Космический замуж. Мой звёздный брак

Глава 1

Бриллиант на моем пальце сверкает так ярко, что хочется закрыть глаза.

Каэль улыбается мне через стол. В его взгляде столько надежды, что у меня сжимается горло. Я должна быть счастлива.

Я только что получила предложение руки и сердца от человека, который спас мою семью. Но единственное, о чем я могу думать, это как сказать ему, что я его не люблю.

— Ты выглядишь потрясающе, Ева, — говорит Каэль, и его восхищенный взгляд заставляет меня сжаться.

Он хорош собой. Тёмные волосы, правильные черты лица, теплая улыбка.

Любая другая на моем месте была бы на седьмом небе от счастья. А я чувствую только благодарность. Тяжелую, давящую благодарность.

Зря я позволила Каэлю надеть это кольцо. Сейчас же сниму. Наберусь смелости и скажу…

Я должна сказать ему, что мне нужен только фиктивный брак. Гражданство его системы — единственный способ получить для Макса постоянную субсидию на стабилизаторы. У меня сейчас с заказами очень туго. А лекарство становится нужно братику все чаще.

Врачи говорят, это от стресса. Наша мама в коме уже месяц, и они все настойчивее твердят, что пора отключать аппараты, что надежды нет. Но я не смогу. Никогда.

Кольцо на пальце кажется раскаленным клеймом. Символ не любви, а сделки.

Каэль так много для меня сделал.

Он появился в тот самый день, когда маму подключили к аппаратам, а я в слезах выбежала из больничной палаты. Он просто оказался рядом, угостил кофе, выслушал.

С тех пор он стал моей опорой. Он не богат, я это знаю, он торговый менеджер в небольшой компании. Он говорит, что «продал какие-то активы» и «влез в долги», чтобы помочь мне с оплатой больничных счетов за маму и брата. И от этого мне еще хуже.

Шелк дорогущего платья — холодный и чужой — скользит по коже. На мне платье от модного кутюрье, с глубоким вырезом, обнажающим ключицы и полушария грудей, едва прикрывая соски, пышная юбка, но с разрезом почти до бедра.

Слишком… вызывающе.

«Для этого места в самый раз», — отрезал Каэль и настоятельно попросил надеть.

Под платьем ещё и роскошное белье, и чулки, которые Каэль тоже выбирал сам.

Наверное, предвкушал, как будет меня раздевать. От этой мысли становится немного противно.

Я надела все это, потому что под такое платье больше ничего не подошло, и теперь чувствую себя куклой в чужой игре. Вокруг сияет роскошь отеля «Звездный Венец»: хрустальные люстры, тихая музыка, звон бокалов. Мы с Каэлем не принадлежим этому месту.

Он потратил кучу денег ради меня. Опять…

Официант бесшумно наполняет наши бокалы дорогим игристым «Звезда Периньён» и отходит.

Сейчас. Или никогда.

— Каэль, — начинаю я, и мой голос дрожит. — Я… я так тебе благодарна за все. Ты невероятный человек, но я… я не могу. Я не могу принять это предложение. Не по-настоящему. Я не люблю тебя.

Он не удивляется. Его улыбка становится грустной.

— Но тебе нужно мое гражданство, Ева. А как же Макс?

Я сглатываю ком в горле, заставляя себя произнести унизительные слова.

— Я хотела попросить… о фиктивном браке.

Он молчит несколько секунд, изучая мое лицо. В этот момент я готова провалиться сквозь землю.

— Брак будет, — наконец говорит он, и в его голосе нет обиды, только твердость. — И я буду ждать. Столько, сколько нужно, пока ты не ответишь мне взаимностью.

Он не собирается меня отпускать. Но, по крайней-мере, обещает подождать. Какое-никакое, а облегчение. Я честна с ним.

Каэль накрывает мою руку своей, не давая снять кольцо.

— Ева, я на все готов ради тебя. У нас все будет хорошо. А мы с тобой здесь, — он обводит взглядом пафосный зал, — между прочим, не только ради помолвки.

Он смотрит мне в глаза, и его взгляд становится напряженным.

— Я потратил почти все, что у меня было, на информацию. И я ее получил. Есть шанс спасти твою маму.

Что? Сердце пропускает один удар.

— Хазары. И их технологии!

Удивлённо хлопаю глазами.

Каэль говорит о супер закрытой, скрытной расе? О тех, о ком по всей галактике никакой достоверной информации не отыскать?

Только вот, весь внешний мир считает технологии хазар гениальной инженерией. Но они не спешат ими делиться, и даже просто продавать.

— Ходят слухи, — шепчет Каэль, — что некоторые из них, особенно представители воинственных родов, готовы тайно продавать «устаревшие» прототипы, чтобы финансировать свои личные проекты в обход Совета.

Он наклоняется ближе.

— Хазары из рода Аркос остановились в закрытом крыле этого отеля. Один из них привёз с собой прототип промышленного кристалл-стабилизатора.

Надежда вспыхивает во мне ослепительной звездой.

«Хазарские самоцветы». Я читала о них — баснословно дорогой материал, сердце новейших технологий в медицине, энергетике, оружии. Это действительно может быть шансом!

— Я напряг связи, взял еще один кредит и выкупил сделку, — в голосе Каэля звучит триумф. — Все оплачено. Нужно только сходить и забрать.

Мои эмоции мечутся от ужаса к восторгу и обратно.

Незаконная сделка? С хазаром?

Но… мама… ради неё!

— Их сканеры тебя пропустят. В отличие от меня, ты для них «чистая». Я все проверил, — голос Каэля звучит уверенно, но я чувствую скрытое напряжение.

Он тоже рискует. Ради меня?

Говорят, система Хазарион не пускает к себе никого из-за вируса, опасного именно для хазаров... И когда Каэль успел проверить мой ДНК?

Дальнейшее происходит как в тумане.

Вот мы уже стоим в тихом, пустынном коридоре.

— Тебе нужно просто подняться в его номер и забрать кристалл, — шепчет Каэль, его дыхание щекочет ухо. В последний раз он поправляет шелковую лямку на моем плече. — Никаких имен. Никаких вопросов. Очень тихо и осторожно. Просто постучи и забери то, что он тебе передаст. Пожалуйста. Ради нас. Ради твоей мамы.

Глава 2.1

Коридор дипломатического крыла тянется передо мной, как туннель в черную дыру. Высокие каблуки звонко цокают в такт гулким ударам сердца у меня в груди.

Вокруг царит абсолютная, давящая тишина, в которой мой страх звенит натянутой струной.

Хазары.

Раса, о которой шепчутся даже в самых отдаленных уголках галактики. Говорят, они могут раздавить человека одной мыслью. Говорят, их технологии настолько опережают время, что кажутся магией. Говорят, мало кто видел их истинное лицо.

Они ни с кем не общаются. Никого не пускают к себе…

Рука замирает в нескольких сантиметрах от панели вызова. Ой, нет. Каэль же сказал постучать.

Еще секунда, и я постучу.

Бриллиант на моем пальце ловит блик биолюминесцентного освещения, встроенного в стены. Ободок кольца впивается в кожу, словно напоминая, что дороги назад уже нет.

Я делаю вдох, который царапает легкие, и стучу.

Звук получается неуверенным, дрожащим. Несколько секунд тишины тянутся бесконечно. Наконец, тишину, как мне кажется, взрывает мягкий щелчок замка.

Дверь не открывается. Она просто исчезает, беззвучно растворяясь в стене.

Передо мной стоит… хазар?

Моя вселенная на миг перестает существовать.

Он выше меня головы на две, хотя я на каблуках, которые едва выдерживают мои подкашивающиеся ноги.

Широкие плечи заполняют дверной проем, создавая ощущение, что весь коридор сжался до размеров спичечного коробка.

Он в белой деловой сорочке, небрежно расстегнутой на две верхние пуговицы. Ослабленный узел галстука мотается на шее. Длинные серебристые волосы разметались по плечам в беспорядке. Он явно не в духе, это читается в каждой линии его напряженной позы.

Но его взгляд фиксируется на мне, и в серебристых, как жидкий металл, радужках я вижу мимолетное отражение синего шелка моего платья. Его зрачки мгновенно расширяются, превращаясь в две черные дыры, готовые поглотить меня. Я чувствую их притяжение физически. Как будто я смотрю в гравитационный колодец, из которого невозможно выбраться.

Это так завораживает и пугает одновременно. Я не могу отвести взгляд.

— Доставка? — Хазар рокочет низким, вибрирующим басом. Звук проходит сквозь меня, заставляя кожу покрываться мурашками. Я вслушиваюсь в эти глубокие, бархатные ноты и забываю, зачем я вообще сюда пришла.

Он выжидающе смотрит.

Я моргаю, возвращаясь в реальность:

— Что?

Он вынужден повторить вопрос:

— Еду принесли? — хмурится нетерпеливо, вызывая у меня дрожь.

Одновременно со своим вопросом он чуть выглядывает из дверного проема, его взгляд быстро, профессионально сканирует коридор за моей спиной. Движение хищника, контролирующего территорию. Властное. Опасное. От этого у меня перехватывает дыхание.

— Не-ееет… — выдавливаю я.

На мужском лице мелькает тень разочарования. Он смотрит на меня снова, более внимательно, и в его взгляде появляется налет задумчивости.

— Эскорт? — голос звучит чуть тише. — Вроде не вызывали.

— Что? — я снова блею, как дурочка, пытаясь сообразить, зачем я вообще здесь.

Потом до меня доходит смысл вопроса, и я захлёбываюсь волной стыда. Тут же неистово мотаю головой, рыжие волосы рассыпаются, лезут в глаза. Чувствуя, как лицо горит.

Его же взгляд опускается ниже, мне на грудь, которая выглядывает из выреза так откровенно, что еще чуть-чуть, и… Я сдерживаю порыв прикрыться руками.

Затем серебристые глаза скользят по длинной пышной юбке. Не шелохнусь, чтобы не показать ему разрез. До бедра!

И даже инстинктивно сжимаю ноги плотнее, боясь, что он заметит разрез. Только от этого движения в теле вспыхивает неожиданная волна тягучего тепла. Острая, чувственная. Между бедер разливается пульсирующее напряжение, которого я совсем не ожидаю. Соски неожиданно твердеют под шелком, и я молюсь, чтобы он не заметил.

