Космический замуж. Формула счастья для троих

Глава 1.

— Эва, милая, обязательно напиши мне, когда приземлишься, — тихо произносит мама.

— Обязательно, мам, — смотрю на ее бледное лицо в коммуникаторе, и мое сердце кровью обливается.

Картинка начинает рябить, видимо, мы входим в зону бессвязийного буферного пространства.

— Эва, ты …н…вол…ся…, — связь становится еще хуже и в итоге звонок прерывается.

Я тяжело вздыхаю и смотрю в иллюминатор.

Двигатели тихо урчат, и меня слегка покачивает в кресле. Я лечу на Фалларис. Никогда не думала, что мне придется покинуть родную Землю. Но вот я сижу на борту бюджетного межзвездного шаттла, с дешевыми сиденьями, со скрипящими панелями и блеклыми светодиодами, от которых устают глаза.

Рядом сидит мой маленький робот-помощник Лион с разноцветными пластинами корпуса. Я собрала его из того, что удалось найти по помойкам и закрытым мастерским. Когда детали выходили из строя, я заменяла их новыми, поэтому мой Лион за свою пока еще короткую жизнь в десять лет уже успел сменить пару десятков обликов.

— Эв-ва, — тянет Лион, от дрожи чуть не сваливаясь с сиденья, — ты грустишь.

Я аккуратно поглаживаю его по квадратной голове.

— Немного, — шепчу я. — Но мы справимся. Мы всегда справлялись.

Он в ответ издает короткое и успокаивающее «пип».

Я не знаю, что ждет меня на планете Фалларис. Новая жизнь? Шанс вернуть мастерскую и наконец-то покупать маме лекарства, которые ей действительно помогают? Шанс, который дала мне Айрис. Моя лучшая подруга и, кажется, единственная, кто по-настоящему верит, что я заслуживаю больше, чем пыльный ларек и вечную борьбу за еду.

Айрис выглядела счастливой, и ее глаза блестели, когда она рассказывала мне о своих мужьях. А это невозможно подделать. Надеюсь, что мне тоже повезет встретить хорошего мужчину, который поможет мне вернуть мою мастерскую.

Я закрываю глаза, представляя, как все может измениться, и вдруг…

Наш корабль резко трясет. Он содрогается так сильно, что я хватаюсь за подлокотники.

— Что происходит?

Сирена воет, свет моргает, Лион тревожно пищит.

Я сильнее жмусь к иллюминатору и вижу, как сбоку к нашему шаттлу подлетает корабль. Он резво выбрасывает длинные шланги-зацепы, с помощью которых он присасывается к нам.

Раздается мерзкий скрежет металла, я отчетливо слышу, как он рвется, как огромные стальные когти впиваются в наш корпус.

Я вздрагиваю от гулкого удара, который происходит снаружи. Затем слышен второй, и третий получается с такой силой, что шаттл накреняется.

Пассажиры вскрикивают, визжат, кто-то уже плачет, кто-то молится. Вой стоит такой, что уши закладывает. А из пассажиров, на минуточку, тут только девушки. Пилот истерично кричит что-то о вторжении.

А потом в проходе раздается металлический скрежет, и дверь служебного шлюза с хрустом вырывает наружу.

В салон заходят настоящие космические пираты. Они в устрашающих масках с шипами, в поржавевшей броне и с нелегальными плазмокарабинами. Их всего пятеро. Они высокие, массивные и с прекрасной координацией. По ним сразу видно, что это не какая-то мелкая шайка, бесцельно блуждающая по космосу, это организованная команда.

Один, с уродливым имплантом на щеке, пробегается взглядом по рядам.

— А вот и товар, — ухмыляется он хриплым голосом. — Смотрите, какой набор красивых самочек летит на Фалларис. И чем вам там всем намазано?

У меня кровь стынет в жилах. Я цепляю Лиона и прижимаю к себе.

— Не вздумайте нас трогать! — кто-то выкрикивает уверенно из первого ряда, я вжимаюсь в свое кресло.

— А то что? — пират резко хватает одну из девушек за волосы и поднимает с сиденья.

Видимо, именно у нее отсутствует инстинкт самосохранения.

Даже сквозь маску пирата я вижу, с каким похотливым вожделением он смотрит на нее.

— Расслабьтесь,— он расплывается в мерзкой улыбке. — Никто вас трогать не будет. Пока.

Для эффекта он проводит по воздуху плазморезом, целится в каждую по очереди.

— Но обслуживание нашего корабля и его команды возьмете на себя вы, красавицы. Будете мыть, чинить, подавать, убирать. Работенки много, у нас экипаж ленивый. А еще очень голодный до таких самочек. Ух, и повеселимся сегодня, мужики!

В салоне раздается омерзительный мужской гогот.

Я стискиваю зубы. Желание послать их всех гордо и громко появляется мгновенно, но я глотаю слова.

Это бессмысленно.

Пиратская команда разгоняет пассажиров по секциям, будто сортирует детали на складах.

— На выход! — рычит их командир, сжимая оружие. — И без глупостей!

И тут он останавливается передо мной.

— Хм. А ты у нас кто такая? Маленькая, но глаза дерзкие. И робот самосборный? — этот мерзкий тип нагло стучит по корпусу Лиона. — Интересно.

Я вздергиваю подбородок.

