Контрактом развод (не) предусмотрен

Глава 1. Александра

— Это Марина. Она будет жить с нами. Мне так удобно, — представляет Анатолий мне свою спутницу.

— Удобно? — я приподняла бровь. — Хочешь знать, что удобно мне? Развод.

— Саша, дорогая, — Марина улыбнулась, прижимаясь к его плечу. — Не драматизируй. Ты тут ненадолго. Пока не закончится контракт, да, Толь? Так и уж быть, я потерплю тебя.

Толя даже бровью не повёл, смотрел только на меня:

— Контрактом развод не предусмотрен, срок не истёк. Ты же знаешь что будет с Ариной без лечения. Ты этого хочешь?

Не забываем добавлять книгу в библиотеки и ставить лайки, а также подписываться на автора, чтобы не потерять заинтересовавшую вас книгу!

ХЭ гарантирован! Главы публикуются через день.

________________________________

Я накрывала на стол и почему-то думала, что сегодня вечером будет всё по-другому.

Глупо, конечно.

Надежда — это такая привычка, от которой не можешь избавиться, даже когда она тебя уже тысячу раз обманывала.

Я расставила фарфоровые тарелки, которые муж привёз из Италии, мы никогда ими не пользовались, но сегодня мне захотелось.

Зажгла свечи.

Достала торт «Пьяная вишня», он ему нравился, хотя муж и не любитель сладкого.

Я пекла его три часа, не считая того, что полдня вымачивала вишню в коньяке.

Пальцы помнили каждое движение: как раскатываю шоколадный бисквит, как пропитываю его вишнёвым сиропом, как выравниваю ганаш.

Я делала это почти с нежностью, хотя сама себе не хотела признаваться, для кого стараюсь.

Арина уже спала — вернее, делала вид, что спит.

Я заглянула к ней перед ужином.

Она лежала с открытыми глазами, сжимая в кулаке край одеяла.

— Мам, а папа Толя сегодня будет злым?

— Нет, родная. Папа Толя будет ужинать, — я поправила её волосы. Такие же тёмные, как у меня, тонкие, непослушные. — Ты ложись, я приду попозже.

— Пообещай.

— Обещаю.

Дочка улыбнулась

Я кивнула и вышла.

Поправила скатерть, поставила в центр стола вазу с пионами — он когда-то сказал, что любит пионы.

Это было в первый месяц нашего контрактного брака, когда он ещё делал вид, что ему не всё равно.

Или я делала вид, что мне не всё равно.

Разницы уже не было.

Но я хочу попытаться сделать шаг ему навстречу ещё раз, иначе даже обговоренный со всех сторон брак станет более невыносимым, ради Ариночки должна.

Дверь в столовую открылась через десять минут после того, как я поставила торт на подставку.

Я ждала его тяжёлых, уверенных, всегда одинаковых шагов.

Анатолий обычно входит, как танк, уверенный в себе, как человек, который привык, что все и вся прислушиваются к нему.

Я на автомате улыбнулась, повернулась к нему с бокалом красного в руке, чтобы сказать, что ужин подан, Анатолий Владимирович, и подавилась словами.

Потому что муж пришёл не один.

За его плечом стояла она.

Я её узнала сразу.

Не потому, что видела раньше — мы не пересекались.

Но я представляла её лицо сотни раз, когда оставалась одна в этой спальне, когда слышала, как хлопает входная дверь в два часа ночи, когда находила на его воротнике светлые курчавые длинные волосы.

Марина.

Ей лет двадцать пять, может, двадцать шесть.

Блондинка с такими длинными волосами, что они кажутся париком.

Платье облегает её тело, как вторая кожа, декольте до середины груди, каблуки, которые выше моих на три сантиметра.

Она открыто улыбалась, как будто одержала победу.

Анатолий положил руку ей на поясницу — жест собственника.

Я видела этот жест тысячу раз на других женщинах в ресторанах, на светских мероприятиях, на фотографиях в желтой прессе.

Но никогда — в нашем доме.

Анатолий никогда себе такого не позволял.

— Саша, — произнёс он спокойно, не приветствуя и не извиняясь. — Это Марина. Она теперь будет жить с нами. Мне так удобно.

В столовой установилась такая плотная тишина, что я физически почувствовала, как она давит на уши.

Свечи горели.

Торт стоял на столе.

Пионы пахли так сладко, что меня замутило.

Глава 2. Александра

Я смотрела на него, Анатолий не отрываясь на меня.

Его лицо не выражало ровно ничего.

Ни вызова, ни вины, ни сомнения.

Он просто ставил меня перед фактом, как если бы он сказал, что я поменял машину или завтра приедет сантехник.

— Мне очень приятно, — пропела Марина. Голос высокий, чуть с придыханием. — Анатолий так много о вас рассказывал.

Я не ответила.

Не потому, что растерялась.

Я просто не могла заставить свой язык шевелиться.

Внутри всё шло вразнос — как поезд, который сошёл с рельсов, но снаружи ни звука.

Потом я сделала то, что умею лучше всего в этом браке — я выключила эмоции.

Поставила бокал на стол.

Аккуратно, чтобы не звякнуть.

Поправила салфетку.

И ледяным голосом, каким обычно разговаривают с персоналом, сказала:

— Арина, иди к няне.

Дочке как назло приспичило выйти в столовую, скорее всего из любопытства, и сейчас она стояла в дверях.

Я не знала, как долго она там была.

Может, всё это время.

Может, вышла на шум.

Её тёмные глаза, так похожие на мои глаза, скользнули по Марине, потом по Анатолию, потом вернулись ко мне.

— Мам…

— Иди к няне, — повторила я. Твёрже. — Сейчас же.

Она не заплакала.

Арина вообще редко плачет.

