Королева прайм-тайма

Глава первая. Кто ты, воин?

POV Камила

— Чтоб тебя! — с досадой шиплю, понимая, что машина наотрез отказывается заводиться. Расклячилась как не пойми кто, и всё. Приехали. Делать нечего, вызваниваем эваку… — Нет, а вот это уже не смешно!

Айфон, наплевав на все усилия, показывает чёрный дисплей, а при попытке перезагрузить выдает нулевой процент. То есть вы хотите сказать, что последний час он стоял на зарядке и ни черта не зарядился?!

С досадой прикладываю по рулю.

Сперва кулаком, потом лбом.

— Этот грёбаный день когда-нибудь закончится?

Я не отрицаю — кофе имеет свойство проливаться, если отвлечёшься. И да, тонкий каблук вполне способен застрять в металлической решётке стока. И недавно сделанный ноготь, чтоб его, тоже вполне может сломаться о молнию сумочки, как и может полететь передатчик прямо на записи эфира, но…

НО НЕ ВСЁ ЖЕ В ОДИН ДЕНЬ?!

Зарываюсь пальцами в волосы и несколько минут просто сижу так — скрючившись и считая до ста. Потому что считать до десяти мне лично никогда не помогало, а тут хотя бы взбесишься уже по новому поводу, на время забыв прошлый.

Так, ладно. Есть решение. Мы же недалеко от Патриков? До меня пешком не больше получаса. Доберусь до дома, кину телефон на зарядку и вызову чёртов эвакуатор. План-капкан на миллион!

Так и решаю, напоследок оценивающе пригладив высокий конский хвост и поправив чёлку. Убедившись, что товарный вид не испорчен, меняю удобные балетки обратно на туфли и бросаю «Феррари» в лучших традициях: «Я паркуюсь как мудак» — посреди дороги. Прошу прощения, но вам придётся как-то её объезжать, ребят. Я не виновата.

Выискиваю взглядом хоть какой-то указатель и выдвигаюсь в нужную сторону, но Москва никогда не разочаровывает. И вечно строится, потому что буквально через пару поворотов натыкаюсь на ремонтные ограждения и выкорчеванные с корнем бордюры.

Да чтоб тебя! Вот именно сейчас вам асфальт надо менять, да? Ладно, пойдём через спальные районы. Там, где в одиннадцать вечера почему-то нет ни одной живой души и горит единственный несчастный фонарь.

А, нет. Есть. Три живые души. Мужские.

Подвыпившие и шумные.

И эти товарищи, естественно, замечают меня. Свистят в спину, отвешивают похабные шутки, но я благоразумно решаю включить игнор. Надо всего лишь выйти на свет, туда, где есть хоть какой-то народ, и они сами отцепятся…

Увы.

— Эй, ты глухая, что ли? — один из них, пошатываясь, хватает меня за локоть, вынуждая затормозить. — Познакомиться же хотим.

Клянусь, меня сейчас стошнит от убийственного шлейфа его перегара. Что он пил, солярку?

— Ничего личного, но я на улице не знакомлюсь.

— Что так, недотрога?

— Тороплюсь.

— Придётся задержаться, — а вот и другие подваливают, не менее поддатые. — Или ты… ик… нас чё, не… ик… уважаешь?

Было б что уважать. Неопрятные, от одежды воняет потом, физиономии красные, да и внешне одичавшие — будто из жилого вагончика соседней стройки сбежали.

— Руку отпусти, — пытаюсь вырваться, но, несмотря на градус, мужская лапища держит цепко.

— А иначе что? Завизжишь?

— Лучше, — вот где пригождается тонкий каблук. Со всей дури прикладываю им по мыску пьянчуги и, улучив момент, пока тот матерится, освобождаюсь.

Правда, свобода долго не длится.

— А вот это ты зря, — остальные двое уже не церемонятся, поймав меня в тиски. А в следующее мгновение в темноте вспышкой сверкает лезвие приставленного к моему горлу выкидного ножа. — А теперь сняла с себя все цацки, краля.

— Серьёзно? — брезгливо морщусь. — Таким ещё занимаются? Я думала, это уже лет двадцать как не актуально.

Во всяком случае, подобных уличных грабежей в новостных сводках за свои полтора года я ни разу не освещала.

— Меньше болтай. Не захотела по-хорошему, будет по-плохому. Ты не обеднеешь, сразу видно, что при бабле.

— А вот у тебя, видимо, всё плохо.

— Драгоценности снимай, говорю, — его рука хватает висящий на шее медальон и срывает.

А вот это уже лишнее!

— А ну вернул, козёл! — зверею, подаваясь вперёд и забывая про лезвие, уткнувшееся в шею. — Не смей его трогать!

— Ля, да она прям нарывается, — тот, по которому я потанцевала, устаёт скулить и снова лезет. — Поучить тебя, что ли, хорошим манерам, красавица?

— Девчат, о чём мурлычем? Можно присоединиться? — раздаётся совсем рядом голос, а дальше я только успеваю заметить просвистевший в воздухе мотоциклетный шлем. Чёрный с красными полосами.

Первый после лобового столкновения сразу улетает на асфальт. Второму требуется ускорение в виде прилёта кулака в челюсть, но тоже на ногах долго не держится. Третий что-то ещё пытается делать, а точнее сбежать, но в итоге с хныканьем падает, хватаясь за хрустнувшую коленку.

На всё про всё уходит секунд пять. Не больше.

Визуал Камилы

Визуал Игната

Глава вторая. Королева прайм-тайма

POV Игнат

Сижу на водительском заниженного двухдверного чёрного «Феррари», беспардонно роясь в бардачке. Ага, а вот и страховка со всеми нужными данными.

Набираю быстрое сообщение:

"Шумская Камила Вячеславовна, машина будет готова после шести. Оплата на выбор: денежная, строго по прейскуранту, или два свидания с незапланированным минетом. Что выбираем?"

Отправил и слежу за состоянием контакта, но тот офлайн. Последний раз был в сети часа три назад.

За неимением альтернатив разглядываю её фотку в профиле — девчонка просто десять из десяти. Всем хороша: и внешкой, и подачей себя. И при деньгах, судя по тачке, вчерашним лабутенам, последнему айфону и бриллиантам в ушах.

Нашариваю в подстаканнике блеск для губ «Шанель», верчу его и кладу обратно. За шмон пускай не обижается, я же должен навести справки, а внутрянка авто отлично в этом помогает.

В салоне чисто, ни одного фантика. На лобовом прилеплен пропуск на проезд в телестудию. Под передниим пассажирским лежат балетки. На заднем валяется чёрная папка. Туда я тоже нос сунул, так что теперь знаю, кем она работает. И понял, где её видел. По телику мельком пару раз.

Ну а благодаря данным в страховке знаю и всё остальное: её номер, дату рождения и даже подпись.

— Ты там уснул? — стучит по стеклу Вован.

— Почти, — неохотно вылезаю. — Чем не люблю спорткары — у них настолько низкая подвеска, что чувствуешь себя как в утробе. Компрессор заказал?

— Заказал. Через пару часов приедет.

— Хорошо, — снова проверяю телефон. Тишина. — С «Опелем» что?

— Свечи заменил, масло залил, колодки поменял.

— Тогда звони хозяину, пускай забирает.

— Уже.

— Много ещё на очереди?

— Две. У одной ошибка вылезает, вторая стучит на третьей передаче.

— Предлагаю перерыв на кофе и продолжим.

— Да всегда за, — вытирая навечно грязные руки, работа автомеханика тупо не оставляет шанса на приличный вид, охотно соглашается Вован.

Проходим мимо шумящей автомойки, ныряя в небольшой короб, отведённый под зону отдыха для сотрудников. Ничего лишнего: кулер, диван, телик на стене.

Бросаю беглый взгляд на фонящий на экране музыкальный канал.

— Включи двенадцатый, — прошу.

— Дожили. Подсел на русские сериалы?

— Не, хочу поймать расписание новостей.

— Ещё лучше. Астахов, это старость?

— Просто включи и не трахай мозг.

— Да ладно, ладно.

Получаю, что запрашивал, но до начала новостей ещё остаётся добрая четверть часа. К моменту, когда появляется заставка, успеваю позалипать в новостной ленте и выпить не самый качественный быстрорастворимый кофе.

А вот и она, красотка в строгом приталенном платье. После дайджеста с короткой сводкой последних событий появляется на экране, здороваясь с телезрителями. На шее замечаю знакомое украшение: ничего особенного, обычный золотой медальон без излишеств, но видно было вчера, насколько тот ей дорог. Возможно, даже дороже жизни.

