Кордон для двоих

Глава 1. Алексей

В Москве в тот день было сыро и противно – такой декабрь, когда снег уже должен лечь и накрыть город, но вместо этого по асфальту растекается грязноватая желтизна, в лицо бьёт ледяной ветер, а дворники ходят с унылыми лицами, будто это лично они виноваты, что зима опять не удалась.

Алексею Вересаеву было тридцать пять, и он давно умел отличать плохую погоду от плохой жизни. Погода – это то, что меняется, а жизнь – это то, что ты сам однажды довёл до состояния, когда всякая мелочь начинает тебя злить. И вот сейчас его злило буквально всё: в коридоре офиса то и дело звякала чайная ложка, в приёмной кто-то слишком громко смеялся, в телефоне одно за другим появлялись новые уведомления – и уже только этого было достаточно, чтобы плечи у Алексея нехорошо дёрнулись.

— Ну что это за бардак, а? — пробурчал он, хотя в кабинете был один.

Алексей родился в самой обычной московской семье: отец – инженер, сухой, с аккуратно подстриженными усами; мать – учительница русского языка и литературы, которая могла остановиться посреди кухни и прочитать на память Тютчева или Есенина. Жили небогато, но честно и по совести. Машина в семье была одна – видавшая виды «девятка», и Алексей с раннего детства видел, как отец в субботу открывает гараж и с удовольствием уходит туда на весь день. Запах бензина и машинного масла для Вересаева с того времени стали не «грязью», а приятными ароматами.

Когда пришла пора выбирать профессию, у него иллюзий не было: ни экономистом, ни юристом он себя не видел. Он поступил на механика, отучился, поработал на СТО простым слесарем, а потом, как это иногда бывает у упёртых людей, просто решил: «Сделаю своё. Самое честное СТО в городе!». Эта «честность» была почти маниакальной. Ему всегда было противно, когда в сервисах «наваливают» лишнего: тут тебе и «сайлентблоки у вас умерли», и «вам бы тормозные диски поменять», и «у вас масло горит, вы что не чувствуете?». Алексей придумал девиз: «Только честная работа», и через пару лет его уже цитировали водители и добавляли: «Едь к Вересаеву, там не обдерут!».

На большом письменном столе лежали три папки: по расширению одного из филиалов на «Ярославке», по спору с поставщиком автозапчастей и… та самая – синяя, особенно неприятная – с документами по расторжению брака. Папка была толстой, а развод долгим и болезненным. Алексей держал эту папку ближе к себе не потому, что любил рассматривать, а потому, что это напоминание: он заплатил. Заплатил за собственную глупость, за то, что поверил девочке из «Б» – класса, которая в школе даже не смотрела в его сторону... Екатерина. В школьные годы она была из тех девчонок, на которых мальчишки смотрят, как на витрину: высокая, длинноногая, белокурая, с такой походкой по коридору, будто под ней подиум. Она всегда была с теми, кто «покруче»: сыновья предпринимателей, парни на мотоциклах, красавцы с телефонами подороже. Алексей же тогда был обычным – высокий, чуть с худобой, светлорусый парень в простом вязаном свитере с вечным запахом гаража. Он её добивался упрямо и по-подростковому глупо: помогал с физикой, носил портфель, пару раз даже ему выпадала честь проводить её до дома. Катя принимала всё это как должное, но не отвечала взаимностью.

А потом, спустя более чем десяток лет, Алексей, уже в хорошем костюме, после очередной сделки на обслуживание крупного автопарка такси, зашёл в торговый центр купить подарок матери и увидел её. Она, как ни странно, почти не изменилась: те же длинные ноги, та же эффектная блондинка, аккуратный макияж, дорогая белая шубка. Екатерина узнала его не сразу, а когда узнала, изумилась.

— Лёша?.. Это ты?!

И вот тут впервые в её голосе прозвучало то, чего не было в школе – интерес. Потому что перед ней стоял не мальчик с заношенным до дыр рюкзаком на плечах, а высокий, крепкий, уверенный мужчина в дорогом пальто. Она спросила, чем он занимается, Алексей без всякого хвастовства ответил – сеть СТО, Екатерина тогда вскинула брови. Сеть. В Москве. Своя. И в тот момент Алексей, вместо того чтобы насторожиться, просто обрадовался: «Она наконец-то меня видит».

У них были очень красивые и романтичные свидания. Он мог позволить лучший ресторан, поездку за границу буквально на пару дней, огромные букеты цветов. Она смеялась, слушала, гладила по плечу и говорила: «Ты так изменился!». Он слушал и думал: «Ну вот, наконец-то всё как надо. Всё, о чём я мечтал!».

Поженились быстро: буквально через год они уже давали клятву верности в ЗАГСе. Алексей был на седьмом небе от счастья, но по-мальчишески глуп и уверен, что впереди большой дом, дети, поездки на шашлыки, тёплые семейные вечера. Но у Екатерины были другие ценности: подруги, ночные клубы, шопинг, фото в соцсетях на фоне подарков от Алексея. Они жили будто в параллельных реальностях: он хотел каждый вечер проводить с ней на диване в нежных объятьях, она – тусоваться с подругами. Алексей как-то вечером осторожно заговорил о детях, Екатерина обнимала его, улыбалась и переводила разговор на поездку в Милан в эти выходные.

Брак был красивой сказкой, продлившейся чуть больше года. Сказкой, в которой Алексей был единственным, кто верил в счастливый конец. И вот однажды, наигравшись в верную супругу, Екатерина просто ушла, прихватив в качестве трофея половину его состояния. Алексей сделал всё возможное, чтобы не дробить дело всей своей жизни: влез в долги, продал несколько объектов, отписал бывшей супруге квартиру, но сохранил все автомастерские под своим управлением. Она же получила свои деньги. «Чистоганом»... А после исчезла окончательно.

И тогда в Вересаеве что-то надломилось, заклинило, как поршень в двигателе без масла. Цинизм стал его бронёй, а ярость – топливом. Он видел обман везде: в улыбке официантки, в подобострастии партнёров, в комплиментах знакомых. А единственной честной формой отношений с женщинами стали свидания по заранее оговоренному прайсу. Он окружил себя стенами из недоверия, и эти стены медленно, но верно погребали его заживо.

И вот сейчас Алексей сидел в своём огромном кабинете, за окном выл московский декабрь, а в голове – тяжёлый, глухой гул. Такие же глухие гулы недовольства стояли буквально в каждом сервисе его сети: то там, то здесь он в последние недели срывался: на приёмщика, который не ту накладную подшил, на диагноста, который оставил дверь машины открытой, на слесаря, который вовремя не убрал рабочее место.