Сосредоточься. Цель визита. Мама. Сделка.

Каэль велел не называть имен. Не задавать вопросов. Просто забрать.

А вдруг Каэль ошибся? Вдруг вообще никакой сделки нет?

Растерянность душит, словно ледяной вакуум космоса.

Хазар улавливает мое смятение. Его брови сходятся на переносице.

— Ищете покровителя? — рокочущий голос становится холоднее. — Простите, не по адресу.

Я застываю в ступоре. Он окидывает меня последним, непонятным взглядом. В котором мелькает что-то похожее на сожаление? Или сомнение?

И закрывает дверь. Прямо перед моим носом.

Мягкий щелчок замка звучит как приговор.

Хватаю воздух ртом. Смотрю на номер на двери. Всё правильно, тот самый.

Так почему? Почему хазар мне ничего не передал?

Сделка… сорвалась?

Отчаяние сжимает грудь. Мама. Макс. Все напрасно…

И тут камень на кольце вспыхивает ослепительным бликом.

По моим рукам и плечам разбегается сложный, светящийся серебристый узор. Тонкие линии, похожие на морозные кружева, расцветают на коже, пульсируя мягким светом. Серебристым. Цветом его глаз.

Глава 2.2

Воздух вокруг сгущается, становится почти осязаемым, наполняется статическим электричеством. И запах проникает прямо в мозг… Мужской, терпкий, с пряными, дикими нотками. Это же невозможно, но я чувствую его сквозь закрытую дверь.

Мое тело реагирует возбуждением, которое зарождается где-то глубоко внутри, медленно, томительно разливается по венам жидким огнем. Низ живота сжимается сладкой судорогой. Колени подгибаются. Проклятые каблуки. Еле держусь на ногах.

Но узоры… Всё мое внимание захватывают именно они.

Я аналитик геометрических данных. Восстанавливаю поврежденные носители информации. В том числе древние, в том числе кристаллические.

Я вижу информацию как музыку, как симфонию данных. И то, что светится на моей коже сейчас — это не просто красивый рисунок. Это безупречный, бесконечно сложный фрактал. Идеальный. Гармоничный. Без единого изъяна.

А ещё я реально начинаю слышать музыку. Тихую, едва различимую, но такую прекрасную, что у меня перехватывает дыхание.

Что здесь за спецэффекты в дипломатическом крыле? Антураж, чтобы впечатлить гостей?

Это же какая-то световая проекция на моих руках? Ещё и музыка под стать…

Кручу головой по сторонам, пытаясь отследить проектор. Который создаёт такой эффект на моей коже. Не зря говорят про высокий технологический уровень хазаров.

Но мой взгляд упорно возвращается к захлопнутой для меня двери.

Внутри же возникает необъяснимое притяжение. Тянет меня вперед, словно гравитация планеты, от которой невозможно оторваться. А сердце бьется в унисон с тем, что осталось за закрытой дверью.

Которая неожиданно снова распахивается передо мной.

Отче космический! Но почему я не ушла, когда могла?

Хазар замирает на пороге. На меня в упор смотрят его светящиеся серебряные глаза. В его радужках взрываются и гаснут сотни крошечных кристаллических граней.

Музыка вокруг нас становится громче. Кто увеличил звук?

Впрочем, какая разница, когда хазар…

…медленно, не отводя от меня взгляда, ослабляет галстук ещё сильнее, а потом резко срывает его с себя, отбрасывает и… снова возвращает руку к рубашке. Расстегивает еще одну пуговицу, потом еще одну.

Плавные движения завораживают, гипнотизируют. В недоумении я приоткрываю рот.

Когда рубашка распахивается полностью, я вижу его грудь. Смотрю, не в силах оторваться, на тонкие, светящиеся линии, как иней на стекле. Кристаллический след. Точно такой же, как на моей коже.

У меня в груди разливается сладкая и мучительная истома. Растекается по всему телу, и даже внизу живота, и…между ног.

Я хочу его. Хочу так, как никогда никого не хотела. Может поэтому, у меня ещё не было мужчины?

Мне одновременно стыдно, страшно и невыносимо хорошо.

Его дыхание становится тяжелым. Мое тоже.

Хочу его отчаянно. Безумно. Но я пытаюсь не выдать себя, стискивая зубы, борясь с собственной реакцией. Смущение смешивается с желанием в ядовитый коктейль.

Музыка продолжает играть...

ЖИВЫЕ АРТЫ

Ева

Аналитик геометрических данных
Хрупкая фигурка в мире гигантов, но с волей, закаленной отчаянием. Её рыжие волосы — как вспышка сверхновой в холодном космосе, а в глазах застыла решимость спасти тех, кого любит, любой ценой. Она видит то, что скрыто от других: в хаосе данных — гармонию, в холодных кристаллах — живую симфонию. Пешка в чужой игре, которой суждено стать королевой, способной отличить истину от искусной лжи. Та, чей «ключ» идеально подходит к замкам самых закрытых сердец галактики.

Цезарий (Род Аркос)

Хранитель Законов. Холодный разум в оправе из стали.
Аристократ до кончиков пальцев, воплощение хазарской сдержанности и смертоносной грации. Его взгляд — жидкое серебро, способное заморозить или расплавить. Он — шахматист, просчитывающий партию на сотни ходов вперед, стратег, для которого эмоции — лишь лишняя переменная. Но под маской ледяного спокойствия скрывается вулкан, готовый пробудиться от одного прикосновения Истинной. Его Зов — серебристая вязь, строгая и безупречная, как и он сам.

>>>>>>>>>>>> умммм..... как думаете? Сразу будет горячо? А как вы хотите?
(спойлер: (автор не умеет держать язык за зубами) - БУДЕТ! дааа..ааа

БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ, ЗА ТО ЧТО ОСТАЁТЕСЬ С АВТОРОМ И С НОВЫМИ ГЕРОЯМИ❤️

Буду рада вашим звёздочкам⭐ ⭐ и комментикам, подписывайтесь на автора, если заглянули ко мне в первый раз)))

А ТАКЖЕ ПРИГЛАШАЮ К СЕБЕ В ТГ КАНАЛ!

Живые арты, розыгрыши, акции и лайф-стайл контент о жизни автора, заглядывайте ко мне на огонёк!

ищите по ссылке на вкладке ОБО МНЕ https://litnet.com/shrt/KmLC

(или по моему нику: Лана Воронецкая)

>>>>>>>>>>>>>>>>>>>

Если вы ещё не читали МОЙ МИНИК МЖМ, по этому же миру, приглашаю на страницы горячей истории! уже ЗАВЕРШЕНО

КОСМИЧЕСКИ ЗАМУЖ. МОИ ЗВЁЗДНЫЕ МУЖЬЯ

https://litnet.com/shrt/fOab

Глава 3.1

Пока я рассматриваю идеальный мужской обнаженный торс, моё дыхание застревает где-то между горлом и легкими.

Мышцы хазара перекатываются под кожей, как тектонические плиты под корой планеты. Серебряные линии узора танцуют по его груди, пульсируют мягким светом. Неотвратимо притягивают к себе, как гравитационное поле нейтронной звезды.

Моя рука тянется сама собой. Палец касается одной из светящихся линий.

Они не горячие, как я ожидала, а прохладные, словно поверхность далекой луны. Но от невесомого прикосновения по моему телу разбегается жар, бежит вверх по руке, охватывает грудь, опускается вниз живота.

Серебряный узор изгибается вдоль его мощной шеи, к яремной впадине, где бьется жилка — быстро, яростно. Меня неудержимо тянет прикоснуться к ней. Губами.

Где-то на заднем плане сознания бьется мысль, как астероид о силовое поле корабля — настойчиво, паникующе: «Что я делаю? Я не знаю этого мужчину!»

Но она меркнет, будто астероид, сгоревший в атмосфере, когда он, слово почувствовав моё желание, наклоняется ниже. Опаляет горячим, терпким дыханием моё лицо.

А я уже тянусь к нему, встаю на носочки даже на каблуках. Он нависает надо мной, заполняя все мое поле зрения. Пряный, дикий запах хазара окутывает меня. Мои губы касаются кожи, той самой пульсирующей точки на его мощной шее.

Низкий животный рык вибрирует в его груди. Мужская рука обхватывает мою талию, притягивает ближе, прижимает к себе так плотно, что я чувствую каждый сантиметр его тела. Твердого. Горячего. Чужого.

И в следующее мгновение пол уходит из-под ног.

Хазар подхватывает меня, как пушинку, как частичку звездной пыли, пойманную солнечным ветром. Я чувствую, что он кружит меня, что мир вращается вокруг нас.

А я… не могу оторваться от его кожи, распробовав солоноватый, чуть горьковатый и такой опьяняющий вкус. Мои руки сами обхватывают широкие плечи. И музыка. Эта чудесная, невероятная мелодия звучит все громче, заполняет каждую клетку моего тела. Она гармонирует с кристаллическими узорами на нашей коже, создавая симфонию данных, которую я вижу, слышу, чувствую каждым нервным окончанием.

Я с трудом отрываюсь от его кожи, чтобы посмотреть, что происходит.

Хазар уже совсем без рубашки.

Мимолетный испуг ввинчивается под кожу, холодит где-то под ложечкой в груди. Когда он успел?

Но тут же восторг захлестывает меня, потому что хазар танцует так легко, так ловко кружит нас двоих по просторному холлу люкса. Голова кружится от переизбытка чувств, которые переполняют меня до краев и грозят вылиться через край.

Сильные руки держат меня так уверенно, прижимают очень крепко, и я парю над полом, словно у меня выросли крылья за спиной. Он утыкается лицом мне в грудь, дышит мной. И это кажется таким правильным, таким естественным. Так хочется, чтобы он продолжал…

И он продолжает.

Его губы находят край слишком откровенного декольте. Легко, почти небрежно стягивают ткань вниз. Сосок выскакивает из лифа, и он тут же ловит его губами.

Мой стон вплетается в мелодию, под которую хазар продолжает кружить меня.

Волна ощущений накрывает, как цунами. Я изгибаюсь в его руках, сама подставляю грудь. Он рычит — тихо, хищно — и обнажает второй сосок, жадно впивается в него.