Что ж, секрет охрененной дикции раскрыт. Да и в кадре Камила смотрится нереально сексуально: зачитывает чётко, ладно, без запинки. Слушаю про распространяющийся пожар в Дальневосточной части и в буквальном смысле залипаю. На неё.

— Эй, — окликает меня вернувшийся Вова, что давно ушёл работать дальше. — Тебя там зовут, надо кое-что порешать.

— Сейчас приду, — неохотно отрываюсь от экрана и чешу разбираться.

К тому моменту, когда возвращаюсь, попадаю уже на финал. Чёрт. Ну да ладно, у неё там ещё в семь эфир. Я уже всё промониторил. Акогда ещё полчаса спустя пиликает ответ, забываю, что в принципе отправлял ей шуточное сообщение для привлечения внимания.

"Звучит привлекательно"

"Какая именно форма оплаты?"

"Обе"

"На какой остановим выбор?"

"Пока думаю.

До которого часаможно подъехать?

Я освобожусь только после десяти"

Ага. Потому что по будням у неё ещё в девять эфир.

"Не парься.

Я подгоню машину к твоему дому.

Адрес помню"

В принципе, его сложно забыть. Ориентир — Московский зоопарк под боком. Буквально.

Глава третья. Неудачный кандидат

POV Камила

— Сразу предупреждаю, тут скучно, — оповещаю на тот случай, если вдруг мой компаньон ждёт дерущихся девочек во фруктовом желе или хотя бы банального стриптиза.

— Как славно, что я умею себя развлекать, — лишь отмахивается Игнат.

— Не сомневаюсь.

Заходим в ресторан «Белуга», расположенный на втором этаже пятизвёздочной гостиницы «Националь». Лепнина, тяжёлые хрустальные люстры, помпезность, звезда «Мишлен» приятным бонусом и вид на Кремль. Всё как любит папуля.

Администратор деловито провожает нас в нужный зал, где возле панорамного окна (ну а где же ещё?) уже ожидает большой и заставленный закусками стол. Удачно всё же, что я заранее предупредила отца, что буду не одна, иначе вышло бы неловко с посадочными местами.

— Всем доброго дня, — здороваюсь с макушками и спинами, несильно вглядываясь в лица. Главное, что родительское нахожу без труда. Потому что наши места по соседству. — Надеюсь, мы не опоздали?

— Как раз вовремя, милая, — обмениваемся с ним коротким поцелуем в щеку. — Горячее сейчас подадут.

— Дивно, — присаживаюсь за галантно придвинутый мне Игнатом стул. С ума сойти, он ещё и джентльмен. — Ну что, какие новости? Кого купили-продали? Что по акциям? Как сильно качает биржевой фонд? Рассказывайте, мне всё безумно интересно, — накидываю на колени салфетку и одариваю присутствующих очаровательной улыбкой.

Сколько тут приглашённых? Человек пятнадцать. Несколько женщин с жемчугами на шее, трое парней моего возраста, остальные — те самые солидные дяди в дорогих костюмах, что рулят большим бизнесом.

Включая моего.

— С каких это пор? — усмехается папа, чьи проклёвывающиеся на лбу залысины забавно подсвечивает падающее освещение.

Годы берут своё и уже коснулись благородной сединой его коротко постриженных висков, но в нашем узком кругу светского мира он пока ещё объективно считается завидным вдовцом. Правда, менять статус не собирается. Столько лет прошло, но я знаю, он всё ещё любит и верен маме.

— В том-то и дело, что ни с каких. Но приходится искусно притворяться.

— Разносторонняя осведомлённость никогда не будет лишней.

— И я об этом же, — классика жанра. Подобные полюбовные пикировки, под которыми таится второе дно, давно стали у нас стандартным явлением.

— Может представишь своего спутника?

— А, да, конечно, — киваю на беспечно плюхнувшегося на соседний стул компаньона. — Это Игнат… М-м…

Ну надо же! Всю неделю переписывались, держа связь, а про основное-то я спросить и забыла.

— Астахов, — подсказывает тот.

— Именно. Мы вроде как встречаемся.

Отец как раз отпивает из бокала и давится водой. Спорим, ключевой и горной, но приехавшей почему-то первым рейсом из ближайшей «Пятёрочки»?

— Впервые об этом слышу.

— Так мы не так давно и начали. У меня машина сломалась, Игнат её ремонтировал, а дальше как в кино. Искра. Вспышка. Безумие.

Отец чуть подаётся вперёд, оценивающим взглядом просканировав ту самую «вспышку». И оказывается, само собой, недоволен. Джинсы, футболка — для того, кто встречает всех по одёжке, это не просто красный флаг, а красно-флажочное поле.

— Так вы механик?

Игнат тоже подаётся вперёд. Я, как сидящая между ними, оказываюсь меж двух огней.

— Это плохо?

— Нет. Совсем нет. И отчасти даже любопытно: много ли можно заработать на ремонте?

— На жизнь хватает.

— И какие у вас дальнейшие планы?

— По жизни или по отношению к вашей дочери?

— И то, и то.

— Самые грандиозные.

— Главное, чтобы хватило средств и упорства. Она у меня с характером.

— На то и клюнул.

— Очень интересно. Непременно расскажете мне об этом подробнее. Но позже.

— Без проблем.

Ух, всё. Закончилось. Папа отвлекается от свежего мяса и переключается обратно на деловых партнёров, что уже активно обсуждают что-то про тендеры.

— Если что, я предупреждала, — тихо бормочу.

— Да ладно, херня, — щедро плеская себе в бокал вино, отмахивается Игнат. — А сестра-то твоя где?

— Дома. Блюёт в унитаз.

— Хорошо покутила вчера?

— Хорошо покутила несколько месяцев назад. Первый триместр, токсикоз.

— О-о… Дело хорошее, одобряю.

— Токсикоз?

— Не, это следствие. Я про причину. Беременеют, как водится, после приятно проведённых часов.

— Часов? Да ты оптимист.

— Ну, сужу по собственному опыту.

— Не переоцениваешь себя?

— Поверь, это я ещё поскромничал, — Астахов, будем теперь знать его фамилию, склоняется к моему уху, понижая голос до шёпота. — Если попробуешь, тебя будет за уши не оттащить.

Глава четвёртая. Красная площадь

POV Игнат

— Налетаем, не стесняемся, — ставлю перед Камилой заваленный донельзя поднос и падаю напротив. — Сытно, вкусно и дёшево.

— И холестериново, — соглашается та, выуживая длинную картофелину фри. — Прощайте, мои ляжки.

— А что не так с твоими ляжками? — даже под стол заглядываю, оценивая уровень задравшегося на ней платья. Юбчонка-то тесная. — По-моему, огонь.

— Потому что стараюсь не частить с такими вот деликатесами, — поиграв пальцами, Шумская с азартом выуживает из завала двойной бургер. Что она ест, не знаю, поэтому взял… всё.

— А что, если поправишься, попрут с новостей?

— Наверное, нет, — она так аппетитно вгрызается зубами в булку, что следую её примеру. — Просто в кадре уже буду смотреться не так.

— А ты вообще давно там работаешь?

— В мае было полтора года.

— И почему? В смысле, почему телевидение?

— А почему машины?

— Потому что мне нравится в них копаться. С детства люблю тачки.

— Ну а я люблю то, что делаю.

— И сколько за это платят?

— Как ты там сказал? На жизнь хватает, — многозначительно усмехается та, подтирая салфеткой соус на губах.

— Это и так понятно, я просто пытаюсь разобраться. Твой отец не из бедных, ездишь ты на спорткаре, живёшь в центре…

— И?

— Без «и». Я к тому, что ты птичка высокого полёта.

— Что, задел он тебя таки?

— Да не, просто думаю.

— О чём?

— Что ты собой представляешь.

Опустив бургер, Камила чуть склоняет голову и с прищуром смотрит на меня.

— Ну и что же я собой представляю?

— Ты властная. Любишь всё контролировать. Немного эгоистка. Самодостаточная. Знаешь себе цену.

— И какой из этого следует вывод?

— Вывод? Да кому он нужен? Мы же не сочинение на экзамене пишем. Поживём — увидим.

— Говоришь так, будто у тебя и впрямь далекоидущие планы.

Ха, согласен. Вопрос не в бровь, а в глаз. И на этот вопрос у меня пока нет ответа. А тот, что есть, точно не прибавит мне баллов.

— Поживём — увидим, — лишь повторяю, в пару укусов заканчивая со своим бургером и сминая упаковку.

— Ну-ну.

Шумская и сама не дура, прекрасно понимает, как устроено женское и мужское, поэтому в детали не вдаётся. Просто молча и, надо заметить, весьма эстетично продолжает есть.

