Королева ночи

Глава 1. «Хромой вепрь»

В «Перекрестке Миров» — поселении, зажатом между Туманными горами гномов и Вечным лесом эльфов, — воздух всегда пах элем, магической пылью и дешевым табаком. Здесь можно было купить всё: от драконьей чешуи до ночи с суккубом. Но была вещь, которую нельзя было купить ни за какое золото, — это внимание Миры, хозяйки таверны «Хромой вепрь».

Мира была человеком, но в её жилах, казалось, тёк расплавленный металл. Рыжие, как осенний пожар, волосы, глаза цвета грозового неба и характер, о который ломали зубы даже орки. Она носила кожаный корсет, подчеркивающий высокую грудь, и кинжал на бедре, которым владела лучше, чем поварешкой.

В этот вечер в таверне было особенно шумно. Гномы стучали кружками, споря о ценах на мифрил, эльфы брезгливо цедили вино в углу.

Дверь распахнулась, впуская порыв холодного ветра и высокую фигуру в черном плаще. Разговоры стихли. Даже пьяный огр в углу перестал храпеть.

Вошедший скинул капюшон. Высокие скулы, бледная кожа и глаза, в которых плескалась тьма с вертикальными зрачками. Валериан. Высший вампир из клана Ночи. Древний, опасный и до неприличия красивый.

Мира даже не оторвалась от протирания стакана. — Кровь не подаем, клыкастый. У нас тут приличное заведение.

Валериан усмехнулся, обнажая кончики клыков. Он двигался с неестественной грацией, словно плыл над полом, пока не оказался у стойки, прямо напротив неё.

— Я пришел не за кровью, душечка, — его голос был как бархат, по которому провели ножом. — Я пришел за долгом.

Мира поставила стакан с громким стуком. — Я вернула твоему клану долг за поставку вина еще в прошлом месяце.

— Не клану, — Валериан наклонился ближе. От него пахло морозной свежестью и дорогим парфюмом, запах, от которого у Миры, вопреки здравому смыслу, подгибались колени. — Лично мне. Ты обещала мне партию. В нарды. На желание.

Мира фыркнула, скрестив руки на груди. Корсет скрипнул, привлекая взгляд вампира к ложбинке на её груди. — У меня нет времени на игры, кровосос. Таверна полна.

— Они подождут, — Валериан лениво махнул рукой. Несколько теней отделились от стен и встали у дверей, мягко намекая посетителям, что вечер окончен. Зал опустел за минуту. Гномы и эльфы знали: спорить с Лордом Ночи опасно для здоровья.

Когда дверь за последним посетителем захлопнулась, Валериан перемахнул через стойку одним текучим движением, оказываясь в личном пространстве Миры.

— Ты дерзкая, — прошептала он, загоняя её в угол между винными бочками. — Люди обычно боятся меня. Или пресмыкаются. А ты смотришь так, словно хочешь вонзить мне кол в сердце.

— Может, и хочу, — огрызнулась Мира, но не отступила. Её дыхание участилось. Близость хищника будоражила её кровь сильнее любого вина.

— Лгунья, — он провел холодным пальцем по её горячей щеке, спускаясь к шее, где бешено билась жилка. — Я слышу твое сердце, Мира. Оно поет не о ненависти. Оно поет о голоде.

Мира перехватила его руку, но не оттолкнула. Она сжала его ледяные пальцы своими, горячими. — Ты играешь с огнем, Валериан. Я не одна из твоих послушных кукол.

— Я знаю, — его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая радужку. — Именно поэтому я здесь. Твой огонь... он манит меня больше, чем кровь.

Он резко притянул её к себе, вжимая в свое твердое, холодное тело. Контраст температур был ошеломляющим. Мира охнула, когда его губы накрыли её рот — жадно, властно, без всякой вампирской утонченности. Это был поцелуй-укус, поцелуй-клеймо.

Мира ответила с той же яростью. Её руки запутались в его шелковистых черных волосах, притягивая ближе. Она кусала его губы, чувствуя вкус железа, и это пьянило.

Он подхватил её, словно пушинку, и усадил на дубовую стойку, раздвигая её ноги своим бедром. Посуда со звоном полетела на пол, но им было плевать.

— Скажи, что хочешь меня, — прорычал он ей в шею, пока его холодные руки бесцеремонно расшнуровывали её корсет. — Скажи это, человечка.

