Королева? Я против!

Глава 1

- Мэри, где эта мерзавка?

- Не могу знать, госпожа. Только что была здесь, а сейчас, как сквозь землю провалилась, - голос служанки дрожит, она знает крутой характер моей мачехи и боится наказания.

- Ищи! Все ищите! – срывается на крик баронесса Арчибальди. – Чтобы через десять минут она была у меня!

Громкие шаги следуют на выход, а за ними шелестят более тихие. Ушли. Обе. Выжидаю еще несколько минут, чтобы уже точно никто не застукал, и тихонько вылезаю из тайника в стене, о существовании которого знаю уже несколько лет, с тех пор как случайно его обнаружила, когда пряталась от мачехи и ее розог.

Из того же тайника достаю недавно собранную сумку с нужными в дороге вещами, закидываю за плечо и аккуратно открываю окно. Тишина. Никого нет. Бросаю сумку в любимые мачехой вечнозеленые кусты и, еще раз убедившись, что никто не видит, перекидываю ногу через подоконник, легко выпрыгнув из окна первого этажа на свежий снежок.

И меня тут же хватают огромные руки, а над головой орет довольный голос Миркота – мачехиного любимца – тупого, но исполнительного слуги:

- Госпожа! Я ее нашел! Нашел, госпожа!

Пытаюсь вырваться, выкручиваюсь, бью ногой по голени. Миркот вскрикивает, отпускает меня. Я только наклоняюсь, чтобы подобрать из кустов сумку, как тут же получаю по затылку тяжелый удар и падаю лицом в снег, потеряв сознание.

Прихожу в себя от криков:

- Ты зачем так сильно ее ударил, идиот? Не хватало, чтобы она умерла! Кого тогда отправлять в Священный круг, тебя?!

- Простите, госпожа, погорячился. Она вырываться начала, драться. Не рассчитал немного силу, не гневайтесь, кормилица наша.

Фу! Как же противно. Все вокруг лебезят и пресмыкаются. И перед кем? Перед той, которая сама не так давно пришла в этот дом служанкой, а потом отца моего соблазнила и склонила к обряду венчания, забеременев.

- Очнулась уже? – говорит с презрением, приходится открыть глаза и посмотреть на ненавистную женщину, загнавшую отца в могилу раньше срока. – Ты порядки знаешь, Алиса. Был объявлен отбор на звание Королевы Стихии. Теперь каждая девушка из благородного рода, достигшая восемнадцати лет и рожденная весной, должна явиться к храму и пройти ритуал.

- Я – незаконнорожденная! Я не обязана этого делать! – возражаю мачехе и тут же получаю хлесткую пощечину.

- Мне все равно, что ты там себе удумала! За участие в отборе хорошо платят семьям девушек! Так что, или ты переодеваешься в приличное платье и едешь, как положено дочери барона, пусть и бастарду, или я скручу тебя, как колбасу, но прежде раздену до белья! В таком виде и отправлю. Выбирай!

Гадина! Какая же она гадина – жена моего отца!

- Хорошо, - соглашаюсь, потому что выбора у меня все равно нет. – Я поеду. И буду участвовать в отборе Королев. Не нужно меня позорить.

- Ты сама себя позоришь, когда не подчиняешься главе рода, - хмыкает мачеха, довольная тем, что нашла на меня управу. – Миркот!

- Да, госпожа, - слуга низко кланяется и замирает, слушая наказ.

- Принеси платье для Алисы, и потом оставайся за дверью. Мало ли, что еще может удумать эта глупышка.

Слуга быстро возвращается с вещими, оставляет их на диванчике и уходит, плотно прикрыв за собой дверь.

- Переодевайся, - мачеха кивает на платье, усаживаясь в кресло и пристально за мной наблюдая.

- Просто здесь? При вас?

- А что такого? Ты - женщина. Я – женщина. Ничего нового я не увижу, зато буду точно знать, что ты никуда не сбежишь. Расслаблюсь только тогда, когда сдам тебя жрецам в руки и получу свое золото. Шевелись! Времени почти не осталось!

Вздрогнув, быстро сбрасываю свое удобное дорожное платье и надеваю то, что принес слуга – тонкое, белое, с вышивкой и слишком длинным шлейфом.