— Я инженер-механик, не трогайте моего робота.

Лион издает резкий предупредительный писк, он считывает мой пульс. Я не могу позволить ему пострадать, он – мой близкий друг.

Пират хлопает в ладони.

— Ой, ой, ой, — пират резко наклоняется ко мне и сжимает своей рукой мой подбородок, в нос ударяет резкий запах горючего, — твоя рухлядь никому не сдалась. Будешь обслуживать наши механические отсеки. Такие руки нам нужны. И не только руки, — его взгляд опускается на мои губы, — ртом тоже будешь активно работать.

У меня по спине ползет холод.

Я специально отвожу взгляд в сторону и смотрю на чернильную пустоту космоса. На звезды, которые обещали новую жизнь, и которые теперь медленно исчезают за пиратским грузовым шлюзом.

Глава 2.

Лион дрожит у меня на руках, он все понимает, и я прижимаю его ближе.

Мысленно я обещаю ему, что все будет хорошо, что мы выкарабкаемся, но внутри меня разрастается ледяная паника.

Мне страшно.

Мой билет на Фалларис, мой шанс, все снова рушится. Только теперь у меня больше нет ни мастерской, ни дома, ни Земли.

Только я и мой маленький робот. И еще космические пираты, которые считают меня своим «товаром».

Я резко дергаю головой, вырываясь из захвата командира. Прожигаю его грозным взглядом.

— Но, но, — цокает он, — будешь себя так вести, я продам тебя весьма своеобразным мужикам. Они любят делить одну особь на всех. А еще жестко пользуются всеми вашими дырками.

Меня передергивает от страха. Этот псих реально на такое способен. Это же пираты, им наплевать на чужую жизнь.

Я стараюсь вести себя тихо и не привлекать к себе внимания, пока пираты ведут нас по узкому коридору их корабля. Металл под ногами ржавый и прогибающийся, какой-то влажный, то ли на нем проступает конденсат, то ли разлито масло. Свет мигает, будто вот-вот погаснет. Запах бьет в нос сразу: смесь топлива, перегара и чего-то горелого. Настолько едкого, что я едва сдерживаю кашель.

Передо мной идет девушка, но на очередном повороте она поскальзывается. Я успеваю поймать ее за локоть, чтобы та не упала.

— Спасибо, — она смотрит на меня испуганными глазами, а я лишь киваю.

Мы проходим мимо открытой двери, и я вижу внутри…

О, великая материя!

Я вижу тех, кто когда-то был людьми. Разбросанные по полу металлические детали, высохшая кровь, размазанная по стенам. Одно тело бездыханно лежит прямо у стены, как будто его несли и бросили. У него нет руки… И части черепа тоже.

Меня начинает подташнивать, и я закрываю рот ладонью.

Пират, идущий сзади, одним движением хватает меня за плечо и толкает вперед:

— На красоту насмотрелась? Давай, шевелись!

Я спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах. Крепче сжимаю Лиона.

Впереди еще один проход, и он выглядит еще хуже. По обе стороны стоят клетки, сваренные криво и грубо, как будто их лепили прямо на коленке.

И в них сидят пленные женщины. Две девушки с серебристой кожей, одна из них с фиолетовыми синяками под глазами, другая – с вырванными волосами.

В следующей клетке молодая девушка, по виду простая землянка, сидит на полу, обхватив колени, и смотрит в никуда. У нее пугающе пустое лицо.

А еще я замечаю тут мужчину, его взгляд цепляется за меня на долю секунды, и там такая мольба, такое отчаяние, что я чувствую, как внутри все сжимается.

— Они живут здесь? — вырывается у меня.

Командир поворачивается ко мне и ухмыляется:

— Эти? Нет, мы их скоро продадим или разберем, если торговать будет невыгодно.

Он говорит это так хладнокровно, что у меня волосы встают дыбом. Как будто он говорит о сломанных запчастях, а не о людях.

— Но ты не волнуйся, милая, — он наклоняется ко мне ближе, настолько, что я чувствую запах перегара. — Умелые руки нам пригодятся. Постараемся оставить тебя целой, если не будешь строить из себя героиню.

Я замираю, мой пульс сильно скачет, Лион дрожит в моих руках.

Я в самой настоящей, полной и беспросветной «черной дыре»!

И никто не знает, где я. Никто меня не ищет.

Я – никому не нужная землянка, потерянная посреди проклятой галактики.

Меня ведут дальше, на стене висит облезшая табличка «машинный отсек».

Один из пиратов грубо толкает меня в спину, и я вваливаюсь в комнату. Они сразу же закрывают за мной дверь, и я остаюсь в тесной мастерской среди ржавых инструментов, старых аккумуляторов и запаха гари.

И именно в этот безвыходный момент я позволяю одной слезе скатиться по щеке.

Всего одной. Больше не будет, потому что, если я сломаюсь, мы погибнем.

Я обнимаю Лиона и шепчу:

— Мы выберемся, малыш. Как бы ни было страшно, мы выберемся.

— Эв-ва, я… зафиксировал весь маршрут, — он едва слышно щелкает внутренними реле. — Видеозапись активна с момента захвата. У меня есть данные о пяти коридорах, двух отсеках, одиннадцати пиратах. И…, — он наклоняет голову и на пару секунд зависает, — я составил список вооружения. У каждого есть плазморезы… два нелегальных карабина… ножи… и еще…, — он делает короткий и напряженный «пип», — одна экспериментальная пушка. Тя-же-лая.

