Королева на месяц. Мы никогда не будем парой

Глава первая, в которой фант Элисон выигрывает

— Нам пора возвращаться в зал, Элли! — Розамунда потянула меня за рукав. — Скоро будет разыгрываться последний, самый главный фант!

Мы обе знали, что будет в этом фанте — танец с самим королем! И выиграть его мечтали все собравшиеся на балу девицы. Все, кроме меня.

И именно поэтому я покачала головой:

— Роззи, иди одна! А я еще погуляю по оранжерее.

— Ты с ума сошла? — Розамунда посмотрела на меня почти с ужасом. — Если ты останешься здесь, то оскорбишь его величество! Твое отсутствие непременно кто-нибудь заметит, и если об этом узнает твоя мачеха, ее хватит удар.

Я хихикнула — с мачехой у нас были весьма натянутые отношения. Но Рози была права — демонстративно проигнорировать этот розыгрыш было бы невежливо по отношению к хозяину дома. И я вздохнула и пошла вслед за подругой.

— Ты же понимаешь, что шанс выиграть этот танец настолько невелик, что о нём не стоит и думать? — успокаивала меня Розамунда, пока мы шли по длинным коридорам королевского дворца.

— И всё же он есть, — возразила я. — И что я буду делать, если он выпадет мне? Ты же знаешь, я не умею танцевать.

Мачеха не считала нужным обучать меня танцам. Равно как и иностранным языкам, и игре на фортепиано. Я росла как полевой цветок — сама по себе — и радовалась тому, что родные не докучают мне своими наставлениями. В нашем замке у меня была своя территория — целая башня, в которой я устроила себе уютную комнатку, где могла делать то, что мне заблагорассудится.

Конечно, в глубине души я понимала, что дочь маркиза должна вести себя по-другому — так, как вела себя моя младшая сестра Бланш. Вот уж кто был образцом превосходных манер! Но стоило мне только подумать о том, что я хоть в чём-то могу быть похожей на нее, как меня бросало в дрожь.

— Где ты была, Элисон? — зашипела мачеха мне на ухо, как только мы вернулись в зал. — Ты хоть понимаешь, какая это честь — быть приглашенной на королевский бал?

О да, я понимала! Она всю дорогу до столицы рассказывала мне об этом. Будь ее воля, она бы вовсе не взяла меня в Мериду, но в полученном нами приглашении на бал дебютанток были оба наших имени — мое и Бланш. И оставить меня дома значило бы поступить против желания его величества видеть у себя во дворце всех незамужних девиц подходящего возраста.

А сейчас она нервничала и сама. Потому что тоже осознавала, что случится, если вдруг выиграет именно мой фант и все поймут, что одна из дебютанток на этом балу не умеет танцевать. И если бы этот позор пал только на мою голову, Бернадет бы это не сильно взволновало. Но вот то, что он неминуемо коснется и ее собственной дочери и понизит ее шансы удачно выйти замуж, заставляло ее трепетать.

Барышня из благородной семьи могла не уметь читать и писать, то уметь танцевать была обязана.

А между тем распорядитель бала подал знак оркестру, и музыка стихла. А в зале установилась такая тишина, что звук упавшей на пол бальной книжки одной из девушек показался просто оглушительным.

— Итак, последний фант этого вечера — танец с его величеством! — распорядитель сделал паузу, дабы все прониклись важностью момента. А потом опустил руку в бархатный мешочек и вытащил оттуда один из листков. — И выигрыш падает на билет под номером семнадцать!

Мое сердце тут же ускакало в пятки. Это был именно мой номер!

Может быть, если я промолчу, то ничего не случится? Ну, могла же я в это время выйти в дамскую комнату или на балкон, чтобы подышать свежим воздухом — в зале было ужасно душно. Вышла и не услышала этого объявления. Такое со всяким могло произойти.

Распорядитель просто вытащит еще один номер, и в центр зала с его величеством выйдет другая девушка.

Но именно в этот момент Роззи вдруг громко ахнула: «Это же твой номер!» И взгляды всех присутствующих в зале обратились к нам.

Мои щеки заполыхали. А распорядитель, заглянув в какой-то длинный список, возвестил:

— Мадемуазель Фортен!

Ох, так у них, оказывается, был еще и список высланных нам всем номеров билетов! Я чувствовала себя загнанным охотниками кроликом. Теперь уже позор был неминуем. Либо я откажу его величеству, либо все гости узнают, что старшая дочь маркиза Фортена не умеет танцевать. И трудно было сказать, какой из двух вариантов был более ужасным.

А король, меж тем, направился в нашу сторону. Он подходил ко мне всё ближе и ближе, и когда он посмотрел прямо на меня, я заметила, как тень недовольства мелькнула на его лице.

Да, мне было уже двадцать три (почти старая дева!), и бальное платье сидело на мне примерно так же, как оно сидело бы на пугале, которое стояло у нас в поместье посреди кукурузного поля. И моя улыбка сейчас, наверно, была больше похожа на оскал.

Должно быть, его величество мечтал совсем о другой партнерше по танцу — юной, изящной, прекрасной. Но он мог бы хотя бы не показывать это так явно.

И это он еще не знал о моем главном секрете!

Конечно, он быстро совладал с собой и нацепил на себя холодно-вежливую маску. Но я-то уже всё поняла!

Вот так вот, значит, ваше величество? Ну, что же, тогда я назло пойду с вами танцевать и оттопчу вам все ноги! И мне всё равно, что обо мне подумают!

Визуализация

Дорогие читатели! Рада приветствовать вас в новой истории! Надеюсь, она вам понравится!

А теперь давайте поближе посмотрим на наших героев!

