Королевская академия магических искусств. Формула любви

Глава 1

Часы на башне пробили десять раз, за окном погасли фонари. Я зевнула и, потерев глаза, включила настольную лампу. Не закончу расчеты к утру — проиграю спор Алексу, и тогда не видать мне нового задачника как своих ушей.

В дверной колокольчик позвонили. Сунув карандаш за ухо, я оторвалась от решения. Кто это? Лавка уже закрыта, да и для визитов поздно…

Внизу шаркнул стул — тетя пошла открывать.

— Добрый вечер, срочная почта! — услышала я бодрый голос почтальона.

Срочная почта? Сердце забилось быстрей. Неужели заказ? Достопочтенная герра Хайнц уже несколько раз приходила к нам, придирчиво осматривая образцы нашей продукции, то и дело цепляясь то к якобы криво выведенному цветку на тарелке, то к недостаточно яркой краске на кофейнике. Ее доченька выходит замуж, а двоюродный дядька у матери жениха не кто-нибудь! У него «ван» в фамилии! Приданое должно быть достойным и соответствующим!

А мы, а что мы? Мы терпеливо благодарили герру за все ее замечания и только кивали. В последнее время дела в лавке шли плохо. Тетя держалась молодцом, старалась не подавать вида, но я знала, что после очередного повышения ренты у нее совсем не оставалось денег. Черти бы побрали королевских лордов и их жадность!

Дверь захлопнулась, отрезая уличные звуки.

— Дени, зайка! — позвали меня.

Я закрыла тетрадь, накинула на плечи шаль — последний месяц лета в этом году выдался на удивление холодным — и выбежала из комнаты. Крошечный коридор, с двух сторон заставленный стеллажами с разномастной посудой, где-то уже расписанной моей рукой, а где-то только извлеченной из печи, вывел меня к винтовой лестнице. Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не бежать и не свалиться (бывало и такое), я взялась за перила и крикнула:

— Что там? Герра Хайнц все-таки задавила свою жабу и решилась раскошелиться на новый сервиз?

Я остановилась на последней ступени. Тетя молчала, даже не улыбнулась, а потом подняла на меня испуганные глаза. Нехорошее предчувствие сдавило грудь, и я вцепилась в длинные кисти шали.

— Это тебе, Дениза, — впервые за много лет она назвала меня полным именем.

На негнущихся ногах я подошла к ней и взяла из рук письмо.

«Леди Денизе ван Эберхард» — было написано на нем. На месте отправителя красовался штамп с гербом рода ван Эберхард, и это однозначно не сулило мне ничего хорошего.

Мне было одиннадцать, когда случилась печально знаменитая «воздушная катастрофа». Вершина инженерной и магической мысли, новейшая разработка — корабль, способный пройти небывалое расстояние от далекой Северной автономии до столицы, совершил свой первый рейс. Гигантская махина уже показалась в небе главного города королевства и неожиданно рухнула на оживленную площадь за несколько кварталов до воздушной гавани.

Жертв было ужасающе много и среди пассажиров, и среди случайных горожан. Моя мама была одной из тех, кто пришел на ту площадь ради выставки заезжего художника. «Обмен опытом», — смеясь, сообщила мне она перед уходом. Если бы не простуда, я бы пошла вместе с ней…

Меня в числе многих других детей, оставшихся сиротами после этой трагедии, определили в интернат. Не самое приятное место, надо сказать. Дети мечтали вернуться домой к бабушкам, дедушкам, теткам, хоть к кому, надеялись и ждали. Но я твердо знала, что ни за что на свете не хочу жить в семье отца. Наши с родственниками желания совпадали.

Брак родителей был ранним. Лорд женился на простой, пусть и талантливой герре по большой любви. Увы, неудачно. Счастье вспыхнуло и почти сразу погасло, за скоропалительным браком последовал такой же быстрый развод. Я родилась уже после него.

Сплетни ли были тому виной или дурной характер, но бабуля ван Эберхард настаивала на экспертизе отцовства. Нет дыма без огня, не платить же содержание неизвестно еще чьему ребенку? Моя гордая мама наотрез отказалась идти у нее на поводу. От денег бывшего мужа мама отказалась не менее гордо. После этого окончательно уверившийся в ее измене отец с чистой совестью исчез из нашей жизни.

Лишь одно маленькое «но» стояло между нами — кровь ван Эберхардов. Эта милая приставка к фамилии означала почти стопроцентную вероятность высокой магической одаренности у ребенка. И даже будь я подкидышем, мои прекрасные родственники непременно бы нашли, куда применить девочку с пользой для семьи, имей я хотя бы три единицы резерва — не такая и редкость даже для простых жителей королевства. Потому, получив письмо из интерната, они дождались заключения комиссии, не забирая, но и не отказываясь от меня.