Я смотрю на него с удивлением.

Мой маленький и собранный из мусора робот вел разведку!

— Лион, ты молодец, — произношу я радостно и с нотками гордости за своего друга.

Он поднимает на меня свои круглые глаза-линзы и тихо щелкает:

— Мы… сможем… выбраться. Ты придумаешь план. Я помогу.

— Да, малыш, — шепчу я, — если у нас есть данные, мы не совсем в ловушке. Мы что-то придумаем. Обязательно придумаем.

Я даже делаю шаг к столу, на котором валяется груда старых инструментов, вдруг что-то… вдруг из этого можно…

Но дверь с глухим металлическим щелчком отъезжает в сторону, и я оборачиваюсь к ней и принимаю беззаботный вид. Лион затихает.

В проеме стоит один из пиратов. Тот, что раньше молчал, но все время смотрел на меня так, словно оценивал, сколько я стою.

— Пошли, — твердо произносит он.

— Куда? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Пират ухмыляется, но ничего не отвечает.

******

Мои фантастические, привет!

Далее у нас по традиции визуализация ----->>>>>

Визуализация - 1

Эва

Лион

Мои яркие, как звезда Сириус, не забудьте добавить книгу в библиотеку.

А так же подарить истории лайк, они очень мотивируют!

Глава 3.

Пират идет впереди, я следую за ним. Коридоры становятся шире, свет мигает ярче, но от этого легче не становится, только бьет вспышками по глазам.

И весь ужас, творящийся на корабле, виден лучше.

Лиона мне приказали оставить в машинном отсеке. Я не хотела этого делать, но и перечить отбитому психу не осмелилась.

Мы поднимаемся по металлической лестнице, ступени дребезжат под ногами, некоторые вообще норовят отвалиться.

— Куда вы меня ведете?

Пират резко тормозит, я чуть не врезаюсь в его широкую спину. А потом он медленно поворачивается и осматривает меня с головы до ног.

— К адмиралу, — хрипит он.

— К адмиралу? Это он у вас тут самый главный?

Пират кивает.

— И кто же его возвел в такой высокий ранг?

— Меньше вопросов, дольше живешь, — злобно цедит пират и направляется дальше.

У поворота стоит еще один пират в шлеме, который частично скрывает лицо. Он скользит по мне взглядом, словно оценивает товар на рынке.

— Адмирал ждет, — бросает он.

И меня толкают дальше.

Перед моим носом автоматически открывается дверь, на ней сбоку зияет огромная вмятина, как будто в нее когда-то врезался целый шаттл.

Адмирал сидит за широким столом. Хотя нет, он полулежит, развалившись на своем троне из металлолома.

Он огромный и широкоплечий. Половина лица покрыта старым ожогом, а глаз на этой стороне заменен красным имплантом, который ощупывает меня лазерным лучом.

— Так вот ты какая, — произносит он, — маленькая землянка, которая строит роботов из мусора. И, скорее всего, умеет работать быстрее, чем половина моих механиков.

Адмирал смотрит на меня так внимательно, что я невольно выпрямляюсь. А потом он наклоняется вперед.

— Говорят, ты дерзишь.

Я напрягаюсь.

Пират, приведший меня, усмехается и опирается о стену.

— Говорят, — продолжает адмирал, — ты посмотрела в глаза одному из моих командиров, пока он держал тебя за подбородок. Большинство отводят взгляд или плачут. Ты не плачешь.

На самом деле я не собиралась демонстрировать смелость, это был рефлекс.

— Я инженер-механик, — ровным тоном говорю я. — Если вам нужно, чтобы ваш корабль не развалился на части, дайте мне инструменты и работу.

Адмирал начинает смеяться.

— Слушай, землянка, — он поднимается с кресла, — я не нанимаю персонал. И не прошу. Я беру. Понимаешь разницу?

Он проходит по кругу, медленно обходя меня, словно хищник, который оценивает добычу со всех сторон.

Я чувствую его дыхание у себя за плечом.

— Проверим тебя, малышка, — шепчет он почти у уха. — Хочу увидеть, стоишь ли ты кислорода, который здесь используешь.

Он щелкает пальцами, и один из пиратов выкатывает из угла огромный ящик с панелью. Панель мерцает десятками красных огней. Я вижу спаянные криво блоки, перепутанные провода, рассохшиеся катушки.

Грубая и варварская конструкция, руки бы оторвала тому, кто это собирал.

— Перегрузка системы охлаждения, — говорит адмирал, глядя на меня. — Мы пытались чинить, но каждый раз происходит взрыв.

Второй пират ставит на стол плазморез и направляет его на меня.

— Исправь.

— Сейчас? — спрашиваю я удивленно.

— Прямо сейчас. Или я отправлю тебя в клетки к остальным. Там долго не живут.

Я сглатываю и стараюсь унять дрожь, мне сейчас надо быстро думать головой.

На ватных ногах я подхожу к панели, адмирал стоит позади и наблюдает за мной, как судья.

Я провожу ладонью по корпусу, слушаю, как дрожит старая техника.

— Они не взрывались сами, — тихо произношу я. — Вы перегреваете блок распределения. Подайте энергию через обходной, иначе всю сеть замкнет.