Он на секунду отрывается, удобнее перехватывает меня.

И тогда осознание вновь молнией пронизывает меня.

Незнакомый мужчина целует мою обнаженную грудь!

Но он продолжает, и чувственная волна накатывает звёздным ураганом снова, сметая все сомнения и стыд. Она затапливает меня, не оставляя места мыслям. Только ощущения. Только желание.

Хазар прижимает меня спиной к стене, так и не отпустив. Резко, властно. Мне приходится обхватить его ногами, широкая юбка это позволяет, потому что в ней разрез…

Но!

Отче космический. Я вижу свое оголенное бедро с полосочкой чулка. Свою обнаженную грудь с приспущенным лифом. Сердце бьется так часто, что я боюсь, оно вырвется из груди.

Он тоже тяжело, рвано дышит.

Что я ему позволяю?

Но эта разумная мысль тоже тонет. В его глазах.

Наши лица теперь напротив друг друга. В серебристых радужках отражается свет кристаллических узоров, они переливаются сотнями граней. И неприкрытым, диким мужским обожанием. Меня!

Он накрывает мои губы поцелуем. Страстным. Требовательным. Доминирующим.

Его язык вторгается в мой рот, не спрашивая разрешения, а завоевывая территорию. Невозможно не подчиниться этому напору. Невозможно не ответить. Я стону ему в губы, и он поглощает этот звук, делает своим.

Его ладонь скользит в разрез под юбку. Пальцы гладят мое бедро, поднимаются выше, сжимают ягодицу. Вторая рука делает то же самое, только сверху ткани. Он сжимает меня обеими руками, и от этого давления, от того, что я в его полной власти, хочется стонать снова и снова.

Пальцы хазара под юбкой скользят ко мне между ног, доходят до влажного белья, гладят через трусики. Каждая волна прикосновений дарит мне короткое, острейшее удовольствие.

Новая вспышка осознания стучит в мозгу.

Стыд обжигает меня. Трусики мокрые. Ощутимо, унизительно мокрые.

Страх заставляет замереть. Что происходит? Он же не собирается…

Но палец сдвигает кружевной краешек белья в сторону. Касается меня. Там. Напрямую.

Чувства накрывают меня лавиной, погребая под собой все рациональные мысли. Его палец скользит по влажной плоти, находит чувствительную точку, а в моём теле зарождается короткая дрожь. Подобная вспышке сверхновой. Которая вдруг рассыпается по моим венам сверкающими яркими осколками наслаждения.

Оргазм накатывает неожиданно. Мощный, яркий, всепоглощающий. Я кричу, но его рот глушит звук. Мое тело содрогается в судорогах наслаждения, лоно сжимается вокруг пустоты, требуя большего.

Я еще не успеваю отойти, как палец заменяет что-то более существенное. Что-то твердое, горячее упирается в мой влажный вход.

Сознание опять врывается в мой разум, как метеорит в атмосферу.

Глава 3.2

Я хочу закричать «нет!» и открываю рот…

Но он уже входит. Очень медленно. Совсем чуть-чуть. И мои губы сами собой выдыхают:

— Да-а-а…

Это не больно. Совсем не больно. Тело, только что взорвавшееся оргазмом, податливое, влажное, принимает его.

Ещё чуть-чуть. Но от этого первого, нежного проникновения меня захлестывает новая волна возбуждения, еще более сильная, всепоглощающая. Он выцеловывает мою шею, ключицы, плечи, отвлекая мое внимание, пока сам, настойчиво, но невероятно медленно, неумолимо проникает глубже… и еще…

— Да… еще… — шепчу я, вжимаясь в его тело.

Низкий, хриплый рык вырывается из его груди.

— Очень узко…

Он заполняет меня, растягивает, и это ощущение невыносимое, сладкое, абсолютно правильное.

Губы хазара находят мою грудь, он ловит сосок зубами, а я выгибаюсь, упираясь руками в его плечи, теряя остатки разума.

Скупой стон срывается с его губ, когда он входит до конца. Полностью. Я чувствую каждый сантиметр огромного члена, распирающего меня изнутри.

Он замирает, давая мне привыкнуть, упирается лбом в стену над моим плечом. Тяжелое, мужское дыхание обжигает кожу.

Ужас пронзает меня новой молнией осознания. Я же девушка! Была…

А он… он сейчас… во мне? Должно быть больно в первый раз, но… не больно. Только очень мокро, скользко и горячо. И так приятно от того, что он собой распирает меня там, между ног. И все сокращается внутри, сжимается волнами…

Мысли дают сбой, отступают под натиском новой волны дикого, животного желания, которое разрывает меня изнутри. Я пытаюсь двинуть бедрами навстречу, но в этой позе неудобно.

Он рычит предупреждающе:

— Не спеши…

Но я чувствую, что оргазм подкатывает к горлу, как цунами на поверхности водной планеты. Его не остановить. Сейчас он сметёт всё на своем пути.

Хазар тоже это понимает.

— Кончаешь, моя маленькая кайра… — его голос хриплый, восхищенный. — Какая же чувствительная… просто оттого, что я вошел… Я с тобой…

Как он меня назвал? Это же не моё имя…

Но он делает едва заметное движение бедрами внутри. И мир вокруг меня взрывается белым светом.

Новый оргазм накрывает меня. Ослепляет, поглощает, уничтожает всё, все, что я знала о себе.

Я кричу, судорожно сжимаюсь вокруг него, а кристаллические решетки на нашей коже вспыхивают яркими серебристыми вспышками, пульсируют в такт сокращениям моих внутренних мышц.

Он изливается в меня с рычанием, огромное тело содрогается, узоры на мужской груди ярко горят.

Я отхожу от оргазма медленно, едва не потеряв сознание. Таких ощущений я никогда не испытывала. Даже не представляла, что такое может быть. Я задыхаюсь от чувственных переживаний, тону в них… Но… шок настигает исподтишка.

Я в шоке от того, что сейчас произошло. Как я могла такое допустить? Что же делать? Отче космический… он все еще во мне! Чувствую, как он пульсирует… Хочет еще? Что это вообще такое происходит? Как это остановить?

Хазар хрипло выдыхает мне в шею:

— Еще.

Он же только что кончил, но… я чувствую, что он все еще такой же большой. Во мне.

— Я продолжаю тебя хотеть, — его голос звучит как обещание и угроза одновременно. — Здесь неудобно.

Все происходит слишком быстро. Он отрывает меня от стены, всё еще держит в своих руках, все еще остаётся у меня внутри. Я так и продолжаю обвивать вокруг него ноги, цепляюсь руками за стальные мышцы его плеч. А он несет меня… куда?

Лихорадочно мечутся мысли. Что я натворила? Как мне теперь быть? Куда он меня несет?

Хотя… если быть до конца честной с собой, совсем не хочется, чтобы он прекращал. Но страх… и стыд… и возбуждение… и музыка, которая снова звучит громче… Я не понимаю себя.

Я собираюсь сказать… что-то. Что это ошибка. Что он должен меня отпустить. Но!

Он нежно опускает меня на мягкую поверхность кровати и переворачивает к себе спиной так резко, что я утыкаюсь лицом в одеяло и могу лишь мычать в ткань.

— Нетерпеливая какая, моя маленькая кайра… — в его голосе звучит тёмное удовлетворение.

Как он опять меня назвал? Принимает за другую?

Хазар задирает юбку, укладывает широкую ладонь мне на спину, прижимая к кровати, не позволяя встать. Другую руку просовывает под живот, заставляет прогнуться и приподнять попку. Подтягивает меня вверх, так что мои колени упираются в матрас. А своим коленом раздвигает мои ноги шире.

Я представляю, как выгляжу сейчас. Попка, выставленная ему на обозрение, в мокрых, сдвинутых стрингах и чулках. Стыд обжигает меня ярче, чем атмосфера Венеры. И от этого стыда возбуждение только усиливается неимоверно. Я мычу-стону, и сама не понимаю — я протестую или молю продолжать и скорее взять меня опять.

Он играет со мной. Скользит пальцами по влажной ткани трусиков, гладит мокрую, и всё ещё пульсирующую плоть. Губы целуют округлость ягодиц — нежно, почти благоговейно. Палец проникает внутрь, и я стону в подушку.

Страсть накрывает меня снова, стирая все мысли, все сомнения.

Хазар стягивает трусики с моей попки вниз, на колени. И входит снова — резче, быстрее, глубже. Заполняет меня полностью. Начинает двигаться — ритмично, властно, беспощадно.

Я кричу в подушку, сжимаю пальцами одеяло. Предвкушение пика нарастает с каждым толчком, становится больше, ярче, невыносимее. И когда тело взрывается, я теряю связь с реальностью. Этот оргазм сильнее, чем предыдущие два. Меня практически разрывает на атомы и собирает заново.

Хазар кончает вместе со мной, его семя изливается горячими волнами, и серебристые узоры на нашей коже вспыхивают так ярко, что режут по глазам, когда я чуть выворачиваю голову вбок, чтобы сделать глубокий вдох.

Очень медленно, под хриплый стон сожаления, он вынимает из меня член, отпускает, и я наконец могу нормально вдохнуть. Хазар разворачивает меня, укладывает рядом, прижимает к себе, растягиваясь на кровати.

Его рука вальяжно оглаживает мой бок, спускается к бедру — нежно, по-хозяйски, по-свойски. Словно я принадлежу ему. Всегда принадлежала.

Глава 4.1

Тишина давит, словно гравитация газового гиганта. Я осталась одна. В чужой огромной спальне. После… всего.

Потолки уходят вверх, теряясь в мягком свечении биолюминесцентных панелей, встроенных прямо в стены. Футуристическая мебель будто парит над полом. Антигравитационные платформы?

Кровать кажется размером с мои скромные апартаменты. Все здесь кричит о роскоши, о технологиях, которые я видела только в межгалактических сетях.

Тело ощущается… другим. Оно дрожит, но это не холод. Это отголоски бури, которая только что пронеслась через меня. Внутри разливается тягучая, теплая нега — незнакомое, абсолютно новое ощущение.

