Коробки счастья

Глава 1. Новая жизнь

Алиса Королёва стояла у панорамного окна и смотрела на город.

Внизу, где-то на двадцатом этаже ниже, Москва шумела вечерними пробками, переливалась огнями, спешила по своим бесконечным делам. А здесь, в её новой квартире, было тихо. Почти стерильно. Пахло свежим ремонтом, пылью от штукатурки и дорогим паркетом, который только вчера застелили защитной плёнкой.

Она вздохнула и обвела взглядом пустые стены.

Просторная гостиная, спальня с эркером, кабинет, две ванные комнаты, гардеробная — всё это сейчас напоминало огромную белую коробку. Красивую, дорогую, но пустую. Как и её жизнь в последние годы.

— Ну ничего, — сказала она вслух своему отражению в тёмном стекле. — Завтра всё изменится.

Завтра должна была приехать мебель. Итальянский диван цвета топлёного молока, шкаф с матовыми фасадами, стеклянный журнальный столик, кровать с мягким изголовьем. Всё, что она выбирала два месяца, сверяясь с каталогами, советами дизайнера и собственным безупречным вкусом.

Алиса привыкла, чтобы всё было идеально. Карьера, внешность, интерьер. В двадцать три года она была тем, кого называют «состоявшейся девушкой». Должность милардера в престижной галерее, связи в мире искусства, достаток, который позволял ей не думать о ценах в ресторанах. Но была и обратная сторона этой красивой жизни: пустая квартира и одиночество, которое становилось особенно ощутимым по вечерам.

— Ладно, — она тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. — Пора спать. Завтра тяжёлый день.

Она прошла в спальню, где на полу лежал лишь надувной матрас и чемодан с вещами, и провалилась в сон под тихий гул кондиционера.

Утро субботы ворвалось в квартиру вместе с солнечным светом и настойчивой трелью домофона.

Алиса подскочила на матрасе, спросонья не понимая, где находится. Часы на телефоне показывали десять утра. Домофон надрывался снова и снова.

— Да? — хрипло ответила она, нажимая кнопку.

— Доставка, открывайте, — прозвучал из динамика мужской голос.

— Боже, уже? — Алиса взъерошила волосы. Она планировала успеть принять душ и привести себя в порядок, но, видимо, судьба распорядилась иначе.

Она накинула шёлковый халат, запахнула его поплотнее и нажала кнопку открытия подъездной двери. Потом открыла входную.

Лифт гудел, поднимаясь на её этаж. Алиса стояла в дверях, поправляя волосы и мысленно ругая себя за то, что не надела что-то более приличное. Но кто знал, что они приедут так рано?

Двери лифта открылись.

И мир Алисы Королёвой остановился.

Из лифта вышел ОН.

Высокий. Широкоплечий. С идеальной осанкой, которую не могла испортить даже синяя рабочая форма с логотипом магазина. Русые волосы, чуть влажные после утреннего душа, небрежно зачёсаны назад. Лёгкая небритость, которая делала его черты ещё более мужественными. И глаза... Большие, серо-голубые, с длинными тёмными ресницами. Глаза, в которых читалась какая-то удивительная доброта и лёгкая застенчивость.

На плече он нёс огромную коробку, и от этого зрелища — как легко и грациозно этот человек управляется с тяжестью — у Алисы перехватило дыхание.

Следом за ним из лифта вышел второй грузчик — пониже, попроще, с хитрой улыбкой, но она его даже не заметила. Она видела только первого.

— Здравствуйте, — голос у него оказался низким, чуть хрипловатым. — Доставка из «Мебель-класс». Диван и шкаф. Вы Алиса Валерьевна?

Она молчала, замерев в дверях. Просто смотрела на него. На то, как утренний свет из окна холла падает на его лицо, высвечивая скулы, тень от ресниц, ямочку на подбородке. Он был прекрасен. Не той холёной, выхолощенной красотой её знакомых коллекционеров и художников, а настоящей, живой, какой-то древней красотой.