- Садись на стул, я тебя причешу, а то похожа на замарашку, - мачеха указывает куда именно я должна сесть и подходит ко мне с гребнем. – И не вздумай делать глупости. За дверью и по всему двору слуги. Тебя все равно поймают, я тебя высеку и отправлю связанной в белье, как и обещала. Лучше не зли меня!

Резкими рывками вытаскивает из моей косы ленту, заставляя сжать зубы и терпеть. Ничего. Пусть думает, что взяла верх. А я от своего желания сбежать не отступлю. Не сейчас, так потом уйду!

Мачеха перевязывает мне косу и укладывает ее вокруг головы, зная, что я терпеть не могу эту прическу. Скриплю зубами, но молчу, вызывая на ее губах довольную улыбку.

- Вот и хорошо. Приятно видеть, что ты одумалась. К чему вообще эти глупости с прятками, Алиса? Это огромная честь – принять участие в отборе. Ты должна быть счастлива, столько перспектив перед тобой откроются, если ты пройдешь дальше, если тебя признает стихия.

- Вы обещали позволить мне уехать, когда достигну совершеннолетия, - говорю мачехе, не в силах скрыть обиду в голосе. И злость.

- Обещала. Но кто же знал, что твой отец умрет так рано, оставив маленьких детей почти без средств существования? Нам этот отбор, который не проводили уже больше десяти лет, очень кстати. Сможем покрыть долги и отложить приданое для Николетты.

Глава 2

- Задание несложное, уверен, большинство из вас справится, - монотонно бубнит жрец.

- А если кто не справится? - выкрикивает одна из девушек – высокая, рыжая, вся в веснушках.

- Тот поедет домой, - меланхолично отвечает фигура в балахоне. – Итак, задание. Вам нужно пойти в лес и принести оттуда что-то магическое. Что это будет – сами решайте, главное – наличие магии. В зависимости от того, что вы раздобудете, и будет проходить дальнейшая жеребьевка. О том, сколько времени осталось - ориентируйтесь по удару колокола, он будет отбивать каждую четверть часа. Опоздаете – выбываете сразу.

Усмехаюсь. Задание еще проще, чем я думала: просто часок посидеть в лесу, потом принести какую-то ветку и все, меня отправят домой. А там уже – разберусь по обстановке, но зная мачеху, уверена, та уже укатила по магазинам в столицу, тратить полученное за меня золото, и вернется, самое ранее, завтра. Что, кстати, очень мне на руку.

- Желаю вам всем покровительства Всеблагой Матери, - говорит жрец. – Ступайте!

Девчонки бросаются наперегонки в лес, задрав длинные белые платья до самых колен, а кто и до середины бедра. Я же спокойно иду самой последней. Такие ретивые претендентки на звание Королевы Стихии затопчут и не заметят, а мне моя жизнь еще дорога, да и хорошие сапоги нынче недешево стоят, чтобы их вот так запросто подставлять под чужие каблуки.

Вся толпа углубляется в лес, я же иду вдоль него, перехожу ручеек, наслаждаюсь едва теплыми солнечными лучами, осматриваюсь. У меня с детства тяга к травничеству. Знаю множество рецептов, некоторые из них разработала сама. Этим и планировала заниматься, когда сбегу от мачехи – взять в аренду помещение и сделать аптеку. Простым людям продавать мази и настои, а непростым магам – особые зелья.

Вздыхаю. Ничего. Моя мечта сбудется, просто немного нужно подождать. Это не отмена, а всего лишь небольшая заминка. Я давно иду к цели, какие-то несколько дней ожидания меня не смущают. Задумавшись, не замечаю, что тоже слегка углубилась в чащу, позволив тоненькой тропике увести меня от первоначального плана ходить исключительно вдоль кромки леса.

Мое внимание привлекает тонкий зеленый лист. Неужели это… Наклоняюсь. Да! Невероятная удача. В наших краях до появления первых листов сон-травы еще полтора-два месяца, а тут она уже есть. Быстренько достаю из сапога привычный старый нож и, пользуясь случаем, срезаю всю травку, что мне попадается. Сушеная тоже неплоха, но свежая… Я смогу приготовить несколько о-о-очень ценных зелий.

Уже подсчитывая в уме выручку, не сразу слышу тихие шаги и рычание за спиной. Резко поворачиваюсь на звук и испуганно застываю. Всего в нескольких шагах от меня стоит огромный волк! Черный, с мощной грудной клеткой и длинными ногами. Желтые глаза смотрят на меня в упор, заставляя пятиться назад, пока не упираюсь спиной в дерево.

