Контракт на спасение

Глава 1

Ева.

— Доброе утро, Соколова… — голос преподавателя будто пробился сквозь вязкий сон, в котором мне было куда спокойнее, чем в реальности.

Я медленно открыла глаза. Мир расплывался, словно кто-то размыл его мокрой кистью. Голова тяжелая, будто внутри неё не мысли, а свинец. Я даже не сразу поняла, где нахожусь — аудитория казалась чужой.

— Ева, сколько можно? — в голосе преподавателя звучало не просто раздражение, а усталость. — Вы и так появляетесь на моих занятиях крайне редко, а когда приходите — спите. Я так понимаю, мой предмет вас совершенно не интересует?

Я не ответила сразу.

А что могла сказать?

Что мне просто не хватает сил жить, не то что учиться?

Он прав. Со стороны я выгляжу именно так: безразличная, ленивая, незаинтересованная. Та, на кого уже давно махнули рукой.

Только никто не спрашивает, сколько стоит моя «лень».

В восемнадцать лет у меня слишком много взрослой жизни.

Мой отец…
Когда-то он смеялся. Громко, заразительно. Приносил домой конфеты и рассказывал глупые истории. Я тогда думала, что так будет всегда.

Но «всегда» закончилось.

Теперь он — человек, который проиграл всё. Деньги. Дом. Себя.
Лудоман — слово, которое я раньше даже не знала. Теперь он возвращается домой с разбитым лицом и вечно пьяный.

И каждый раз боюсь, что однажды он просто не вернётся.

Мама…
Она словно растворяется. С каждым днём её становится меньше. Голос тише, руки холоднее, взгляд — пустее. Болезнь не кричит. Она забирает человека медленно.

На лечение нужны деньги.

Денег нет.

Поэтому работаю.

Много.

Настолько много, что иногда забываю, как это — просто жить. Спать. Дышать без чувства вины.
Учёба… она осталась где-то между сменами, долгами и страхом.

А ведь я не глупая.

Иногда мне кажется, что если бы у меня была другая жизнь — могла бы быть лучшей. Не просто «нормальной», а той, на кого равняются.

Но у меня другая жизнь.

И в ней нужно выживать.

После лекции меня, как обычно, вызвали к декану.

Это уже стало чем-то вроде ритуала.
Как напоминание: ты не справляешься.

Я постучала и зашла.

— Здравствуйте, Соколова. Проходите. Садитесь рядом с Романовым.

Я повернула голову.

Парень сидел развалившись, словно кабинет принадлежал ему. Татуировки, дорогие часы, холодный взгляд. В нём было что-то раздражающе уверенное — будто мир всегда подстраивался под него.

Он посмотрел на меня с лёгким презрением.

И, конечно, я ему не понравилась.

Такие, как он, не замечают таких, как я. А если замечают — то только с этим самым взглядом.

— Соколова, вы меня слышите?

— Да…

Я села рядом. Стул скрипнул, будто тоже был недоволен моим присутствием.

От парня пахло… странно приятно. Не приторно, не резко — скорее спокойно. Чем-то тёплым и дорогим. Как будто этот запах тоже говорил: «у меня всё есть».

На секунду я закрыла глаза.

Наверное, потому что устала от запаха больницы, дешёвого кофе и чужих квартир, где я подрабатываю.

— Итак, — начал декан, — скажите мне, зачем вам вообще нужна учёба?

Парень усмехнулся.

— Сам задаюсь этим вопросом. Думаю, это больше вопрос к моему отцу.

Сарказм в его голосе был ленивым.

— С вашим отцом мы ещё поговорим, — спокойно ответил декан. — Но сейчас я говорю с вами.

Потом он посмотрел на меня.

— А вы, Ева? Зачем вам учеба?

Я вздохнула.

— Думаю, затем же, зачем и всем. Хочу получить образование.

— Люди, которые хотят получить образование, ходят на учебу.

Я чуть улыбнулась.

— Вам меня не понять, Юрий Сергеевич.

— Так объясните.

И вот тогда… что-то внутри меня надломилось.

Мне надоело.

Надоело, что меня оценивают, не зная ничего. Надоело делать вид, что всё нормально. Надоело быть сильной там, где сил уже нет.

— Потому что я работаю, — тихо сказала . — Потому что мой отец проиграл всё и должен деньги серьёзным людям. Потому что моя мама умирает, и на её лечение нужны деньги. Потому что если я не буду работать — нам просто не на что будет жить.

В кабинете стало тихо.

Так тихо, что я услышала собственное дыхание.

— Я не пропускаю занятия, потому что мне лень, — добавила . — Я пропускаю их, потому что выбираю между «учиться» и «выжить».

Декан смотрел на меня иначе.

С жалостью.

Я отвела взгляд.

Не хотела этого.

Жалость — это когда тебя уже списали.

Романов рядом тихо усмехнулся.

И это было хуже всего.

Потому что в его взгляде не было ни капли понимания.

Только холодное превосходство.

— Можете идти, — наконец сказал декан. — Я подумаю, что с вами делать.

Встала и быстро направилась к выходу.

Глаза жгло.

Ненавидела это чувство.

Когда ты показываешь слабость.

— Стой.

Я замерла.

Не хотела оборачиваться. Но Матвей уже схватил меня за руку и развернул к себе.

— Ты же хочешь заработать, верно?

Я выдернула руку.

— Тебе-то что?

Он чуть наклонил голову, рассматривая меня, как что-то… интересное.

— Есть предложение. Я закрываю долги твоего отца. И оплачиваю лечение твоей матери.

Мир будто остановился.

— А ты… помогаешь мне.

— Чем?

Он усмехнулся.

— Объясню. Поехали со мной к моему отцу.

Я отступила на шаг.

— Ты серьёзно думаешь, что я настолько идиотка?

Он пожал плечами и развернулся.

— Как хочешь.

И вдруг…

Я испугалась.

Того, что завтра будет точно таким же, как сегодня. И послезавтра тоже.

— Подожди.

Он остановился.

— Хорошо… я поеду.

В тот момент я ещё не знала, во что ввязываюсь.

Но когда у тебя ничего нет — даже риск начинает казаться шансом.

И иногда… самым опасным оказывается не согласие.

А отчаяние, которое к нему приводит.