— Алиса Валерьевна? — повторил он, и в его глазах мелькнуло беспокойство. — Вам плохо? Может, воды?

— Что? — она вздрогнула, очнувшись. — Нет-нет, всё хорошо. Проходите... пожалуйста. Да, я Алиса. Проходите.

Она отступила в сторону, пропуская их в квартиру, и почувствовала, как щёки заливает краска. Она, Алиса Королёва, которая умела держать лицо на любых переговорах, которая флиртовала с миллионерами, краснела, как школьница, при виде грузчика!

— Диван в гостиную, шкаф в спальню? — уточнил он, проходя мимо неё.

Она кивнула, боясь снова потерять дар речи. Он прошёл совсем близко, и она уловила запах — чистого тела, свежей одежды и ещё чего-то неуловимого, родного. От него пахло утром.

— Саня, давай сначала шкаф занесём, а то диван проход загородит, — сказал он напарнику, и Алиса снова замерла, слушая его голос. Ей хотелось, чтобы он говорил ещё и ещё.

Они начали работать. Она стояла в стороне, прижимая руки к груди, и наблюдала. Смотрела, как двигаются мышцы под тканью формы, когда он поднимает тяжести. Как аккуратно, почти нежно, он ставит коробки, чтобы не поцарапать пол. Как он поворачивается, и профиль его кажется высеченным из мрамора.

Напарник, Саша, возился со шкафом, а Василий (она прочитала имя на бейдже, приколотом к карману) в одиночку заносил диван. Огромный, трёхметровый диван, который она сама едва могла сдвинуть. А он нёс его так, словно это пушинка.

— Куда ставить? — спросил Василий, остановившись посреди гостиной.

— Вот сюда, к окну, — Алиса указала рукой и тут же убрала её, испугавшись, что он заметит, как дрожат пальцы.

Он опустил диван на пол с идеальной точностью — туда, куда она просила. Потом выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и взглянул на неё.

Их взгляды встретились.

На секунду — всего на одну короткую секунду — в его глазах мелькнуло что-то... Удивление? Восхищение? Она не поняла. Но что-то определённо было. А потом он смутился, опустил глаза и отошёл помогать напарнику.

— Может, кофе? — выпалила Алиса прежде, чем успела подумать.

Саша, тот самый второй грузчик, обернулся и ухмыльнулся:

— О, от кофе не откажемся, да, Вась? Работа нервная, мебель тяжёлая.

— Саня, мы не одни, — тихо одёрнул его Василий. — Спасибо, конечно, но нам ещё одну доставку везти. Неудобно.

Глава 2. Тумбочка

Прошла неделя.

Неделя, в течение которой Алиса Королёва превратилась в человека, которого сама же раньше высмеивала. Она ловила себя на том, что бесконечно смотрит в телефон, проверяет уведомления и вздрагивает при каждом сигнале. Кого она ждала? Сообщения от грузчика, который даже номера её не знал?

— С ума сойти, — сказала она своему отражению в зеркале ванной. — Алиса, ты взрослая женщина. Соберись.

Но сердце не слушалось.

Она перебирала в памяти каждую секунду той субботы. Как он вошёл. Как посмотрел. Как сказал про музеи. Как улыбнулся напоследок. И эта фраза: «Пусть в этом доме будет счастье». Он сказал это так просто, так искренне, что у неё до сих пор мурашки бежали по коже.

На работе всё валилось из рук. Она чуть не перепутала даты закрытия выставки, подписала не тот договор, и её помощница Лена смотрела на неё с недоумением:

— Алис Валерьевна, вы в порядке? Вы какая-то рассеянная последнее время.

— В полном, — отрезала Алиса и уткнулась в монитор.

Но в порядке она не была.

Она была влюблена. Глупо, смешно, по-детски. В парня, которого видела один раз в жизни. Который работает грузчиком и живёт где-то в общежитии. Который, возможно, даже не вспоминает о ней.