Пират скалится:

— Девка умничает.

— Заткнись, — рычит адмирал, даже не повернувшись к нему.

А потом он наклоняется ближе, его имплант светится ярче.

— Ты можешь сделать это без взрыва?

— Да.

— Давай. Докажи мне, что твои пальцы стоят хотя бы копейки.

Капитан медленно обходит меня и возвращается к столу. Его красный имплант-сканер мерцает, будто он получает удовольствие, рассматривая меня.

— А пока ты возишься с техникой, — протягивает он тихо, — расскажи-ка мне что ты забыла на Фалларисе?

Пираты замолкают, в отсеке становится тихо.

— Я…, — делаю вид, что увлечена запутавшимися проводами. — Я никогда не видела фалларийцев. Хотела посмотреть на них. Говорят, у них невероятные технологии.

Это звучит почти правдиво, но адмирал не идиот. Он щурит свой единственный живой глаз, и имплант на другой стороне лица вспыхивает тонкой полоской света.

— Серьезно? — он хмыкает. — Просто посмотреть?

— Да, — стараюсь не выдавать нервозность. — Туризм.

Пират у стены прыскает от смеха.

А адмирал все так же серьезен, он приближается ко мне и встает почти вплотную.

— Туризм, — повторяет он медленно, смакуя слово.

— А пиратов ты когда-нибудь видела? — он улыбается краешком губ. — Но не это отрепье, что слоняется по заброшенным планетам. А настоящих.

— Как вы? — спрашиваю я, осторожно отсоединяя катушки.

— Да.

— Видела только в новостных каналах.

— Значит, пиратов ты только в новостных каналах видела. А к фалларийцам летела из любопытства?

Я молча киваю. Знаю, что любое лишнее слово может стать моей ошибкой.

— Скажи, землянка, — его голос становится почти ласковым, от чего по спине пролетает холод, — и что же тебе там хотелось увидеть? Красивые корабли? Жестокие законы? Или этих… мальчиков с глазами, как драгоценности?

Его взгляд скользит по мне медленно и изучающее.

Он мне не верит, но не злится. Наоборот, он мной интересуется.

Адмирал делает еще шаг ближе, понижая голос до едва слышного хриплого шепота:

— Странная ты и смелая. И лжешь красиво, без дрожи в голосе.

Он приподнимает мой подбородок пальцем неожиданно аккуратно для чудовища, способного вышибить человеку мозги кулаком.

Глава 4.

Я стою посреди просторного отсека и стараюсь не показывать волнение. Адмирал мечется передо мной, как зверь в клетке.

Дверь с тихим шипением открывается, и входит один из пиратов. Он небрежно держит в руке Лиона. Мой разноцветный, собранный из всех доступных железок, и верный до последнего винтика помощник.

Но мне его не отдают.

Адмирал Весс внимательно осматривает робота, который за одну ручку висит в воздухе, а потом переводит на меня свой строгий взгляд.

— Землянка, — цедит он сквозь стиснутые зубы, — что делала эта железяка?

— Н-ничего, — неуверенно отвечаю я. — Это просто мой помощник. Он обычный робот без всяких наворотов. Его максимум – это разговаривать и реагировать на происходящее.

— Просто помощник, — повторяет Брион и его лицо еще больше искажается в злости. — Тогда почему он посылал сигнал? И кому?

У меня внутри все обрывается. Я не знаю, что сказать. Я не давала ему никаких команд. Он сам… Он мог попытаться кого-то предупредить?

Адмирал делает знак рукой кому-то позади. Из всей толпы вперед выходит худой пират с татуировкой на шее. Он берет Лиона, как мясник берет тушу, разворачивает на бок и начинает искать стыки и разъемы.

— Осторожно! — я бросаюсь вперед, но двое хватают меня за локти.

— Информация где-то внутри, — цедит техник. — У обычных земных моделей она в грудном сегменте, но эта штука, — он стучит по корпусу, — самоделка.

Я отворачиваюсь, не могу на это смотреть. Кажется, меня сейчас просто вывернет.

Брион наклоняется ко мне, его взгляд прожигает меня.

— Что он успел отправить? — спрашивает он тихо. — И кому?

— Я не знаю, — выдыхаю я.

Это правда, но она тут не ценится.

Адмирал выпрямляется и мысленно что-то решает.

— Если ты мне врешь, — его голос становится ледяным, — я разберу эту железяку на молекулы и отправлю вслед за ним тебя.

Мое сердце сжимается от страха, от злости и от беспомощности. А еще от того, как Лион смотрит на меня, словно говорит «прости, Эв-ва».

Я сглатываю и смотрю прямо в бездушные глаза адмирала.

— Я не вру. Лион ничего плохого не делал.

Брион щурится своим здоровым глазом. Точно так же, когда я солгала о цели своего путешествия.

Он чувствует любую ложь кожей, но сейчас я говорю правду, и это мой единственный щит.

Пират-техник щелкает каким-то инструментом. Лион тихонько звенит корпусом, как будто стонет. Мои пальцы сжимаются сами собой.

— Найдешь блок памяти, — недовольно бросает адмирал технику, не сводя с меня взгляда, — и если хоть один байт укажет на то, что она что-то скрывает…

Он делает очень короткую паузу, но мне хватает и доли секунды, чтобы в животе все сжалось в ледяной узел.