Между бедер тянет непривычная болезненная нежность, но не боль. Удивительно, но мне не было больно. Я читала, что если девушка очень хочет… то может быть совсем не больно. Стыд обжигает щеки. Я хотела. Отчаянно. До потери пульса.

И я… я только что позволила лишить себя девственности. Вот так. Запросто. Незнакомцу.

Какому незнакомцу!

Мой взгляд невольно возвращается к двери, за которой он исчез. Мой первый мужчина. Такой… совершенный. Широкие плечи, напряженные мускулы, серебристые глаза, в которых можно утонуть…

Восхищение смешивается со смущением. И с виной.

Каэль.

Судорожно вцепляюсь руками в платье, пытаясь унять дрожь. На пальце насмешливо мерцает бриллиант. Кольцо вдруг кажется раскаленным клеймом. Вина впивается в сердце острыми иглами.

Отче космический, что я наделала? Сожаление душит меня, сдавливает горло.

Что же со мной произошло? Разум отключился, и тело предало. Неужели вот так и действует обаяние этой расы на других? Это какой-то гипноз?

Страх подкрадывается незаметно, как астероид из слепой зоны, и с каждой секундой становится все жутче.

Я вскакиваю с кровати, мечусь по огромной комнате. Надо уходить. Бежать. Сделать вид, что ничего не было.

Главное, не смотреть хазару в глаза!

Почему он меня здесь оставил и не разрешил уходить? Он хочет продолжать? А сколько он собирается меня здесь держать?

Сердце бьется так часто, что я боюсь, оно вырвется наружу.

А в теле продолжает разливаться томная нега, отголоски невероятного наслаждения. До сих пор!

Я вижу только одну дверь, через которую ушел хазар. Мой первый мужчина.

Нервно облизываю губы. Я всё ещё чувствую его запах, его вкус.

Бросаюсь к панорамному окну. При моем приближении затемненный режим отключается, стекло становится прозрачным. Открывается вид на ночной город внизу. Далеко внизу. Мы слишком высоко.

Выхода нет.

Почему он это сделал? Почему молча ушел?

Я поправляю платье, чувствуя в нем ужасный дискомфорт. Слишком вульгарное. Слишком откровенное.

Может, он принял меня не за ту? Он ведь спрашивал про эскорт. Про покровительство. Неужели он подумал…

Я же не за этим сюда пришла!

Что вообще произошло? Каэль сказал, что прибыли хазарЫ. Он мог перепутать номер?

Да что этому хазару стоит поделиться со мной кристаллом?! Мне же так нужно помочь маме!

Что же делать?

Броситься ему в ноги? Умолять? Даже если это не тот хазар, с которым договаривался Каэль… но после того, что между нами было…

Закусываю щеку, сгорая от смущения. Мне было так хорошо с ним. Так невероятно хорошо…

Отче! Да ему, наверное, и дела нет до меня. У таких, как он, наверняка очередь из желающих. А я… да у меня даже опыта нет. Хотя после такого…

С болезненной грустью осознаю, что вряд ли мне когда-нибудь с кем-нибудь будет хоть приблизительно так хорошо.

Как же я теперь смогу показаться Каэлю? В таком виде? Как минимум необходимо принять душ…

В комнате… пахнет сексом. Я вся пропиталась запахом близости, своего желания и хазара.

С ума сойти.

Я подхожу к двери. Прижимаюсь ухом к гладкой поверхности. Ничего. Абсолютная тишина. Звуковое подавление включил?

Рука тянется к панели, чтобы открыть. Но в последний момент дёргается и замирает.

Хазар приказал: «Побудь здесь». Страшно-то как…

Но что не так? Что он может сделать мне?

Сдаст властям? Это как-то связано с незаконной сделкой Каэля?

Я отхожу от двери.

А та прекрасная музыка? Откуда она звучала? Оглядываюсь, ищу динамики, проекторы. Ничего не вижу.

И те линии. Кристаллические узоры.

Рассматриваю руки. Плечи. Провожу ладонью по обнаженной груди. Ничего. Кожа чистая. Никакой светящейся вязи на ней нет.

А ведь были такие интересные схемы! Безупречные фракталы. Я бы хотела их изучить подробнее.

Как аналитик данных, я разглядела в них нечто большее, чем просто красивый эффект. Структура была слишком совершенной. Слишком сложной для простой голографической проекции. Каждая линия имела смысл, каждый завиток был частью огромного, невероятного кода…

И словно по моему желанию, по рукам внезапно снова ползет вязь. Я в восхищении замираю, рассматривая ее. Только сейчас она не серебристая. Она… неоново-голубая. Сложная. Красивая… слов нет!

Дверь распахивается.

И на пороге снова стоит он. Мой хазар. Мой первый мужчина.

Почему-то опять в рубашке, застегнутой на все пуговицы. Он смотрит на меня такими же голодными глазами, как и тогда, когда увидел в первый раз. В радужке снова взрываются кристаллические грани, но теперь они отливают не чистым серебром, а тем же неоново-голубым цветом, что и узоры на моей коже.

И… он кажется другим. Более резким. Диким. На его подбородке появилась едва заметная щетина. Неужели я раньше ее не замечала?

Хазар с рычанием дергает за рубашку. Пуговицы с треском осыпаются на пол. Он буквально срывает ее с себя.

Испуг взрывается во мне диким страхом. Замешанном на… возбуждении.

Оно снова здесь, поднимается из глубин моего существа, затапливая все.

Я смотрю на неоновые узоры, расцветающие на его груди. Они пульсируют в такт моему сердцебиению.

И я снова проваливаюсь в состояние крайнего, неконтролируемого физического желания. Мозг отключается опять.

Глава 5

Вернёмся к…

Цезарию из рода Аркос

Землянка. На моей кровати. Её аромат висит в воздухе, сладковатый, пряный, абсолютно невозможный.

Такая долгожданная и желанна кайра… Да! Мне в этой жизни повезло. Даже представить не мог, что встречу её здесь.

Но вдруг пульсация Зова исчезает, как схлопнувшаяся звезда.

И я отшатываюсь от неё. Разум возвращается болезненным уколом, разгоняя ванильную пелену дурмана в голове.

Что это было, во имя всех кристаллов Этерии?

Надо собраться и всё обдумать. Шпионка у нас в номере? Вот так запросто… использовала на мне фальшивый Зов? Запрещённую к разработкам технологию?

Мне хочется накричать. Потребовать ответов.

Так. Сейчас главное не сорваться. Не натворить чего-нибудь, о чём потом буду жалеть.

— Побудь здесь… — всё что могу сейчас сказать ей.

Дверь в спальню закрывается за мной, я прислоняюсь к ней спиной, прикрыв глаза.

В голове всё ещё звенит от того, что только что произошло.

Холодный расчёт, Цезарий! Соберись.

Только вот сейчас холода во мне ноль. Всё тело пульсирует остаточным жаром.

Сжимаю челюсти так, что они скрипят.

Когда она постучала, и я открыл дверь, пульс участился… Неожиданно.

На пороге стояла хрупкая девушка, одетая в синий шелк, струящийся по телу, словно туманность вокруг молодой звезды. Рыжие волосы огненной короной вокруг бледного лица. И её изумрудные глаза…

Я моментально просканировал каждый изгиб. Глубокое, почти неприличное декольте, разрез на юбке выше бедра.

И ещё… её стеснительность. Девушка сжимала ноги так, словно хотела, чтобы я не разглядел разрез. Хм.. наивная… Я уже мысленно залез под него.

Я даже выглянул в коридор, будто проверяя периметр. На самом деле это был просто предлог, чтобы оказаться чуть ближе к ней. Вдохнуть её аромат полной грудью.

Девушка была одета слишком роскошно для обслуги. Тогда что?

Эскорт.

Разочарование ударило, как метеорит в незащищённую обшивку. Неужели Арунос вызвал? Мы же договорились сегодня работать допоздна. Где вообще шляется мой безответственный кузен?

Но тело откликнулось на неё. Возбуждение нарастало, тяжёлое, неудержимое. Если бы она опустила свои красивые глаза, то сразу бы заметила, как сильно я хотел её.

Девушка прошла сканеры контроля. Значит, у неё есть генетическая совместимость с нашей расой. Есть шанс стать чьей-то кайрой.

Для внешнего мира наши тесты, это якобы способ отследить вирус, опасный для хазаров. Но на самом деле это ширма. Мы ищем женщин, потенциально подходящих для создания священной генетической связи. И заодно держим посторонних подальше от нашей системы Хазарион.

Зов Судьбы — это большая редкость.

Я надеялся. Мечтал, как и любой хазар.

Но за почти сто лет так и не встретил свою кайру. Остаётся лишь призрачная надежда на ритуал Кристаллиона на следующей неделе. Кристаллы должны будут дать окончательный ответ: существует ли для меня и Аруноса где-то во Вселенной наша единственная. Или шансов нет... и тогда можно выбрать пару самому.

Я даже подумал про эту хрупкую землянку на пороге. Вот бы...

Она так меня зацепила. С первого взгляда. С первой секунды.

Стало невыносимо жаль, что это был обычный эскорт. Я сразу понял, что такую, мне будет трудно отпустить. Тогда и незачем начинать.

Я закрыл дверь.

Возможно, она была одной из прилипал, вечно вьющихся вокруг нас в поисках лёгкой жизни. Я никогда не имел содержанок и не собирался. У хазаров так не принято. Но о нашей расе мало кто знает правду. И поэтому стоит нам появиться в публичных местах, как тут же...

А потом я услышал Зов.

Он ударил так, что все мои ментальные щиты, выкованные годами тренировок, рассыпались в пыль.

Музыка взорвалась в голове, серебристые узоры вспыхнули на моей коже. И на её коже тоже мне в ответ. Сработал резонанс.

Всё остальное перестало существовать. Разум выключился. Остались только инстинкты. Дикие. Первобытные. Взять. Пометить. Сделать своей.

Кайра…

Стою под дверью своей же спальни… и рычу.

Её кожа была такая мягкая, нежная под моими руками. А губы сладкие и неумелые. Как она дрожала, когда я вошёл в неё.

А потом меня оглушила тишина.

Музыка оборвалась. Узоры погасли. И пришло жестокое осознание.