— Или вспоминает? — шептала она ночами в пустоту спальни.

На седьмой день она поняла: так больше нельзя.

— Мебельный салон «Мебель-класс», слушаю вас, — раздалось в трубке.

Алиса набрала побольше воздуха. Сердце колотилось так, будто она собиралась прыгнуть с парашютом.

— Здравствуйте. Мне нужна тумбочка.

— Какую тумбочку вы ищете? Под телевизор, прикроватную, в прихожую?

— В прихожую, — выпалила Алиса первое, что пришло в голову. — Небольшую. Под ключи, зонтики... ну, вы знаете.

— Конечно. У нас большой выбор. Можете подъехать посмотреть.

— А можно с доставкой? — быстро спросила Алиса. — Я бы хотела заказать с доставкой. На субботу.

— Без проблем. Выберите модель, оформим заказ, и в субботу привезём.

— Я хочу вот эту, — ляпнула Алиса, хотя понятия не имела, какие у них там тумбочки. — Белую. Небольшую.

— У нас несколько белых небольших моделей...

— Любую, — перебила Алиса и сама испугалась своей наглости. — То есть... я хочу сказать, пришлите фото на почту, я выберу. Но доставка точно в субботу?

— В субботу можно. Только предоплата.

— Без проблем. Я переведу сейчас. И знаете, у вас там грузчики работают... Василий, кажется? Я хочу, чтобы доставку делал он.

Пауза.

— Э... вообще-то мы не выбираем грузчиков, — растерянно сказала девушка на том конце. — Доставку осуществляет бригада по графику.

— Я понимаю. Но я прошу. Он уже привозил мне мебель неделю назад, всё было замечательно, очень аккуратно. Я бы хотела, чтобы именно он. Мне важно. Я доплачу.

Ещё одна пауза. Алиса чувствовала, как горят уши. Что она делает? Что она говорит? Но остановиться уже не могла.

— Я... попробую согласовать, — неуверенно ответили в трубке. — Оставьте ваш номер, мы перезвоним.

— Спасибо. Буду ждать.

Она положила трубку и выдохнула. Руки дрожали.

— Ты сошла с ума, Королёва, — сказала она вслух. — Окончательно и бесповоротно.

Весь день она ждала звонка. То и дело хватала телефон, проверяла, не пропустила ли. На совещании думала о тумбочке. На обеде — о Василии. К вечеру, когда уже потеряла надежду, телефон зазвонил.

— Алиса Валерьевна? — раздался в трубке женский голос. — Ваш заказ подтверждён. Доставка в субботу, с десяти до двух. Грузчик будет... тот, которого вы просили. Василий.

У Алисы подкосились ноги. Она опустилась на стул.

— Спасибо, — выдохнула она. — Огромное спасибо.

— Пожалуйста. Предоплату приняли, чек придёт на почту. Всего доброго.

— До свидания.

Она отложила телефон и закрыла лицо руками.

Что она делает? Зачем ей тумбочка? У неё вообще нет прихожей в привычном смысле — там холл, в котором уже стоит старинный комод, доставшийся от бабушки. Никакая белая тумбочка туда не впишется.

Но тумбочка была не важна.

Важен был Василий.

Суббота наступила только через три дня. Три дня, которые тянулись бесконечно.

Алиса перемыла всю квартиру, хотя та и так сияла. Переставила бабушкин комод три раза. Сходила в магазин и купила продуктов, как будто собиралась принимать делегацию. Купила новое платье — лёгкое, летнее, цвета неба. И тут же спрятала его в шкаф, решив, что это слишком.

— Ты будешь в халате, — приказала она себе. — Как в прошлый раз. Чтобы не выглядело специально.

Но в субботу утром, простояв полчаса перед зеркалом, она всё-таки надела платье. Сверху накинула халат, чтобы если что — снять. Потом снова надела халат. Потом сняла. В конце концов осталась в джинсах и лёгкой блузке — компромисс, который должен был выглядеть естественно.