— Оба пойдут в переработку.

Я не должна допустить, чтобы чужие и грязные руки ковырялись в моем роботе.

Пираты, которые держали меня за локти, небрежно отпускают мои руки и отходят к остальным. А во мне что-то срывается, ярость накрывает такая дикая, что самой становится страшно.

— Отдайте робота, — четко произношу я.

Адмирал Весс удивленно поднимает бровь.

— Я что-то не расслышал?

Я делаю шаг вперед, встаю перед ящиком, который он приказал мне починить.

— Отдайте Лиона или ваш корабль разорвет к чертовой матери.

В отсеке повисает тишина, даже мигающий ламповый свет будто замирает.

— Любопытно, — Брион даже не моргает.

Я резко поднимаю руку и демонстрирую ему маленькую и ничем не примечательную клемму.

Но я знаю, что она делает. И он должен знать.

— Узнаете? — спрашиваю я и поворачиваю ее так, чтобы он увидел прорезь контактов. — Это от вашего блока.

Адмирал медленно усмехается.

— Ты что думаешь, что я не заметил, как ты поменяла клеммы местами?

— Я надеялась, что вы заметите, — отвечаю я гордо и на удивление для самой себя – смело. — Так что стоит мне приложить ее не к своему датчику…

Я делаю жест, будто хочу соединить контакты. И воздух вокруг сразу становится натянутым, как трос под напряжением.

— …и случится непоправимое.

Кто-то из пиратов выдыхает ругательство. Техник резко отдергивает руки от Лиона.

А вот адмирал…

Адмирал Брион Весс только щурится, и он явно сомневается.

— Ты блефуешь, землянка, — тихо говорит он, потирая свой подбородок.

— Нет, — отвечаю я. — Я в отчаянном положении, а это хуже любого блефа.

Он делает шаг, я с трудом остаюсь на месте, хотя хочется отскочить.

— Ты погибнешь вместе с кораблем, — произносит он, словно предлагает мне последний шанс.

— Лучше так, чем быть разобранной на куски, — я чувствую, как горло сжимает спазм. — Отдайте Лиона.

Пролетает пара секунд, и адмирал кивает. Одного его движения хватает, чтобы техник осторожно подтолкнул ко мне Лиона.

— Эв-ва!

Но я не пират, я не привыкла работать под давлением или с оружием у виска, с десятком взглядов, готовых прожечь лазером дыру в моей груди.

Я ловлю робота, и в тот же миг двое нападают на меня.

— Эй! — успеваю выкрикнуть я, но меня уже заламывают.

Жестко, быстро и профессионально.

Из моей руки грубо выбивают клемму, она выскальзывает и третий пират ловит ее на лету.

Раздается щелчок, срабатывает блокиратор. Он обезвреживает ее за две секунды.

— Вот и разобрались, — произносит Брион, подходя ближе.

Он смотрит на меня сверху вниз, как на маленькую, глупую, но отчаянно смелую тварь.

— Ты не глупа, Эва, — тихо говорит он. — Но пока еще не натренированна.

Я пытаюсь вырваться, но удержание только усиливается. Мерзкие пальцы пиратов сильно сжимают меня, кожа начинает гореть.

Адмирал протягивает руку и поднимает Лиона за корпус.

— Но зато теперь я знаю, — медленно произносит он, — насколько далеко ты готова зайти ради этой железки.

Глава 5.

Я стою, зажатая двумя огромными амбалами, судорожно понимая, что только что проиграла свою маленькую войну.

Адмирал Весс пару секунд смотрит на меня так, будто мысленно перебирает варианты: как именно меня сломать.

И решает.

— Увести землянку в одиночный карцер, — произносит он лениво, а меня бросает в жар. — А железку разобрать на запчасти. От нее пользы ноль.

— Н-нет! — испуганно кричу я.

Громко, дико, с отчаянием, которое режет горло.

Лион пискливо откликается:

— Эв-ва! Эв-ва! Не н-надо!

— Оставьте его! — я пытаюсь рвануться вперед, но меня дергают назад, так резко, что в плечах хрустит. — Пожалуйста, не трогайте Лиона! Он не опасен! Он ничего плохого не делал!

Пират-техник уже тянет руку к корпусу Лиона, намереваясь снять переднюю пластину. Лион дергается от перегрузки, но звучит все так, будто он плачет.

Внутри меня все надрывается, словно кто-то руками разрывает мои легкие.

— Пожалуйста! — мой голос срывается и становится хриплым. — Не убивайте его… это все, что у меня осталось!

Адмирал Весс замирает, а потом медленно поворачивает голову в мою сторону. И угол его губ поднимается в едва заметной усмешке.

— Посмотрим на твое поведение, землянка, — произносит он спокойно. — Может, ты заслужишь шанс для своей железной игрушки.

Это не обещание, это цепь, которую он надевает мне на шею.

— Увести, — холодно бросает он.

Меня тащат по коридору. Жесткие пальцы впиваются в кожу, синяки точно останутся. Я спотыкаюсь, больно ударяюсь коленом о выступ двери, но меня дергают вперед еще сильнее.

За спиной я слышу Лиона. Далекий, жалобный и вибрирующий писк.

— Эв-ва… не… остав… ляй…

Я зажмуриваюсь и хочу на мгновение оглохнуть. Если я буду слушать, я сломаюсь.