Разочарование... нет, это слово слишком слабое. Это было, как если бы ты добрался до края Вселенной, ожидая увидеть ответ на все вопросы, а там тебя ждала пустота. Чёрная, безжизненная пустота, которая посмеялась бы тебе в лицо.

Натягиваю брюки. Пристально разглядываю дверь. За которой осталась она…

Надеюсь, у тебя хватит ума не высовываться прямо сейчас. Мне надо остыть. И подумать. И переговорить с братом.

Я прохожу в свой кабинет, отставляю открытую дверь в холл.

Кресло принимает форму тела, мягко массируя напряженные мышцы спины. Ментальным импульсом я активирую голографический интерфейс. Десятки светящихся окон повисают в воздухе, разворачивая многослойные потоки данных.

Просматриваю последние сводки по делу «Молчаливых Родов».

Значит, они всё-таки добрались до нас.

Три года назад мы их накрыли. Арестовали лидеров. Конфисковали оборудование. Но идеология не умерла. Движение затаилось, стало осторожнее и хитрее.

Коалиция малых родов против нас, элиты Хазариона — тех, у кого врождённый дар к управлению кристаллами, на которых и основаны наши ультра-технологии, известные и не имеющие аналогов во всей Вселенной. Симбиоз человеческих генов и камней.

Только не всем это дано.

Дети в простых союзах у хазар зачастую рождаются «пустыми», неспособными к Эфирному Резонансу. Не то что дети от истинных кайр.

«Молчаливые» считают зависимость от генетической лотереи унизительной. Хотят технократии вместо аристократии крови.

Их цель — создать искусственный нейроинтерфейс, который позволит любому управлять кристаллами. Обесценить наш врождённый дар. А пока... они сеют хаос. Подделывают Зов. Разрушают союзы. Дискредитируют Великие Роды.

Глава 6

Ева

Хазар вернулся.

И сейчас его поцелуй кажется другим.

Более напористый. Дикий. Язык вторгается в мой рот с такой силой, что я задыхаюсь. Зубы прикусывают мою нижнюю губу почти до боли. Он не просит, а берет. Завоевывает. Руки сжимают меня так крепко, что на коже остаются следы.

Он снова несет меня куда-то, не отрываясь от моих губ. А я обхватываю его шею, с отчаянием отвечаю на поцелуй. Наслаждаюсь терпким, опьяняющим вкусом на языке.

Стена перед нами словно растворяется, распадается на миллионы светящихся частиц и исчезает. Я вздрагиваю от неожиданности.

За исчезнувшей стеной открывается огромное пространство — термо-банный комплекс? Целая спа-система!

В центре душевая зона с голографическими стенами, которые меняют цвет от прозрачного к молочному. Слева что-то похожее на регенерационную капсулу. Справа огромный джакузи с… настоящей водой?

Хазар аккуратно ставит меня на тёплый пол. Неоновые узоры на его коже продолжают светиться. Мой взгляд прикован к ним.

Я смущена. Инстинктивно пытаюсь прикрыться. Но он не даёт.

Мужские пальцы ложатся на застежку моего платья… Медленно, методично расстегивают. Стягивают ткань с плеч.

Он обнажает меня. Шелк скользит вниз по моему телу. Вижу свое отражение в зеркальной поверхности стены — растрепанная, с горящими глазами, почти голая.

И то же самое отражение вижу в его голубых, светящихся глазах. И свое желание.

Ядерный синтез стыда и возбуждения разрывает меня изнутри. ​

— Подожди… — судорожно шепчу, пытаясь остановить его руки.

Он наклоняется к моему уху. Выдыхает настойчиво и нежно:

— Тшшш… не бойся, моя кайра.

Кайра? Опять это слово.

Рациональная мысль вспыхивает и гаснет, как умирающая звезда. И осознание отступает под натиском шквала чувств.

Платье падает к моим ногам лужицей синего шелка. Я стою перед ним в одних кружевных трусиках и чулках. Он смотрит на меня так, словно я самое прекрасное, что он видел во Вселенной.

Его руки скользят по моим бокам. Стягивают трусики. При этом сам хазар присаживается передо мной. Я смущаюсь, прикрываю грудь руками. Медленно, с каким-то благоговением, он снимает мои чулки. Каждое прикосновение ко внутренней части бедра оставляет за собой след огня на коже.

Теперь я полностью обнажена перед ним. Меня легонечко потряхивает от напряжения и страсти, набирающей обороты. Опять?

Хазар не спеша поднимается, продолжая поедать моё тело голодным взглядом.

— Убери руки…

Не могу ослушаться его. Сгораю под пристальным мужским взглядом. Закусываю нижнюю губу.

Он отступает на шаг. Стягивает с себя брюки. Остается таким же голым, как и я.

Мой взгляд скользит по его телу. Мощные мышцы. Широкие плечи. Неоновые узоры, танцующие на коже. И его возбуждение — огромное, требовательное.

Отче космический…

Он подходит к душевой зоне. Касается одной из парящих панелей. Сверху обрушиваются струи воды. Настоящей воды!

Непроизвольно вздрагиваю.

Какая роскошь! Дома мы используем в основном неоновые очистители. А здесь… столько настоящей воды…

Он берет меня за руку и тянет под струи. Теплая вода окутывает тело, стекает по коже, смывая пот и следы близости. Чистое, первобытное наслаждение!

Он берет в руки флакон, и воздух наполняется ароматом экзотических трав. В его ладонях пена становится густой и шелковистой.

Хазар намыливает меня. Медленно. Тщательно. Его большие ладони скользят по моим плечам, спине, груди. Задерживаются на сосках, поглаживают их до тех пор, пока они не становятся твердыми. Руки опускаются к животу. К бедрам.

— Готовлю тебя для себя, малышка, — шепчет он мне на ухо хрипло.

Его рука скользит между моих ног. Пальцы гладят, ласкают, проникают внутрь. Я стону, прислоняюсь к холодной стене спиной.

Возбуждение разливается по телу новой волной. Как я могу снова хотеть его? Только что было… но я уже снова готова.

Он снова опускается передо мной на колени и заменяет пальцы языком.

Неожиданно.

Язык касается самого сокровенного, и я вскрикиваю. Мир взрывается фейерверком ощущений.

Я никогда… никогда не думала, что такое возможно. Я цепляюсь за его плечи, мое тело выгибается дугой, и я кончаю. Долго, мучительно-сладко, содрогаясь всем телом.

Я кричу. Оргазм вырывает меня из реальности и швыряет в бездну наслаждения, где нет ничего, кроме его языка и моего тела, разлетающегося на атомы от откровенной ласки. ​

Когда волна оргазма начинает спадать, он встаёт и поднимает мою согнутую ногу, раскрывая для себя, входит в меня. Глубоко. Одним мощным толчком.

— Какая узкая, девочка моя… — рычит он, замирая на мгновение.

Мужские руки поддерживают меня за бедра, прижимают к стене. Вода льется на нас сверху, делая кожу скользкой. Он начинает двигаться. Медленно сначала. Потом быстрее. Наращивает темп постепенно, безжалостно.

Я не могу дышать. Не могу думать. Могу только чувствовать, как он заполняет меня, растягивает, доводит до грани безумия.

Второй оргазм взрывается во мне, как сверхновая звезда, уничтожающая все вокруг своим светом. Я кричу его имя…

— Ару-ууу-унос!

Отче. Откуда я взяла, что его так зовут?

— Ар-рр-ррр, — довольно рычит он надо мной.

И кончает вместе со мной с глухим рыком, изливаясь горячими волнами в меня. Неоновые узоры на наших телах ярко вспыхивают, слепят, отражаясь в струях воды.

Несколько секунд удовольствия кажутся вечностью. Только для нас двоих. Мы замираем, тяжело дыша.

Затем он касается панели управления. Вода мгновенно исчезает. Вместо нее нас обволакивает теплый воздушный поток. Волосы моментально высыхают, кожа становится приятно теплой.

Хазар снимает с крючка пушистый махровый халат и заворачивает меня в него. Слишком огромный размер, как и всё здесь. Конечно, это же его халат.

Хотя я мельком отмечаю, что халата два… Оба таких больших.

Глава 7

Цезарий

Я возвращаюсь к рабочему столу. Пытаюсь сосредоточиться на данных. Просматриваю файлы по «Молчаливым». Но мысли постоянно возвращаются к закрытой двери.

Как там моя хрупкая землянка? Нежная девочка с огненными волосами...

Проходит... сколько? Полчаса? Час? Время тянется, как свет от умирающей звезды.

Наконец дверь распахивается.

Выходит голый Арунос, злой, как взбесившийся крарр. Неоновые искры в глазах почти погасли, но ярость нет.

— Справился, — констатирую я, слизывая кровь с разбитой губы, которая снова кровоточит.

Брат оборачивается. Смотрит так, словно хочет меня испепелить. А потом с рыком бьёт кулаком по стене, оставляя внушительную вмятину и сеть трещин, расползающихся по сторонам.

— Оденься, — холодно говорю я.

Арунос тяжело дышит. Сжимает и разжимает кулаки. Набрасывает на бёдра махровое полотенце, со спинки дивана.

— Она... — начинает он, и голос срывается. — Она посмела! Подделать Зов! Дешёвая подделка из эскорта...

Удар.

Я не думаю. Просто бью. Кулак врезается ему прямо в нос. Хрящ хрустит, и брызжет кровь.

Внутри меня как будто что-то взорвалось. Чёрная дыра гнева. Не знаю, почему. Я согласен с братом. Девушка обманула нас. Но почему-то не хочу, чтобы он её обзывал…

Нет! Это не про неё.

Арунос шатается. Касается носа, смотрит на кровь на пальцах. Потом на меня. Непонимающе.

— За что?! — рычит он.

— Следи за языком, — отвечаю ледяным тоном.

Мы стоим друг напротив друга. Два хазара. Два кузена. Оба с кровью на лицах. Оба дышим тяжело. Оба...

И …оба не хотим её отпускать.

Я это вижу в его глазах. И он в моих. При эмоциональном срыве наша ментальная связь срабатывает спонтанно. Только обычно нам нечего скрывать.

А сейчас… хоть Арунос и назвал её непристойно… но эта девушка уже застряла у него глубоко в душе.

Я делаю шаг к голографической консоли, вызываю результаты анализа. Подталкиваю виртуальный снимок к нему.