— Пошел ты к черту, — выдохнула Мира, запрокидывая голову, когда его губы коснулись чувствительной кожи над ключицей. — Да...

Корсет ослаб, позволяя ей вдохнуть полной грудью. Валериан не стал его снимать полностью, лишь спустил лямки, обнажая её плечи и грудь. Его взгляд скользнул по её коже, как физическое прикосновение.

— Совершенство, — прошептал он. — Такая живая. Такая теплая.

Он склонился, и Мира вскрикнула, когда его прохладный язык коснулся её разгоряченной кожи. Он ласкал её, дразнил, чередуя поцелуи с легкими укусами, от которых по телу пробегали электрические разряды. Он знал анатомию лучше любого лекаря, знал каждую точку, каждое нервное окончание.

Мира обхватила его ногами за талию, прижимаясь всем телом, пытаясь согреть его, растопить этот вечный лед. — Валериан... — её голос сорвался на стон. — Хватит дразнить.

— Нетерпеливая, — усмехнулся он, поднимая голову. Его губы были влажными и припухшими. — Ты проиграла, Мира. Ты не сыграла партию, но ты отдала мне желание.

— Заткнись и возьми меня, — потребовала она, глядя ему в глаза с вызовом. — Пока я не передумала и не достала осиновый кол.

Вампир рассмеялся — низким, гортанным звуком. — Как пожелаешь, моя королева.

Он сжал её бедра, притягивая к краю стойки. Его движения стали резкими, звериными. В нем проснулся древний хищник, который наконец-то поймал добычу, способную выдержать его напор.

В ту ночь в «Хромом вепре» не горел свет, но воздух искрил от напряжения. Мира, девушка, которая не боялась ни драконов, ни орков, узнала, что холод может обжигать сильнее огня. А Валериан, проживший столетия в скуке бессмертия, нашел то единственное, что заставляло его мертвое сердце биться снова — безумную, горячую, смертную страсть.

Его руки скользнули под её длинную юбку, разрывая тонкую ткань нижнего белья с пугающей легкостью. Мира даже не успела возмутиться испорченной одежде — его пальцы, ледяные и настойчивые, уже касались её, заставляя бедра инстинктивно податься навстречу.

Глава 2. Бал в Замке Ночи

Утро в «Перекрестке Миров» наступило не с пением птиц, а с грохотом телег и руганью торговцев на рыночной площади. Мира открыла глаза, и первое, что она почувствовала, — это ноющую сладость во всем теле. Мышцы тянуло, словно после хорошей драки или долгой верховой езды.

Она села на кровати, откинув тяжелое одеяло. На шее, там, где касались его клыки, не осталось и следа, но кожа в этом месте горела, словно помеченная невидимым клеймом.

— Чертов кровосос, — пробурчала она, но губы предательски растянулись в улыбке.

Спустившись в главный зал, Мира обнаружила, что ночной хаос исчез. Осколки убраны, столы расставлены. Только глубокие царапины от её ногтей на дубовой стойке напоминали о том, что здесь произошло. И, конечно, тяжелый мешочек с золотом, который она спрятала в сейф за фальшивой панелью стены. Золота там было столько, что она могла бы купить соседнюю таверну и сделать из неё склад. Но Мира не собиралась ничего менять. Это была её территория.

Колокольчик над дверью звякнул. Первым посетителем оказался Гром — старый гном-кузнец с бородой, заплетенной в три косички с железными кольцами.

— Утро доброе, хозяйка, — пробасил он, втягивая носом воздух. — Хм. Странно пахнет. Морозом и... грехом.

Мира швырнула на стойку мокрую тряпку. — Это запах чистоты, Гром. Я всю ночь драила полы. Тебе как обычно? Темного эля и жареных колбасок?

— Ага, — гном прищурился, глядя на неё своими бусинками-глазами. — Ты сегодня какая-то... светящаяся. Или, наоборот, темная. Не пойму. Влюбилась, что ли? Или душу продала?

— Продала душу за рецепт твоих любимых колбасок, — отрезала Мира, наливая эль. — Пей и молчи.

День покатился своим чередом. Таверна наполнялась разношерстной публикой. Эльфийские лучники обсуждали охоту на виверн, гоблины играли в кости в углу. Но Мира чувствовала, что все изменилось.

Она чувствовала их. Она слышала биение сердца молодого вора, который пытался срезать кошель у заезжего купца. Она уловила запах страха от орка, который проигрался в карты. Яд Валериана, попавший в кровь, обострил её чувства до предела. Она словно стала хищницей.