В заключении значился нуль. Настолько низкий резерв, что даже до единицы не дотянул. То есть абсолютная невозможность напрямую взаимодействовать с магическими формулами. Бабуля получила подтверждение того, что ее подозрения оказались не беспочвенными. То-то она обрадовалась, наверное. У ребенка мага не может быть нуля, значит, я — точно чужая. На этом вопрос нашего родства оказался закрыт к обоюдному удовольствию сторон.

Что же им от меня теперь надо?

— Ну не совесть же у них проснулась через столько лет? — нахмурилась я, разрывая конверт. — Может, фамилии официально лишили?

Это я сейчас ни на что не претендую, а пройдет лет так тридцать, и очнусь. С хорошим адвокатом что-нибудь точно стребую.

— И как только адрес нашли? — признав мои мысли здравыми, немного расслабилась тетя.

Я пробежала глазами по ровным строчкам и прикрыла глаза, сдерживая панику. Господи, ну как же так…

— Берта, прочти, — севшим голосом попросила я тетку и рухнула в ее любимое кресло.

Выдохнула. Спокойно. Ничего страшного. Справилась тогда, справлюсь и сейчас.

— «Дорогуша»? — подскочили ее брови. — И главное, точка в конце буквы «Д». — Она подняла письмо и, посмотрев бумагу на свет, огласила: — Тут не точка, а дырка!

Да, стареет бабуля, не может сдержать чувства, но дело-то не в этом!

— Ты дальше читай, — бесцветно сказала я.

— «Ты, наверное, не в курсе, но дети благородных семейств вносятся в общий реестр, — изображая бабулю Эберхард, противно прогнусавила Берта. — Каждый такой ребенок — потенциальный маг, будущая гордость нашего королевства!»

Глава 2

Спать мы легли глубоко за полночь. Во-первых, нужно было собрать вещи, а во-вторых, не могли наговориться. Общаться по артефакту — это, конечно, хорошо, но ничто не заменит личную встречу. Берта разбудила нас с первыми лучами солнца, за час до отправления утреннего дилижанса.

Мы с тетей жили в небольшом городке, настолько небольшом, что у нас даже воздушного вокзала не было. Кому нужна такая глушь? Разве что Алу, так и он бывал здесь крайне редко. К счастью, малюсенькая станция, на которой дежурил вечно сонный и очень неторопливый маг, имелась в двадцати километрах к югу от нас и обслуживала весь округ.

— Мы позвоним тебе сразу, как приземлимся, — целуя тетю в щеку, заплетающимся языком сказала я.

Свой магфон я еще вчера отдала ей.

— Хорошо, зайка, — кивнула Берта и, обнимая меня, обеспокоенно посмотрела на друга: — Алекс, мне кажется, что последние двадцать капель были лишними...

Время поджимало. До окончания зачисления оставалось меньше двух дней. До столицы трое суток пути поездом, и этот вариант пришлось отбросить сразу. Воздушный корабль же проходил расстояние до Берга всего за несколько часов. Даже финансовый вопрос был решен: Алекс сказал, что оплатит билет, и пообещал забирать долг частями. А то знаю я его, потом будет отказываться от моих денег, проходили в его прошлый приезд. Он тогда тоже всюду за меня платил. Нет уж.

Оставалась всего одна проблема: я панически, до трясущихся поджилок боялась летать.

«Победи свой страх! Взгляни ему в глаза!» — патетически уговаривала меня тетя еще со вчерашнего вечера. Не помогло. Когда я садилась за завтрак, у меня зубы о чашку стучали, а руки тряслись. Посмотрев на эту картину, Алекс отложил свой бутерброд и, поднявшись из-за стола, уверенной походкой направился к буфету. Там, среди кучи просроченных лекарств, он нашел спиртовую настойку с валерианой. Плеснул в стакан и, разведя с водой, поставил передо мной. Я выпила, один раз, четвертый или второй. Неважно. Зато я больше не боялась.

— В самый раз. Есть шанс, что она и посадку на корабль проспит. А если повезет, то и весь полет, — ответил тете друг и, подхватив наши вещи, вышел на улицу. Дилижанс уже ждал у дороги.

С тяжелым вздохом Берта поправила лацканы моего пиджака, перевязала бант на выглядывающем из него вороте блузы, проверила, крепко ли держится на волосах маленькая шляпка, и, оглядев меня с ног до головы, сказала:

— Удачи, зайка. Приеду сразу, как найду, кому продать лавку.

Поскольку покупателей на нашу продукцию в очереди не стояло, на вчерашнем семейном совете решено было, что Берта последует в Берг за мной. Алекс оптимистично предположил, что наша провинция слишком бедна, чтобы люди покупали расписанные вручную сервизы, а в столице есть шанс раскрутиться.