Домофон зазвонил ровно в одиннадцать.

Алиса подскочила на месте, чуть не опрокинув чашку с кофе. Сердце ухнуло в пятки и оттуда взлетело куда-то к горлу.

— Да? — спросила она в трубку и ужаснулась тому, как хрипло прозвучал голос.

— Доставка, — раздалось из динамика.

Это был он. Она узнала бы этот голос из тысячи.

— Открываю.

Она нажала кнопку, поправила волосы (сто раз уже поправила), глубоко вздохнула и открыла дверь.

Лифт гудел, поднимаясь. Секунды тянулись бесконечно. А потом двери открылись, и он вышел.

Василий.

Всё такой же нереально красивый. Та же синяя форма, те же русые волосы, те же глаза. Только сейчас он смотрел на неё как-то иначе. Удивлённо. Растерянно. И в то же время с какой-то тихой радостью, которую он пытался скрыть.

— Здравствуйте, Алиса Валерьевна, — сказал он тихо. — Тумбочку привёз.

Он был один. Без напарника.

— А где... второй? — спросила Алиса, оглядываясь.

— Саня сегодня выходной. Я один, — он чуть смутился. — Тумбочка маленькая, я справлюсь. Если вы не против, конечно.

— Не против, — выдохнула она. — Совсем не против. Проходи.

Глава 3. Глаза в глаза

После того субботнего утра всё изменилось.

Телефон, который раньше был просто рабочим инструментом, стал самым важным предметом в жизни Алисы. Она носила его с собой везде, даже в душ, боясь пропустить сообщение. И сообщения приходили.

Сначала робкие, короткие:

«Привет. Это Василий. Как вы?»

«Привет. Я хорошо. А ты?»

«Тоже хорошо. На работе сейчас».

«Не буду отвлекать».

«Отвлекай. Пожалуйста».

Их переписка росла как снежный ком. С каждым днём они становились смелее, откровеннее. Он писал ей во время обеденных перерывов, она отвечала между совещаниями. К концу недели они знали друг о друге больше, чем иные пары за годы брака.

Алиса узнала, что Василию двадцать пять, что он приехал в Москву из маленького городка под Рязанью, что родители у него простые — отец на заводе, мать в школе уборщицей. Что он с детства любил рисовать, но в художественную школу не поступил из-за денег. Что работает грузчиком третий год, а по вечерам ходит на курсы рисунка в Дом культуры.

Василий узнал, что Алисе двадцать три, что она закончила МГУ с красным дипломом, что родители её развелись, когда ей было десять, и что с отцом она почти не общается. Что в галерее она работает с девятнадцати — прошла путь от помощника до милардера. Что у неё почти нет друзей, потому что все вокруг или конкуренты, или просто «нужные люди».

— Мы с тобой два одиночества, — написала она однажды ночью.

— Вместе уже не одиноки, — ответил он.

Эти его сообщения — простые, искренние — разбивали ей сердце. И собирали заново.

— Ты влюбилась, — сказала Лена, её помощница, глядя, как Алиса в сотый раз за день улыбается в телефон.

— С чего ты взяла? — Алиса спрятала телефон в ящик стола.

— Ты сияешь. И косячишь. Вчера подписала договор с галереей из Питера, хотя мы договаривались с московским филиалом. Сегодня чуть не назвала Собчак клиенткой из Нижнего. Алис, я тебя десять лет знаю. Ты влюблена.

— Пять лет, — машинально поправила Алиса.

— Вот видишь, даже считать разучилась. Кто он?

Алиса помолчала. Потом тихо сказала:

— Грузчик.

— Что?

— Грузчик. Из мебельного магазина. Мы познакомились, когда он привёз мне диван.

Лена смотрела на неё с открытым ртом. Потом медленно закрыла его. Потом снова открыла.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— И что, он красивый?

