Короли Стамбула. Месть Чёрной Розы

Пролог. Глава 1: Запах хлорки и соли

ПРОЛОГ: Вкус металла и страха
​(События будущего)
​Лес казался нарисованным тушью на фоне иссиня-черного неба. Тишина была неестественной, пока её не разорвал треск остывающего металла. Запах жжёной резины и сладковатый, тошнотворный аромат антифриза ударил в нос раньше, чем Роза смогла открыть глаза.
​Первая мысль была короткой и острой, как осколок стекла: «Жива». Вторая — обжигающей: «Надо уходить, пока они не очнулись». Она лежала на влажной хвое, в нескольких метрах от искорёженного черного внедорожника. Правый висок пульсировал в такт ударам сердца, по щеке ползло что-то липкое и горячее. Роза коснулась лица — пальцы окрасились в темный цвет. Кровь.
​В салоне машины, зажатой между двумя вековыми соснами, мигала разбитая фара, выхватывая из темноты клочья густого пара.
— Омар… — раздался хриплый, на грани стона голос изнутри. — Омар, ты как?
Роза замерла, вжавшись в землю. Этот голос. Керем. Она знала, что если он сейчас поднимет голову и увидит её — живую, способную двигаться — её судьба будет решена за секунды.
​— Керем… чёрт… — отозвался второй, более грубый голос. Послышался скрежет открываемой двери. Металл сопротивлялся, взвизгивая, как раненый зверь. Роза заставила себя подняться. Колени дрожали, мир на мгновение качнулся, но она устояла.
​— Где она?! — рявкнул сзади Керем. Звук удара по дверце машины эхом разнесся по лесу. — Омар, девчонки нет в салоне! Ищи её!
Роза сорвалась на бег. Ветки хлестали по лицу, а в голове стучала только одна фраза: «Только не обратно. Только не к ним». Позади вспыхнули лучи мощных фонарей. Охота началась.
​Глава 1: Запах хлорки и соли
​(За полгода до аварии)
​Стамбул встретил Розу не величием мечетей, а серым маревом автовокзала Эсенлер. Когда она впервые вышла из автобуса, преодолевшего тысячи километров, её оглушил гул голосов. Сотни людей кричали на языке, который поначалу казался ей набором резких, обрывистых звуков.
​Первая неделя пролетела как в тумане. Она нашла комнату в Тарлабаши — районе, где бельевые веревки перетягивали узкие улицы, а из подворотен тянуло сыростью. Её «квартирой» была каморка с окном, выходившим на кирпичную стену. Но Роза не жаловалась. Каждая сэкономленная лира — это вдох для её маленькой Элиф, оставшейся дома.
​Прошло полгода. За это время Роза научилась понимать турецкие команды и привыкла к тяжелому труду. Сегодня её смена на вилле в Сарыере затянулась. Хозяйка, женщина с ледяными глазами, заставила Розу трижды перемывать панорамные окна, выходящие на Босфор.
​— Здесь развод, — тыкала она пальцем в невидимое пятнышко. — Ты приехала сюда работать или любоваться морем?
Роза молчала. Она терла стекло до боли в суставах, стараясь не смотреть на роскошную мебель, стоимость которой могла бы оплатить операцию дочери.
​Когда она наконец вышла за ворота, была уже полночь. С Босфора дул пронизывающий ветер. Автобусы ходили редко, а в кармане лежали последние монеты. Роза достала телефон. Экран треснул, но фото Элиф всё еще было ярким.
«Мамочка, ты скоро приедешь?» — светилось старое сообщение от матери.
​Роза прикусила губу, чтобы не разрыдаться. Ей нужно было чудо. Чтобы успеть на последний транспорт и сэкономить, она решила срезать путь через старые доки. Она не знала, что этот путь ведет прямо в новую, опасную жизнь, где она встретит человека по имени Арслан.