- Р-р-р, - оскаливает волк зубастую пасть.

Я каким-то образом нахожу возможность двигаться дальше, обхожу дерево, так и иду – спиной вперед, не спуская глаз с волка, который, кажется, смотрит на меня с легкой насмешкой. Держу перед собой нож, прекрасно понимая, что он слишком короткий, чтобы причинить хоть малейшее неудобство такому огромному зверю. Но уж лучше так, чем с пустыми руками. Продолжаю пятиться. Волк делает несколько шагов в мою сторону, заставляя ускориться. Из лесу я выбегаю точно в тот момент, когда колокол отбивает ровно шестьдесят минут нашего отсутствия.

Похоже, мой план опоздать и таким образом выбыть с отбора – провалился. Гадский волк!

Удивительное дело, но опоздавших довольно много. И их, пытающихся сопротивляться и плачущих, жрецы совершенно без эмоций выводят через дальнюю дверь. Нас остается чуть больше половины. И, кстати, та рыжая, которую интересовало, что будет с теми, кто не справится, все еще тут.

- А сейчас, покажите то, что принесли, - говорит все тот же жрец, не спускаясь с балкона.

Девушки начинают доставать и демонстрировать предметы, которые раздобыли. Белые балахоны снуют среди нас, рассматривая подношения. Ко мне тоже подходят.

- Что у тебя? – спрашивает жрец в капюшоне.

- Ничего нет, я не успела, - отвечаю с довольным видом, уже предвкушая, как меня отправят домой.

- Ты лжешь. Я чувствую след недавней магии на твоих руках, - говорит балахон, заставляя меня застыть в удивлении.

О чем он вообще??

- Что это? – тычет пальцем куда-то вниз.

Опускаю голову, что он там увидел? И тут понимаю: сон-трава! Именно ее тонкие листочки спрятаны в карманы платья. Беру пальцами несколько еще совсем тонких стеблей и показываю жрецу. Он кивает и отходит от меня.

Белые балахоны сходятся в одном углу, шепчутся, а потом начинают называть родовые имена тех, кто остается. Остальные – должны уйти.

- Алисия Арчибальди, - мое имя произносят самым последним уже тогда, когда я вздыхаю с облегчением, решив, что уезжаю домой.

- Что? – надеюсь, что ослышалась, не верю.

- Остальных – увести! – отдает приказ тот жрец, что до сих пор стоит на балконе.

Девушки рыдают. Им действительно жаль уходить. А я бы все отдала, чтобы покинуть этот храм, но вынуждена остаться. Злость просто душит! Хочется кричать и ругаться. Но я молчу и жду, что будет нужно делать дальше.

Глава 3

Дарк. Оборотень.

С отвращением обхожу парочку, пристроившуюся просто возле стены. И почему Брай постоянно пользуется услугами подобных низкопробных публичных домов? Золота же достаточно. Прохожу мимо охранника на двери и киваю мадам, та пальцем показывает на второй этаж.

Визг, стоны, смех, какофония звуков и запахов. Дешевые духи, грязь, пот. Насильно приглушаю волчий нюх, иначе такое обилие запахов раздражает. Подхожу к нужной двери, стучу.

- Брай, закругляйся, нас вызывают.

- Дарк, иди к праотцам, чтоб тебя кабан задрал! Не порть мне отдых! – доносится раздраженное из-за двери.

- Брай, не беси. Или выходишь, или я зайду, сдеру с тебя шкуру, запрягу в телегу и повезешь нас к храму, - говорю негромко, прекрасно зная, что волчий слух донесет до моего товарища каждое слово.

Отборные ругательства, которые я дальше слышу, полностью характеризуют и мое отношение к жрецам и службе у них. Несколько секунд спустя, открывается дверь и из комнаты выскакивают две хихикающие полураздетые девушки, бросив на меня игривые взгляды, проходят мимо и спускаются на первый этаж. Следом вальяжной походкой выходит Брай, застегивая кожаный жилет.

- Умеешь ты все испортить, друг, - фыркает недовольно. – Ты же знаешь, нам нужно выпускать пар, не все имеют такой самоконтроль, как у тебя. Хотя, скажу тебе, гордится тут нечем.

- Если бы это не было срочно, я бы тебя не дергал. Верховный жрец прислал депешу.

- Что надо этому старому интригану?