И так-то он, конечно, дело говорил, но здесь нас хорошо знали, мы имели пусть и небольшие, но постоянные заказы. А о разнице в стоимости коммунальных услуг я и вовсе молчу. Страшно представить, во что нам обойдется новая мастерская в столице. Особенно с учетом того, что денег у нас нет.

Но Берта была упряма не меньше моего. Наверное, это у нас семейное. Если что себе придумала, так тому и быть. Когда она узнала о двоюродной племяннице, оставшейся сиротой, то твердо решила забрать ребенка себе. И забрала ведь, даже крутящие у виска знакомые ее не остановили. Куда, мол, тебе такая обуза? И так мужа нет, а теперь и подавно не будет.

«Я ведь и сама сирота, до того как поступила в училище, жила в семье кузины, — отвечала она на мои расспросы. — Элиза, твоя мама, всему меня научила. Как же я могла оставить тебя в интернате? Очень жаль, что твоя бабушка ушла из жизни так рано. А почему я замуж не вышла… не смогла я простить те его слова. Может, и не права была, может, и надо было шанс дать, он ведь долго еще потом за мной ходил, ну ты и сама это знаешь. Но вышло как вышло. Я не жалею. Лучше одной, чем жить и подспудно ждать, когда самый близкий человек снова тебя унизит».

И теперь у Берты появилась новая цель — покорить столицу. Я же поддержала эту мысль из тех соображений, что, может, она не только Берг, но и какого приличного мужчину покорит заодно.

— А я, сразу как поступлю, займусь поисками подходящего места в столице, — пообещала я тете, но прозвучало это, видимо, как-то по-другому, потому что Берта, скептически меня оглядев, выдала:

— Алекс, ты уверен, что она дойдет до дилижанса?

— Дойдет. А не дойдет, так донесу. Не впервой. Она в интернате вечно правую лодыжку подворачивала. Хотя, надо признать, с тех пор Дени значительно увеличилась в размерах. Есть шанс уронить.

— Сама дойду, — проворчала я. — Не хватало еще юбку помять. Она, между прочим, новая.

Юбка, кстати, была бордовая, в темную крупную клетку. К ней такого же цвета короткий пиджак. Жаль, уже немного потертый. Зато туфли только из обувной мастерской звонко цокали свежими набойками. Шляпка тетина, мою мы накануне решили перешить. Крайне несвоевременно, но кто же знал? Пришлось поменяться.

При внимательном рассмотрении оказалось, что клетка на юбке состояла из трех разного размера квадратов. Очень занимательно. Мы сели в полупустой дилижанс, и я всю дорогу их разглядывала. Прибыли заранее, выгрузились вместе с остальными пассажирами и долго ждали корабль на станции. Я клевала носом, и Алекс сунул мне на колени раскрытый задачник. Вручил карандаш, тетрадь, и я погрузилась в вычисления. Потом друг меня куда-то потянул, задул ветер, от резкого запаха машинного масла и раскаленного металла к горлу подступила тошнота, но я так увлеклась, что даже внимания на неудобства не обратила.

— Хм… хм, не складывается, а если умножить тебя, такую огромную, на две вторых?

Арифметические символы выстраивались в ровную линию. Спрятанные за многочисленными скобками формулы будто подсвечивались, позволяя мне увидеть и узнать их. Говорят, художники видят мир по-особенному. Не могу подтвердить, мне не с чем сравнивать. С детских лет я рисую, но не знаю ничего красивее сложившихся в верный ответ цифр.

Глава 3

Когда из-за очередного поворота показалось величественное здание Королевской академии магических искусств, пассажиры омнибуса, не сговариваясь, смолкли. Переливаясь всеми цветами радуги, знаменитый хрустальный академический купол будто парил в небе, шесть сияющих башен главного корпуса (в каждой из них располагался свой факультет) ослепляли, и все это буквально подавило неподготовленных иногородних абитуриентов великолепием и монументальностью. Восхищенные вздохи застряли в наших трепещущих телах, мы и дышали-то с трудом.

— Нравится? — посмотрел на меня Алекс.

— Ничего так, — буркнула я из природной вредности. Иначе ждет меня многочасовая лекция, главным тезисом которой станет: «А я давно тебе говорил…»

Друг насмешливо фыркнул, сразу стало ясно — все понял. И даже больше, чем все. Он накрыл мою ладонь рукой, поддерживая. Я благодарно ему улыбнулась. Не то чтобы я так уж сильно переживала, но хорошо все-таки, что меня сопровождает Алекс.

Вру. Еще как переживала. Сердце стучало, ладони противненько взмокли, а непривычно яркое южное солнце особенно сильно пекло голову. В глупом стремлении скрыть собственную провинциальность кто-то не подумал, что со столицей у нас разница имеется не только во времени, но и в климате. Одним словом, распустить волосы на такой жаре было плохой идеей. А если быть предельно честной, не только эта идея по мере приближения к академии казалась все более и более глупой…

Что, если наш план не сработает? У меня ведь не то что на обратный билет денег нет, мне же даже ночевать негде!