Тень переулке

​Путь через доки оказался ошибкой. Стены старых складов будто сжимались, а свет редких фонарей едва пробивал густой туман, пришедший с Босфора. Роза уже хотела развернуться, когда услышала это: глухой удар, скрежет металла по асфальту и тяжелый, надрывный стон.
​Она замерла, вжавшись в холодную каменную стену. За углом, в тупике, двое рослых мужчин в темных куртках прижали к земле третьего. Тот отбивался, но его движения были слабыми — по его светлой рубашке быстро расползалось темное пятно. Кровь.
​— Где деньги, Арслан? — прошипел один из нападавших, замахиваясь ножом. — Твои «Курты» сегодня останутся без вожака.
​У Розы задрожали колени. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выпрыгнет из груди. «Беги! — кричал инстинкт. — У тебя дома дочь, ты не должна здесь умирать!» Но перед глазами всплыло лицо Элиф. Что, если бы её мать была в такой беде, и все просто прошли бы мимо?
​Страх превратился в холодную ярость. Роза огляделась. Рядом с ней стоял тяжелый железный бак, доверху забитый строительным мусором.
​Она глубоко вдохнула, собрала всю волю в кулак и, издав нечеловеческий стон от напряжения, всем телом навалилась на бак. С оглушительным грохотом железо ударилось об асфальт, эхо разнеслось по всему причалу, как выстрел.
​Нападавшие вздрогнули и обернулись. В этот момент Роза выбежала на свет, размахивая своей тяжелой сумкой, и закричала во весь голос, коверкая турецкие слова, но вкладывая в них всю свою отчаянность:
​— Polis! Polis geliyor! Çabuk! (Полиция! Полиция идет! Быстро!)
​Она видела, как в глазах мужчин мелькнуло замешательство. В темноте порта, где каждый звук усиливался в разы, её крик и грохот бака сработали.
​— Черт, сваливаем! — крикнул один. Они не стали рисковать. Пнув раненого напоследок, тени исчезли в лабиринте складов.
​Роза стояла, тяжело дыша, её руки тряслись так, что она едва не выронила телефон. Она бросилась к человеку, лежавшему на земле. Он был крупным, широкоплечим, с жестким лицом, которое даже сейчас, в маске боли, выражало властность.
​— Эй! — она коснулась его плеча. — Вы слышите? Вам нужно в больницу.
​Арслан приоткрыл глаза. Его взгляд, тяжелый и пронзительный, сфокусировался на маленькой женщине в дешевой куртке, пахнущей хлоркой.
​— Никаких… больниц… — прохрипел он, вцепляясь в её руку своей окровавленной ладонью. — Помоги мне… встать.
Глава 3: Путь в Тарлабаши
​Роза чувствовала, как её плечо немеет под тяжестью его тела. Арслан был намного крупнее и тяжелее, чем казался на первый взгляд. Каждый его шаг давался с трудом, он опирался на неё, оставляя кровавые пятна на её единственной приличной куртке.
​— Пожалуйста, только не падай, — шептала она на турецком, запинаясь на каждом слоге. — Lütfen... durma... gitmek lazım... (Пожалуйста... не останавливайся... надо идти...)
​Они медленно пробирались через лабиринты складов к её району. Роза постоянно оглядывалась, ожидая, что из темноты снова выскочат те люди с ножами. Страх подгонял её, но силы были на исходе.
​Когда они наконец вошли в её узкий, обшарпанный подъезд, Роза не выдержала. Она тащила его по крутой лестнице на третий этаж, задыхаясь от тяжести.
​— Господи, да что ж ты такой тяжелый-то! — в сердцах выпалила она на чистом русском, забыв о маскировке. — Как шкаф антресольный! Кормили тебя там в твоих дворцах на убой, что ли? Хоть бы чуть-чуть ногами перебирал, а то я сейчас тут и лягу рядом с тобой.
​Арслан, чья голова покоилась у неё на плече, на секунду замер. Его ресницы дрогнули, но он тут же снова прикрыл глаза, издав приглушенный стон. Он понимал каждое слово. Его мать была родом с Кавказа, и русский язык был для него почти родным, но сейчас это знание стало его преимуществом. Ему было любопытно, что еще скажет эта дерзкая «спасительница».
​Ввалившись в тесную каморку, Роза практически уронила его на узкую кровать. Она закрыла дверь на все замки и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.
​— Su... — прохрипел Арслан, указывая на горло. (Воду...)
​Роза метнулась к чайнику. Наливая воду в щербатую кружку, она продолжала ворчать под нос по-русски, уверенная, что раненый турок её не понимает:
— И занесло же меня... Спасла на свою голову бандита. Сейчас помрет тут, и куда я его дену? В Босфор по частям выносить? Элиф, доченька, знала бы ты, в какую историю твоя мать вляпалась ради твоих лекарств...
​Она подошла к кровати и осторожно приподняла его голову, поднося кружку к губам.
— Пей давай, «принц» недобитый. На турецком-то ты гордый, а на деле — чуть не зарезали как барана.
​Арслан жадно пил, чувствуя холодную воду и тепло её рук. Внутри него поднималась странная смесь раздражения и восхищения. Никто и никогда не смел называть его «бараном» или «шкафом». Но эта женщина, которая только что спасла ему жизнь, ругалась так искренне и так забавно, что он едва сдержал улыбку.
​Он посмотрел ей прямо в глаза — глубокие, полные страха и решимости.
— Teşekkür ederim... Roza... — тихо сказал он. (Спасибо... Роза...)
​Она вздрогнула, услышав свое имя.
— Откуда ты... — начала она на турецком, но замолчала. На его поясе она увидела рукоять пистолета и золотую печатку с изображением волка.
​— Ну всё, Розочка, приехали, — прошептала она по-русски, бледнея. — Кажется, это не просто бандит. Это очень большой бандит.
​Арслан закрыл глаза, скрывая смешинку. «Ты даже не представляешь, насколько большой, Волчица», — подумал он на том же языке, на котором она так старательно его ругала.