Мы вдвоем выходим на улицу, и я с облегчением вдыхаю свежий морозный воздух. Брай прав, отказываясь удовлетворять животные потребности своего волка, я веду себя противоестественно. И непонятно для остальной стаи. Просто в какой-то момент я осознал, что меня уже тошнит от того образа жизни, который мы ведем. Эти попойки, драки, незнакомые девки, лиц которых на следующее утро даже не вспомнишь. В угоду звериному, мы теряем человеческий облик. А я так не хочу. Во всем должен быть баланс. Этому меня учила в детстве мать, а она была умной женщиной.

- Они собрали девушек для отбора, - сообщаю равнодушно.

- Что? Опять? – почти стонет Брай. – Чтоб их… я надеялся, что уже не застану подобную дрянь.

- И так долго не было, больше десяти лет. Наивно было думать, что отборы отменят.

- Наивно. Когда все начнется?

- Уже. Сегодня их привезут к храму, нам нужно быть в лесу, чтобы девушки не разбежались кто куда. Все, как обычно, - пожимаю плечами.

- Да. Как обычно. Зачем мы до сих пор с ними, с этими хладнокровными уродами?

- Ты знаешь, зачем. Чтобы уберечь нашу стаю, чтобы остальные жили. Нас избрали, мы согласились и теперь не можем передумать.

- Да знаю я, - раздражается Брай. – Из-за этого иногда жалею, что мы так долго живем.

Когда вся стая собирается, мы идем в лес. Дальше – каждый сам по себе. Я снимаю вещи, складываю их на камне. Оборотни нечувствительны к холоду, кожа покрывается мурашками не от ветра, а от предвкушения. Легкая боль – ничто в сравнении с последующим чувством свободы и единства с природой. Поднимаю голову и принюхиваюсь. Легкий порыв ветра приносит мне какой-то необычный запах. Летних луговых цветов. Это странный и невозможный аромат для ранней весны.

Заинтересовавшись, бегу туда, откуда доносится запах. Вижу невысокую фигуру девушки, она что-то собирает с земли и складывает в карманы. Интересно. Подхожу ближе и вдыхаю аромат цветов, идущий от хрупкой фигуры. Судя по белому платью, она одна из тех, кто проходит отбор. Немного странно, что забрела в эту сторону, но… Это даже хорошо.

Становится интересно, как она выглядит, поэтому подхожу ближе и едва слышно, совсем не грозно рычу. Девушка вздрагивает и резко поворачивается, а волк во мне довольно урчит. Хорошенькая. Темные волосы, красивая, гладкая кожа, личико сердечком и пухлые, аппетитные губки.

Порыкиваю и подхожу ближе, хочется рассмотреть малышку. Она, конечно же пугается. И пускается наутек. Позволяю ей это. Все равно ведь знаю, где мы опять увидимся, и бегу, посмеиваясь над собственной торопливостью туда, где оставил одежду. Никуда ты от меня не денешься, красотка!

Уже после оборота, мы собираемся всей стаей и заходим в храм. Множество разных девчонок постарше и помоложе выглядят немного испуганными, но и гордыми: ведь их удостоили чести участвовать в отборе. Много звуков и запахов, но я сразу слышу знакомый аромат луговых цветов.

Оглядываюсь в по сторонам и ловлю заинтересованный взгляд той самой малышки из леса. Без плаща, что скрывал фигуру, она еще прелестнее. Изящная, как изысканная статуэтка. С высокой грудью и тоненькой талией. Я бы мог обхватить ее двумя ладонями. Темные глаза девчонки вспыхивают, и она надменно отворачивается. Погоди, малышка, вот сейчас выберут королеву, хотя это вряд ли, последние десять лет стихии молчали, а потом я с тобой познакомлюсь, уверен, ты изменишь мнение обо мне, когда заведем общение поближе.

Усмехаясь своим мыслям, вполуха слушаю инструкции жрецов. Всегда одно и то же, ничего нового.

- Ты глянь, какая красотка, - едва слышно говорит Брай, довольно сверкая глазами. – Я бы такую съел.

