Контракт на любовь

Пролог

— Ты заигралась, Ульяна, — холодно произносит отец, даже не предложив мне сесть. Стою перед ним в кабинете, как провинившаяся школьница. — Если я никак не реагировал на твой глупый роман с Гончаровым, это не значит, что я о нем не знаю. И тем более одобряю.

Я и не сомневалась, что знает. Кирилл Аграновский всегда в курсе того, что затрагивает его интересы. А дочь для него — лишь часть этих интересов.

Я понимала, что рано или поздно он попробует вернуть меня в стойло, как породистую лошадь. У него кстати есть и такие активы.

Отец уверен, что все еще главный человек в моей жизни, власть которого я никогда не оспаривала. Он пока не догадывается, что это время прошло. И продолжает давить:

— Похоже, я зря надеялся на твою рассудительность. Двадцать шесть — уже не тот возраст, когда гормоны затмевают мозги. Думал, ты понимаешь, такие, как Гончаров, годны лишь согревать постель. Но выходить за него — безумие. Да, сейчас он на пике славы. Вся эта мишура вокруг, пресса, фанатки. То, что он выбрал тебя, льстит. Но что этот тип может тебе предложить? Успех недолговечен, его карьера скоро закатится. Будешь терпеть рядом с собой неудачника? Моя дочь не такая.

Отец говорит уверенно, даже не сомневаясь в своих выводах. И наверное в чем-то прав. До сих пор я не давала повода усомниться в своем послушании. Даже в подростковом возрасте не бунтовала, выполняя все его требования.

А теперь мне горько, что он меня совсем не знает. Просто не дал себе труд узнать. Все, что озвучивает сейчас, не имеет для меня значения.

— В общем, так. Заканчивай с этим безумием. Проведите вместе отпуск, нагуляйтесь напоследок. А со следующего месяца начнешь официально встречаться с Зубаревым. Через полгода сыграем свадьбу. Это очень выгодный брак, Ульяна. Ты получишь все, о чем только мечтают женщины. Статус, достаток, уровень жизни, доступный для избранных.

— Я и так не в трущобах живу, — произношу ровно. Зачем он делает вид, что заботится обо мне? — Меня моя жизнь устраивает. А вот ты получишь ручного депутата.

— Да, получу, — не отрицает отец. — Зубарев давно и плотно в системе. Знает, что к чему. Через него я смогу проталкивать нужные мне законопроекты. Давно пора выйти на новый уровень. Не подстраиваться под законы, а самому их писать. Ну то есть лоббировать.

— Это все твои амбиции, не мои. Я не выйду за него, — говорю твердо. При всем его авторитаризме, уверена, насильно к алтарю отец меня не потащит. Это не его методы.

— Не выйдешь? — задумчиво разглядывает он меня. Не слишком удивленно, будто знал, что я могу взбрыкнуть. Но и без гнева.

Отец вообще редко выходит из себя. Сталкиваясь с препятствием, просто хладнокровно изучает его и выбирает точно бьющее в цель решение. Но что может сделать сейчас?

— А если так? — его взгляд неожиданно пробирает до дрожи. Сейчас он смотрит на меня, как на противника на переговорах. — Если выйдешь за Зубарева и будешь вести себя благоразумно, я уступлю Гончарову его контракт. Причем за нормальную сумму. Дам свободу, как он мечтал. В противном случае до пенсии останется у меня на поводке. Если конечно до нее доживет. Я лично буду выбирать для него поединки. Актив должен приносить прибыль, сама знаешь.

Да, знаю. Каждый бой, в котором участвует Алекс, для меня как острый нож в сердце. Я не могу на это смотреть. С самого первого дня нашего знакомства не могла.

Мой мужчина это знает и все реже выходит на ринг. Денег у него и так достаточно. Он давно бы выкупил себя и закончил карьеру, если бы отец не упирался.

А сейчас передо мной стоит выбор. Выйти за того, кто мне глубоко противен. Каждый раз при встрече Зубарев плотоядно разглядывает меня и твердит, с каким удовольствием будет укрощать мою строптивость.

Или разрушить мечту любимого мужчины. Окончательно отобрать у него надежду на свободу. Заставить жить в вечном риске.

Выбор, которого по факту нет. Отец это прекрасно понимает и снисходительно улыбается, уверенный в успехе. Вот только он забыл, что я его дочь. А значит, у меня тоже всегда есть туз в рукаве.