В пасти у волка

— Потерпи, «шкаф», — прошептала Роза по-русски. Голос её дрожал, срываясь на вдохе. Она старалась не смотреть на то, как быстро белая рубашка незнакомца превращается в багровое месиво. В тусклом свете единственной лампочки его кожа казалась мертвенно-бледной.
​Она бросилась к кухонному шкафчику. Аптечка была смехотворной: пожелтевший бинт, флакон перекиси и бутылка дешевой водки — единственный «антисептик», который она могла себе позволить.
​— Yara... bakmam lazım... (Рана... мне надо посмотреть...) — запинаясь, произнесла она на турецком, возвращаясь к кровати.
​Арслан лишь слабо кивнул. Когда её пальцы коснулись пуговиц его рубашки, Розу прошиб холодный пот. Под дорогой тканью открылось тело, которое могло бы принадлежать античной статуе, если бы не было изуродовано шрамами. Но сейчас главным врагом была свежая рваная рана в боку.
​— Сейчас будет больно. Очень больно. Если заорешь — нас обоих соседи сдадут в участок. Так что зубы сожми, герой.
​Она щедро плеснула спирт на открытую рану. Арслан дернулся всем телом, его мышцы превратились в стальные канаты. Он не издал ни звука — только челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Он смотрел на неё в упор — пронзительно, сквозь пелену агонии.
​— Знаешь… — вдруг хрипло, почти шепотом произнес он на чистом русском. — У тебя… очень тяжелая рука… Роза.
​Роза замерла. Окровавленный бинт выпал из её онемевших пальцев.
— Ты… ты понимаешь? — пролепетала она. — Всё это время? Про шкаф… про барана… ты всё слышал?
​Арслан попытался усмехнуться:
— Слышал… Но «шкаф»… это было… лишнее…
Его голова бессильно откинулась на подушку. Арслан провалился в темноту.
​— Эй! Не смей умирать в моей комнате! — Роза в панике затрясла его за плечи. — У меня нет денег на твои похороны!
​В панике она схватила телефон и набрала номер спасения.
— Polis? Lütfen... yardım edin... (Пожалуйста... помогите...)
​Она едва успела выкрикнуть адрес, как снизу раздался визг шин. Тяжелые шаги по лестнице заставили хлипкие стены дрожать.
​БА-БАХ!
Дверь вылетела внутрь. В комнату ворвались двое — огромные, как скалы, пахнущие дождем и порохом. Омар и Керем. Те самые «псы», что искали своего вожака.
​Омар первым увидел Розу с телефоном в руке. Из трубки всё еще доносился голос диспетчера.
— Polis?! — прорычал он. — Sen ne yaptın, yılan?! (Полиция?! Что ты наделала, змея?!)
​Омар наставил пистолет ей прямо в лоб. Холодное дуло коснулось кожи.
— Нет! Я спасала его! — закричала Роза.
— Sus! (Заткнись!) — Омар железной хваткой вцепился в её горло. — Patronu öldürmeye mi çalıştın? (Ты хотела убить патрона?)
​Керем, быстро осмотрев рану Арслана, его взгляд был холодным, как лед Босфора. Взгляд Керема, который в это время осматривал рану Арслана, резко обернулся. Его взгляд упал на окровавленный бинт и водку на столе. Но для него, профессионального телохранителя, всё выглядело иначе: иностранка, подозрительная квартира, босс при смерти, а девчонка звонит в полицию.
​— Омар, оставь её, Слышишь сирены?— бросил Керем на турецком. — Если она его сдала, она ответит перед всем кланом. Но сейчас нам нужно уходить. Слышишь сирены?
​И действительно, издалека, через лабиринты узких улиц Тарлабаши, начал доноситься характерный вой полицейских машин. Роза похолодела. Если полиция приедет сейчас, её сочтут соучастницей преступления. Если она останется с этими людьми — её убьют как предательницу.
​— Забирай Босса, — скомандовал Омар, наконец отпустив пистолет. Она рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. — А эту… «птичку» мы возьмем с собой. Если Арслан не очнется к утру, она отправится кормить рыб на дно пролива.
​Керем легко, словно Арслан ничего не весил, подхватил его на руки. Омар рывком поднял Розу за локоть, так сильно, что она вскрикнула от боли.
​— Пожалуйста… — прошептала она по-русски, глядя на телефон, оставшийся лежать на полу. Там всё еще светилась фотография Элиф. — Моя дочь… мне нужно…
​Омар, не понимая ни слова, просто зажал ей рот своей огромной ладонью и потащил к выходу. Они спускались по лестнице так быстро, что Роза едва успевала переставлять ноги.
​На улице их уже ждал черный бронированный внедорожник с заведенным двигателем. Двери распахнулись. Керим аккуратно уложил Арслана на заднее сиденье, а Омар буквально вшвырнул Розу в багажное отделение, заваленное какими-то цепями и сумками.
​— Сиди тихо, — прошипел он ей в лицо перед тем, как захлопнуть дверь. — Один звук — и я выстрелю, не дожидаясь приказа.
​Машина рванула с места, обдавая грязью стены домов, как раз в тот момент, когда на другом конце улицы показались синие проблесковые маячки. Роза лежала в темноте, прижатая к холодному полу машины. Она чувствовала запах дорогой кожи, пороха и… крови Арслана, которая всё еще оставалась на её руках.
​В голове пульсировала только одна фраза: «Боже, спаси его. Ради него самого и ради того, чтобы я завтра увидела солнце». Она еще не знала, что этот путь в особняк — это путь к её смерти.