И кивает туда, где стоит малышка. За секунду во мне поднимается такая ярость, что я резко поворачиваюсь к другу и хватаю его за грудки:

Глава 4

Алиса

Первая эйфория от того, что все удалось, сходит на нет довольно быстро. А именно тогда, когда я перехожу на ту часть дороги, куда никогда раньше не заходила. Неизвестные дали простираются передо мной. И теперь они не радуют, а пугают до икоты. Попив воды и перекусив одним из приготовленных бутербродов с сыром, всячески уговариваю себя не бояться. Главное – придерживаться плана, который я разработала в теплой постели отчего дома. На глаза набегают слезы, но я быстро их прогоняю. Нечего сырость разводить! Не хватало еще разреветься и вернуться домой, к мачехе. О, да! Она будет очень рада хорошенько мне наподдать за то, что осмелилась сбежать, а не гордо приняла честь стать Королевой Стихии.

Хотя честь ли это? Уехать во дворец, учиться этикету и пользованию магией. Забыть обо всех своих мечтах и посвятить оставшуюся жизнь исключительно благу королевства. Выйти замуж за короля, выбранного жрецами, родить наследников. Не иметь более ничего своего, личного. Все только для Родины и народа. Я к этому не готова! И никогда не буду готова! Почему я должна следовать воли каких-то там богов? У меня есть собственная воля! Главное – не говорить последние фразы вслух: за такое и на костре могут сжечь, хотя… мне, наверное, подобное теперь не грозит, я слишком важна для королевства.

Итак, первый этап – идти строго на юг вдоль леса, чтобы если что – спрятаться среди деревьев. Именно это и пришлось делать, когда жрецы поняли, что я их обманула и сбежала. Едва заслышав стук копыт – бегу без оглядки к деревьям и прячусь. Конечно, в своем новом облике благообразной бабульки я не очень похожа на ту, что они ищут, но лучше не мозолить глаза понапрасну.

Когда первые поисковые отряды уезжают, шевелю ногами еще быстрее. Сегодняшнюю ночь, согласно моему плану, придется ночевать в лесу. Если верить россказням селян, с которыми я беседовала о том, о сём, то где-то здесь должен быть старый дом лесоруба. Вся семья давно покинула хижину, переселившись в город. Мне это на руку. Ведь только глупец будет ночевать в лесу ранней весной один, без спутников и оружия. Главное – найти дом.

Спустя полчаса мысли у меня уже не такие бодрые. Как и ноги. Хочется отдохнуть. От непривычной длительной прогулки пешком все болит, а дома не видно. Темнеет. В лесу это происходит быстро. Если в ближайшее время не найду дом, буду вынуждена ночевать, как птица, на дереве, если прежде смогу на него взобраться. В который раз вытираю малодушные слезы. Страшно. И одиноко. Думала, что готова к подобному. Но действительность гораздо хуже, чем я себе представляла.

Уже почти теряю надежду, когда все-таки замечаю неказистое строение среди деревьев. Бегу к нему, как сумасшедшая. Забываю заглянуть в окна, а вдруг, там разбойники, или звери какие ночуют, дом ведь давно необитаемый. Но пьяниц и глупцов хранят боги, так, кажется, говорят. Вот и мне везет. Дверь плотно закрыта, окна – целы, благодаря этому в доме нет животных, да и люди, видимо, в этих краях нечасто бывают. Дрожа от сырости, скидываю влажные дрова в очаг. Ничего, у меня есть особое зелье, сейчас будет тепло.

Подставляю старое кресло под входную дверь, засов так проржавел, что сдвинуть его у меня не хватает сил, не спать же не закрывшись? К креслу придвигаю старый стол, на него наваливаю железную посуду. Достаю из своей заплечной сумки согревающий элексир, делаю глоток. Хорошая штука, но хватит ее ненадолго, нужно искать другие способы согреться.

Добавляю к дровам в очаге найденную в доме бересту, огнивом зажигаю костер. Слабый и сильно дымящийся. Долго кашляю, пытаясь разжечь огонь пожарче. В конце концов, у меня получается. Дрова подсыхают и уже так не дымят, добавляю к ним разбитую на отдельные части скамейку. Умудряюсь даже вскипятить воду и попить чай. Печальные мысли уже не так гнетут, спать ложусь в хорошем настроении. А ночью мне снится волк.

Он подходит ко мне. Огромный, черный. Глаза горят желтым светом, шерсть на загривке стоит торчком. Грозный рык нарушает тишину. Я вздрагиваю, но бежать не могу, ноги словно примерзли к земле. А в следующее мгновение, волк превращается в мужчину. Того самого, что я видела сегодня, который дал мне воды. Он без одежды, мне бы надо смутиться и отвернуться, но я, как завороженная смотрю в лицо мужчине. А он подходит все ближе, пока не останавливается в шаге от меня.