Ближе к вечеру дверь распахнулась от удара сапогом. На пороге возникла троица наемников. Люди. Грязные, в побитых доспехах, с эмблемами «Ордена Чистой Крови» — фанатиков, ненавидящих нелюдей и тех, кто с ними якшается.

Главарь, здоровяк со шрамом через все лицо, подошел к стойке, расталкивая посетителей. — Эй, рыжая, — рявкнул он. — Нам сказали, вчера здесь видели Лорда Ночи.

Мира даже не подняла глаз от кружки, которую протирала. — Здесь много кого видят. Вчера был Лорд, позавчера — Король Гоблинов, а сегодня вот — три кучи навоза в доспехах.

В таверне повисла тишина. Гром поперхнулся элем.

Наемник побагровел. Он перегнулся через стойку и схватил Миру за запястье. — Ты слишком дерзкая для подстилки нелюдей. От тебя несет вампиром за версту, шлюха. Где он?

В ту же секунду произошло две вещи.

Во-первых, Мира не испугалась. Наоборот, волна холодной, злой ярости поднялась в ней, заставляя мир вокруг замедлиться. Она видела пульсирующую вену на шее наемника. Она знала, куда бить.

Во-вторых, дверь таверны снова открылась. Но не с грохотом, а бесшумно.

— Я бы на твоем месте убрал руки, — прозвучал ледяной голос, от которого у наемника волосы на затылке встали дыбом.

На пороге стоял не Валериан. Это был высокий эльф с пепельными волосами, одетый в ливрею Дома Ночи. В руках он держал длинную плоскую коробку, перевязанную черной лентой.

Наемник отвлекся всего на секунду, но Мире этого хватило. Она перехватила его руку, вывернула кисть с хрустом и с силой ударила его лицом о дубовую столешницу.

Здоровяк обмяк и сполз на пол. Двое его дружков схватились за мечи, но тут же замерли. Из тени за их спинами выросли две темные фигуры — стражи клана Ночи.

Эльф в ливрее невозмутимо перешагнул через стонущего наемника и положил коробку на стойку перед Мирой.

— Господин Валериан просил передать вам это, госпожа Мира. И принести извинения за то, что запах его присутствия привлек... насекомых.

Мира потерла ушибленную руку, глядя на эльфа исподлобья. — Скажи своему господину, что я сама умею выносить мусор.

— Он знает, — эльф чуть поклонился. — Но он также сказал, цитирую: «Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне».

Глаза Миры вспыхнули. — Я ему не принадлежу!

— Это вам лучше обсудить с ним лично. Карета ждет на заднем дворе. Сегодня в поместье бал. Господин желает видеть вас. И... он просил надеть это.

Эльф указал на коробку и, развернувшись, вышел, дав знак стражам вытащить тела наемников на улицу.

Мира осталась стоять посреди тихой таверны. Гром, наконец, проглотил свой эль. — Ну, хозяйка, — крякнул он. — Кажется, в нарды вы с ним так и не доиграли.

Мира дрожащими пальцами развязала ленту. Внутри, на черном бархате, лежало платье. Не скромное платье горожанки, а наряд, достойный королевы проклятых. Темно-бордовый шелк, цвет запекшейся крови, с корсетом, расшитым черными бриллиантами, и вырезом, который обещал показать всё.

А поверх платья лежал кинжал. Изящный стилет из вороненой стали с рукоятью в виде переплетенных змей.

Записка, приложенная к подарку, гласила: «Оденься для меня. Вооружись для себя. Игра продолжается, мой огонь. В этот раз ставка — твоя свобода. P.S. Я поставил на то, что ты приедешь».

Мира провела пальцем по лезвию кинжала. Оно было острым, как бритва. Внизу живота снова сладко заныло. Он бросал ей вызов. Он звал её в свое логово, полное монстров древнее и страшнее, чем этот наемник.

Она захлопнула коробку и крикнула своему помощнику, парнишке-полуэльфу, который прятался за бочками: — Тиль! За главного! Я уезжаю.

— Надолго, госпожа? — пискнул тот.

Мира усмехнулась, беря коробку под мышку. В её глазах плясали тени. — Пока не выиграю у Лорда Ночи его черное сердце. Или пока он не сожрет мое.