Каменный мешок

Железный замок на Босфоре
​Машина плавно затормозила. Роза почувствовала, как открываются тяжелые кованые ворота. Когда её грубо вытолкнули из багажника, она на мгновение ослепла от яркого света прожекторов.
​Особняк Арслана не был похож на те виллы, которые она убирала. Это была настоящая крепость из белого мрамора и темного стекла, возвышающаяся над Босфором. Но красота этого места пугала. По всему периметру, словно тени, стояли люди в черных костюмах. В их руках Роза видела укороченные автоматы, а в ушах — витые провода гарнитур. Здесь не было случайных людей. Это было сердце криминальной империи «Куртов».
​— Вниз её, — коротко бросил Омар, передавая раненого Арслана подоспевшим врачам в белых халатах. — И заприте так, чтобы и мышь не проскочила.
​Розу потащили не в дом, а в обход, к тяжелой дубовой двери, ведущей в цокольный этаж.
​Глава 7: Каменный мешок
​Подвал встретил её запахом сырости и абсолютной тишиной. Это была не просто комната, а современная камера: голые бетонные стены, маленькое оконце под самым потолком, через которое едва пробивался лунный свет, и железная дверь без ручки изнутри.
​Прошли первые сутки. Роза не знала времени. Её мучил не столько холод, сколько гнетущая неизвестность. Каждый шорох наверху заставлял её вздрагивать. Жив ли он? Если он умрет, её просто закопают в саду этого прекрасного и жуткого дома.
​На вторые сутки начался настоящий голод. Живот скручивало спазмами, а во рту пересохло так, что она не могла сглотнуть. Омар заходил дважды. Он не бил её, но его молчание было страшнее ударов. Он ставил перед ней стакан воды, но когда она тянулась к нему, он выливал воду на пол прямо у её ног.
​— Рассказывай, на кого работаешь, — чеканил он на ломаном русском, который, видимо, выучил специально для допроса. — Кто подослал тебя к Боссу?
​— Никто… я просто… шла мимо… — шептала Роза, срывая голос. — Пожалуйста, мне нужно позвонить дочери. Она ждет…
​Омар лишь усмехался. Для него её слезы были лишь игрой профессиональной шпионки. К концу третьего дня Роза уже не вставала. Она лежала на холодном полу, прижавшись щекой к бетону, и видела в бреду лицо Элиф. Ей казалось, что она умирает.Холод цокольного этажа пробирался под кожу, превращая кровь в ледяную крошку. Роза уже не плакала — слез не осталось, они высохли, оставив на щеках колючие дорожки соли. Каждый вдох давался с трудом, словно легкие наполнились бетонной пылью.
​Мир вокруг стал сужаться до размеров маленького пятна лунного света на полу. Она смотрела на него, не мигая, пока края пятна не начали размываться, превращаясь в золотистое марево. Сознание, устав бороться с голодом и жаждой, решило сдаться и увести её туда, где не было ни Омара с его ледяными глазами, ни запаха пороха.