Но я слышу, и каждый его жалобный писк заходит в меня, как игла под ногти.

Коридор становится темнее и шире. Потом он снова сужается, как глотка чудовища.

Пираты останавливаются перед небольшой дверью из толстого металла. На ней видны следы ржавчины, потеки, вмятины. И запах затхлости и чего-то прогнившего пробивается даже через сталь.

Один из пиратов нажимает панель, она считывает его отпечатки, и дверь открывается с хрипящим звуком, будто ей больно.

Меня грубо толкают внутрь, и я едва не падаю. Удерживаюсь, но спиной врезаюсь в холодную стену.

— Наслаждайся уединением, землянка, — один из них ухмыляется. — Может, тут ты научишься вести себя тихо.

Дверь резко закрывается, и меня окутывает плотная темнота. Такая неприятная, что, кажется, словно она живет не вокруг тебя, а в самой тебе.

Я протягиваю руку, но ничего не вижу. Ни света, ни бликов, ни даже слабого контура.

Комната 3х3 метра и совсем пустая, это я успела заметить еще, когда дверь была открыта.

Под ногами ощущается холодный метал. Запах сырости и старой ржавчины такой густой, что хочется прокашляться.

Где-то слышится тихое «кап-кап-кап» будто внутри стены течет старый конденсат.

Я делаю осторожный шаг и слышу только свой вздох.

И меня накрывает тревога, страх, паника.

Я обхватываю себя руками и стараюсь контролировать дыхание.

— Лион, держись, пожалуйста, — шепчу я в пустоту.

Я не знаю, сколько времени прошло: минут десять или десять часов. Темнота жрет любое ощущение, любые ориентиры. Я почти начинаю впадать в какое-то вязкое и липкое оцепенение, когда вдруг резкий свет полосой падает внутрь камеры.

Я инстинктивно щурюсь, поднимая руку к глазам. Свет бьет больно.

В дверном проеме стоит пират с металлическим подносом. Он бросает его на пол, пластиковые контейнеры подпрыгивают, разливая почти все содержимое.

— Жри, — бурчит он.

Фу, ну и запах! Хотя технически это еда. Если еда может пахнуть как сероводород.

Я поднимаю прищуренный взгляд:

— Мне нужно в туалет.

Пират стоит как вкопанный.

— Потерпишь, — отвечает он. — Туалет по расписанию.

— Что?

— Туалет. По. Расписанию, — он делает паузу после каждого слова, словно я тупая.

— Но я хочу сейчас! — возмущаюсь я, пытаясь звучать убедительно.

Пират фыркает.

— Значит, делай свои дела тут.

И он без капли сочувствия поворачивается к выходу.

Чертовы дети! Я же человек, а не ящик с овощами!

— Эй! Постой! — я делаю шаг к свету, но пират уже нажимает панель, и дверь начинает закрываться.

— ТЫ СЕРЬЕЗНО?! — ору я вслед.

И последнее, что я вижу, это его широкие плечи и короткое движение рукой.

Дверь закрывается, свет исчезает, снова тьма тут главная.

Я делаю резкий шаг вперед и обозлено пинаю ногой воздух. Мой ботинок попадает во что-то твердое. Раздается глухой удар, затем «хлюп», потом звонкий «клац!» об стену.

— ААААА! — истошный крик вылетает из моей груди.

Еда теперь растекается по полу и стене, ее запах стал еще хуже.

Я падаю на колени, ладони упираются в холодный пол, сердце колотится, и я с трудом сглатываю.

Нет, я не хотела в туалет. Мне нужно было выйти отсюда хоть на секунду, подышать не этим затхлым воздухом.

А еще я хотела поймать хоть одну подсказку, хоть один фрагмент информации о корабле, о том, где держат Лиона, как найти выход.

Но пират оказался бесчувственным болваном. И теперь я снова вязну в темноте.

— Ладно, ладно, — шепчу себе под нос. — Ничего. Ничего, Эва. Это только начало.

Мой голос дрожит, но внутри появляется тонкая и ледяная решимость.

Тьма – не враг. Враг – они.

И я найду способ отсюда выйти.

Даже если придется снова рискнуть и пойти ва-банк. Даже если придется превратиться в монстра в ответ.

Потому что Лион там, один.

И ему нужна я.

Глава 6.

Мне кажется, что со временем темнота становится густой, как смола. Я вязну в этом пространстве и уже не понимаю вечер еще или уже ночь? А, может, уже прошла неделя, как я тут прозябаю?

И в этом мраке память издевается надо мной. Я закрываю глаза, хотя в темноте это ничего не меняет, и позволяю себе кое-что вспомнить.

Это был тот день, когда мой родной город вдруг стал чужим.

Я стояла у своего маленького ларька с выцветшей вывеской, со стеклом, заклеенным лентой, чтобы не дуло, и размышляла о том, какие детали еще надо докупить. Тонкие проволоки, смазку для сервоприводов, пару старых панелей, они уже шли по скидке.

Ко мне в мастерскую приходили дети, чтобы посмотреть, как я собираю простейших жужжалок. Приходили мужчины и приносили мелкую технику, которую им было лень ремонтировать самим. Приходила мама и приносила чай в термосе с самыми вкусными бутербродами в мире.