Арунос щурится, вглядывается. И замирает.

— Девственница, — выдыхает он.

— Я был у неё первым, — говорю я. И не могу сдержать нотки... удовлетворения в голосе.

Брат медленно переводит взгляд на меня.

— Мы, — с нажимом исправляет он. — МЫ были у неё первыми.

Молчание натягивается, как силовое поле перед разрывом.

Потом Арунос вдруг болезненно усмехается.

— Ну хоть в чём-то нам повезло, — бормочет он. — Хорошо, что мы оказались сильнее этих... заговорщиков с их игрушечными подделками. Вышибли их технологию из наших голов.

— Да, — соглашаюсь я. Хотя внутри всё сжимается. — Выкусят ублюдки! — показываю характерный жест.

Возвращаюсь к данным. Прокручиваю дальше.

— Её зовут Ева, — говорю я вслух. — Ева Польски. Землянка. Двадцать четыре года. Аналитик геометрических данных.

Арунос подходит ближе, читает через моё плечо.

— Вероятность генетической совместимости с хазарами... — он присвистывает. — Пятьдесят три процента. Это ОЧЕНЬ высокий показатель.

— Не случайно к нам подослали именно её.

Брат отходит к барному модулю, достаёт холодильный элемент, прикладывает к носу. Кровь всё ещё капает. Прямо на светлый пол.

Я разваливаюсь на диване. Закидываю ногу на ногу. Пытаюсь выглядеть расслабленным. Но всё тело напряжено, как перед боем.

— Вопрос, — говорю я, глядя в потолок. — Ей заплатили, и её задание сорвалось? Или девочка — просто пешка в чужой игре?

Арунос смотрит на меня исподлобья. Набычено.

— Кто бы она ни была, — говорит он хмуро, — они хотели сорвать нашу медитацию на Кристаллионе. Если у нас появится «поддельная» кайра, мы не пройдём ритуал. И не узнаем, есть ли у нас настоящая.

Я киваю. Это логично.

— По-хорошему, девочку надо сдать властям, — говорю я медленно, наблюдая за его реакцией. — Пусть разбираются. Чтобы ей неповадно было участвовать в подобных... афёрах.

Арунос медленно опускает руку с холодильным элементом. Смотрит на меня долгим взглядом.

— По-хорошему... — тянет он. Усмехается. — Но когда это мы с тобой, кузен, были настолько хорошими мальчиками? Чтобы следовать всем правилам? Мы что, сами не сможем... наставить девочку на истинный путь?

Истинный путь.

Это слово отдаётся эхом в моей голове. Истинная. Кайра. Семья. Дети.

Как же я хочу этого. Всей душой. Всем существом.

— Значит, будем разбираться сами? — спрашиваю я.

— Это как раз входит в нашу юрисдикцию, — Арунос снова прикладывает холод к носу. — Мы ведём расследование по «Молчаливым». Девочка — прямая зацепка. Надо выяснить её связь с ними. Я уверен, это их рук дело.

— А как ты ей объяснишь? — спрашиваю я. — Что она останется у нас?

Он пожимает плечами:

— А что тут объяснять? Зов сработал. Значит, автоматически пошёл запрос в Совет. Хм... запрос на обязательный брачный союз.

Я медленно выпрямляюсь.

— И что? Мы его не оспорим?

Арунос смотрит на меня. Долго. Внимательно. Я вижу в его глазах то же, что чувствую и сам. Желание. Надежду. Безумие.

Нам уже почти по сто. Мы так и не встретили кайру на жизненном пути. А я впервые так на кого-то запал. Так же, как и брат…

Впрочем, велика вероятность того, что это просто последствия искусственного Зова. Мы смогли справиться с фальшивкой, но… так сказать, побочный эффект остался?

— Не обольщайся, Арунос, — говорю я жёстко. — Это просто временная мера. Чтобы усыпить бдительность заговорщиков.

— Угу, — кивает он. — И чтобы разобраться самим. Пешка она... или знала всё с самого начала и хотела обмануть нас.

Брат смотрит в окно, на ночную панораму города с россыпью огней.

— И чтобы побыть ближе к ней, — добавляет он тихо. — Лучше узнать.

А я сверлю взглядом закрытую дверь спальни.

Да, чтобы побыть с ней. Узнать её. Понять.

Понять, почему даже без Зова я всё ещё до безумия хочу её.

Глава 8.1

Ева

Два хазара.

Два.

Мой разум отказывается это принимать.

Я моргаю. Раз, другой, третий. Но картинка не меняется. Передо мной по-прежнему два практически идентичных мужчины. Оба высокие. Оба с серебристыми волосами. И оба смотрят на меня.

Только у одного разбита губа, а у второго нос.

Голова кружится так, что комната начинает вращаться. Стены плывут, смазываясь в пятно.

Только не падать. Только не сейчас.

Надо выяснить, что происходит. Надо понять, как я оказалась... с двумя? Или с одним? Кто из них…

— Ева, — строго произносит тот, что в брюках. Слышу его властный голос сквозь туман в голове.

Страшно-то как…

Откуда он знает моё имя?

— Как-то мне совсем нехорошо... — слышу собственный шёпот, словно со стороны. — У меня что? Галлюцинации? Двоится в глазах?

И не только двоится, но ещё и темнеет. А пол уходит из-под ног. Мир опрокидывается вокруг меня.

Только упасть мне не дают!

Как хазар оказался рядом так быстро?

Меня подхватывают сильные руки, прижимают к твёрдой, горячей груди. Я инстинктивно цепляюсь за... за голые мужские плечи. А от его терпкого, мужского запаха в памяти вспыхивает обжигающая волна воспоминаний. О том, что было в спальне.

Его руки на моей коже. Его губы. Его…

А справа слышится мягкий, шуршшащий звук. Отче космический, второй хазар тоже тут… совсем чуть-чуть не успел, чтобы перехватить меня.

Так спешил, что полотенце на его бёдрах предательски сползает вниз… совсем. Падает на пол.

Шурх.

— Твою ж… Арунос! — рычит голос над моим ухом. — Полотенце!

Я моргаю, фокусируя зрение. Взгляд упирается в перевитые мышцами ноги, мощные бедра и… всё остальное.

Я вспыхиваю. Жар заливает лицо, шею, грудь.

Я видела… чувствовала его внутри себя. Он был во мне… или не он?

Воспоминание о том, как член заполнял меня, вспыхивает внизу живота.

— Упс, — хмыкает Арунос, ничуть не смущаясь наготы.

А меня резко разворачивают, собственнически прижимая лицом к голой груди, перекрывая весь обзор.

О небеса.

— Оденься, животное, — цедит хазар сквозь зубы над моим ухом. — Ты её пугаешь.

— Я пугаю? — фыркает Арунос, поднимая полотенце. — Это ты её сейчас раздавишь. Полегче, Цезарий. Лучше бы отпустил, а то она от страха и, правда, в обморок уплывёт.

Цезарий ослабляет хватку. А я краем глаза подсматриваю за тем, как Арунос наклоняется, подбирая полотенце.

Его спина... широкая, мускулистая, с перекатывающимися под кожей мышцами. Он раздражённо наматывает ткань на бёдра.

А под моей щекой бьётся другое сердце — ровно, мощно. Как двигатель звездолёта. На руках у хазара так надежно и тепло, а ещё я чувствую каждый рельефный изгиб мышц.

Мне так хорошо, что хочется закрыть глаза и раствориться.

И страшно.

Вот бы он меня не отпускал. Понятия не имею, о чём я с ними буду говорить.

— Посади её на диван, — бурчит второй хазар. — Чего вцепился?

— Ты полотенце сначала нормально завяжи.

— Я завязал.

— Пустите… — я слабо трепыхаюсь. — Я могу стоять…

— Видели мы, как ты стоишь, — отрезает тот, кто меня несёт. Кажется, Цезарий.

Но он несёт меня не к выходу, как я надеялась, а к широкому модульному дивану в центре гостиной. И садится.

Вместе со мной.

Я оказываюсь у него на коленях, зажатая в кольце рук.

Это слишком… властно. Это слишком близко. Слишком интимно, после того, что мы…

Я ёрзаю, пытаясь сползти.

Мне стоило бы расплакаться и попросить их мне помочь. После всего… что между нами было. Надеюсь что, хотя бы только с одним из них!

Но мне так страшно, что слёз совсем нет.

Не понимаю, что произошло. Видимо, это не те хазары, к которому меня Каэль посылал. Но это же ХАЗАРЫ! А значит, есть шанс попросить у них злополучный кристалл? Который лишь только возможно поможет вернуть маму из комы. А может и нет.

И я готова ухватиться за любой малюсенький шанс.

Но!

Мне страшно.

Ну почему же так всё вышло? И где тот хазар, с которым Каэль сделку заключил?

Жарко. Неудобно. Рука на моей талии. Мускулистые бедра под моими ягодицами. И… его член заметно твердеет подо мной. А у меня теплеет между ног.

Второй хазар нависает рядом, я чувствую себя звездой, попавшей в гравитационный захват двух чёрных дыр.

— Что вы... — упираюсь ладонями в каменную грудь, чтобы хотя бы отстраниться. — Пожалуйста, отпустите меня! — голос дрожит. — Я никому ничего не расскажу.

Отче, что за бред я несу?

— Нет, — отвечают оба хором.

И оба поворачивают головы к двери, словно сканируют периметр на угрозы, а меня держат между собой, как драгоценный кристалл данных, который нельзя упустить.

Я сглатываю.

— Разрешите хотя бы... — мой голос срывается, — хотя бы просто сесть на диван. Самой. Пожалуйста.

Молчание. Они переглядываются — быстро, почти незаметно. Какой-то безмолвный обмен информацией.

Потом тот, что держит меня, разжимает хватку. Я торопливо сползаю с его коленей, отодвигаюсь на противоположный край дивана, поджимая под себя ноги. Разрез на платье распахивается, словно назло обнажая бедро, я торопливо одёргиваю ткань.

Теперь я хотя бы могу рассмотреть их.

Ум… тот, кто стоит напротив, Арунос, замотал полотенце, на этот раз туго, узлом на боку.