Шёпот Волка

— Мамочка, смотри, какой цветок! — звонкий голос Элиф прорезал тишину подвала, как серебряный колокольчик.
​Роза вздрогнула. Она больше не чувствовала жесткого пола. Теперь под её ладонями была теплая, прогретая солнцем трава. Она была дома. Маленький дворик, яблоня, под которой они всегда пили чай, и Элиф... её маленькое чудо в белом сарафане с вышитыми подсолнухами.
​Дочь бежала к ней, раскинув руки, её смех был самым вкусным звуком во вселенной. Роза хотела подхватить её, прижать к себе, вдохнуть запах её волос — смесь детского шампуня и молочной каши.
​— Элиф, радость моя... — прошептала Роза, чувствуя, как сердце наполняется невыносимым теплом.
​Но когда пальцы почти коснулись маленьких плечиков, картинка дрогнула. Трава под ногами начала стремительно чернеть и превращаться в холодный мрамор. Солнце погасло, сменившись резким светом прожекторов особняка. Элиф начала отдаляться, её личико побледнело, а в глазах отразился страх.
​— Мама, почему у тебя на руках кровь? — тихо спросила девочка.
​Роза посмотрела на свои ладони — они были багровыми. Это была кровь Арслана. Она пыталась вытереть их о траву, но трава превращалась в колючую проволоку.
​— Беги, Элиф! Не смотри на меня! — закричала Роза, но голос пропал.
​Тень огромного волка накрыла дворик. Зверь прошел мимо испуганного ребенка, не коснувшись его, и направился прямо к Розе. Его глаза светились тем же пронзительным светом, что и глаза Арслана в ту ночь в доках. Волк не скалился. Он просто смотрел, и в этом взгляде была странная, пугающая защита.
​«Ты должна проснуться, Волчица», — прозвучало у неё в голове голосом раненого мужчины. — «Проснись, иначе они сожрут тебя заживо».
​Роза резко открыла глаза. Она всё еще лежала в каменном мешке, но видение дочери оставило в душе странный след. Она больше не чувствовала себя жертвой. Гнев — чистый, холодный и «темный» — начал вытеснять страх. Если этот Арслан жив, он обязан ей. И если она должна стать демоном, чтобы вернуться к Элиф, она им станет.
​В коридоре послышался скрежет тяжелого засова. Но в этот раз шаги были другими. Не тяжелая поступь Омара, а легкое, почти бесшумное скольжение. Дверь открылась, и на пороге возник Керем. В его руках был поднос, от которого шел пар. Запах свежего хлеба и чечевичного супа ударил в нос, заставляя желудок сжаться в мучительной судороге.
​— Вставай, — коротко бросил он. — Босс пришел в себя. И он хочет видеть свою «спасительницу».
Роза медленно поднялась, цепляясь пальцами за шершавый бетон. Ноги подкашивались, но спина была прямой. Она не коснулась еды. Пусть видят, что её дух не сломить миской супа. Она вытерла лицо краем рукава и посмотрела на Керема так, что тот невольно нахмурился. В её глазах больше не было мольбы — там была сталь

Забытое имя

На четвертый день тишину подземелья вспорол скрежет металла. Роза не подняла головы — у неё не осталось сил даже на страх. Голод и жажда превратили её тело в пустую оболочку, но разум, обостренный страданиями, работал как оголенный провод.