Какой обратный билет?! Бабуля не отстанет ни от меня, ни от Берты! Академия — мой единственный шанс выбить себе свободу! Закусив губу, я покосилась на дорожную сумку друга. Там, подтвержденное магическими печатями, лежало мое свидетельство о резерве, если так можно назвать то, что мы из него сотворили…

— Все пройдет отлично, не нервничай, — уверенно сказал Алекс.

Если Ал говорит, что все пройдет отлично, так оно и будет. За все годы нашей дружбы он ни разу не дал мне повода усомниться ни в нем самом, ни в его суждениях. Я сделала глубокий вдох, стянула с плеч пиджак и… расслабилась.

Потеря сертификата — штраф и направление на повторное освидетельствование, эту причину мы отринули сразу. Испортить? Те же санкции.

«Если только не испортить сертификат так, чтобы заменить его стало необходимостью для кого-то влиятельного, в этой порче заинтересованного. Надо только найти, кого и чем мы можем заинтересовать…» — пальцами отбивая ритм на деревянной ручке кресла, вслух подумал Алекс, а потом мы, как это часто бывало, переглянулись, вспомнив одно и то же.

Где-то с месяц назад мне пришло в голову, что, если в магформулу Эйзенштайна-Баура добавить векторы направления энергии, она может встроиться в функцию накопителей и в некоторых случаях даже увеличить их емкость. Своим открытием я немедленно поделилась с другом. Почти сразу пожалела — Алекс снова начал уговаривать меня не глупить, отказываясь от того, чем так щедро одарили меня природа и предки, и поступить в академию.

— Нет, — поджал друг губы. — Это твое открытие! Я придумаю что-нибудь еще.

— Да, — твердо заявила я. — У нас нет ни времени, ни средств! Новый метод в обмен на новое свидетельство — считаю, вполне справедливо.

Я надеялась, что, увидев мой расчет, декан факультета прикладной магматематики сделает все, чтобы помочь мне обзавестись новым документом. Оставив себе мой старый, разумеется. Вернее, помочь-то он мне не захочет, но по-другому получить мои расчеты просто не получится. Алекс рассказывал, что этому факультету уже давно нечем похвастаться. Ходили слухи, декана даже подумывали снять с должности.

Тем более ничего такого от него не потребуется: в Академии работает пункт проверки резерва. Всего-то нужно попросить коллег из лаборатории устроить внеочередную проверку одной эксцентричной абитуриентке.

Мы, конечно, еще немного подискутировали, но в итоге на сертификате у меня теперь красовалась пятиэтажная математическая конструкция. А на месте моего нуля мы проделали дырку — он, зараза, все равно просвечивал, и тогда тетя очень вовремя вспомнила про «Д» с дырой в хвосте буквы от бабули Эберхард. Гулять так гулять…

Да и не особенно-то мне было жаль отдавать свою придумку. Даже если бы я вдруг решила запатентовать обновленную формулу… нулевой резерв, отсутствие диплома, отсутствие денег… Может быть, принадлежность к ван Эберхардам и могла бы все это побороть, если бы только принадлежность эта существовала не только на бумаге.

Омнибус высадил нас на остановке за несколько сотен метров до арки главных ворот учебного комплекса. Нагруженные кто чемоданами, кто сумками, все мы шли по узкому тротуару вдоль широкой мостовой. Мимо проезжали магомобили, некоторые даже были украшены родовыми гербами, и все они останавливались аккурат у самой арки, чтобы разодетые по последней моде пассажиры, не дай бог, не прошли лишнего. Зато мы, обливаясь потом и вдыхая дорожную пыль, вовсю испытывали на себе классовое неравенство.

— Устала? — Алекс отвлек меня от мыслей о социальной несправедливости, но тут же навел на другие, не менее острые темы.

В одной руке он держал мой чемодан, во второй — свою сумку, и ни один волосок не выбился из его прически, ни одной лишней складки не появилось на шелковой рубашке. Разве что обычно едва заметный запах его одеколона стал немного сильнее. Спрашивается, как это ему удается? Еще одна, на этот раз уже гендерная несправедливость!

Мы вошли на территорию учебного комплекса и теперь стояли лицом к главному корпусу. Здесь же, прямо у входа в здание, красовался огромный фонтан.

— Нет, все в порядке.

Я сдунула со лба прилипшую прядь и, перекинув пиджак через локоть, вгляделась в светлый камень фасада академии. На нем руками искусных мастеров были выбиты королевские лилии и какие-то символы. Приставила ладонь козырьком к лицу и сощурилась, пытаясь разобрать, какие именно.

