я говорила быстро, страстно, выкладывая последние козыри. Я видела, как в его стальных глазах мелькнула искра. Не одобрения. Скорее… любопытства хищника, заметившего необычно смелую добычу.

Он молча слушал, постукивая по столу дорогим пером. Когда я закончила, в кабинете повисла оглушительная тишина.

— Ваша смелость достойна уважения, мисс Соколова. Но мой ответ остается прежним. Всего доброго.

Унижение обожгло сильнее пощечины. Я развернулась на каблуках, готовая бежать из этого ледяного царства, но его голос остановил меня у самой двери.

— А вы, — он обратился к моему шефу, который уже подскочил, — можете идти. Мисс Соколову я задержу на пару минут.

Петр Сергеевич, не веря своему счастью, пулей вылетел из кабинета, оставив меня на растерзание волку.

Я медленно обернулась. Власов встал и, обойдя стол, приблизился ко мне. Он был на голову выше, и от него пахло дорогим парфюмом, властью и чем-то еще, отчего по коже пробежали мурашки.

— Алина Соколова, двадцать три года, — сказал он тихо, заглядывая мне прямо в душу. — Выпускница архитектурного с красным дипломом. Родители погибли в автокатастрофе пять лет назад. Есть младший брат, Михаил, семнадцать лет. Диагноз — дилатационная кардиомиопатия. Требуется срочная операция в Германии. Стоимость — двести пятьдесят тысяч евро. У вас нет и десятой части этой суммы.

Мир качнулся. Откуда?.. Он что, навел обо мне справки? Зачем?

— Что… что вам нужно? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он подошел еще ближе. Между нами оставалось не больше полуметра, но это расстояние ощущалось как натянутая до предела струна.

— Присядьте, Алина. У меня к вам предложение. Не связанное с ландшафтным дизайном.

Я села — скорее потому, что ноги отказывались держать, чем из послушания. Он не сел напротив, остался стоять, и я поняла: это намеренно. Он хотел смотреть сверху вниз.

— Мне нужна невеста, — сказал он так буднично, словно заказывал кофе. — На три месяца. Для конкретной деловой задачи. Вы подходите по ряду параметров.

Я моргнула. Потом еще раз. Подождала, пока он рассмеется и скажет, что пошутил.

Он не рассмеялся.

— Вы серьезно предлагаете мне стать вашей фиктивной невестой?

— Я серьезно предлагаю вам работу, — поправил он. — Три месяца. Вы играете роль моей любящей и преданной подруги на всех публичных мероприятиях. Живете в моем доме. Делаете все, что я скажу. Никаких чувств, никакой самодеятельности. Чистый бизнес.

— Это безумие, — выдохнула я.

— Это ваш единственный шанс, — отрезал он. Его взгляд стал жестким, как гранит. — Я оплачу операцию вашему брату. Полностью. Любую сумму, которая потребуется. Взамен вы на три месяца станете моей.

Он протянул мне руку, но не для рукопожатия. Его пальцы легко коснулись моей щеки, и меня словно ударило током. Кожа вспыхнула под его ледяным прикосновением.

— Подумайте, Алина. Жизнь вашего брата… или ваша гордость? Выбор за вами.

Он убрал руку, и я смогла наконец вздохнуть. Я стояла посреди этого огромного кабинета, раздавленная, униженная, но с крошечным, отчаянным огоньком надежды в груди.