Протягивает руку и касается пальцами моей щеки. Проводит линию вниз, по шее, к вороту платья, заставляя меня ёжится и часто дышать. Чувствую идущий от его тела жар и запах леса, хвои, смолы. Он склоняется надо мной, застилая весь мир своими серыми, с желтыми крапинками вокруг зраков глазами и говорит, почти соединив наши губы:

- Я найду тебя, малышка. От меня не спрячешься.

Весь следующий день меня преследуют эти слова, сказанные хриплым, словно сорванным голосом: «Я найду тебя, малышка. От меня не спрячешься». Преследуют и гонят все дальше и быстрее. И хотя на следующий день я проснулась с болью во всем теле от непривычной долгой ходьбы, все равно, невзирая на это, шла настолько быстро, насколько это было возможно. Мною двигал страх, почти ужас. Я не вернусь! Я просто не могу вернуться! Слишком много было поставлено на кон!

И я спешу, зная, что следующая остановка будет среди холмов, где мне придется спать в земляной пещере, когда-то вырытой племенами оборотней, давно покинувших эти места. Это была долгая война. Между магами-стихийниками и оборотнями, в которой проиграли люди-звери. Не потому что те были слабее, а потому что их предали, и уничтожили самое дорогое для любого воина – женщин и детей.

Глава 5

- Светлого дня, господин, - приветливо отвечает Магда.

- Скажите, уважаемая, откуда вы и куда путь держите?

- Мы торговцы, господин. Шерсть везем в Рубищи. А выехали три дня назад из Хвощей, это деревушка на северо-западе.

- Да, я знаю, бывал у вас, - кивает оборотень, а сам все пытается рассмотреть, что же там в крытой повозке и как-то странно ведет носом. – А еще подскажите, вы же все время по этой дороге ехали? Никого не встречали?

- Да, только по этой, она одна ведет в Рубищи, - кивает Магда. – Нет, господин, мы никого не встречали в пути. А что такое? Разыскиваете кого?

- Да, ищем девушку молодую, - отвечает оборотень, уже потеряв интерес к нашей повозке. – Ладно, благодарю вас за посильную помощь. Легкой дороги.

- Да помилуйте, господин, какая уж тут помощь, - машет рукой женщина. – И вам легкого пути.

Оборотень разворачивает коня, слышу кому-то что-то говорит на незнакомом мне языке и потом - удаляющийся цокот лошадиных копыт. Облегченно выдыхаю. А потом задаюсь вопросом: почему Магда не сказала, что они меня подобрали на дороге? Что я не ехала с ними из деревни. Надо бы сразу прояснить…

- Магда, а почему ты не сказала, что я шла по дороге, и вы меня позвали к себе в повозку?

Женщина пожимает плечами:

- Да сразу забыла. А потом он сказал, что они молоденькую девушку ищут. Вы меня простите, конечно, но на молодую вы аж никак не похожи.

И смеется. Я тоже усмехаюсь, демонстрируя зубы, тщательно затемненные сушенными ягодами волчанки. У старухи не может быть белых зубов. Хватит того, что они все на месте, это и так большая редкость. В общем, вот так довольные друг другом, мы и едем оставшиеся километры. Спать в повозке не очень удобно, но гораздо теплее и мягче, чем на земле. Сын Магды к третьему дню нашего путешествия уже почти не кашляет. Помог мой настой и все более теплая погода.

Солнышко тут, на юге, еще не жарит, но уже приятно греет. Моя кожа все сильнее чешется из-за трав, которыми я ее смазывала, чтобы изменить внешность и запах. Нестерпимо хочется помыться. Решаю, что останусь хотя бы на один-два дня в Рубищах. Передохну, помоюсь, обновлю маскировку. Магда говорит, что тут нередко бывают торговцы. Возможно, мне повезет, и еще кто-то будет ехать дальше, на юг. Все-таки, путешествовать в хорошей компании не так страшно, как одной.

Рубищи нас встречают ярмаркой. Много приезжих, поэтому на нас особого внимания не обращают. Меня селят к молодухе с ребенком, муж которой этой зимой пошел на рыбалку, да утоп. У младенца колики. Приготовленная мной укропная водичка обеспечивает мне и хорошее место на лавке, и даже небогатый, но питательный ужин.