Глава 3. Питомец с коготками

Двери спальни Валериана закрылись без звука, отсекая шум бала, музыку и взгляды сотен чудовищ. Комната была под стать хозяину: огромная, погруженная в полумрак, с высоким потолком, теряющимся в тени, и окнами от пола до потолка, выходящими на черную бездну ночного неба. Посреди комнаты стояла кровать — гигантский эшафот из черного дерева, застеленный алым шелком.

Валериан не опустил её на пол. Он пронес её к центру комнаты и поставил на ноги только тогда, когда оказался рядом с массивным зеркалом в серебряной раме.

Мира покачнулась. Кровь вампира в её венах действовала как крепчайший бренди, смешанный с лунным сахаром. Тело казалось легким, чувствительность кожи выросла в десятки раз. Шорох платья о бедра звучал как грохот, а прикосновение холодных рук Валериана к плечам ощущалось как ожог льдом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, встав у неё за спиной и глядя на их отражение. Бледный лорд и огненная дева в платье цвета свежей раны.

— Как будто я выпила жидкий огонь, — честно ответила Мира. Она попыталась сделать шаг в сторону, но ноги не слушались. Точнее, они слушались не её. Они ждали его безмолвного приказа.

— Это связь, — прошептал Валериан, убирая волосы с её шеи. — Теперь я чувствую твой пульс, даже не касаясь тебя. Я чувствую твое желание. И твой страх.

— Я не боюсь, — соврала она.

— Лжешь, — он улыбнулся отражению. — Но не меня. Ты боишься себя. Того, что тебе нравится терять контроль.

Его рука скользнула вниз, по бедру, нащупывая под юбкой твердую рукоять кинжала. Мира напряглась.

— Достань его, — приказал он.

Мира моргнула. Приказ эхом отдался в голове, сладкий и непреложный. Её рука сама нырнула в разрез платья, пальцы сомкнулись на рукояти. Она вытащила стилет. Вороненая сталь тускло блеснула.

— А теперь, — Валериан наклонился к её уху, — приставь его к моему горлу.

Мира резко развернулась. Её рука взметнулась, и острие уперлось в бледную кожу прямо над его кадыком. Валериан даже не моргнул. Он стоял расслабленно, опустив руки, полностью открытый.

— Нажми, — шепнул он.

Рука Миры дрожала. Она боролась с дурманом крови, с его волей и со своим собственным желанием. — Ты сумасшедший, — прохрипела она. — Я могу убить тебя. Одно движение.

— Попробуй.

Мира надавила. Кожа прорвалась, выступила темная, густая капля. Валериан шумно втянул воздух, его зрачки расширились. Боль и опасность возбуждали его больше, чем любые ласки.

— Видишь? — хрипло сказал он. — Ты все еще хозяйка своей руки, Мира. Кровь дает связь, но не рабство. Я хочу, чтобы ты знала: если ты будешь со мной этой ночью... это будет твой выбор. Даже под ядом.

Он сделал шаг вперед, насаживаясь на лезвие, заставляя Миру отступить. Еще шаг. И еще. Пока она не уперлась бедрами в край стола.

Валериан перехватил её руку с кинжалом. Он не отвел лезвие. Он направил его вниз.

Острейшая сталь рассекла дорогой шелк корсета. Шнуровка лопнула. Платье, стоившее целое состояние, распалось, открывая её грудь, тяжело вздымающуюся от волнения.

— Мне никогда не нравились упаковки, — прорычал он, отбрасывая кинжал в сторону. Звон металла об пол стал сигналом к атаке.

Валериан набросился на нее, как голодный зверь. Он подхватил её, усаживая на стол, и вклинился между её разведенных ног. Его поцелуи были яростными. Он целовал её рот, шею, грудь, оставляя влажные следы, которые тут же холодил воздух комнаты.

Мира обхватила его голову руками. Кровь в её жилах пела. Связь работала в обе стороны — теперь она это поняла. Она чувствовала его голод. Это была не просто похоть, это была многовековая пустота, черная дыра, которая жаждала заполниться её светом, её теплом.

— Возьми меня, — потребовала она, срывая с него камзол. Пуговицы разлетелись по полу. — Заполни эту пустоту, Валериан.

Вампир замер на секунду, глядя на неё с восхищением. — Ты невыносима, — выдохнул он.

Он стянул с неё остатки испорченного платья и белья. Её нагота в этом огромном мрачном зале казалась вызовом самой тьме. Рыжие волосы рассыпались по плечам, кожа светилась в лунном свете.