Она просто развернулась и ушла, волоча за собой плюшевого зайца, которого ей подарил Анатолий в прошлом году на день рождения.

Заяц был без уха — она его оторвала, когда в очередной раз лежала на обследовании в кардиологическом отделении.

Я дождалась, пока шаги стихнут.

Потом закрыла дверь в столовую.

Медленно.

С той же ледяной аккуратностью.

И только тогда повернулась к нему.

— Я хочу развод.

Слова вышли ровными. Без крика. Без истерики. Просто — факт. Как его «мне так удобно».

— Не буду терпеть. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Сделка окончена.

Марина открыла рот, но Анатолий поднял руку — она закрыла его тут же.

Послушная.

Он всё ещё смотрел на меня.

Теперь в его глазах появилось лёгкое, почти незаметное раздражение, как у взрослого, которому надоел капризный ребёнок.

— У нас был уговор, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово. — Ты забыла?

Я не забыла.

Я помнила каждую букву того контракта.

Помнила, как подписывала его в кабинете Анатолия три года назад, как дрожали мои пальцы, как пахло кожей кресел и его парфюмом — дорогим, терпким, нестерпимо чужим.

Помнила пункт, который юрист прочитал дважды, потому что я попросила, что при досрочном расторжении брака по инициативе супруги финансирование лечения ребёнка прекращается.

Тогда мне было двадцать семь.

Арине — два.

Врачи сказали, что без операции и нужного лечения она не доживёт и до шести.

Я обошла всех, кого могла.

Стучалась в фонды, просила у знакомых, залезла в долги.

Пока не появился он.

Анатолий Владимирович Самарский.

Сорок два года.

Бизнесмен.

Без жены. Без детей. С репутацией человека, который не даёт денег просто так.

«Я оплачу всё, — сказал он тогда. — Лучшая клиника. Лучшие врачи. Операция, реабилитация, наблюдение. Но ты выйдешь за меня. Будешь моей женой на людях. Никаких скандалов. Никаких любовников. И никакого развода до окончания срока контракта.

«А если я захочу уйти?»

«Перехочешь, значит. Твоей дочери нужно дорогостоящее лечение».

Он не угрожал, просто жонглировал фактами.

Как сейчас.

Я подписала, потому что выбирать было не из чего.

— Я ничего не забыла, — сказала я. Голос не дрогнул. — Но ты перешёл границу. Этого не было в уговоре.

— Границу? — он усмехнулся. Коротко, без радости. — Ты моя жена. Фиктивная или нет — какая разница? Я привожу в МОЙ дом, кого хочу. Ты не имеешь права голоса.

— Имею. Потому что здесь живёт мой ребёнок.

— Твой ребёнок живёт здесь, потому что она существенный пункт нашего контракта. — Он сделал шаг вперёд, и мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты забыла, Александра, кто ты в этом доме? Ты — функция. Удобная и нужная, пока не начнёшь… хм… капризничать.

Вот что значит он понимает под отстаиванием собственного достоинство – капризы!

Глава 3. Александра

Пять месяцев. Сто пятьдесят дней.

Я могла бы их вытерпеть.

Терпела же три года.

Терпела его холодность, его ночные отлучки, его редкие приказы не позорить фамилию, а также запрет на всё тоже самое, но с моей стороны.

Терпела, когда он забывал дни рождения Арины.

Терпела, когда он при близких друзьях называл меня контрактной жёнушкой, и никто не смеялся, потому что все знали — это правда.

Но сейчас — не могла.

Не потому, что я стала слабее.

А потому, что во мне что-то окончательно и бесповоротно сломалось.

Как будто внутри была какая-то пружина, которая держала меня на плаву все эти годы, и вот он своим мне так удобно перерезал её одним движением.

— Арина умрёт без лечения, — произнёс Анатолий буднично и безжалостно. — Ты этого хочешь?

Воздух в комнате стал вязким.

Я слышала, как тикают старинные часы на стене, как потрескивают свечи, как Марина переминается с ноги на ногу, потому что ей скучно, я не даю зрелищ.

Я хотела закричать. хотела схватить со стола нож для торта и замахнуться, хотела разбить его любимый фарфор, растоптать пионы, вылить красное вино на его белоснежную рубашку.

Вместо этого я закрыла глаза на секунду.

— Ты прав, — сказала я, открывая их. — Срок не истёк. Но я больше не буду терпеть. Ничего. Ни твоих любовниц в моём доме. Ни твоего контроля. Ни твоей лжи. И у контракта есть границы.

— Лжи? — он поднял бровь. — Я никогда не обещал тебе верность. Не было такого пункта.

— Не было, — согласилась я. — Но не было и пункта «я имею право водить шлюх в дом, где спит пятилетний ребёнок». Это называется порядочность. Тебе это слово знакомо?

Он побледнел, не сильно — чуть-чуть, на грани заметного, но я увидела.

— Ты переходишь границы, Александра.

— Нет. Я просто хочу перестать быть удобной.

Повисла пауза.

Свечи догорали.

Торт «Пьяная вишня» всё также стоял на подставке, и коньячный запах смешивался с ароматом пионов — получалась приторная, почти тошнотворная смесь.

Марина, видимо, устала ждать, так ей не терпелось обосноваться в этом доме.

Она сделала шаг вперёд, провела рукой по спинке стула, на котором обычно сидел Анатолий, и посмотрела на меня с фальшивым сочувствием.

— Толя, милый, — сказала она тихо, воркующим голосом. — Может, мне подождать наверху?

Я не ответила.

Он не ответил.

Между нами шла дуэль взглядами.

Свечи погасли.

_________________________

Книга выходит в рамках литмоба "Не буду терпеть"

https://litnet.com/shrt/ehJn