А на следующий день я, решив воспользоваться возможностью, иду на речку. Со слов хозяйки дома, куда меня поселили, есть укромное местечко на берегу, где можно спокойно обмыться и никто не заметит, оно укрыто со всех сторон деревьями.

Место, и правда, хорошее. Речка меленькая, вода теплая. Не настолько, чтобы в ней плавать, но быстро обмыться – очень даже можно. Довольная, быстро скидываю с себя все одежды и используя тряпочку, смываю засохшую корку с кожи. Ох! Как же чешется тело! Словно сотни муравьев бегут по нему. Голову мыть не рискую. Порошка у меня немного, лучше приберечь, я ведь еще не дошла туда, куда хотела.

В какой-то момент мне чудится чужой взгляд. Вздрагиваю и спешно натягиваю на себя нижнюю сорочку, длиной до колен, даже забыв вытереться. Достаю из сумки бутылочку с жидкостью, которая затемнит мою кожу, но воспользоваться нею не успеваю. За спиной раздается легкий, едва уловимый шорох. А потом знакомый, хриплый голос, не раз снившийся мне этими ночами, произносит:

- Попалась, малышка. Я же говорил, что от меня не спрячешься.

Вздрагиваю и роняю бутылочку в воду, наклоняться и поднимать не рискую, неотрывно следя за просто источающим самодовольство мужчиной.

- Не делай глупостей, Алисия. Ты и так заставила меня эти дни довольно много побегать. Давно я не получал столько удовольствия от поиска нужного человека.

- Рада, что развлекла вас. А теперь, позвольте мне уйти, давайте продлим нашу игру в прятки, - понимаю, что наглею, но спросить ведь можно, вдруг повезет.

- А ты – бойкая девчонка, да? Палец в рот не клади, - мужчина усмехается и подходит ко мне слишком близко, теперь я чувствую тепло его тела и уже знакомый запах.

Оборотень делает еще один шаг, я пытаюсь отодвинуться, но он быстро хватает меня рукой за талию и не дает отойти. Его ладонь горячая и тяжелая лежит ниже поясницы, заставляя меня часто и испуганно дышать.

- Ты боишься меня? – спрашивает, всматриваясь своими серыми с желтым ободком глазами. – Я не причиню тебе вреда.

- Причинишь, - отвечаю. – Ты хочешь вернуть меня жрецам, для меня это вред, я сбежала, чтобы не ехать во дворец.

- Быть королевой – твоя судьба, так решили боги.

- Я хочу сама решать, что мне делать! Я! А не какие-то боги!

Оборотень смотрит на меня удивленно.

- Ты идешь против священной воли стихий? Против жрецов? Ты в своем уме, девочка?

- Как раз я – в своем! А вот что с вами со всеми – не знаю, - почти выкрикиваю.

Глава 6

Так и получается. Спустя совершенно недолгое время у меня сначала начинает ныть поясница, а потом и вся спина. Следом за ней готовятся к боли ноги. Но расслабиться я себе заставить так и не смогла. Оборотень, ругнувшись, спрыгивает с коня и берет его под узду.

- Не делай глупостей, девочка, - предупреждает мужчина, стоит мне чуть лучше усесться в седле и присмотреться к тропинкам на предмет возможного побега. – Я догоню и поблажек больше делать не буду. Связанную, но привезу тебя в столицу.

Гордо задираю подбородок, делая вид, что мне все равно до его слов, хотя это не так. Понятное дело, когда я еду, а оборотень идет, скорость нашего передвижения заметно снижается. Сумерки падают довольно быстро, надо бы искать ночлег, в лесу почти ничего не видно, но мужчина продолжает идти, словно не чувствует ни усталости, ни растерянности в темноте. Хотя… если он зверь, наверное, он видит лучше, чем я.

Мы двигаемся на юго-восток, из чего я делаю вывод, что оборотень говорил правду, он везет меня не домой, а сразу в столицу. В общем-то сейчас направление меня вполне устраивает, а ближе к столице может произойти что угодно. Стараюсь не терять присутствие духа.