Валериан опустился на колени. Его руки развели её бедра шире. Когда он коснулся её языком, Мира выгнулась дугой, запрокинув голову. Связь усиливала ощущения в сотни раз. Каждое движение его языка отдавалось в позвоночнике разрядом молнии. Он пил её вкус, как самое дорогое вино, дразнил, доводил до грани и отступал, наслаждаясь её стонами.

— Валериан! — вскрикнула она, хватаясь за край стола так, что побелели костяшки. — Не смей останавливаться!

Он поднялся, его глаза горели алым огнем. Он освободил свою плоть — бледную, твердую, как мрамор статуи. Он вошел в неё медленно, глядя прямо в глаза.

Ощущение заполненности было абсолютным. Холод и жар столкнулись, рождая пар. Мира чувствовала, как его сущность проникает в нее, сплетается с её душой.

— Ты моя, — прорычал он, начиная двигаться.

— Я своя, — выдохнула она, царапая его спину. — Но сейчас... я позволяю тебе быть моим.

Ритм ускорился. Кровать была слишком далеко, пол — слишком твердым. Стол стал их полем битвы. Валериан двигался с мощью океанского прилива, неумолимо, глубоко. Мира отвечала ему с яростью шторма. Она кусала его плечи, пила его стоны, заставляла древнего лорда терять контроль.

В момент кульминации Валериан не сдержался. Он склонился к её шее и вонзил клыки. Глубоко. Мира закричала, но не от боли, а от ослепительной вспышки удовольствия. Его укус замкнул цепь. Она чувствовала, как он изливается в нее, и одновременно чувствовала, как он пьет её энергию, её жизнь, возвращая её обратно умноженной на его силу.

Мир взорвался. Стены комнаты исчезли. Остались только они двое, парящие в бездне наслаждения, где не было ни времени, ни смерти, ни жизни.

Когда дыхание выровнялось, Мира обнаружила, что лежит на кровати, укрытая тем самым алым шелком. Валериан лежал рядом, на боку, подперев голову рукой. Его кожа, обычно мертвенно-бледная, приобрела легкий розовый оттенок. Он выглядел... умиротворенным.

Глава 4. Последнее желание

Утро принесло не солнечный свет — в Поместье Ночи окна были занавешены плотными бархатными шторами, — а ощущение надвигающейся бури.

Мира проснулась одна. Постель была холодной, но на подушке рядом лежала записка и маленькая черная коробочка. «Совет Старейшин требует твоего присутствия на ужине. Отказать нельзя. Надень это. И помни: в этом зале едят не вилками, а словами. В.»

В коробочке лежало кольцо. Массивное, серебряное, с крупным рубином, похожим на застывшую каплю крови. Когда Мира надела его, камень едва заметно потеплел, пульсируя в такт её сердцу. Артефакт защиты? Или маячок? С Валерианом никогда нельзя было знать наверняка.

К вечеру она была готова. Служанки — молчаливые бледные девушки, боящиеся поднять на неё глаза — помогли ей одеться. На этот раз платье было цвета полуночного неба, темно-синее, почти черное, с открытой спиной и длинными рукавами. Ткань струилась по телу, как вода, скрывая очертания кинжалов, которые Мира прикрепила к бедрам. Она не собиралась идти на ужин с монстрами безоружной.

Обеденный зал был меньше бального, но давил своим величием. Длинный стол из черного дерева, свечи в канделябрах, отбрасывающие пляшущие тени, и двенадцать фигур, восседающих в высоких креслах.

Валериан сидел во главе стола. Увидев Миру, он встал — жест невероятного уважения, от которого по столу прошел шепот. Он выглядел напряженным, его пальцы сжимали ножку бокала так, что хрусталь мог лопнуть в любую секунду.

— Моя гостья, Мира, — представил он её, когда она подошла.

Взгляды Старейшин впились в неё. Здесь были вампиры, помнящие еще времена, когда люди жили в пещерах. Их глаза были пустыми и холодными колодцами.

— Так это и есть та... зверушка, которая победила Варона? — проскрипел старик с кожей, похожей на пергамент. — Выглядит хрупкой.

— Внешность обманчива, лорд Морбиус, — спокойно ответила Мира, садясь на предложенное Валерианом место по правую руку от него. — Я слышала, ваш род тоже когда-то выглядел величественно, а теперь... время никого не щадит.