Чего у неё не отнять, так это породы. Мы сидим на фудкорте в подвале. С обычной фастфудовской едой. Вокруг царит гвалт: подростки, болтливые туристы, семьи с детьми, милующиеся парочки, хохочущие подружки. Уборщики с контейнерами, опять же, туда-сюда снуют, однако она и тут умудряется выглядеть так, будто мы до сих пор тухнем в том придурошном ресторане с хреновой тучей звёзд. Женственная, утончённая и чертовски привлекательная.

И да, вопрос её отца невольно заставляет задуматься, потому что это не тот вид девушек, которым можно воспользоваться и скинуть как балласт. Тут уровень в разы выше. Где и подход другой нужен, и обращение требуется соответствующее. Отчего встаёт закономерный вопрос: а оно мне надо вообще?

— Так, — переключаюсь на наггетсы, а то слишком уж загнался. — Про батю я понял, про сестру тоже. А с матерью что?

— Ничего.

— Ничего хорошего или…

— Просто ничего, — Камила снимает с себя медальон и, открыв на две половинки, протягивает мне. — Она мне его подарила на десять лет. За пару недель до смерти.

— Оу… — внутри обнаруживается крохотное фото женщины в обнимку с ребёнком. Несложно догадаться, ху из ху. — Что с ней случилось?

— Онкология.

— Соболезную. Но теперь понимаю, почему ты так билась за эту вещицу.

— Это мой талисман, приносящий удачу.

— Не больно он тебе помог, когда его пытались подрезать.

— Как сказать. Тот день был и правда не ахти, зато мы, вот, с тобой познакомились. Радоваться этому или нет, пока не знаю, но в этом мире ничего не делается просто так.

— Правда веришь в это?

— Меня сейчас не пытаются кому-нибудь втюхать словно выигрышную лошадь на скачках. Так что да, не зря. И, если честно, спасибо тебе за сегодня. Правда выручил.

— Обращайся, — возвращаю ей медальон. — Подставной парень, назойливый жених, халявный муж, токсичный бывший — любой каприз. Быстро, качественно, без переплат.

— Возьму на заметку.

На том и прерываем анкетирование, сосредоточившись на раннем ужине. С объёмами я всё-таки переборщил, так что добрая половина остаётся нетронутой. Выкидывать жалко и приходится идти за пакетом, чтобы собрать с собой.

Сытые ещё добрый час после просто бродим по аллеям возле Вечного огня, а потом и по самой Красной площади. Разговаривать разговариваем, но на отвлечённые темы, не касаясь больше личного.

Глава пятая. На кухне

POV Игнат

Поднимаемся на третий этаж и входим в квартиру. Планировка старая, советская, но ремонт свежий. Всё чистое, светлое, минималистичное. Ничего нигде не валяется, обувь стоит едва ли не по линейке, флаконы с духами и какими-то женскими спреями у зеркала расставлены по высоте. Сразу видно, аккуратистка.

— Секса не будет, — сразу предупреждает Камила, снимая обувь.

— Без проблем. Ограничимся петтингом. И не надо на меня так смотреть. Руки я помою.

— Язык лучше с мылом помой.

— А он тоже пойдёт в ход? Не вопрос.

На это она уже ничего не отвечает и молча проходит вглубь, относя прихваченный с заднего сиденья пакет на кухню. Возвращается, кивает. Мол, за мной.

Иду.

Оказываемся в гостиной с угловым диваном и стенкой с нишей под ТВ. И полочными зонами для хранения. В открытых в основном книги, преимущественно фэнтези, а на самом верху…

— Вау! У тебя есть Барад-дур из «Лего»! И статичный Назгул! Женщина, а ты умеешь возбуждать!

Комплимент остаётся без внимания.

— Сейчас подушку принесу, — Шумская достаёт из закрытого шкафа комплект постельного белья и уходит, но быстро возвращается. С обещанной подушкой. Вручает мне, кивает на диван. — Постелешь себе сам. Туалет прямо и направо. Ванная рядом, не пропустишь. Спокойной ночи.

— И что, и это всё? — разочаровано бросаю ей вслед, но та уже скрывается в другой комнате, закрывая за собой дверь.

Э-э… Да, по ходу, правда всё.

Эпичный облом по всем фронтам, потому что в течение следующего часа квартира словно вымерла. Лишь недолго слышится шебуршание из её спальни, однако и оно быстро стихает.

Забиваю на постельное бельё и прямо так заваливаюсь на диван, подтыкнув под голову подушку. Без наволочки. Лежу, долго пялюсь на Тёмную башню, выделяющуюся среди белых стен ярким пятном и, не выдержав, иду изучать. Разве фанат «Властелин колец» может пройти мимо?

Вдоволь наигравшись, переключаюсь на личную библиотеку, удостоверяясь в том, что хозяйка явный поклонник фэнтези. Полное собрание Толкиена, Пратчетта, Мартина, Корнуэлла, Ведьмака и Поттера… И лишь одна скромная полка посвящена классике, где обнаруживается Уайльд, Оруэлл, Достоевский, Маяковский, Гюго и Дюма.

Эй, а где женские любовные романы со старой доброй порнушкой? А, не, вот она родимая — Маркиз Де Сад тоже прилагается. Полистать, что ль? Самому обломалось, за других хоть порадуюсь.

Нет. Радоваться не получается. Куда быстрее начинаю клевать носом от скуки, хотя ещё даже одиннадцати нет. К тому же постоянно отвлекаюсь, проверяя, когда Камила была в последний раз в сети. Вердикт: двадцать минут назад.

Зов природы вынуждает оторвать свой зад и идти искать туалет. Нахожу без труда, удостоверяясь, что Шумская действительно сверхпедантична, у неё даже туалетная бумага выстроена идеальной пирамидой во встроенной нише.

Помимо моральной неудовлетворённости, встаёт и другая проблема — хочу курить, но балкона не вижу. На всякий случай вежливо заглядываю к Камиле, чтобы уточнить эту деталь, но меня встречает лишь полумрак накрывшей город ночи при незадёрнутых шторах. И её зад, обтянутый короткими пижамными шортами.

Спит, обняв подушку, а рядом лежит недочитанная книга.

Нормально вообще! Два интеллигента вшивых. Вместо того, чтобы заняться чем-то куда более интересным, в странички пялимся. Это старость или банальное грандиозное динамо? А то у меня к моральной теперь ведь ещё и физическая неудовлетворённость подъехала. Как предлагаете с ней справляться? Вручную?

Еле сдерживаю порыв присоединиться к Камиле, а то ведь её кровать это вполне позволяет, и иду грустно курить в приоткрытое окно в гостиной. Эх, не так, совсем не так я планировал закончить этот вечер.

Придётся навёрстывать завтра.

***

Шанс предоставляется уже утром, когда меня будит шум доносящейся из ванной воды. Кажется, кто-то в душе. Лежу с закрытыми глазами, слушая, как Шумская выходит и теряется на кухне. Гремит тарелками, ставит чайник, что-то бормочет.

Сколько времени-то? Охренеть, семь утра.

— Скороговорун скороговорил скоровыговаривал, что всех скороговорок не перескороговоришь не перескоровыговариваешь, — уже на подходе слышу. — Но заскороговошившись, выскороговорил, что все скороговорки перескороговоришь, да не перескоровыговариваешь.

Охренеть дважды. Я это даже после бутылки вискаря не выговорю, а она на одном дыхании. Ни разу не запнувшись.

— Заговариваешь завтрак? — не могу не заметить, лениво вваливаясь к ней. — Или это стандартный ведьминский обряд на рассвете?

— Разминка дикции, — не оборачиваясь, отзывается Камила. Слишком занята тем, что заливает молоко в пиалу.

— В таком случае я завёлся, — зевок застревает поперёк глотки, когда вижу уже при утреннем свете знакомые шорты. И маечку на тонких бретельках. А ведь пижама тонкая, с кружевными оборками… — В воскресенье в такую рань подрываются только бабки, которым нужно купить молоко по акции в соседнем городе. И маньяки. Ты из которых?

Глава шестая. Деловое предложение

POV Камила

— … И это все новости к этому часу. С вами была Камила Шумская. Оставайтесь с нами, — заканчиваю говорить, не отрываясь от телесуфлёра[1], и жду отмашки.

— Снято. Отлично.

Вот теперь оживаю, позволяя мышцам расслабиться. Ассистент уже оперативно снимает прицепленные на спине передатчики, микрофоны и вынимает из уха фонак[2], куда подаются команды во время эфира, а я ищу взглядом тапочки, потому что целый день носиться по студии на каблуках — это нереально.

