Контракт на реальность

Глава 1. Мирокоины и прочие неприятности

Алиса стояла у огромного панорамного окна своей съёмной квартиры на сто двадцать третьем этаже башни «Изумрудный лепесток» и смотрела, как внизу, в утренней дымке, просыпается город. Дымка была не простым туманом, а медленно переливающейся своим серебром магией от множества порталов, которые каждое утро открывали жители близлежащих миров. Все спешили на работу в столицу мультивселенной — Мироград, и прямо сейчас из фиолетового разрыва реальности напротив её окна вывалился грузовой флаер с надписью «Свежие драконьи яйца, оптом и в розницу».

Она вздохнула, допила остывший кофе и снова уставилась в ноутбук, где была открыта вкладка биржи вакансий «ВсемИры», и новостная лента пестрела заголовками вроде «Требуется стабилизатор гравитации в мир-курорт, перекос по оси на три градуса», «Срочно! Ищем мага-сантехника для прочистки астральных труб в секторе 7Б» или «Работа для сильных духом: укротительница воронок хаоса, зарплата в мирокоинах, питание за счёт заказчика», и от этого разнообразия возможностей у неё уже второй месяц болела голова, потому что ни одна из этих вакансий не подходила ей — дипломированному художнику-декоратору реальности с правом создания малых архитектурных форм, но с полным отсутствием опыта работы в крупных корпорациях и хронической неспособностью рисовать скучно и по стандарту.

Её мир, который она сняла на окраине мультивселенной сразу после окончания Академии Изящных Искусств, оказался убыточным предприятием, потому что яркие поля с люминесцентными одуванчиками привлекали туристов, но эти же туристы жаловались, что от одуванчиков у них начинается цветочная лихорадка, а деревья, которые она вырастила до самых небес, проросли корнями в мир соседей-гномов и проломили им потолок в кузнице, и теперь гномы требовали компенсацию в размере десяти тысяч мирокоинов, которых у Алисы, разумеется, не было, и поэтому она продала свой мир с аукциона за бесценок какой-то семейной паре пенсионеров-орков, которые хотели тишины и покоя и обещали перекрасить все её яркие поля в спокойный болотный цвет.

— Ну и гадость, — решила девушка, ничуть не одобряя того, что собираются сделать с тем, что она здесь нарисовала.

Она пролистывала бесконечные предложения, задерживаясь взглядом на тех, где требовалось именно творческое видение, но везде была какая-то засада: в одном месте просили нарисовать пятьсот одинаковых елей для искусственного леса, в другом — создать портрет правителя, который хотел выглядеть моложе на тысячу лет, но при этом сохранить морщины мудрости, и везде платили копейки.

Здесь, в Мирограде, всё мерили мирокоинами, и две тысячи мирокоинов в месяц, которые предлагали за такую работу, хватало разве что на оплату квартиры и покупку самого дешёвого хлеба из перемолотых кристаллов маны.

Алиса посмотрела на пустой холодильник, который стоял на кухне и тоскливо гудел, потому что внутри него не было ничего, кроме тюбика с синей краской и забытой с прошлой недели половинки бутерброда с сыром, да и сыр этот уже начал светиться тусклым фиолетовым светом, что означало начало процесса самозарождения новой жизни.

Она закрыла ноутбук, решив, что сегодня точно пойдёт гулять и искать удачу на улицах, потому что в интернете удача, судя по всему, закончилась ещё на прошлой неделе, и, накинув лёгкое пальто, которое когда-то было ярко-жёлтым, а теперь приобрело цвет мочи из-за бесконечных стирок, вышла из квартиры, спустилась на лифте, который сегодня был в настроении подшутить над пассажирами и вместо первого этажа зачем-то заехал в нулевой, где находился зал переговоров между мирами. Ей пришлось вежливо извиниться перед делегацией водных существ, которые как раз голосовали за повышение уровня мирового океана в своём секторе, и выйти через служебный портал, который выбросил её прямо на Центральный проспект, в самое сердце города.

На Центральном проспекте кипела жизнь, и это слово было самым точным, потому что здесь действительно кипели котлы с зельями у уличных торговцев, парили в воздухе рекламные щиты с движущимися картинками, изображающими последнюю модель межмировых крейсеров, и прямо посреди тротуара стоял огромный чёрный говорящий кот в деловом костюме и диктовал секретарю, который парил у него над ухом в виде светящегося шарика, квартальный отчёт по продажам артефактов, и никто не обращал на это внимания, потому что в Мирограде говорящие коты были такой же обыденностью, как дождь или пробки на воздушных трассах.

Над головой летали золотые драконы, сообщающие грозным голосом о скидках на перевозку в соседний город. Да, порталы были удобнее, чем спина дракона, но никто ещё не был готов отказаться от полёта в небесах, даже если иногда, скажем так, это заканчивалось очень печально и бедным гномам-уборщикам приходилось оттирать чьи-то мозги от тротуаров.

Алиса бродила по проспекту, заглядывая в витрины магазинов, где продавались готовые миры в стеклянных шарах — от крошечных, размером с кулак, где паслись миниатюрные коровки, до огромных, в рост человека, с бушующими океанами и действующими вулканами, и цены на них были такими, что у неё едва не останавливалось сердце от ужаса. Она представляла, как было бы здорово создать что-то подобное, но не запертое в стекле, чтобы за это платили мирокоины, много мирокоинов, чтобы можно было наконец расплатиться с долгами и купить нормальной еды, а не смотреть на светящийся сыр в холодильнике.

Она свернула в переулок, чтобы сократить путь к парку, где обычно собирались уличные художники и можно было хоть немного заработать, рисуя портреты туристов, но в переулке было пусто и тихо, только на стене висел огромный голографический плакат, который моргал разными цветами и привлекал внимание, и на этом плакате было написано крупными буквами: «Корпорация «Стабильность Мироздания Inc.» объявляет набор в команду художников-стабилизаторов», и чуть ниже мелким шрифтом: «Требуется творческое видение, умение работать в команде и отсутствие аллергии на магию», и ещё ниже, но уже очень крупно: «Призовой фонд ежегодного конкурса — 200 000 мирокоинов», и эти цифры ударили Алисе в голову, потому что двести тысяч мирокоинов — это была сумма, за которую можно было не просто расплатиться с долгами, а купить небольшой мир на окраине и больше никогда не работать на какого-то дядю, а рисовать только то, что хочется, и пусть даже эти деревья до небес и дома из ядовитых цветов, которые никого не подпускают.