На пороге вырос Керем. В отличие от ледяного Омара, в Кереме всегда чувствовалась скрытая буря, но сейчас он был непривычно собран. Роза почувствовала его состояние кожей — это и была её «интуиция ». Она видела, как напряжены его плечи, как он избегает смотреть ей в глаза. Он чувствовал вину? Или просто брезгливость?

— Вставай, — бросил он на турецком.

Роза лишь слабо повела плечом. Колени превратились в вату. Она почти не понимала слов, но интонация — приказная, резкая — была ясна без переводчика. Керем шагнул в сырую полутьму и рывком подхватил её под мышки. Пальцы больно впились в ребра, но Роза не издала ни звука. Она впитывала его ауру: Керем пах порохом и дешевым кофе. Он торопился.

Её волокли по каменным ступеням, как мешок с костями. Каждый шаг отзывался пульсирующей болью в висках. Но когда тяжелые двери распахнулись, Розу ослепило.

Главная спальня. Огромные окна, за которыми Босфор переливался миллионами огней, после тьмы подвала казались галлюцинацией. В воздухе стоял тяжелый коктейль из запахов стерильных бинтов, дорогого табака и мужского парфюма. Запах власти. Запах Арслана.

На кровати сидел он. Бледный, пугающе величественный, с обнаженным торсом, стянутым белоснежными бинтами. Роза замерла, вцепившись в косяк двери, чтобы не упасть. Внутри всё оборвалось от бешеной, почти болезненной надежды.

«Живой. Ты живой...» — билось в её голове. Она хотела закричать, броситься к нему, прижаться к этим бинтам, но страх перед людьми с оружием сковал её.

Арслан медленно, с видимым усилием, повернул голову. Его взгляд, острый, как скальпель, прошил её насквозь. Он смотрел на её грязное, изорванное платье, на дрожащие руки, на лицо, перепачканное пылью подвала. В этом взгляде не было искры узнавания. Только мертвая, арктическая пустота.

— Kim bu? (Кто это?) — Его голос прозвучал хрипло, но в нем вибрировала привычная власть.

Мир вокруг Розы начал медленно рассыпаться в прах. Она не знала всех слов, но «Kim» (Кто) поняла сразу. Это «кто» было страшнее любого удара.

— Арслан… — Голос сорвался на хриплый шепот. Она шагнула вперед, протягивая руки, забыв о Кереме, забыв об опасности. — Арслан, это я. Роза. Ты же помнишь? Посмотри на меня! Порт… склад… шкаф… Ты же всё слышал! Ты же обещал…

Она говорила на русском, сбиваясь на английский, моля его взглядом. Но чем больше она говорила, тем сильнее темнели его глаза. Арслан слегка нахмурился, словно его раздражал назойливый шум неисправного радио.

— Почему эта женщина кричит на иностранном языке? — спросил он по-турецки, глядя мимо неё на Омара. — И почему она в таком виде в моем доме? От неё пахнет подвалом и смертью.

Роза чувствовала его раздражение. Оно было холодным, как сталь ножа. Её интуиция предательски шептала: он не притворяется. Ему действительно неприятно твое присутствие. Для него ты — мусор, который забыли вынести.

— Босс… — Омар выступил из тени. — Она была там, в порту. Мы нашли её рядом с вами. Мы думаем, она — часть засады. Информатор.

Арслан снова перевел взгляд на Розу. Теперь он смотрел на неё как на насекомое, которое нужно либо изучить под микроскопом, либо раздавить. В его памяти был чистый лист. Он помнил вкус власти, помнил, как отдавать приказы, но последние сутки — тот шепот в темноте про шкаф, её слезы на его руках — всё это выжгло пулей.