— Ты какая-то не такая, — Ваня, наш оператор, ловит меня у гримёрного стула, пока я откладываю планшет и жадно отпиваю воду из бутылки. Когда много говоришь, горло сильно сушит.

— Какая?

— Замороченная.

— Просто не выспалась.

— Да не, ты такая уже дня три. Как я тебе инфу скинул, которую ты просила.

— Всё нормально, — проверяю стоящий на беззвучном телефон, отображающий непривычное для меня количество сообщений и пропущенных звонков. Сообщения от Игната, он активно написывает все эти дни, а вот звонки от неизвестного. — Но ты всё же скажи, почему мужики такие козлы? — Астахова игнорирую, как и делала это последние несколько суток, а вот на пропущенный делаю прозвон. Вдруг что важное, потому что на спам у меня стоит блокировка, и те сразу отсеваются. — Впрочем, ты тоже мужчина, так что молчи. Объективного ответа всё равно не дашь.

— Нормально, — хмыкает Ваня. — Это ж чего этот герой учудил, что ты настолько завелась?

— Неважно. Да, слушаю. Вы мне звонили, — переключаюсь на собеседника на том проводе, давая оператору знак, чтоб не мешался.

— Привет. Мы в прошлый раз толком так и не познакомились, но, думаю, нам есть о чём поговорить.

— Голос знакомый, но я тебя не помню.

— Кодовое слово — дошик. С мазиком.

Всё, поняла. Тот блондин с ужина.

— Теперь узнала. По какому вопросу разговор?

— Давай лично. Есть возможность пересечься? Я подъеду, куда скажешь.

— Ой, — бросаю быстрый взгляд на дисплей, отображающий время. — Я на Зубовском проспекте сейчас. И у меня полтора часа до эфира, успеем?

— Буду через 20 минут.

— Хорошо. Здесь «Шоколадница» есть, дом четыре. Встретимся там?

— Добро.

Собеседник первым сбрасывает вызов, а я… А я озадачиваюсь. Что ему от меня понадобилось?

В любом случае часики тикают. Торопливо бегу в гардеробную переодеваться. В костюмах для эфира ходить в перерывах строго запрещено: малейшее пятно, и начальство оторвёт мне голову.

Быстро натягиваю на себя бриджи с топом и, переобувшись в кеды, спускаюсь по лестнице на первый этаж. Лифтом в рабочие часы нам тоже запрещено пользоваться, не дай бог встрянет, и тогда весь график пойдёт по одному месту.

Прихожу в назначенное место первой, однако знакомого (или не очень) долго ждать не приходится. Я едва ли успеваю сделать заказ, потому что страшно голодная. В последний раз ела дома, перед уходом.

— Привет, — без труда высмотрев меня практически в пустой кофейне, блондин садится напротив. — Спасибо, что пришла.

— Не могла отказать. Признаюсь, заинтересована.

— Я, кстати, Дима. Дима Михеев. Наши отцы вроде как сотрудничают.

— Камила, — пожимаю протянутую мне руку.

— Знаю. Как и знаю о нашей общей проблеме.

— Какого рода?

— По поводу… — официант приносит заказ. Дима, дождавшись, когда тот уйдёт, продолжает. — По поводу того, что у наших предков есть идея фикс найти нам партию. А точнее, поженить друг с другом.

Как же хорошо, что я переоделась!

— А почему я об этом ещё не знаю? — подавившись капучино, с досадой растираю капнувший на топ след.

— В смысле, не знаешь? А для чего нас притащили, по-твоему, в прошлый четверг на этот бал пенсионеров?

— Ну, я вроде как себя заранее обезопасила, так что…

— Ты про парня, что с тобой был? Твой отец уже доложил моему, что вы расстались. И теперь они оба хотят замутить новую встречу, чтобы мы… — Михеев делает неоднозначный жест, — типа, поближе познакомились.

Папа-а… А-а!

— Боже, — только и могу выдать, потому что нисколько не сомневаюсь в его словах. — Это никогда не закончится.

— Вот по этому вопросу я бы и хотел всё урегулировать. Ты только не обижайся, ты очень красивая и вроде как прикольная, но… — Дима виновато кривится. — У нас ничего не получится.

— Рада это слышать, — искренне киваю, втыкая вилку в карбонару. — Правда. Потому что у меня на этот счёт точно такое же мнение. Прости, но ты не в моём вкусе. Как и в принципе любое сватовство.

Мне кажется или он выдыхает с облегчением? Не хотел меня обидеть? Как мило.

— Аналогично. И потому у меня к тебе деловое предложение. Давай подыграем предкам?

Глава седьмая. Студия

POV Игнат

Чё-то как-то паршиво. Вот прям дрянь дрянью.

— Эй, приём, — вырывает меня из мыслей Вован. — Как связь с космосом?

— Чего такое?

— Да я уже пятый раз тебе задал вопрос, а ты вообще не аллё.

— Что за вопрос?

— Уже неважно. Тут другой подоспел: что с тобой? Проблемы?

— А у кого их нет?

— Я могу чем помочь?

— Это вряд ли, — хмыкаю, с досадой сминая пустой картонный стаканчик из-под кофе. — Тут даже от меня мало что уже зависит.

— О как. Настолько всё плохо?

— Полная задница, — не вставая с дивана, швыряю испорченную тару в мусорку. — Чисто гипотетически, как убедить девушку, что твой брак — липа и ты не мудак?

— Уоу… — Вован присаживается на край стола, предусмотрительно отодвинув подальше ноутбук. — А она как, вообще не верит?

— Не знаю. Скорее всего, нет. Она человек фактов, — киваю на экран, где мелькает нарезка кадров об очередной неблагополучной многодетной семье. — А факт в том, что штамп есть.

— Ну тогда разводись.

— Машка не обрадуется. Мы договорились хотя бы пару лет вытянуть, пока она не зацепится.

— Тогда жди срок — и дальше в бой.

— К тому моменту, боюсь, я потеряю любой мало-мальский шанс.

Не говоря уж о том, что вряд ли столько продержусь. Если уж мне не хватает силы воли просто не писать ей, несмотря на то что знаю, что ответа не будет...

— Стоящая хоть девчонка, чтоб очко рвать?

Поднимаю глаза на телик, встречаясь с пронзительными голубыми глазами, пронизывающими меня насквозь. Хотя на деле она всего лишь смотрит в камеру.

— Стоящая.

Вижу боковым зрением, как Вова непонимающе переводит взгляд с меня на экран и обратно. Тупит долго, но до него всё же доходит.

— Это чё, она, что ли?

— Угу.

— Оу... Губа не дура.

— Я в курсе.

Не, объективно — Камила просто пушка. Красотка, каких поискать. Что сейчас, в боевом раскрасе и с укладкой, что тогда у себя дома после душа. Эффектная, утончённая, сексуальная, страстная...

— Ты куда? — озадачивается напарник.

— Надо кое-что попробовать. Ты за главного, справишься?

Не в смысле, что он непроходимый тупица. Далеко нет, толковый парень. И рукастый. Как и остальные ребята. Я набирал их долго, нещадно сортируя, и не сомневаюсь ни в одном.

— Будто в первый раз. Иди, покоряй Эвересты.

Да мне бы для начала просто к нему подобраться и не оказаться под лавиной ещё возле подножия.

***

— Повторяю, молодой человек, вам сюда нельзя! Прошу немедленно покинуть помещение, или мне придётся вызвать охрану!

— Вызывайте. Всех вызывайте. В первую очередь Камилу Шумскую.

Не знаю, какой удачей мне удалось проскочить холл и подняться на нужный этаж, но дальше я конкретно заблудился в этих катакомбах, коридорах и бесчисленных дверях. Даже таблички не помогают — я же смутно понимаю, что ищу.

— Подождите внизу, мы передадим ей, что вы ожидаете.

Хрена с два! Готов поспорить, она не выйдет.

— Нет, не вариант. Прямо сейчас зовите.

— Вы меня вынуждаете! Вы вообще кто?

— Парень я её!

— Очень за вас рад, — молоденький ассистент на панике. По сравнению со мной он тот ещё дрыщ и прекрасно осознает, что в случае чего сломается пополам. — И всё же прошу вас спуститься на первый этаж.

— Нет. Зовите, говорю.

— Ну слава богу! — сколько у него облегчения при виде направляющегося к нам рослого мужичка. Этот уже не только погабаритнее, но и в форме ЧОПа. — Проводите этого человека вниз. Он срывает всю работу.

Блин, неужто реально драться придётся?

— Молодой человек, у вас есть пропуск? — вежливо уточняет охранник.

— Нет.

— Тогда прошу за мной. Вам не положено здесь находиться.