Он тоже смотрит на меня. Со смесью наглости, любопытства и чего-то тягучего в тёмном взгляде. Того самого, что я видела, когда он…

Сглатываю, перевожу взгляд с одного на другого.

Они невероятно похожи. Серебряные волосы, резкие черты лица, хищный разрез глаз. Но если присмотреться...

Тот, что сидит рядом — в брюках, с разбитой губой — держится прямее. Жёстче. Его черты словно вырезаны из камня, а взгляд... холодный, сканирующий и пробирающий до костей.

Второй — с полотенцем на бёдрах и распухшим носом — более... дикий. В его глазах пляшут искры, движения резче, порывистее. Он облизывает губы, и я завороженно разглядываю, как напрягаются мышцы на его челюсти.

Глава 8.2

Может, они так называют то... безумие, когда мозг отключился, а тело превратилось в оголенный нерв..? Всепоглощающее желание, которое накрыло меня волной и утащило на дно? Перед которым было невозможно устоять?

Они снова переглядываются.

— Не притворяйся, — Арунос скрещивает руки на груди. — Кто тебя подослал?

Мысли мечутся в голове. Так-то, получается, что меня Кайэль «подослал». Но эти хазары явно не в курсе. А сделка нелегальная. Мне лучше тихонечко помалкивать и лишнего не сболтнуть.

— Никто… не посылал.

Отче, врать нехорошо, особенно таким, как эти двое.

А что мне остаётся? Не подставлять же себя, Каэля и того хазара, который согласился нам помочь.

— Не ври нам, Ева!

Отче, неужели они чувствуют мою ложь? Я знаю, что не умею врать. Сжимаюсь, обхватив себя руками. Наверное, всё же придётся во всём признаться. Каэль, прости меня…

Но я не успеваю ничего сказать, а следующий вопрос ставит меня в тупик.

— Кто активировал био-резонансный симулятор? И, кстати, где он?

— Био... – что? Какой симулятор?!

У меня начинает болеть голова. Теперь я совсем сбита с толку. Абсолютно не понимаю, о чём речь.

— Ты проникла в дипломатическое крыло, — чеканит тот, что рядом. — Воспользовалась искусственным Зовом. Чтобы что? Думала, мы не сможем избавиться от него?

Зов. Наркотик что ли какой-то? Типа афродизиак, вызывающий крышесносное желание? Слёзы подступают к горлу. Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

О чём они говорят? О том, что я проникла к ним в номер, чтобы переспать с ними? Это они сами так запросто развлеклись со мной, а теперь ещё и недовольны?

А может это они…

— Какой ещё Зов?! — выкрикиваю я. — Я не понимаю. Если вы про то безумие, про то… желание… которому я не смогла сопротивляться… то да! Я не знаю, что вы со мной сделали! Гипноз? Наркотик? Какой-то газ у вас в номере? Чтобы вот так заманивать к себе глупеньких, наивных девиц.

— Мы?! — Арунос аж поперхнулся. — Вообще-то, нам такие штучки не к чему. — Он поигрывает мышцами на груди. — У нас от таких, как ты говоришь, якобы наивных глупышек отбоя нет. Просто продохнуть не дают.

— Ева, — перебивает его Цезарий, проникновенно заглядывает мне в глаза. — Признайся, тебя заставили это сделать? Кто? Зачем?

У меня. Нет. Слов!

— Меня? Заствили? — он имеет в виду переспать с ними? Отче, я думала, что ещё больше стыдно быть уже не может, но… сейчас я точно просто сгорю от стыда.

— Я… — голос не слушается, в горле стоит ком. Мне хочется закрыть уши. Закрыть глаза. Исчезнуть. — Хватит! — выдыхаю я. — Пожалуйста, хватит… Я не такая. Я не… Я просто ошиблась номером… наверное.

Голос срывается.

— Я... я правда не понимаю. Я просто пришла... — за кристаллом, но об этом нельзя говорить, это нелегальная сделка — ...в этот номер. Наверное, перепутала...

Всё пропало. Я не получу лекарство для мамы. И Макс...

Мысль о брате бьёт под дых. Сколько сейчас времени? Скоро нужно делать ему инъекцию. А я застряла здесь, в номере с двумя полуголыми хазарами, которые смотрят на меня так, словно я — преступница.

— Перепутала номер? — голос Цезария опасно понижается. — И случайно оказалась в моей... в нашей постели?

— Ты к кому-то ещё собралась? — Арунос подаётся вперёд. В его глазах вспыхивает что-то тёмное, собственническое.

Их голоса сливаются в один — низкий, угрожающий. Два хищника, почуявших соперника.

— Нет! То есть... да! То есть... — я запинаюсь под их взглядами. — Мне нужно было встретиться с... с одним хазаром. По делу. Но я, видимо, ошиблась номером, и...

— С каким хазаром?

Всё. Мне конец. И мне, и Каэлю, и хазару, всем светит приличный срок за незаконную сделку с кристаллом.

Я открываю рот и закрываю его снова. Как объяснить? Что сказать?

Мне нужен был другой хазар. Тот, кто продаёт запрещённые лекарства.

Мысль о маме бьется в черепе тревожной сиреной. А может ещё есть крошечная надежда разыскать его? Того хазара, к которому меня Каэль отправлял?

Но тут Цезарий окончательно вгоняет меня в ступор:

— В дипломатическом крыле больше никого нет. Кроме нас.

Как это так? А кристалл? А сделка, которую Каэль провернул ради меня? Что же пошло не так? Надежда помочь маме тает, растворяется в бесконечной пустоте…

Отче!

Мне срочно надо к Каэлю. Расспросить его обо всём. И рассказать о том, что произошло.

Он должен знать. Я не смогу с этим жить, если не признаюсь. Я не хочу обманывать его. Просто упаду на колени и буду умолять, чтобы не отменял фиктивный брак, ради Макса.

Ну а про то, что я его не люблю, я ему уже призналась. Правда… теперь он может и вовсе отказаться от меня.

Всё словно в тумане. Слезаю с дивана, пошатываясь, делаю неверный шаг в сторону двери.

— Это не важно, — бормочу я. — Мне просто нужно уйти. Пожалуйста. Отпустите меня.

— Нет. Пока мы не выясним, что произошло.

— Но я не могу остаться! Мне нужно домой!

Они молчат. Смотрят. Ждут.

И я выпаливаю:

— У меня есть ребёнок!

В номере повисает тишина.

Глава 8.3

Потом Арунос поправляет полотенце и фыркает:

— Непорочное зачатие? Ладно, допустим, — окидывает меня насмешливым взглядом. — Но непорочные роды? Это уже слишком даже для землянки.

— Что?

— Ева, ты была девственницей когда сюда пришла. Или у землянок регенерация такая, что даже там всё восстанавливается за пять минут?

Они знают?

Я думала хазары уже записали меня в развратные девицы, которых, как Арунос говорит у них не счесть. Тонкая иголочка колет где-то глубоко внутри. И я теперь одна из таких… В списке их бесконечных побед?

Даже не сомневаюсь в том, что за такими очередь выстраивается в две велюшки. А тут я…

Простая землянка с прицепом в виде брата и мамой в коме. Стоит им рассказать, и они точно решат, что я одна из тех, кто предлагает себя ради галактической крипты. Неважно, что это для того, чтобы спасти родных.

— Перестань врать, — устало говорит Цезарий. — Я был у тебя первым мужчиной.

— Мы, — поправляет Арунос. — Мы были у неё первыми, Цезарий. Оба.

Стыд накрывает меня удушающей волной. Я закрываю лицо руками. Изо всех сил пытаюсь сдержать слёзы.

Я переспала с двумя. С двумя незнакомцами. За один вечер.

Хочется провалиться в чёрную дыру и никогда не выбираться.

— Так что не ври про ребёнка, — добавляет Арунос.

— Это мой брат, — выдавливаю я сквозь пальцы. — Я его воспитываю. Мама в коме уже два года. Отца нет. Только я и Макс.

Макс. Маленький, бледный Макс с его храбрыми улыбками и потухшими глазами. Сейчас он у соседки, миссис Чэнь, но его инъекция у меня... И если я опоздаю…

Так, надо что-то делать. А реветь сейчас нельзя.

Я отнимаю руки от лица. Хазары смотрят на меня. И что-то в их взглядах... меняется. Жёсткость уступает место чему-то другому. Чему-то, что я не могу прочитать.

— Ему всего шесть лет, — пытаюсь разжалобить я их.

— Шесть лет, — задумчиво произносит Арунос, глядя куда-то поверх моей головы. — И он один?

— С соседкой… но она старая, мне нужно забрать Макса.

— Твою бездну… — шипит Арунос.

Он запрокидывает голову назад, зажимая нос пальцами. Алая струйка бежит по его губам, капает на подбородок, на грудь.

— Опять, — бурчит он гнусаво. — Да что ж такое…

Он шмыгает носом, и несколько капель падают на пол.

Тёмных. Алых.

Я смотрю на кровь.

В голове щелкает переключатель. Эмоции, истерика, стыд — всё отходит на второй план. Остается только рефлекс.

Кровь нужно остановить.

Я вскакиваю.

— Ева! — два голоса одновременно. — Ты не можешь уйти, пока мы не поговорим!

Но я уже не слушаю. На автопилоте пересекаю комнату, хватаю свой клатч, валяющийся у двери. Пальцы находят маленький цилиндр с био-гелем, который я всегда ношу с собой. Для Макса. На случай, если он поранится.

Макс и его болезнь. Открытые раны — это опасность инфекции. Нужно обработать, нужно остановить кровь, нужно...

Арунос стоит у барного модуля, запрокинув голову, пытаясь остановить кровотечение.

— Что ты... — начинает он, когда я оказываюсь перед ним.

— Не запрокидывай голову! — командую я, подлетая ближе. — Кровь пойдет в горло, начнется рвота. Наклонись вперед!

Арунос смотрит на меня ошалелыми глазами, но почему-то слушается. Наклоняется.

— Убери руки, — приказываю я.

Не давая себе времени подумать, я откручиваю крышку и прикладываю аппликатор к его носу. Прохладный гель с лёгким мятным запахом впитывается в кожу, останавливая кровь.

Арунос замирает. Его рот приоткрывается.