Глава 4

За разговором мы не заметили, как поднялись по широким ступеням и вошли в холл главного здания. И я, и Хильда — обе застыли, глядя на яркое синее небо над хрустальными сводами купола. Эта конструкция и со стороны казалась чем-то невероятным, но изнутри… свет преломлялся, радужными бликами распадаясь на светлый камень стен, полов и высоких колонн. Настоящее волшебство!

— Дайте пройти! — невежливо ткнули меня в спину чем-то острым. И ладно бы просто невежливо, еще и больно.

— …магических искусств! Всех вновь прибывших просим… — приветствовал абитуриентов голосовой артефакт с порога.

Подхватив Хильду под локоть, я увела нас в сторону и, оборачиваясь, машинально растерла место укола. Помешала я рыжей девице из свиты Каролины. Судя по тому, как довольно она размахивала зонтом, им мне и досталось. А вот и сама леди ван Эзерхольд. Изящно придерживая подол платья, она шла под руку с каким-то кудрявым парнем, демонстративно не замечая никого вокруг.

Не скажу, что мы с Хильдой на самом деле закрывали проход. Да, абитуриентов в холле действительно было как-то очень много — яблоку негде упасть. Но никакой толкотни — если бы не ступени, в открытые двери при желании могло въехать сразу несколько магомобилей, и тонкий ручеек абитуриентов вполне мог нас обойти. Только учить манерам благородную кралю, а тем более ее отчитывать — дело бесполезное и глупое. Никакого результата не будет, один скандал.

Вот уж что мне совсем ни к чему.

— Деревенщины! — долетело до нас разочарованное фырканье одной из леди.

— Посмотри, на второй не платье, а полосатый мешок из-под муки! — нарочито громко ответили ей. — И вот это вот будет здесь учиться?!

— Провоцируют, — задумчиво заметила я.

Похоже, хотят именно скандала. Обойдутся.

— Собрались в стаю и цепляются, — расстроенно вздохнула Хильда.

— Да и плевать на них, — отмахнулась я. — В интернате и не то бывало.

К примеру, личные вещи, которых у меня и было-то всего ничего, старшие девочки отобрали сразу, как я их распаковала. Помню ту горечь, злость и беспомощность, когда я увидела подаренную мне мамой заколку-птичку на чужих волосах. Чувства эти вывели меня из ледяного полусна — в него я впала после известия о гибели мамы. Я ведь свою сумку почти неделю у завхоза не могла забрать, но нам объявили о скорой проверке резерва, требуя выглядеть прилично перед комиссией…

А вещи мне потом вернули на глазах у директора и классной дамы, даже извинения принесли. С того памятного дня я и узнала, что такое травля. Переглядки, якобы случайные подножки и тычки, перешептывания за спиной…

Повторенье — мать ученья. Одним словом, ничего нового. Я хмыкнула, но получилось, видимо, не очень весело.

— Расскажешь? — погладила меня по плечу Хильда.

— Расскажу.

Уже после одна из младших учениц призналась: все девочки ждали, что я сама на блюде принесу свою заколку старшим. Не дождались. Я не уступила. Не потому, что такая смелая, сильная и самодостаточная, нет. Просто… не так уж и страшно быть одной против всех, когда за твоей спиной стоит Алекс.

Изоляция длилась почти полгода, затем сначала тайком от других, а потом и не таясь, моей дружбы девочки стали искать сами. Надо ли говорить, что никаких подруг у меня в интернате так и не появилось?

— Знаешь, я принципиально не буду одеваться как они! — вырывая меня из воспоминаний, заявила леди ван Энгеборг. — Если только и ты не будешь меня стыдиться… — уже значительно тише добавила она.

— Это еще большой вопрос, кто из нас должен стыдиться, — рассмеялась я. — У меня ни модных нарядов, ни хорошего воспитания не имеется, зато есть сомнительный для девицы благородных кровей опыт проживания в интернате для сирот.

— Вот уж что меня нисколечко не смущает! — заверила меня Хильдегарда.

— А у тебя, кстати, отличный сарафан. Стильно, ярко, необычно, а эти курицы — все как из одной лавки вышли, — поделилась я впечатлениями.

— Спасибо. — Она довольно зарделась, мы переглянулись и прыснули, как заправские заговорщицы.

Изумрудный блик упал на светлые кучеряшки моей новой знакомой, и я вдруг поняла, что, как бы ни убеждала себя в обратном, мечтала о подруге еще с интерната.

Разумеется, никто и никогда не заменит мне Алекса. Он — моя опора, едва ли не единственный авторитет. И говорить с ним можно на любую тему, но все же он мужчина. Иногда, вспоминая щебечущих девчонок в интернате, я тоже хотела вот так, весело смеясь, болтать о нарядах и перемывать кости какой-нибудь Каролине.