Элисон, дочь маркиза Фортен

Король Асландии, лишившийся зрения и магии и обреченный на изгнание

Но, может быть, наши герои смогут всё изменить?

Глава вторая, в которой Элисон приглашают на танец

И вот, когда его величество уже почти протянул мне руку, приглашая на танец, впереди меня вдруг оказалась Бланш.

— Мадемуазель Бланш Фортен, ваше величество! — из-за моей спины выдохнула Бернадет.

Взгляд его величества с моего лица переместился на лицо моей сестры, и в нём тут же вспыхнул восторг.

О, Бланш была писаной красавицей! Ей только-только исполнилось девятнадцать, и ее юная свежесть пленяла мужчин. Я была темноволоса, она же была обладательницей светлых волос. Моя кожа была смуглой, как у крестьянки, а ее — цвета молока. И ее осанка и умение подать себя тоже не оставляли желать лучшего. Так разве удивительно, что она понравилась королю?

И ведь она выручила меня из затруднительной ситуации. Теперь обо мне не станут злословить на этом балу, ибо никто не узнает о моей постыдной тайне.

Но как же таким пренебрежением короля было ранено мое сердце! И когда его величество с моей сестрой вышли в центр зала и закружились под снова зазвучавшую музыку, я почему-то отнюдь не испытала облегчения.

— Это же был твоей номер, Элли! — в голосе Розамунды прозвучало разочарование. — Это ты должна была танцевать с королем!

— Ты же знаешь, Роззи, — усмехнулась я, — я не умею танцевать.

Но подруга лишь укоризненно покачала головой:

— Уверена, ты бы прекрасно справилась, если бы постаралась. Посмотри, как грациозен его величество! Ты просто следовала бы за ним.

Король действительно был грациозен. И моя сестра прекрасно смотрелась рядом с ним. Они порхали по залу как бабочки — легко, свободно. На мгновение я даже пожалела, что не училась танцам. Но только на мгновение.

— Не правда ли, они великолепны? — с придыханием спросила мачеха у стоявшей рядом с ней дамы.

И та охотно с этим согласилась. Потому что даже с такого расстояния было видно, насколько Бланш понравилась королю. А все придворные привыкли чутко улавливать желания своего монарха. И теперь любой из гостей готов был засвидетельствовать свое почтение семейству Фортен — на случай, если его величеству будет угодно нас возвысить.

А танцевать теперь выходили и другие пары, и мне уже было плохо видно сестру с ее венценосным кавалером.

А возле меня остановился незнакомый молодой человек.

— Мадемуазель, позвольте мне пригласить вас на танец! — он поклонился и шаркнул ножкой. — Граф Паскаль Дельмас к вашим услугам!

Бал дебютанток в королевском дворце отличался от прочих тем, что здесь можно было пренебречь некоторыми правилами, за исполнением которых неукоснительно следили на других балах. Так, например, кавалерам дозволялось приглашать на танцы дам, которым они не были еще представлены.

Молодой человек был милым. Его трудно было назвать красавцем — высокий, угловатый, и кажется, не слишком уверенный в себе. Но у него была очаровательная улыбка и открытый взгляд карих глаз, выдававший в нём честного человека.

Мне было жаль ему отказывать. Но поступить по-другому я не могла.

— Простите, ваше сиятельство, но я не танцую!

Я заметила, как вытянулось его лицо, а взгляд словно потух. Конечно, граф принял мой отказ на свой счет. Решил, что я не сочла его достойным такого внимания. И мне стало искренне его жаль. Если я правильно угадала его характер, после моего ответа он вряд ли решится пригласить кого-то еще.

— Здесь очень жарко, сударь, — торопливо добавила я, — и мне ужасно хочется пить. Я была бы искренне признательна вам, если бы вы проводили меня до столов с напитками.

Он сразу же снова воспрял и предложил мне руку.

Мачеха возмущенно зашипела, но я предпочла сделать вид, что не заметила этого, и направилась к выходу. Ей сейчас не до меня. Она не выйдет из зала до тех пор, пока не закончится танец.

Граф добыл для меня бокал холодного лимонада, и я с удовольствием его выпила.

— Я обратил внимание, что вы сегодня не танцевали вовсе. А такая красавица, как вы, должна блистать!

Он назвал меня красавицей? Впрочем, мне показалось, что он близорук.

— Ну, что вы, сударь? — я покачала головой. — Если бы вы видели мою сестру, то вы поняли бы, что ваши слова должны быть адресованы ей, а не мне.

— Ваша сестра — это та блондинка, что танцует с его величеством? Простите, но она не показалась мне красивой. Нет, не так! Я бы скорее сказал, что у нее слишком надменная, почти отталкивающая красота. Красота, которая не греет.

Я улыбнулась. Мне почему-то было приятно это услышать. И хоть это было не слишком хорошо по отношению к моей сестре, но сама Бланш тоже редко думала о моих чувствах, предпочитая во всём руководствоваться лишь собственной выгодой.

— Так почему же, мадемуазель, вы, приехав на бал, предпочли обойтись без танцев? — продолжал искать ответ граф.

А вот его такая его настойчивость мне не понравилась. И дело было вовсе не в том, что мне стыдно было признаться в своем неумении танцевать. Нет, даже если бы я была превосходным танцором, я всё равно провела бы этот вечер именно так, как и провела — подпирая колонну в бальной зале.

— Вам сказать правду, сударь? — пожалуй, чересчур резко спросила я. — Ну, что же, слушайте! Я не танцую, не музицирую и не пою потому, что вот уже несколько лет скорблю по своему погибшему жениху! Так что если вы подошли ко мне, желая завязать знакомство, которое может привести к чему-то большему, то вы лишь напрасно потеряли время.