— Я уйду, как только ко мне приведут того, кого я прошу.

— Опять двадцать пять! — устало скулит ассистент. — Нет, разбирайтесь сами, я пошёл.

И правда уходит.

— Разберёмся, ещё как разберёмся, — мужик красноречиво опускает ладонь на висящую на поясе дубинку. — Вопрос только, мирным путём или нет.

Да. Драться, кажется, всё-таки придётся.

Или нет...

Из-за угла появляется Камила. В шортах, в футболке и тапочках. Домашнее некуда.

— Что у вас происходит? — размахивая айфоном, подбегает она ко мне. Получила-таки сообщение. — Ты что здесь делаешь, Астахов?

Глава восьмая. Ревность

POV Камила

Мой вердикт: затея Димы не так уж плоха. Вот серьёзно. Пока мы на отдалении сидим и посмеиваемся над всей этой богемой, наши отцы украдкой умиляются, никак не трогая нас. Особенно мой. И, будем честны, его легко можно понять.

Михеев действительно идеальная партия с его точки зрения. И хорош, и пригож, и в статусе. Работает хоть и в фамильной империи, но перспективы имеет приличные. Живёт отдельно, медалист, как и я, с головой на плечах. Ещё и манерами не обделён: то руку подаст, то дверь придержит, то бокал шампанского вовремя принесёт.

Плюс он сам по себе забавный. С чувством юмора и лёгкий на подъём, за словом в карман не полезет, тоску разбавит шутками. Общий язык мы находим невероятно быстро. Короче, по всем фронтам уверенная десятка.

Одна беда — Дима безумно влюблённый.

Он не признаётся, отнекивается, сводя всё к иронии, однако чувствуется, что в голове его, мыслях и сердце сидит другая. И вроде бы не стоит лезть, но мне же любопытно, что же там за принцесса такая, так что я осторожно выуживаю подробности.

К концу вечера уже знаю, что любовь та имеет такие глубокие корни, что ни у одной «Мисс мира» нет шансов переключить внимание Михеева. Мне в школе не довелось испытать такие сильные чувства, а вот он вляпался по уши.

Правда, закончилось всё плохо: после выпуска она его бросила и уехала гастролировать с труппой. Что-то связанное с цирком, а сама девчонка теперь воздушная гимнастка, тоже продолжающая семейную династию. Много лет она каталась с турами по России и Европе, а недавно вновь приехала в Москву с двухмесячной шоу-программой. И женихом.

— Слушай, а фото-то её есть? — не выдерживаю, когда «Астон Мартин» тормозит возле шлагбаума у моего дома. Сегодня я решила стать пассажиром, чтобы хоть немного расслабиться и опрокинуть пару бокалов.

Включив в салоне свет, Дима молча лезет в телефон, открывая сохранённую электронную афишу, где на крупном плане красуется миловидное веснушчатое личико, обрамлённое густыми тёмными кудрями.

— Хорошенькая, — признаю. — Таких Дюймовочек только на руках и носить.

— Это она внешне такая хрупкая, а на деле фору любому даст, — Михеев склоняется ближе ко мне, листая до любительского видео, где в полумраке на лентах, прямо под куполом, вытворяется такая магия, что мне и не снилось.

Положа руку на сердце, за двадцать четыре года я так и не научилась банально забираться по канату, за что по физкультуре едва не получила четвёрку в аттестате, а тут без страховки такие пируэты вытворяются, что просто... Ну, круто. Правда.

— Ладно, могу понять, на что ты запал, — усмехаюсь, вскидывая на него голову. — Сама б запала. И как часто ходишь к ней на выступления?

— Не пропустил пока ни одного.

Человек уже вообще не парится, сам над своей дуростью смеётся.

— И...

— Что и?

— Вы видитесь вне цирка?

— Да.

— И...

— И ничего. Держим дистанцию.

— А если не держать?

— У неё жених.

— Его наличие останавливает тебя или её?

— Обоих.

— Но она-то сама... Есть взаимность?

— Я не знаю.

— Ну так поцелуй её и узнай!

— Не хочу ставить её в неудобное положение.

— Господи, да ты вымерший вид джентльменов! У других жёны есть, и всё равно в трусы лезут, а ему поцеловать девушку смелости не хватает.

— Смелости хватает. Как и желания. Просто боюсь, что после произойдёт откат. И я снова её потеряю.

— Кто не рискует — слышал о таком? Рано или поздно вам ведь придётся определиться, есть ли у вас этот шанс. И, уж прости, что лезу со своей женской психологией, если твоя инициатива не закончится пощёчиной, шансы есть.

Лицо Димы озаряет по-мальчишески добрая усмешка.

— Спасибо за совет. Я подумаю над этим.

— Подумай, — подмигиваю ему. — И спасибо за компанию. Впервые за долгие годы подобная «вечеринка» оказалась действительно приятной.

— Взаимно, — на том и заканчиваем, а я выбираюсь из продуваемого кондиционером салона в вечернюю духоту. Не успеваю закрыть дверцу, когда Михеев меня окликает. — Слушай, Кэм. А можно, в случае чего, порой обращаться к твоей женской психологии? Потому что я лично в ней полный профан.

— Конечно. Мой номер ты знаешь, — киваю и, помахав, ухожу к подъезду.

Но не дохожу.

— Хорошо провела время? — прилетает в обнажённые лопатки мрачное, тихое и безошибочно узнаваемое.

Фары отъезжающего «Астон Мартина» выхватывают Игната, обнаружившегося возле моей «Феррари». Сидит на своём байке, в пальцах тлеет сигарета.

— Удивительно, но да.

— Я заметил.

Что заметил? Это он про Диму?

— Что ты тут делаешь?

Глава девятая. Печёночные оладьи и сухое красное

POV Игнат

"Не успеваю. Минут двадцать подождёшь?

Если хочешь, поднимайся"

— приходит сообщение в ответ на моё:

"Я на месте"

Если хочу?! Да я ОХРЕНЕТЬ как хочу! Правда, боюсь, что это чревато, но раз она сама зовёт. Ещё и второй раз за два дня…

Быстро докуриваю и ныряю в подъезд, в который как раз заходит какая-то тётка с мелкой визгливой собачонкой. Ещё и с такой подозрительностью зыркает на меня, пока мы топчемся у лифта, словно я уже расстёгиваю ширинку.

Не собака. Тётка.

— Не паникуйте, нафталиновая леди. Я не по вашу душу, — успокаиваю её и до третьего решаю подняться всё же пешком. Звоню в дверной звонок и, вот же ирония, именно в это время дверцы кабины распахиваются, выплёвывая новую знакомую на том же этаже.

— Да это сама судьба, — хмыкаю, когда та, прижимая своего тойтерьера к груди, пятится к соседней двери. — Может, и к вам позже заскочить на огонёк? Как только здесь закончу.

— Хам!

Ответить не успеваю. Слышу скрежет ключа.

— Проходи быстрее, а то у меня там сгорит сейчас всё, — торопливо загоняет меня внутрь Камила, кивая соседке. — Здрасте, тёть Рената.

— Тю, Камилочка. Так это твой грубиян?

— Свой собственный. Но ко мне, да.

— Ты достойна большего.

Нормально вообще!

— Не слушай её, она ревнует, — праведно негодую, пока та закрывается на замки. — Глазки строила так, что теперь ей к окулисту придётся записываться.

— Ну-ну, — лишь отзывается Шумская, убегая на кухню.

— Чем пахнет? — скидываю ботинки и иду следом.

— Оладьи печёночные. Курьер поздно привёз продукты, думала раньше успею закончить.

— А это что? — лезу в контейнер, выуживая кукурузу. За что получаю по пальцам.

— Слепой? Салат. Крабовый. Ну... почти.

— А это?

— Догадаешься?

— Овощной. Ну... почти.

— А что не почти?

Переворачивая лопаткой оладьи в сковородке, Камила салютует мне подхваченным бокалом вина.

— Полусладкое. Грузинское. Будешь?

— Если выпью, мне придётся остаться у тебя ночевать.

— Если будешь соблюдать правило дистанции, без проблем.

— Ни слова больше, — беру стоящую на столе бутылку и в несколько глотков осушаю на добрую треть. — Это однозначно лучше того пойла, что было в прошлый раз.

— Согласна. А стоит раз в семь дешевле. Я его ещё на Восьмое марта покупала, да руки не доходили.

— Алкоголик из тебя никакой.

— Поводов не было.

— А сейчас появился?

— Надеюсь, что нет, — Шумская ловко перекидывает всё со сковородки в глубокую тарелку и протягивает мне. — Будешь?