Неужели моя мечта начала обретать жизнь? Хотелось бы…

Отсмеявшись, Хильда поправила дужку очков. А я, еще раз мысленно плюнув на неприятную девицу с зонтом, осмотрелась по сторонам. Ярко переливаясь, всюду висели указатели, и механический голос радостно повторял, куда всем нам, предварительно приготовив документ о размере резерва, требуется держать путь.

Я задрала голову — прямо над нами громко тикали часы. Почти два. Прием документов до четырех… Хорошо, что Алекс настоял на воздушном корабле и сейчас у меня несколько дней в запасе.

— Пошли? — спросила меня Хильда.

— Не могу, — покачала я головой. — Мои документы сейчас у друга, нужно его дождаться. Иди одна. Может статься, что мне придется завтра документы подавать.

— Завтра не получится, — убежденно сказала Хильдегарда. — Сегодня последний день зачисления.

— Как? — Ноги подкосились. Был бы стул — присела бы. Но стула не было, а потому пришлось плечом опереться на колонну рядом.

— Так ведь небывалый наплыв, — с готовностью пояснила девушка. — Такого количества желающих поступить не было за всю историю академии. Говорили, набрали так много, что на первой неделе обучения даже экзамены проведут и всех с резервом ниже пяти, кто не покажет достаточных знаний, отчислят. Вроде бы таких в этот раз много.

В отличие от других, не магических учебных учреждений, вступительные экзамены в академию отсутствовали исторически. Критерием отбора сюда было наличие солидного резерва, а если такого не имелось — деньги, как в случае Каролины ван Эзерхольд или других, желающих получить для не слишком одаренного отпрыска диплом. Престиж — дело недешевое.

Глава 5

Время поджимало, Алекс уже несколько раз сверился с часами и заметно нервничал. Напрасно – в кабинете с табличкой «Замер резерва» меня уже ждали. У лаборантки оказались золотые руки, или это я от избытка впечатлений укола не почувствовала. Ну а магометр, по заверениям мага, снимающего с прибора показания, был самым современным в королевстве и работал как часы.

– Замечательный в этом году набор! – расплылся мужчина в широкой улыбке и под утвердительный кивок лаборантки вручил мне новенькое свидетельство с оттиском королевской лилии, переливающейся на свету всеми цветами радуги.

– Спасибо! – сердечно поблагодарила я и выбежала в коридор, к ожидающему меня другу.

– Всё нормально? – уточнил он, и не успела я ответить, как из приоткрытой двери за моей спиной довольный голос:

– И на совете еще говорили, мол, на фоне показателей группы абитуриентов из Швальцена нашим детям нечем похвастаться!

– Из Швальцена? – выгнул бровь Алекс. – Интересно, что маги крови забыли в Раунене? Они ведь не пользуются нашими конструктами. С другой стороны, это объясняет внезапное желание его высочества преподавать… – тихо заметил он.

— «Аристократия королевства вырождается»! — тем временем продолжил распаляться маг. — А восьмерку от юной ван Эберхард не хотите ли?!

– Да, – чуть тише, но не менее воодушевленно ответила ему лаборантка. – Вот что значит древний род!

Я уставилась на своё свидетельство.

– Как восьмерка? Откуда восьмерка… должно же быть семь! – пробормотала я.

Шок был так велик, что буквы перед глазами расплывались и никак не хотели складываться.

Да чтоб тебя!

Протянула бумагу Алексу. Он внимательно вчитался в документ и, потерев подбородок, заметил:

– Зато теперь у твоих родственников совершенно точно не останется никаких сомнений насчет вашего родства. Насколько я помню из курса магической истории, единственная известная восьмерка была у достопочтенного Грега ван Эберхарда.

– А может, у них магометр сломался? – с надеждой предположила я, забирая документ из его рук.

– Не думаю, – покачал головой Ал. – За всеми артефактами в академии ведется строгий контроль, магометр – важнейший из них. Скорее, ошиблись в интернате.

Надежда рухнула. Я сглотнула, ужасаясь нашему с родственниками будущему счастливому в кавычках воссоединению.

– Срочно! Срочно доложить ректору! – Распалялся на заднем фоне осчастливленный маг.

Маг доложит ректору, потом тот наверняка позвонит ван Эберхардам. Те, конечно, очень удивятся, а потом сообразят! Скажут, что такой бриллиант непременно требуется обучать дома. Наймут похитителей, посадят под замок, выдадут замуж за какого-нибудь идиота…

Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком, я прикрыла веки и вслух закончила свою мысль:

– ... и буду я рожать маленьких Эберхардов до конца своих дней…

– Очень интересно, с чего ты пришла к такому выводу? – Улыбнулся Алекс. – Но думаю, это маловероятно.

Надежда вновь зажглась во мне огнем! Я вопросительно на него посмотрела.

– Технически, это будут уже не Эберхарды, – серьезно пояснил он.