— Очень.

— И умный?

— Умнее всех этих наших художников вместе взятых.

— И как он к тебе?

— Я не знаю. Кажется, тоже. Но мы ещё не говорили об этом. Мы просто... переписываемся.

Лена подошла и села на край стола.

— Алис, ты понимаешь, что это безумие? Ваши миры... они же разные.

— Знаю.

— И тебя это не останавливает?

— Останавливает, — честно ответила Алиса. — Каждую минуту. Но потом я читаю его сообщения и понимаю: нет такого мира, который был бы важнее.

Лена вздохнула.

— Будь осторожна. Люди злые.

— Я знаю, Лен. Но если не попробовать, я буду жалеть всю жизнь.

В субботу они встретились снова.

На этот раз без всякой мебели. Просто договорились погулять.

Алиса волновалась так, словно шла на первое свидание в жизни. Перемерила десять нарядов. В конце концов остановилась на простых джинсах, белой футболке и кедах — чтобы не выглядеть «королевой». Чтобы быть ближе к нему.

Они встретились у входа в парк Горького. Он ждал её у фонтана, и когда она увидела его издалека — высокого, широкоплечего, в простых джинсах и светлой рубашке, с букетом полевых ромашек в руках — у неё перехватило дыхание.

Он был прекрасен. Не в этой своей рабочей форме, а просто так. Настоящий. Живой.

— Привет, — сказал он, когда она подошла. И улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

— Привет, — ответила она, принимая ромашки. — Это мне?

— А кому же ещё, — он смутился. — Дорогих цветов я не осилил, а полевые... они красивые. Как ты.

Алиса почувствовала, что краснеет. Она, взрослая женщина, краснеет как школьница от простого комплимента.

— Спасибо, Вась. Они чудесные.

Они пошли по аллее. Рядом. Близко, но не касаясь друг друга. Между ними было сантиметров двадцать воздуха, но этот воздух будто искрил.

— Я так боялся, — вдруг сказал он.

— Чего?

— Что ты не придёшь. Что передумаешь. Что напишешь утром: извини, дела.

— Я тоже боялась, — призналась она. — Что ты посмотришь на меня при свете дня и поймёшь: не твоё.

Он остановился и повернулся к ней.

— Алиса, — сказал он серьёзно. — Ты вообще понимаешь, какая ты? Ты самая красивая девушка, которую я в жизни видел. Не потому что у тебя дорогая одежда или квартира. А потому что у тебя глаза... я в них с первого раза утонул. Как в озере.

У неё защипало в глазах.

— Вась, не надо... я сейчас расплачусь.

— Плачь, — улыбнулся он. — Я выдержу.

Они пошли дальше. Говорили обо всём и ни о чём. Он рассказывал про свои курсы, показывал фотографии рисунков в телефоне. Она удивлялась — у него был настоящий талант. Особенно портреты. Люди на них были живые.

— Это ты нарисовал? — спросила она, листая галерею.

— Я. Только это старые. Сейчас лучше получается.

— Вась, это гениально. Ты должен поступать в художественное.

— Денег нет на подготовку. А вступительные сложные. Нужно портфолио, нужно знать историю искусств... Я же самоучка.

— А если я помогу? — вырвалось у неё.

Он сразу замкнулся. Отвёл взгляд.

— Алис, не надо. Я не хочу, чтобы ты меня содержала. Я сам.

— Я не содержать, Вась. Я помочь. Это разные вещи. У меня есть знакомые в Академии, я могу узнать про льготы, про бюджетные места. Это не деньги. Это связи. А связи у меня от работы, они не мои личные.

Он молчал.

— Ты обиделся?

— Нет, — покачал он головой. — Не обиделся. Просто... привык сам. Всю жизнь сам.

— Знаю, — тихо сказала она. — Я тоже привыкла. Но иногда можно позволить кому-то быть рядом. Не чтобы решал твои проблемы, а чтобы просто был. Поддерживал.