— Не отказался бы. Я с утра не поел толком.

— Что так?

— Не успел. Проснулся с час назад только.

— Хорошо повеселился?

— Не сказал бы. Бессонница — туса так себе. Особенно когда комплектом идёт воздержание.

— Сочувствую. Не пробовал спустить пар? Говорят, помогает.

— Пробовал, но дрочка не даёт нужного эффекта.

— Я вообще-то про реальную женщину, — смеётся в бокал Камила. — Но твой вариант гуманней, согласна.

— Реальная не даёт пока. Так что выкручиваемся как можем, — засовываю оладью в рот целиком, показывая большой палец. — Вкусно.

— Сядь нормально за стол. И сметану возьми в холодильнике.

Делаю, что велено, озадаченно подвисая с распахнутой дверцей.

— Слушай, а тебе никаких расстройств психических не ставили? ОКР там?

— Да вроде нормальная, а что?

— Просто у тебя даже в холодосе всё по росту расставлено.

— Я люблю порядок, что в этом плохого?

— Оно и заметно, — достаю сметану, прикрывая вакханалию товарного соседства. — В голове у тебя тоже всё разложено по полкам?

— Хочется верить, что да.

— Везёт, — с аппетитом налегаю на печёнку, которую, откровенно говоря, всегда думал, что терпеть не могу. Но мне вкусно, реально. — Где твоя очаровательная пижама?

Потому что сейчас на Камиле обычные спортивные домашние штаны и футболка. В которых она смотрится ни на грамм не менее сексуально, чем во вчерашнем платье.

Чёрт, что это было за платье! От одного только воспоминания о нём можно сразу кончить…

— Переодела. Чтобы не смущать курьера.

Глава десятая. Экспресс-набор для залечивания душевных ран

POV Камила

Идея оставить Игната не зачтётся мне в карму, но я всё равно довольна. Потому что, начиная с его возвращения из минимаркета со словами «Девицы-красавицы, поставщик вкусняшек прибыл» и закачивания игрой в Дженго, за которую мы засели после того, как всё мороженое, чипсы и пирожные были съедены, «третий лишний» оказался вовсе не лишним.

Причём не только для меня, но и для Киры.

Если опустить мимические молчаливые расспросы из разряда «Это что за лапочка?», сестра довольно быстро нашла с ним общий язык и уже через час выбалтывала ему всё, что можно и нельзя. Явки, пароли, компромат. На себя, на меня...

Что поделать, Кира всегда отличалась болтливостью, а тут ещё и такой повод подвернулся. Стоит отдать должное, Астахов выдержал эту вербальную атаку с достоинством. Как и стойко выдержал женские стенания, вовремя подавая ей бумажные платочки.

А они понадобились в тройном размере, когда часам к семи Паша вернулся домой и не нашёл там жены. Тогда в ход пошли звонки. Много звонков. Почти час Кира умудрялась договариваться с силой воли, однако в итоге не выдержала и сбежала с телефоном в ванную. Ругаться.

Мы же остались вдвоём в гостиной сидя на полу.

— Не бери её. Упадёт, — советует Игнат, но я всё равно осторожно подцепляю деревянный брусок, вытаскивая из ряда. Итог — башня с грохотом рушится. — Из принципа не слушаешь, да?

— Учусь на своих ошибках.

— Дело полезное, только зачем набивать шишки, если есть возможность их избежать? — он тянется с бутылкой к моему бокалу, однако я предупреждающе накрываю его ладонью.

— Мне достаточно.

— Да ты выпила-то всего ничего.

— И мне этого более чем достаточно. Не хочу валяться с похмельем.

— Жаль. Я бы глянул на тебя пьяненькую.

— Поверь, ничего хорошего. Я в этом состоянии глупею и болтаю лишнего.

— Теперь я просто обязан тебя напоить!

— Пожалей себя, тебе и без того уже достаточно залили мусора в уши.

— Сколько Кире? Лет двадцать?

— Двадцать один будет в ноябре.

— Чувствуется. Уж больно она... м-м...

— Страдает максимализмом?

— У меня на языке вертелось немного другое, но так звучит лучше, — Игнат сомнениями не терзается и щедро плещет себе вина до самых краёв. — Но это, конечно, забавно. Вроде родная кровь, а какие вы разные. Всем. От внешности до поведения.

— Она всегда была... эм… немного ветреной. Такое чудила в шестнадцать, что порой я не понимала, почему нам так и не позвонили из морга. Мутные компании, тусовки непонятно где. Сколько раз мне приходилось её забирать с вечеринок в состоянии полного невминоза, да ещё и тайком от отца домой заводить — не сосчитать. А потом ещё с тазиком бегать до утра да аспирином пичкать — чудное время.

— Суровая доля старшего?

— Да, но я не жалуюсь, если что. Я её люблю.

— Понимаю.

Из закрытой ванной к нам в гостиную залетают децибелы новой истерики, миксованные с оскорблениями, матом и очередными слезами.

Удручённо качаю головой.

— Прости, что тебе приходится это слушать. Такое себе «дружеское» свидание вышло.

— Кому как. Меня вот лично всё устраивает, — пожимает плечами Игнат, в пару глотков опустошая бокал до дна.

Сколько он уже за сегодня в себя влил? Судя по количеству пустых бутылок, немало, однако сидит как огурчик. Будто весь градус транзитом выходит, не задерживаясь. Я бы после таких объёмов уже точно перестала воспринимать реальность.

— Хватит, — торможу его, а то он опять себе льёт. — У меня похмелье от одного взгляда на тебя начинается.

— Лучше бы это было не похмелье, а что-нибудь другое. Возбуждение, например. А ещё лучше оргазм.

— Так, тебе точно хватит. В ход пошли пошлые штуки, а у нас на них табу, — тянусь к нему, чтобы отобрать бутылку, но… вместо этого оказываюсь в его объятиях.

Невольно прижимаюсь к крепкой мужской груди, ощущая его цепкую хватку на себе и... чувствую накатившую робость. Совершенно не свойственную мне, а теперь вдруг вылезшую непонятно откуда.

С неестественно поджатыми ногами полулежу на нём, смотря на тату на шее, и не знаю, чего хочу больше: вырваться или прижаться ещё крепче. В итоге не предпринимаю ни того, ни того. Просто не шевелюсь и маньячно втягиваю ноздрями исходящий от его футболки запах…

— Подари мне свой одеколон, — прошу зачем-то. — Я балдею от аромата.

— Есть вариант лучше: давай я подарю тебе себя? Тогда ты сможешь занюхивать меня в любое время суток, двадцать четыре на семь.

Поднимаю глаза, встречаясь с Игнатом взглядом, и...

— Не надо, — вырывается из меня то ли просяще, то ли требовательно.

— Что не надо?

— Всё не надо. Всё... это.

— Если ты про мою эрекцию, я не виноват, — он, словно издеваясь, склоняется ниже, чтобы теперь я ещё и могла ловить ртом его дыхание с привкусом вина. — Она работает сама по себе.

Глава одиннадцатая. Обед с собой в подарок

POV Игнат

Просыпаюсь от бесцеремонных тычков под рёбра. Не, натурально. С трудом разлепляю глаз и наблюдаю за тем, как лежащая на боку Камила тычет в меня пальцем, будто бы проверяя, сдох я или ещё живой.

— Женщина, это жестоко, — широко зеваю, растирая лицо пятерней. — Сама не спишь и другим не даёшь.

— Я пропустила что-то очень важное? Что за бартер?

— Твоя систер полночи бегала блевать. Туда-сюда, туда-сюда, как слон. Я не выдержал, предложил ей махнуться. Из гостиной до туалета же ближе.

— И она так просто согласилась?

— Да ей было не до препирательств, унитаз звал.

— Это всё ты со своими «успокоительными». Жирного наелась, вот её и полощет.

— Ну да, ну да, я ж силком ей в глотку всё за... — забываю конец предложения, заметив в свете залитой солнцем комнаты целый стеллаж в углу, забитый детским раем. — Ты мой кумир. Камил, где ты была раньше?

— Чего? — не поняла та.

Рывком встаю с постели, подходя к полкам, забитым конструкторами.

— Эр два Дэ два, «Сокол Тысячелетия», «Звезда Смерти», шагоход, штурмовик... Да ты фанатка «Лего».

— Это в основном подарки. Я сама только «Чёрную жемчужину» покупала. Но процесс сборки люблю, да, это расслабляет.

— У тебя тут сейчас стоит в прямом смысле моя мальчишеская мечта.

— Неосуществлённая?

— Ага. Лишних денег у нас не водилось, а когда вырос и смог себе позволить, стало уже как-то... несерьёзно. Прикинь, приглашаю я к себе девушку, а у меня там... — жестом указываю на сборного Йоду. — Конструкторы.