Я ничего на это его замечание не ответила, словно громом пораженная гениальной, как мне показалось, идеей.

– Надо его остановить! – решила я.

– Кого?

– Мага! Он ни в коем случае не должен связаться с ректором! Но как? Может быть, подкупить? – размышляла я вслух. – И раз уж придется подкупать, то пусть заодно исправит мне свидетельство! Да. Так и сделаем! – Я посмотрела на друга в поисках поддержки.

Ал скептически выгнул бровь.

– Ты прав, подкупить не получится. Денег нет… – расстроилась я. – Может, запугать? Точно! И связать, а потом стребовать клятву о неразглашении! Что думаешь?

– Насчет клятвы или связать? – уточнил Алекс.

– Черт возьми, ты прав, нечем связывать! – умудрилась я взвыть шепотом. – Разве что… снимай ремень! Наложу парочку изменений первичных показателей материи, будет тянуться не хуже резины!

– Так, дай сюда документ, пока ты его окончательно не уничтожила! – строго скомандовал Ал, а я с некоторым недоумением обнаружила в своих руках уже немного помятое свидетельство.

Друг убрал его в верхний кармашек моей сумки, предварительно аккуратно сложив. Затем сверился с часами, сурово свел брови, подошел ближе и обнял.

– То есть, ремень не дашь? – обмякнув, догадалась я.

– Нет, – подтвердил он мою догадку. – Не паникуй, Дени. Всё в порядке. Семь или восемь, по большому счету не такая уж разница, и то и другое – запредельный резерв.

– Думаешь? – Я задрала голову, заглядывая в его глаза.

– Конечно. Внимания ректора, магов совета, преподавателей, студентов, да и всей аристократии, не только Эберхардов, не избежать.

Я совсем опечалилась, но кивнула, подтверждая согласие с его мыслями.

– Неприятно, понимаю. Но попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны? Вероятность того, что Эберхарды тебя к чему-то принудят, минимальна. Слишком много глаз будет за тобой следить.

– Хорошо бы… – вздохнула.

– Кстати, при всей абсурдности твоей идеи мысль о превращении ремня в артефакт – очень удачная, – заметил Алекс. – Не думал только, что ты такая кровожадная, – тихо рассмеялся он.

– Будешь тут кровожадной! – надулась я и тоже засмеялась. – Опять прижучил?

– Идём? – подмигнул мне он. – Тебя, конечно, даже если мы немного опоздаем, примут. Но пока разберутся, пока до ректора дойдет информация... у коменданта рабочий день закончится.

– У коменданта? – не поняла я.

– Ты ведь не одна поступаешь. Во всех приличных гостиницах рядом номера днем с огнем. Можно, конечно, комнату по объявлениям поискать, но за несколько дней до начала обучения хозяева цену затребуют как за пару месяцев.

Я нахмурилась, а Ал быстро добавил:

– Не думай, что мне жалко на тебя денег. Но ты же непременно захочешь мне их вернуть?

– Конечно!

– Вот потому-то, пока я относил вещи, зашел к герру Зингеру и договорился, что ключ от комнаты ты получишь уже сейчас, – улыбнулся друг. – На самом деле всем так можно, просто мало кто об этом догадывается, – пояснил он.

Глава 6

На дорожке стоял указатель. Из-за приступа аллергии я не заметила его на подходе к общежитию, а сейчас у меня была пара минут, прежде чем я снова расчихаюсь и слезы польются у меня из глаз. Изучив сияющие надписи на повернутых в разные стороны стрелочках, нашла нужную.

Задержав дыхание у розовой клумбы, я ускорила шаг. В носу зачесалось, но навстречу мне попались двое парней, нагруженных стопками белья, значит, я на верном пути.

Первая же дверь за углом здания оказалась открытой, и я на всякий случай потянула её на себя, проверить, что на ней написано. «Хозяйственная часть». Не заблудилась!

Завхоз, высокая стройная женщина лет пятидесяти, проверила мои документы. Записав номер комнаты («316» было выгравировано на ключе), она отправила меня на склад.

– Там как раз сейчас выпускники дежурят, выдадут, – пояснила мне женщина. Жаль, не разрешила взять второй комплект для Хильдегарды. Учет, мол.

Никакого удивления моя фамилия у неё не вызвала. То ли все, кто значился в журнале коменданта до нас с Хильдой, уже получили ключи, то ли я изначально слишком хорошо думала о всеобщем благосостоянии ванов. С чего я решила, что все аристократы непременно богачи? Наверняка есть и обедневшие роды.

На складе пахло пылью и какой-то химией. Я почесала нос и глубоко вдохнула – не цветы, и то хлеб…

За высокой перегородкой, отделяющей складские стеллажи от страждущих что-то с них получить, никого не было видно. Зато сверху, на деревянной столешнице, обнаружился круглый металлический звонок. На брякающий звук выглянула симпатичная невысокая девушка. Одета она была почти в такую же, как на мне, юбку и блузку, чем вызвала у меня приступ небывалой симпатии.