Там был мой дом. А потом вышел дурацкий закон, о котором сначала говорили шепотом.

«Одинокая женщина нестабильна» - так было сказано в обращении правительства.

«Ее решения эмоциональны, непредсказуемы и опасны для нее самой и для общества».

Я помню, как эти едкие слова от диктора на экране стали прожигать воздух. Помню, как в животе образовался ком, помню, как мама тихо сказала:

— Эвочка, только дыши.

Но дышать было сложно, потому что дальше последовал список ограничений.

И в нем было:

«Незамужние женщины не имеют права владеть бизнесом, вести индивидуальную деятельность или распоряжаться техническим оборудованием».

Мой ларек попал сразу под три запрета.

Я еще надеялась, что вдруг можно подать заявление, вдруг дадут время разобраться, оформить документы, сделать поблажку из-за болеющей мамы. Но через три дня ко мне пришли два чиновника и один робот-исполнитель. Я навсегда запомню их холодные взгляды и зазубренный текст закона.

Мой ларек они закрыли за десять минут.

— Я могу хотя бы забрать инструменты?! — кричала я тогда, хватаясь за край двери. — Это мое! Это все, что у меня есть! Я живу с этого дохода!

— Нарушение двадцать четвертой поправки, — ответил робот, закрывая створку перед моим лицом. — Техническое оборудование переходит под контроль государства.

Я ударила ладонями по холодному металлу. А чиновник повернулся ко мне и одарил таким взглядом, словно я была мусором у обочины.

— Идите домой или оформляйтесь в приют. Закон вступил в силу, сопротивление бессмысленно.

Дом…

В какой дом он меня отправлял?

В тот же вечер хозяин комнаты, которую мы снимали с мамой, сообщил, что нам необходимо съехать. Он знал, что я лишилась работы и что у нас не было денег, чтобы заплатить за жилье на месяц вперед.

Я помню, как мы стояли на улице, у мамы дрожали руки, у меня дико раскалывалась голова, потому что я не могла одновременно все уместить в ней.

И тогда мама сказала:

— Пойдем, доченька. Пока дают место в приюте – это лучше, чем ночевать в переходе.

И я ощутила тогда только одно: меня вычеркнули, меня стерли с карты мира. И так произошло не потому, что я сделала что-то ужасное, а потому что я не нашла себе мужа.

Как будто это делает человека человеком!!!

Закон на Земле сделал меня «нестабильной».

Темнота камеры становится теплой или мне кажется?

Грудь сжимает так сильно, что дыхание выходит рывками. Вот почему я не могу снова позволить кому-то отнять у меня то, что я построила, кого создала, кого люблю.

Лион для меня не просто робот.

Я провожу пальцами по холодному полу камеры.

— Я никогда больше не дам себя сломать, — шепчу в пустоту.

Что теперь? Что будет дальше?

Мысль о маме заставляет мое сердце болезненно сжаться.

Без лекарств она…

Нет. Я не хочу заканчивать это предложение!

Но правда не спрашивает, готова ли я ее услышать.

Мама умрет.

Оставят ли в приюте врачей? Вдруг лекарства уже закончились? Вдруг власти сократили финансирование, а они любят начинать именно с «ненужных».

Я обхватываю колени и прижимаюсь к ним лбом.

Господи, зачем я вообще улетела? Что мне стоило найти хоть какую-нибудь работу? Пусть без преподавателя, без оборудования, пусть за гроши, но рядом с мамой.

Хотя кого я обманываю?

Незамужнюю женщину даже на склад бы не взяли. Работы для меня не было, прав меньше, чем у сервис-дрона.

Мне хочется биться головой о стену за то, что я думала, что полет на Фалларис хоть какой-то шанс.

Смешно и глупо. А теперь я сижу в комнатке три на три без света, почти без воздуха и без будущего.

Слезы подступают сами собой, горло сжимает спазм. Я прикусываю губу до крови, лишь бы не позволить им скатиться по лицу.

И вдруг меня оглушает резкий звук. Дверь медленно открывается, и я рефлекторно закрываю глаза, потому что свет режет, как нож.

Кажется, будто солнце взорвалось прямо передо мной.

Тени пляшут, контуры дрожат, но один силуэт я узнаю сразу. Я узнаю его по ширине плеч, по манере стоять с гордой осанкой, по этой ледяной и животной уверенности.

Ко мне пожаловал сам адмирал Весс.

Я мгновенно зажимаюсь в угол, как загнанное животное. Моя спина упирается в холодную стену, внутри все сворачивается в узел.

Он входит неторопливо и спокойно, словно заходит в свой кабинет.

Я забиваюсь глубже, насколько позволяет пространство, но стены находятся слишком близко.

И от этого становится еще страшнее.

Глава 7.

Адмирал подходит ближе и опускается передо мной на одно колено, а затем он опасно улыбается. Его красный глаз-имплант смотрит на меня без жалости и без интереса.

Он протягивает ко мне руку, и я вижу яблоко на его ладони. Оно целое, свежее и такое наливное, что у меня моментально рот наполняется слюной. Яблоко совершенно чистое, без пыли и ржавчины, словно его только что сорвали с весеннего сада.

— Ешь, — говорит он тихо. — Ты, наверное, голодна.