— Согласна. Смотрелось бы не очень брутально.

— Вот и я о том же, — возвращаюсь к Шумской, падая на подушку и копируя её позу. Теперь мы оба лежим на боку, лицом к лицу. Дистанция — не больше вытянутой руки, которую невыносимо хочется нарушить, но...

Не рискую. И просто лежу, смотря на неё. Ещё сонную, примятую, встрёпанную, с отпечатавшимся следом на щеке.

— Хорошо хоть спалось? Голова не болит? — спрашивает она, сглаживая образовавшуюся паузу.

— Не болит. И спалось чудесно, не поверишь. Даже без кошмаров.

— А что, часто бывают?

— Чаще, чем хотелось бы.

— И что в них, если не секрет?

— Убийство.

Жду мало-мальского удивления или любой другой какой-то реакции, но её нет.

— Тебя или ты?

— В большинстве случаев я.

— И кто жертва?

— По-разному.

Здесь лукавлю. Чаще всего жертва одна и та же.

— И каковы твои ощущения в этих снах? Что ты чувствуешь?

— Ярость. И бессилие.

— Удовольствие?

— Нет. Ни удовольствия, ни удовлетворения, ни облегчения. Только ярость за собственное бессилие.

Камила протягивает кисть, касаясь моего тату.

— В ней есть смысл?

— Смысл есть во всём. Или же его нет вовсе.

— Философия с утра пораньше? Обожаю, — усмехается она, убирая руку, но я перехватываю её, сплетя наши пальцы. Несколько секунд просто смотрим на них, пока мгновение единения не рушится топотом за стеной и характерным звуком выходящих из организма остатков еды. Орально. — Вот они, прелести будущего материнства, — вздыхает Шумская. — Надеюсь, меня так выворачивать не будет. Если до этого всё же дойдёт.

— Если что, могу держать тебе волосы и подавать туалетную бумагу вытираться.

— Обещаешь?

— Торжественно клянусь.

— Что ж, это обнадёживает, — хмыкает та, неохотно вставая. — Пошла я диетический завтрак готовить для беременной. На тебя делать?

— Не заморачивайся. У нас ещё чипсы остались.

— Гастрита добиваешься? Чипсы только после каши, понял?

— Как скажешь, мамочка, — с улыбкой бросаю ей вслед, перекатываясь на вторую половину, ещё пахнущую женским телом. Ка-айф...

Токсикоманю с таким энтузиазмом, что, зарывшись мордой в подушку, опять вырубаюсь. Капитально. Ни открытые шторы, ни духота, ни шум с улицы из открытой балконной двери, ни женский трёп, доносящийся с кухни — ничего не мешает, несмотря на то что фоном отлично улавливается.

В итоге просыпаюсь только от очередного физического воздействия. Правда, на этот раз в меня не пихают палкой, а всего лишь легонько тормошат за плечо.

— Тебе тут звонят, — склонившаяся Камила протягивает мне телефон. — Четвёртый раз. Настойчиво.

— А? — ещё смутно соображая, вслепую нажимаю зелёную кнопку, сразу переводя на громкую связь, и откладываю трубку рядом на подушку. — Да?

— Ты чё, спишь? — присвистывает Вован. — Время одиннадцатый час.

Ого. Ни хрена я закемарил.

Глава двенадцатая. Опаздывать на ужин допустимо лишь по очень веской причине

POV Камила

— Как обстановка? — спрашиваю, зажимая айфон между ухом и плечом и шинкуя овощи.

— Ну... мы как бы помирились, — доносится в динамиках виноватое. Кира ждёт, что я буду ругать её и учить уму-разуму, но нет. Я это делала четыре года назад, сейчас уже поздно.

— Не удивлена. Он хоть извинился?

— Да. Розы купил, браслет с бриллиантами.

Понятно, откупился.

— Роз хоть нечётное количество?

— Откуда ж я знаю, не считала. Их там за двести. Ставить не во что.

— Мило. В следующий раз в качестве оплаты мук совести проси вместо брюлликов вазы.

— Не смешно.

— Почему же? Если откинуть мораль, можно и повеселиться.

— Правда? В таком случае когда ты повеселишься со своим женатиком?

Нож замирает над разделочной доской, не дорезав морковь.

— Напомни в следующий раз ничего тебе не рассказывать.

— Ой, да брось. У него же фальшивый брак.

— Возможно фальшивый.

— Думаешь, врёт?

Нет. Удивительно, но в этом плане я Игнату верю, от чего теоретически, наверное, даже можно наступить на горло гордости и сдаться, согласившись стать...

А кем?

Любовницей?

Его девушкой?

Возлюбленной?

Спортивным интересом?

Кем?

И снова не отрицаю, мысленно я сама уже залезла на Астахова. Раза четыре так точно. Последний аккурат сегодня утром, пока он валялся на моих простынях с утренней эрекцией. Потому что этот чёрт действительно хорош. Во всём.

В открытую не пялиться на его член, крепкий мускулистый торс, спину, широченные плечи и обалденно красивые выступающие на руках вены оказалось тем ещё испытанием. Как и не наброситься на него в тот момент, когда наши пальцы касались друг друга, пока он так на меня смотрел...

В общем, да. Он мне нравится. Меня к нему неимоверно влечёт. Хуже, мощнейше коротит в его присутствии, отключая мозг и подключая совсем не то, что нужно. То, что мешает мыслить рационально и не поддаваться на этот тестостероновый крючок, вот только...

Как можно строить что-то с человеком, который с тобой не откровенен? В котором ты не чувствуешь уверенности? К которому нет доверия? А у меня его нет, ведь Игнат, хоть утром и затронул момент со снами, по-прежнему со мной нечестен. Так почему же я должна платить ему искренностью?

— Мне тут по второй линии прорываются, я перезвоню, хорошо? — вру, но вру половинчато. Звонка нет, зато есть всплывшие сообщения от Димы.

— Да, конечно, — судя по клацающему звуку, Кира уселась за ноут. — Но ты над моими словами подумай. Клёвый парень же. И неплохой. Поверь моей интуиции.

Поверить интуиции девушки, что вышла замуж за козла? Увольте.

— Обязательно подумаю, — обещаю и отключаюсь. Люблю сестру, однако общение с ней меня словно эмоционально высасывает. Тот ещё энергетический вампир.

Отправлю овощи тушиться в сотейник и открываю диалоговое окно с Михеевым.

"Помнишь, я спрашивал, можно ли

обратиться к тебе за советом?"

"Конечно"

— быстро набираю.

"Так вот, нужен совет"

"Слушаю"

"Я её поцеловал"

"О, прогресс! И?"

"Вернее, она меня... кажется"

"Это же ещё лучше, разве нет?"

"Не знаю. Она теперь гасится"

"Потому что она сама

себя испугалась. Это нормально"

"Эм…"

"Ох, ну ты и олень! Если она сама тебя

поцеловала или просто ответила,

у неё есть чувства! Только она боится"

"Чего?"

"Того, что ты о ней можешь подумать!

У неё же есть жених, а она тут слюной с

левым парнем меняется. Вдруг подумаешь,

Глава тринадцатая. Больному требуется ласка и покой

POV Игнат

Это нормально: едва не двинуть ноги, но сидеть за столом над подогретой в микроволновке тарелкой рагу и улыбаться в пустоту? Наверное, нет, но мне та-а-ак похрен.

Камила давно ушла в комнату, равнодушно пожелав мне спокойной ночи, однако это всё шелуха. Настоящее было в травмпункте, когда она пригнала ко мне в чём мать родила и тряслась от волнения. Я же чувствовал.

Я ей небезразличен. Это факт.

Как и она мне. Это тоже факт.

А если это так, то какого хрена, мать твою, я тогда рассиживаюсь тут?

Быстро закидываю в себя всё, запивая остывшим кофе, кое-как споласкиваю посуду, тихо матерясь от попадания воды на ещё свежие ранки, и иду к ней. Даже не стучусь, но никто не возмущается.

— Поел? — сидящая на постели Шумская отрывается от книги.

— Поел.

— Посуду помыл?

— Помыл.

— Зря. Не тревожь вывих.

— Не переживай, я не первый раз калека.

— Ладно, — кивает она, возвращаясь к чтению.

Ну нет, так не пойдёт. Больной требует большего внимания к своей персоне.

— Поможешь раздеться? А то мне несподручно, — киваю на забинтованное запястье.

— Как посуду мыть, так справился, а как раздеться, то никак?

— Именно так.