Морбиус поперхнулся воздухом. Валериан спрятал улыбку в бокале.

Но главная угроза исходила не от старика. Напротив Миры сидела женщина ослепительной красоты. Платиновые волосы, фарфоровая кожа и глаза цвета льда. Изольда. Та самая, что коллекционировала сердца.

— Дерзость — это не сила, дитя, — промурлыкала Изольда. Её голос обволакивал, проникал в голову сладким туманом. — Это признак страха. Ты боишься нас.

— Я боюсь только скуки, — парировала Мира. — А глядя на этот стол, я начинаю зевать.

Изольда сузила глаза. — Посмотрим, как ты запоешь, когда узнаешь свое место.

Вампирша слегка шевельнула пальцами. Мира почувствовала, как воздух вокруг неё сгустился. Это была не физическая атака. Это была магия разума. Очарование. Древняя способность вампиров подчинять волю.

В голове Миры зазвучал голос Изольды, громкий и властный: «Встань. Сними платье. Покажи нам свое ничтожество. Ползи ко мне и лижи мои туфли».

Тело Миры дернулось. Рука сама потянулась к застежке на плече. Воля таяла, как воск. Ей вдруг захотелось подчиниться, захотелось стать маленькой и послушной, лишь бы это давление исчезло.

Валериан дернулся, собираясь вмешаться, но Изольда метнула в него взгляд: — Не вмешивайся, Лорд. Это проверка духа. Если она сломается от простого внушения, она не достойна быть здесь.

Мира боролась. Её пальцы дрожали у плеча. «Ползи», — приказывал голос.

Взгляд Миры упал на кольцо с рубином. Оно начало жечь палец. Боль. Резкая, отрезвляющая боль. Это был подарок Валериана — якорь. Мира вцепилась в эту боль. Она вспомнила запах своей таверны, жар печи, вкус дешевого эля, грубость и простоту своей жизни. Она вспомнила горячие руки Валериана на своем теле.

Она не кукла. Она — огонь.

Мира медленно опустила руку от плеча. Она подняла глаза на Изольду. Её зрачки были расширены, пот выступил на лбу, но взгляд был прямым.

— Нет, — сказала она вслух.

Тишина в зале стала оглушительной. Никто не отказывал Главе Клана Менталистов.

— Что? — прошипела Изольда, усиливая нажим. У Миры из носа потекла тонкая струйка крови.

— Я сказала... нет, — Мира встала, опираясь руками о стол. — Я не буду ползать. Но если ты так хочешь зрелищ...

Она схватила со стола серебряную вилку. Движение было таким быстрым, что никто не успел среагировать. Мира с силой воткнула вилку в стол, прямо перед носом Изольды, пробив дорогую скатерть и войдя в дерево на сантиметр.

— ... то я могу выколоть тебе глаз. И поверь, моя рука не дрогнет.

Давление исчезло мгновенно. Изольда отшатнулась, в её ледяных глазах мелькнул неподдельный страх. Ментальная связь прервалась.

Валериан рассмеялся. Он смеялся так, что дрожали стекла. — Она заблокировала твои чары и угрожала тебе столовым прибором, Изольда! — он встал, его лицо сияло торжеством. — Думаю, ужин окончен. Моя гостья сыта вашим лицемерием.

Он подошел к Мире, которая покачивалась от напряжения, подхватил её под руку и вывел из зала, не прощаясь.

Как только двери их покоев закрылись, Валериан прижал её к двери. Он не был нежен. Страх за неё и гордость смешались в нем в гремучую смесь.

— Ты сумасшедшая, — выдохнул он, слизывая кровь с её верхней губы. — Ты абсолютно, восхитительно безумна. Ты знаешь, что она могла сжечь твой мозг?

— У меня был хороший якорь, — Мира подняла руку с кольцом. Камень все еще был горячим. — И хороший стимул. Я не собиралась раздеваться перед этой ледяной стервой. Я раздеваюсь только перед тем, кто может меня согреть.

Глаза Валериана потемнели до черноты. — Тогда раздевайся. Сейчас. Я хочу видеть, что ты цела. Я хочу убедиться, что ты все еще моя, а не её сломанная игрушка.

Мира не стала спорить. Адреналин требовал выхода. Она сбросила платье, оставаясь в одном белье и с кинжалами на бедрах. Валериан опустился перед ней на колени. Он начал целовать её живот, срывая подвязки с оружием, отбрасывая сталь в сторону.