Через несколько часов, когда я уже начинаю думать, что мы будем идти всю ночь, перед нами появляются очертания старенького покосившегося домика лесника. Таких по лесу разбросано много. Раньше в них жили лесники с семьями. Они охраняли дичь и зверей от браконьеров, следили за миграцией животных, сообщали, если приходил паводок или вспыхивал пожар. Но уже больше десяти лет прошло, как эту должность упразднили. Лесникам ничего не осталось, кроме как уехать ближе к деревням или городам и искать другую работу. А их домики остались, давая приют странникам, вроде нас сейчас.

Когда мы подъезжаем к строению, оборотень совершенно наглым образом снимает меня с коня.

- Иди внутрь, - отдает распоряжение мужчина, и чтобы я точно дошла, куда нужно аккуратно, но сильно подпихивает меня под попу в нужном направлении.

Возмущенно фыркнув, захожу в отсыревший дом. Внутри пахнет прелой соломой и еще чем-то неприятным. Дышать невозможно. Отодвигаю с окна шкуру животного, а потом и вовсе срываю ее, чтобы свежий воздух заходил в комнату беспрепятственно.

Через минуту в дом заходит оборотень, кинув возле печи огромную гору дров. Уходит и снова возвращается со своим мешком, который был привязан к коню.

- Сейчас будем ужинать. Попробуй растопить печь, пока я отведу коня в хлев и найду ему место, чтобы не загрызли дикие животные. Умеешь топить печь? Или баронской дочке это не пристало?

- Умею, - отвечаю кратко и тут же принимаюсь за дело, решив сначала почистить сажу и выбрать остатки не прогоревших дров от предыдущих постояльцев дома лесника.

Оборотень ничего не говорит, просто бросает огниво и уходит.

Когда мужчина возвращается, огонь в печи весело трещит, а я стою рядом, довольная проделанной работой. Он никак не реагирует, просто достает из сумки продовольствие. Кусок лепешки, мясо, овощи. Умелыми и быстрыми движениями все это режет и ставит на огонь в нескольких старых, прокопченных сковородках, предварительно обтерев их тканью.

Мясо еще только жарится, а у меня уже слюна течет, как у бешенной собаки, даже неловко. Отхожу в дальний угол, усаживаюсь там на единственный колченогих стул. И наблюдаю. Движения оборотня часто резкие, внезапные, и в то же время скупые. Все четко по делу, ничего лишнего. Видно, что ему не впервой готовить. И чувствуется, что поесть он любит много и вкусно. Это я делаю выводы, когда к мясу летит не только соль, что давно привычно, но и специи. Причем, некоторые я узнаю по запаху – это горчица и перец, а другие – совсем не знаю. И это удивляет. Я ведь травница, должна знать.

Умелыми и спорыми движениями мужчина освобождает сковородки в найденные в доме деревянные тарелки.

- Алисия, иди к огню. Есть будем возле печи, нечего мерзнуть зазря, - зовет меня, и я подхожу к нему, возможно, даже быстрее, чем мне хотелось, настолько меня завораживает аромат мяса.

- Приятного аппетита, - подает мою тарелку с крупными кусками мяса и горкой жаренных, с корочкой овощей.

Мы усаживаемся возле печи и молча едим. Оборотень, словно чувствуя, передает мне лепешку, или воду, едва я только собираюсь попросить. Когда ужин подходит к концу, я чувствую неловкость. Нам ведь придется спать. И судя по тому, как оборотень раскладывает старые лесничие одеяла, а поверх них – свой плед – спать мы будем рядом.

- Я до сих пор не знаю, как тебя зовут, - зачем-то говорю, глядя на ложе перед печкой.

- Дарк, - отвечает, сверкая на меня глазами, отливающими желтым цветом в свете луны и огня. – А сейчас пора ложиться. Завтра рано вставать.

И тут же, в секунду, оставшись в одной рубашке и штанах, укладывается на плед.

- Иди ко мне, не стой там, - говорит мужчина хрипло. И, возможно, мне кажется, но сейчас его голос звучит еще ниже, чем обычно.

- Наверное, мне будет удобнее тут… - пытаюсь возразить.

- Нет, не будет. Ложись, иначе уложу силой. Хватит того, что я за тобой столько дней гонялся по лесу, а сегодня еще и прошагал несколько часов, чтобы ты была в состоянии завтра подняться. Я устал. И терпение мое на исходе. Вредить тебе не в моих интересах, тебе нечего бояться. Я просто не хочу тебя связывать, чтобы быть уверенным, что ты не сбежишь. Или ты предпочтешь веревку? – смотрит на меня испытывающе.