Разумеется, блефую. И, разумеется, Камила это прекрасно понимает. Но всё же откладывает книгу, вылезает из-под одеяла и идёт ко мне.

Отвечаю, перестаю дышать, когда она берётся за низ моей футболки и осторожно задирает её, снимая через голову. Пробегается озадаченным взглядом по моему телу и кривится.

— Ужас.

Что, прям совсем не нравится?

А, она про гематомы.

Ок, тут согласен, выглядят они не очень.

— Джинсы тоже, — хитро напоминаю.

— Тебе это доставляет удовольствие, да? — усмехается Шумская.

— Как и тебе, — вместо ответа она приближается вплотную и, не отрывая взгляда от моего, нашаривает пальцами пуговицу. Расстёгивает, тянет язычок молнии на ширинке вниз и начинает медленно спускать мои штаны, как бы ненароком задевая член. Ох, твою ж… — Чувствуешь, он тебе рад.

— Если не врёшь про целибат, он будет рад любой.

— Ни хрена, — выдыхаю ей в губы, начиная жалеть о своей затее. Моя выдержка и так на последней сопле висит. — Стрелка его желаний показывает исключительно на тебя.

— Приятно слышать, — тихо отзывается Камила, опускаясь на колени и рывком сдёргивая джинсы вниз. Чёрт. Больная фантазия, уймись! — Ногу, может, поднимешь? — А? Сорри, я офлайн. Выполняю, что велено. — Другую тоже, — подчиняюсь. — Готово, — Шумская преспокойно встаёт обратно, встряхивая мои вещи и складывая их аккуратной стопкой на кресле.

— Теперь твоя очередь.

— Не сегодня, — парирует она, забираясь обратно на постель, и снова берет книгу.

— Что ж, попробовать стоило, — укладываюсь по соседству, правда сперва для этого приходится постараться. Несмотря на обезбол, грудина и вся правая часть туловища доставляет кучу проблем.

Пока со скулением ёрзаю, поправляя под спиной подушку, Камила наблюдает за всем с молчаливой отстранённостью. Уже жду, что меня попросят не раздражать и идти обтирать диван, когда она, поняв, что попытки тщетны, окончательно забрасывает чтение и придвигается ближе, касаясь самых чёрных участков.

— Больно? — осторожно надавливая, интересуется.

— Терпимо.

— А так?

Охаю, кривясь.

— Понежнее, женщина. Я хоть и под колёсами, но рёбра-то всё равно треснутые.

— Ты понимаешь, что тебе повезло? Статистику мотоциклетных аварий видел?

— Не видел. Но догадываюсь.

И не спорю, с учётом той скорости, на которой я летел, мне реально фортануло. Либо в рубашке родился, либо рефлексы сработали быстрее мозга, правильно завернув. Потому что, вылетев из седла, я приземлился не на асфальт, а на капот старенького запорожца.

Перепугал деда за рулём знатно. Приехавшая скорая дольше его откачивала, чем меня латала. А мне теперь придётся не только мотоцикл реанимировать, но и перед запорожца. Пока менты протокол составляли, мы с дедком договорились мирно разойтись.

— А я видела, и там всё грустно. Буквально на прошлой неделе одного на колесо фуры намотало.

— Знаю, — киваю, ловя кончик её косы. Всё же длинные волосы у девушек — это охренеть как сексуально. — Я тебя смотрю.

— До сих пор?

— Не могу в реале, так хоть по телику.

— Однако... — Шумская прям озадачивается, сосредоточенно блуждая ногтями по моему телу. — Вопрос задать можно?

— Тебе можно всё.

И это, по ходу, даже не оборот речи.

Глава четырнадцатая. Свадьба

POV Камила

— Всё нормально?

— …А? — вынырнув из мыслей, перевожу взгляд на Михеева. — Да, наверное.

— Проблемы?

— Надеюсь, что нет.

Хотя интуиция, конечно, говорит обратное. Потому что раз разговоры начинают ходить, значит, для этого есть основания. От чего я ещё больше нервничаю и жалею, но нахожусь сейчас не в студии, а здесь.

Впрочем, стоит отметить, место стильное. Особенно когда после выездной регистрации в лесу, среди зелени и зелёных пуфов, мы перешли в фактически чёрный зал.

Серьёзно, чёрный. Мраморный пол, скатерти, ширма у сценки, тканевая отделка на стенах — всё чёрное, но за счёт подсветки, прозрачных пластиковых стульев и общего лофтовского стиля атмосфера смотрится не мрачной, а скорее мистической.

И вот мы уже торчим тут… сколько? Несколько часов. Веселье в разгаре. Молодняк, среди которого собрались все мажорские детишки, развлекаются, ныкаясь в туалетах с травкой, жених кружит невесту в танце, норовя наступить на её длинную фату, а старшее поколение скучковалось в группы и даже сейчас с серьёзным видом обсуждает рабочие дела. Время — деньги.

Дима тоже вытаскивал меня на танцпол, но моё платье не очень подходит для клубной тусовки, так что я быстро свернула лавочку. В итоге по большей части сижу за столом, ем морепродукты и потягиваю холодное шампанское. Ну и нет-нет да поглядываю на часы, размышляя над тем, когда можно смыться, чтобы это не сочли за невежливость.

Причём не одна я об этом мечтаю, как погляжу. Михеев тоже без конца на телефон отвлекается.

— Ну что там у тебя с твоей гимнасткой? Определился с тем, что будешь делать? — интересуюсь, пока он набирает кому-то сообщение.

— Решил, — ага, улыбается как мартовский кот. — Хотя, наверное, я всегда знал, что только так и правильно. Просто на то, чтобы понять это, потребовалось почти восемь лет.

— Лучше поздно, чем никогда.

— Я тоже так считаю. Слушай… — Дима виновато вскидывает голову. — Ты не обидишься, если я свалю?

— Прямо сейчас?

— Ага.

— Есть варианты провести ночь куда интереснее, чем тухнуть тут со мной и прованивать омарами?

— Типа того.

— Тогда почему ты до сих пор здесь, дурила?

— Потому что у меня не хватает совести оставить тебя одну на съедение волкам? — усмехается он, кивая на соседний стол, за которым меня битый час пасёт типаж с восточным колоритом.

Бородка, золотые украшения, неприкрытое высокомерие в каждом жесте, взгляд победителя, который уже заполучил добычу — по таким сразу видно, что у них проблем с совестью точно нет. Как и стопов. Захотел — пришёл и забрал. Церемониться не будет.

— Да, контингент вызывает сомнения, — вынужденно соглашаюсь, отпивая из бокала и испытывая нечто вроде брезгливости. После таких сальных взглядов хочется хорошенько помыться.

— О чём и речь. А я ж, типа, несу за тебя ответственность.

— Не переживай, я тебя подменю.

Закашливаюсь попавшими не в то горло пузырьками, когда на соседнее место рядом со мной падает…

— Да ладно?! — смотрю на Игната с таким видом, будто приведение увидела, потому что… — Как?! Просто как?!

— Секрет фирмы, — лукаво подмигивает тот, подавая мне салфетку. — Я своих осведомителей не раскрываю.

Осведомителей, говорите?

— Не раскрывай, и так уже догадалась, — подтирая подбородок, выискиваю взглядом среди танцующих сестру в коротком серебряном платье. Из-за маленького срока фигура её пока не изменилась, так что в ход идут и каблуки, и мини.

Ну а в том, что благодарить надо именно её, у меня сомнений нет. Кира приезжала в гости ещё пару раз и за это время успела более чем спеться с Астаховым.

— Эм, — Дима озадаченно взъерошивает свои волосы, играя нами в зрительный пинг-понг. — Ты ж вроде говорила, что вы того… Больше не общаетесь.

— Общаемся, — заверил его Игнат. — Даже круче, фактически живём вместе.

— Оу.

— Не спрашивай, — лишь прошу я, отмахиваясь. — Долгая история.

— Окэ-эй.

— Ты вроде куда-то собирался, — поторапливает его Астахов. — Можешь быть свободен. И спокоен. Я от неё ни на шаг не отойду.

— Звучит как угроза, — не могу не заметить.

— Потому что так оно и есть.

— Мило. Не забудь сообщить об этом моему отцу. Он очень обрадуется.

— Всенепременно, — Астахов забирает мой бокал, отставляет его на стол и берёт меня за руку, поднимая с места. — Пошли танцевать.

— Я не хочу.

— Зато я хочу. А ты чего уставился? Не твоё, — огрызается он на бородача, для усвоения материала привлекая меня ближе и обхватывая за талию так, что сминается ткань платья.

— Ну ты совсем уж не зарывайся, — остужаю его пыл. — И не твоё пока тоже.