Я долго смотрю на яблоко, я не должна его брать. И я с трудом сглатываю, но рука сама тянется вперед, но тут адмирал резко убирает от меня ладонь.

Он играет со мной? Пришел, чтобы поиздеваться?!

— Знаешь, Эва, — продолжает он, коварно улыбаясь и вращая яблоко в своей руке, — я никому и никогда ничего не предлагаю.

От этой фразы веет властью, которой не нужно подтверждение.

— Но к тебе у меня есть предложение.

Брион медленно подносит яблоко к своим губам, но замирает. Здоровый глаз прищуривается, а я напрягаюсь еще сильнее.

— Сделка простая, — шепчет он. — Ты станешь моей личной землянкой. Ты будешь греть мою постель, ублажать меня всякий раз, когда я пожелаю. Взамен ты останешься жива, и робота твоего я сохраню.

Его мерзкие слова падают точно в цель. Туда, где еще привычно бьется надежда на счастливый исход этих событий.

Отвращение и удивление сходятся в единую волну и накрывают меня одновременно.

— Это шутка такая? — вырывается у меня, и мой голос ломается.

Адмирал начинает тихо посмеиваться и все же откусывает яблоко. Он делает это смачно, медленно, глядя мне в глаза. Сок вытекает из кусочка, и Брион тут же облизывает свои губы.

— Подумай хорошенько. Время у тебя есть, а я никуда не спешу, — произносит он, прожевав яблоко.

— Я хочу видеть Лиона, — шиплю я и сжимаю руки в кулаки.

Я ему не верю. Он же самый настоящий пират, его слову – грош цена.

Его взгляд на секунду меняется: имплант щелкает, красный лазер чуть содрогается.

— Увидишь, — отвечает он ровным тоном, — но не сейчас.

Он встает, я поднимаю на него хмурый взгляд. Я смотрю на этого ублюдка с имплантированным лазерным глазом, на пирата, который считает, что мной можно владеть, что мое тело – это разменная монета и что я соглашусь на его мерзкое предложение.

— Да пошел ты, — с наслаждением произношу я.

Улыбка мгновенно исчезает с его лица. Имплант вспыхивает ярче.

— Повтори, — тихо требует он.

— Ты меня услышал, — отвечаю я, сжав зубы. — Я не стану твоей вещью.

Пощечина прилетает так быстро, что я даже не успеваю вдохнуть. Щека вспыхивает огнем, голова наклоняется в сторону, в ушах звенит.

Я не успеваю и пискнуть, как он резко хватает меня за волосы и одним рывком заставляет встать перед ним на колени. Боль пронзает кожу, я мгновенно хватаюсь за его запястья, чтобы хоть как-то ослабить хват.

Адмирал Весс желает показать мне свою власть, он хочет принудить меня, заставить почувствовать свое место.

— Значит, так, землянка, — яростно рычит он, — раз не хочешь по-хорошему, тогда прощайся с жизнью.

— Отпусти! — шиплю я, пытаясь вырваться.

Он задирает мою голову назад, боль простреливает череп, дыхание сбивается, и вдруг на корабле вспыхивает аварийная сирена. Коридор за дверью взрывается шумом, раздаются быстрые шаги, крики, металлический звон оружия.

Имплант адмирала моргает предупреждающим красным.

Он резко отпускает мои волосы, и я падаю на холодный пол. Удар приходится на локоть, резкая боль пробегает по руке.

— Позже, — бросает он недовольно. — Позже я закончу то, что начал.

И он вылетает за дверь, его тяжелые шаги растворяются в звуках тревоги. Дверь захлопывается за ним, оставляя меня в оглушительной темноте.

Я лежу на холодном полу, тяжело дышу, щека горит, а внутри дрожит такая ярость, что я сама удивляюсь, как она помещается в моем маленьком теле.

Корабль стонет.

Или это я?

Я уже не понимаю.

Я хватаюсь руками за голову, пальцы дрожат, ногти царапают кожу, лишь бы заглушить рев, который поднимается вокруг. Пол подо мной вибрирует так сильно, будто меня пытаются стряхнуть, как пыль с ненужной детали.

Металл скулит. Не скрипит, а именно скулит, жалобно и протяжно.

Стены дребезжат, с них что-то сыплется, потолок гудит, как будто кто-то снаружи пытается разломать корпус руками.

Я прижимаюсь к стене, мне страшно до судорог.

Что происходит?

Нападение?

Взрыв?

Поломка?

Я не знаю. Но корабль пиратов рушится, я чувствую это каждой клеткой.

И вдруг дверь моей камеры просто… исчезает. Ее словно вырывают из стены целиком: металл летит прочь, искры осыпаются на пол, дым стелется, как туман.

Поток света бьет в глаза, я щурюсь, прикрываясь рукой.

В проеме стоит высокий силуэт. Плечи – широкие, тень – угрожающая, движения – уверенные и абсолютно бесшумные, несмотря на хаос, творящийся вокруг.

Он делает шаг внутрь, и я уже лучше вижу мужские очертания. И прежде чем я успеваю вдохнуть, за его плечом возникает вторая фигура. Этот мужчина ниже первого на полголовы, но сила в нем такая же мощная и такая же пугающе целеустремленная.

Двое.

И это точно не пираты.

Неужели…

Я замираю, глядя на них сквозь дым и вспышки тревожных ламп.

А они оба смотрят прямо на меня.