Королева Зимы

Глава 1

Холод

— Подданные! Обещаю вам, что сегодняшний день войдет в историю!

Мой голос звенел под сводами зала, и ледяные колонны, казалось, подхватывали эхо, разнося его по всем уголкам королевства. Я стояла в ледяном тронном зале. Впервые — как его Королева. Пальцы, сжимавшие край тяжелого платья из серебристого шелка, слегка дрожали. От волнения. От страха. От того, что под меховой накидкой, скрытая от всех глаз, моя кожа горела живым, пульсирующим теплом, которое я должна была прятать ценой собственной жизни.

Коронация только что закончилась. И мне нужно было сказать всем присутствующим воодушевляющую речь.

Я смотрела на них — на лица в белых и серебристых мехах, на улыбки, полные надежды, на глаза, ищущие во мне спасение. И внутри разрастался этот знакомый ледяной комок ответственности. Или вины.

— Народ Зимы помнит все невзгоды, все тягости, что ему пришлось переживать веками. И помнит, что рассвет королевства начался с приходом к власти величайшей из королев! Иветты Благородной! Которая возвела новые, более гуманные и праведные порядки и устои.

Слова лились гладко — я репетировала их сотню раз перед зеркалом, пока служанки поправляли на мне корону. Но когда я произносила имя бабушки, в груди кольнуло. Иветта Благородная. Та, что принесла в Зиму мир. Та, что бежала из Лоска от войны. Та, что научила меня улыбаться, даже когда внутри ураган.

И я с гордостью говорю о ней, как о своей любимой бабушке и светлейшей из умов правительнице. Реформаторе и той, кто не побоялась противостоять тирании.

— И с этого дня я клянусь стать достойной преемницей. Клянусь служить верой и правдой своему народу. Клянусь защищать королевство любой ценой.

Любой ценой. Я знала, что это значит. Ценой свободы. Ценой счастья. Ценой себя настоящей.

— Да будет Великий Озон мне свидетелем и палачом, если я оступлюсь!

Зал замер. Имя Озона — создателя всех стихий, того, кто разделил магию между людьми — всегда заставляло сердца биться чаще. Я подняла кубок из чистого горного хрусталя, внутри которого искрился ледяной нектар. Напиток богов, как называли его поэты. На самом деле — просто перебродивший сок северных ягод, от которого немного кружилась голова.

Я поднесла хрусталь к губам и залпом выпила нектар.

Холод обжег горло, и на секунду мне показалось, что вместе с нектаром я глотаю тысячу маленьких льдинок. Они оседали где-то в груди, смешиваясь с тем жаром, что я так тщательно скрывала.

Как только я это сделала, все остальные последовали моему примеру.

Зал наполнился звоном кубков и одобрительным гулом. А потом воздух взорвался:

— Да здравствует королева Цетриэн! Да здравствует королева Цетриэн! Да здравствует королева Цетриэн!

Крики многократным эхом отражались от ледяных стен, и на мгновение мне показалось, что сам дворец поет мое имя. Я внимательно посмотрела на каждого, кто здесь сегодня присутствовал. Лорды в высоких воротниках из песца. Леди с диадемами, сверкающими как звезды на зимнем небе. Стража в отполированных до блеска доспехах. Слуги, скромно жмущиеся у колонн.

Это были мои подданные. Придворные в белых серебристых мехах. Те, кого я знала всю жизнь, и те, кого видела впервые.

Вон там, у третьей колонны, старый граф Северус, который качал меня на коленях и дарил леденцы в форме снежинок. А вон — молодой лорд с восточных рубежей, имени которого я не запомнила, но он смотрел на меня с таким обожанием, что становилось неловко.

Но все они были мои. И я чувствовала огромную ответственность перед каждым из них. Перед их семьями и их благополучием.

Все они стояли с кубками и ждали, когда я осушу свой первый. Я сделала это. Теперь они могли пить.

— А теперь пир! — Объявила я громко и воссела на теперь уже по праву свой ледяной трон.

Спинка трона обдала холодом даже сквозь меха. Бабушка говорила, что к этому привыкаешь. Она сидела здесь тридцать лет. Я надеялась, что у меня будет столько же времени, чтобы привыкнуть.

— Ваше Величество, позвольте вас искренне поздравить! — В учтивом поклоне склонился советник Стифлер. То был мужчина средних лет. Великий стратег и близкий друг моей покойной бабушки.

Седые виски, острый взгляд, который, казалось, видел тебя насквозь, и легкая улыбка, которая появлялась на его губах только когда он был действительно доволен. Сейчас он улыбался.

— Благодарю! С вашими наставлениями правление мне только в честь! — улыбнулась ему я в ответ.

Он склонил голову чуть ниже, чем требовал этикет, и шепнул так тихо, что слышала только я:

— Ваша бабушка гордилась бы вами, дитя. А теперь — принимайте подарки и улыбайтесь. Сегодня ваш день.

Пир длился долго. Я же принимала поздравления и подарки.

Меха, драгоценности, редкие вина из южных королевств, книги в кожаных переплетах с золотыми обрезами. Я улыбалась, кивала, благодарила и считала про себя, сколько семей можно накормить, если продать вот эту брошь с сапфирами.

Хотя после пира. Распоряжусь обязательно, чтобы все подарки были розданы подданным.

Когда последний гость, пошатываясь от выпитого, покинул зал, я осталась одна. Только Стифлер стоял у дверей, дожидаясь, пока стража закончит проверку коридоров.