– Добрый день! – расплылась я в улыбке. – Мне бы вещи получить.

– Сейчас сделаем, – кивнула она и, прочитав записку от завхоза, громко позвала: – Михаэль, принеси комплект белья для новенькой!

– Грета, черти бы тебя побрали, опять из-за тебя сбился! – возмутился в ответ этот самый Михаэль. – Я так никогда этот гребаный артефакт не закончу!

– А потому что нужно было факультативы посещать, а не по девицам таскаться! – рявкнула Грета. – Давно бы уже проект закрыли! И не пришлось бы тогда дежурить на складе с отстающими! И каникулы бы были на две недели длиннее! Господи, дал же профессор напарника! – закатив глаза, пожаловалась она мне.

В проходе показался недовольный парень. Невысокий, коренастый, темноволосый и, честно говоря, совсем не похожий на дамского угодника. Наверное, Грета так над ним пошутила.

– Так и сделала бы проект сама, – буркнул он, глядя на напарницу из-под широких темных бровей, и вновь скрылся за стеллажами.

– Еще чего! – фыркнула Грета. – Я свою часть работы выполнила.

– Просто признайся, что перемудрила с идеей!

– Есть такое, – одними губами сказала мне девушка и крикнула: – Ничего подобного!

– Похоже, придется идти к Рейну на поклон, – вернувшись со стопкой моего белья, печально вздохнул Михаэль, а я почувствовала гордость за друга. Приятно, что его ум ценят даже выпускники!

– А что за проект? – спросила я.

– У нас профессор каждый год, летом, собирает группу из лучших студентов и ведет в поход. С собой можно взять только артефакты собственного производства. В этот раз в лес ходили, – ответила Грета. – А там – комары. – И она поежилась, вспоминая явно не самые приятные минуты в жизни. – В общем, мы придумали сделать портативный отпугиватель насекомых.

– Разрядами их, гадов, – поддакнул ей сокурсник и, достав из-за пазухи небольшой, с ладонь, металлический круг, положил на перегородку, рядом со звонком.

Я сощурилась, присматриваясь к формулам на артефакте. Конструкты, как это обычно бывает, заворожили меня своей красотой, но в одном месте, в самой середине магоматематического выражения, как будто не хватало куска.

– В итоге он и правда бьет разрядами и даже на нужном расстоянии. – Грета ткнула в него указательным пальцем.

– Вообще всех, не только комаров, – пожаловался Михаэль.

– А далеко у тебя расчеты? Можно посмотреть? – не на шутку заинтересовалась я.

– Посмотреть-то можно, только как бы ты не передумала учиться! – рассмеялся он и как-то разом преобразился.

Теплые карие глаза вспыхнули яркими искрами, на щеках появились ямочки, и смех у него оказался таким задорным, что и я заулыбалась. Он протянул мне широкую ладонь прямо через перегородку:

– Михаэль. Четвертый курс артефакторского. А ты на кого планируешь?

Похоже, Грета не шутила насчет девиц. Вот это обаяние!

– Дениза. – Я пожала теплые немного шершавые пальцы, совсем как у Ала. Точно артефактор! – На магматематику.

– Кхм, – кашлянула рядом Грета. – Вот тут надо расписаться.

– Где? – повернулась я к погрустневшей девушке.

Что её расстроило, интересно?

– Магматематику, говоришь? – хмыкнул Михаэль. – А, чем черт не шутит, посмотри! Вдруг свежим взглядом увидишь чего?

Расписавшись в ведомости, я взяла у него карандаш, толстую тетрадь в клетку и погрузилась в расчеты.

Ага… ну надо же какая интересная формула! Изменение материи, ускорение частиц. Вот что даёт разряд! Никогда бы до такого не додумалась! А вот и то будто бы «дырявое» место.

– Держи. – Я вернула ему тетрадь. – Ты просто поставленный в условиях предельный вес объекта, на который направлен разряд, не закрыл, поэтому формула и работала с ошибкой. Теперь должно быть правильно.

Посмотрев на мои исправления, Михаэль присвистнул и радостно сунул расчеты Грете под нос:

– Видала?!

Сосредоточившись, он перенес формулы на заготовку, и я даже присвистнула от удивления. Нет ничего сложного в том, чтобы сделать правильный расчет, а вот так, без накопителя, с первого раза материализовать конструкт… Михаэль был очень силен.

– Михаэль – семерка, – тихо пояснила Грета. – Их всего двое на академию.

Я кивнула – это многое объясняло.

Парень, проверив, что активированный артефакт больше не пытается его поджарить, взял его в руку.