— Я не знаю эту женщину, — отрезал он. Каждое слово было как удар хлыста. — Если она враг — верните её в клетку. Я сам решу, как её казнить, когда смогу твердо держать нож.

Роза закрыла глаза. Теперь она была не просто пленницей мафии. Она стала тенью, которую забыл собственный спаситель. Её «Интуиция сейчас была её проклятием: она чувствовала, что Арслан говорит искренне. Он действительно готов убить её своими руками, не моргнув глазом.

Керем снова схватил её за плечо, разворачивая к выходу. Роза не сопротивлялась. Она смотрела на Арслана через плечо, пока дверь не закрылась, отсекая свет и надежду.

...

«В моем мире молчание — знак согласия. Если ты здесь, значит, принимаешь мои правила. Оставь лайк как символ своего присутствия в этой истории. Я ценю верных. Хан Макс».

...

Забытое имя (Продолжение)

— Уведи её, — бросил Арслан, отворачиваясь к окну. Его профиль в свете луны казался высеченным из холодного мрамора.

Керем грубо развернул Розу и вытолкал её из спальни. Она не сопротивлялась. В коридоре он передал её охране, чтобы те вернули «пленницу» в подвал. Двери захлопнулись. Омар и Керем остались в коридоре одни.

В воздухе стояла мертвая тишина, нарушаемая только мерным гулом вентиляции. Омар резко обернулся к напарнику, его лицо исказилось от досады.

— Ты видел это, Керем? — прошипел он, нервно сжимая кулаки. — Он смотрит на неё как на пустое место. Он не помнит ту ночь. Совсем.

Керем прислонился к холодной мраморной стене и достал из кармана четки. Он медленно перебирал камни, глядя в окно на серый Босфор.

— Это плохо, Омар. Врачи предупреждали: шок, потеря крови… Мозг иногда отключает последние воспоминания, чтобы выжить.

— Но эта девчонка! — Омар шагнул ближе, понизив голос до шепота. — Ты слышал, что она лепетала на своем языке? Она называла его по имени. Она вела себя так, будто между ними что-то было. Если она — подосланная клана Ханча, она использует его слабость. Она может внушить ему что угодно, пока его память в тумане.

Керем перестал перебирать четки и посмотрел Омару прямо в глаза. Роза чувствовала его сомнения еще в комнате, и сейчас они выплеснулись наружу.

— А если она говорит правду? Мы нашли его в доках. Его рана была обработана… плохо, неумело, но обработана. Если бы она хотела его смерти, она бы просто ушла и дала ему истечь кровью. Зачем ей тащить этого «медведя» на третий этаж в свою конуру?

— Чтобы выторговать себе жизнь! — отрезал Омар. — Или чтобы сдать его полиции, когда приедут остальные. Ты же видел — она звонила копам! Для меня это приговор.

— Она звонила в скорую, Омар. В Турции это один номер. Она была напугана.

Омар зло сплюнул на пол.

— Ты всегда был слишком мягким, Керем. Эта «Волчица», как она себя называет, — опасна. В ней есть что-то… чего я не понимаю. Она три дня сидела в подвале без еды, а когда вошла к Боссу — в её глазах был не страх, а боль за него. За врага! Ты понимаешь, как это странно?

Керем тяжело вздохнул и убрал четки в карман.

— Мне всё равно, кто она. Пока Арслан не вспомнит всё сам, мы не можем её убить. Если он придет в себя и поймет, что мы казнили ту, кто вытащил его из ада… ты знаешь, что он с нами сделает.

— Знаю, — мрачно ответил Омар. — Ладно. Пусть сидит. Но я не спущу с неё глаз. Если она хотя бы раз не так посмотрит на Босса — я сам вывезу её в лес, и никакая «память» её не спасет.

Керем кивнул. Они разошлись по разным концам коридора, как два цепных пса, охраняющих вход в клетку со львом. А внутри этой клетки, на широкой кровати, сидел человек, который забыл, что его жизнь теперь принадлежит женщине, которую он только что приказал запереть обратно в темноту.

...

«В моем мире молчание — знак согласия. Если ты здесь, значит, принимаешь мои правила. Оставь лайк как символ своего присутствия в этой истории. Я ценю верных. Хан Макс».

...