— Нужно обработать рану, — говорю я, и мой голос звучит почти нормально. Почти профессионально. Так я разговариваю с Максом, когда он разбивает коленки.

Я осекаюсь.

Потому что Арунос так странно смотрит на меня. Его светлые серебристо-неоновые глаза расширяются. В них сквозит удивление. Растерянность. И что-то ещё, тёплое, почти... нежное?

Воздух между нами густеет. Электризуется. Я чувствую жар его тела, вижу, как пульсирует жилка на его шее, как поднимается и опускается его грудь.

Он был со мной... В душе. В спальне.

Отче!

Я отшатываюсь, щёки пылают.

— Я... давайте я вам тоже обработаю, — поворачиваюсь к Цезарию. — Рану.

Он смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом. Потом кивает.

— Ага.

Я подхожу к дивану. Пальцы дрожат, когда я наношу гель на его разбитую губу. Его кожа — горячая, гладкая. Он не отводит взгляда от моего лица.

— У нас и так всё заживает, — подаёт голос Арунос за моей спиной. — Мгновенная регенерация. Обычно. Просто сейчас какой-то странный сбой… Как и с Зовом.

Ну вот, опять они про этот Зов.

В чём именно они меня обвиняют?

Неловко поворачиваюсь и роняю клатч. Слышится стеклянный звон.

Я в ужасе наблюдаю за тем, как по полу катится небольшая ампула с мутноватой фиолетовой жидкостью. Стабилизатор Макса.

И наблюдаю не только я.

Атмосфера в комнате мгновенно меняется с интимной на боевую.

Я наклоняюсь, чтобы подобрать, но Цезарий быстрее.

Его пальцы смыкаются на ампуле. Он подносит её к глазам.

— Что это? — голос снова жёсткий.

— Что за препараты? — Арунос уже рядом. Нависает надо мной. — Яд? Нейротоксин? — он принюхивается к воздуху, словно ищейка. — Ты хотела нас отравить после того, как…?

— Нет! — пытаюсь забрать драгоценную ампулу, но Цезарий отводит руку. — Отдайте! Это лекарство!

— Странный цвет для лекарства, — он крутит ампулу перед глазами. — Больше похоже на нелегальный психостимулятор. ... что это? — хмурится Цезарий. — Нейростабилизатор? Третьего поколения?

— Ты больна, Ева? — жестко спрашивает Арунос. — Или ты наркоманка?

— Отче!

Это последняя ампула. И мне нужно сделать Максу укол. Сегодня!

Они же не могут у меня её отнять?

— Это просто лекарство. Для брата, — выкрикиваю я, позабыв о страхе. — Стоит бешеных денег!

Хазары переглядываются.

Глава 9

Картина, должно быть, впечатляющая: два полуголых, мощных хазара. И я — маленькая, растрепанная, в мятом вечернем платье, застывшая рядом с одним из них.

Пальцы Цезария крепко сжимают ампулу с лекарством Макса, которую я пыталась отнять.

— Господа Алиханы, — охранник делает шаг вперед, не опуская оружия. — Прошу подтвердить статус угрозы. Вам нанесена травма? Требуется нейтрализация нападавшего?

Я застываю, вжимая голову в плечи. Они думают, что я… напала на хазаров?

Арунос издает короткий, лающий смешок.

— Нападавшего? — переспрашивает он с искренним весельем, словно ему рассказали удачный анекдот. — Ты серьезно думаешь, что кто-то в этой комнате способен нанести нам вред?

Медик, тот, что со сканером, быстро пробегает лучом по фигурам хазаров.

— Регенерация активна. Жизненные показатели в норме. Угрозы жизни нет, — чеканит он сухим, профессиональным тоном. — Простите, мы просто следуем протоколу, выполняя свою работу. Система мониторинга зафиксировала нанесение физического вреда вашему здоровью, — он указывает рукой перед собой. — На полу кровь.

— Угрозы нет, — холодно роняет Цезарий. — Это ложный вызов. Покиньте номер.

Но начальник охраны не двигается с места. Его шлем поворачивается ко мне.

— У нас есть второй протокол. Незаконное проникновение в дипломатическую зону. Он делает шаг вперед, и пол под его тяжелыми ботинками едва слышно вибрирует. — Эта женщина. В системе нет её ID. Нет метки гостя. Нет регистрации в протоколе допуска.

Что?

У меня внутри всё обрывается. «Нет регистрации?»

Каэль ведь сказал, что всё устроил. Что договорился с персоналом.

Холодное понимание окатывает меня ледяной волной. Конечно. Сделка была нелегальной. Покупка запрещенного хазарского кристалла. Никто и не собирался вносить меня в официальные списки. Каэль провел меня через «черный ход» системы, чтобы не оставлять следов.

Но он меня даже не предупредил!

Теперь говорит медик:

— Био-угроза! — его голос звучит глухо из-за защиты. — Женщина не проходила проверку на хазарианский вирус. Нахождение в дипломатическом крыле без защиты — преступление первой категории! Активирую стазис-сферу для изоляции!

Он вскидывает руку. На его запястье загорается оранжевый индикатор, и я слышу характерное гудение генератора стазис-поля. Он целится не в хазаров. А в меня.

Четверо ворвавшихся в наш номер глядят на меня как на чумную крысу.

— Лорды, немедленно отойдите от неё! — командует второй медик. — Мы обязаны поместить нарушителя в карантинный бокс.

Внутри всё обрывается. Я застываю, не в силах пошевелиться. Взгляд падает на ампулу у Цезария в руке.

Если меня сейчас увезут. А как же Макс?

Кто поможет ему? Ему нужен укол сегодня ночью, и так уже крайний срок. Я слишком долго тянула, потому что это последняя ампула. Денег на новую нет. Вся моя надежда была на фиктивный брак с Каэлем, на гражданство, на субсидию...

А если меня после карантинного блока ещё и арестуют... отправят в изолятор службы безопасности?

Или, того хуже, если им что-то известно, меня обвинят в незаконной сделке, в шпионаже...

Макса заберёт социальная опека. Отправит в приют для «дефектных». Он там не выживет и недели!

Паника, липкая и удушающая, перекрывает горло. Мысли мечутся в голове, как помехи на разбитом экране.

А может, это шанс? Сдаться охране, попросить связаться с Каэлем?

Нет. Каэль не спасет меня от обвинения в био-терроризме. Ещё и его подставлю. Меня закроют. А Макс останется один.

— Нет… — шепчу я, делая шаг назад, инстинктивно прижимаясь плечом к горячему боку Цезария. — Пожалуйста… Это ошибка.

Ледяной голос Цезария разрезает спор.

— Она чиста, — он делает резкое движение свободной рукой — той, что не занята моим лекарством.

В воздухе перед шлемами охранников разворачивается голограмма с графиками и цветными спиралями ДНК.

— Я лично провел сканирование, — Цезарий разворачивается так, чтобы загородить меня. Теперь я за стеной. За живым щитом. — Угрозы заражения нет.

Отче, когда он успел сканировать мою ДНК? Не спросив разрешения, не предупредив. Говорят же, с хазарам шутки плохи. Но я не ожидала, что у них настолько всё под контролем. Впрочем, с этим вирусом, который угрожает вырождению их расе, я могу их понять.

Медики застывают, изучая данные.

— Вопрос закрыт? — Арунос скрещивает руки на груди, поигрывая бицепсами.

Охранник мнется. Его агрессия спадает, но упрямство остается.

— Допустим, угрозы заражения нет, — бубнит он. — Но факт незаконного проникновения остается. У меня прямой ордер от администрации. Мы обязаны задержать нарушителя для выяснения личности и обстоятельств. Это дипломатический скандал, милорды. Мы не можем оставить гражданское лицо здесь.

Охранник делает шаг вперёд. Я сжимаюсь за спиной Цезария, молюсь, чтобы он не отодвинулся, а продолжал закрывать меня. И… чтобы не отдал меня.

Я сделаю всё, что хазары мне прикажут. Ради Макса. Даже если попросят опять с ними всё повторить… Судорожно выдыхаю.

Сейчас так страшно, а мои мысли сворачивают куда-то совсем не туда.

— Гражданка, не двигаться. Вы задержаны за незаконное проникновение и нарушение санитарного режима высшего уровня. Приготовиться к транспортировке.

Он идёт к нам! Со станнером наизготовку.

И тут происходит то, чего я не ожидаю.

Арунос, в своем полотенце на бёдрах, оказывается между нами и охраной. Одно плавное, текучее движение, и он тоже становится так, чтобы прикрыть, не дать охраннику добраться до меня.

— Я не давал разрешения её трогать, — его голос тихий, но в нём столько стали, что у меня мурашки бегут по коже. — Уберите свои игрушки, пока я их вам не сломал.

— Это протокол, Алихан, — охранник нервничает, но не отступает. — У нас приказ сверху, от начальника безопасности станции. Незаконное проникновение постороннего. Девушка подлежит немедленному аресту и изоляции. Она угроза для вас!

Глава 10.1

Дверь за спиной охраны закрывается с мягким щелчком, отрезая меня от внешнего мира. От законов, протоколов и хоть какой-то ясности.

Тишина в номере сгущается мгновенно. Она давит на уши, звенит напряжением.

Адреналин, который держал меня вертикально последние минуты, испаряется, оставляя после себя лишь ватную слабость и холод.

Брак? Жена?

Слова механического голоса всё еще звучат в ушах, как чужеродный код.

Я смотрю на двух мужчин перед собой. Они сделали это… ради меня? Чтобы спасти от ареста и карантина? Но зачем? Я ведь для них никто — случайная девица, пробравшаяся в номер, «био-угроза». Они же злились и подозревали меня в чем-то. Правда, в чем именно я так и не поняла…

Какова будет цена моего спасения?

Картинка перед глазами плывёт. Я закрываю лицо ладонями, пытаясь спрятаться, не показать слёз. Плечи предательски подрагивают.

Ещё и бретелька платья ползёт вниз. Нервным, дерганым движением возвращаю её на место, прикрываюсь распущенными волосами, словно это может защитить от пронзительных взглядов хазаров.

— Ну-ну… — низкий голос раздается совсем рядом.

Арунос.

Я даже не слышала, как он подошел. Он вторгается в мое личное пространство бесшумно и властно.

Большие горячие ладони обхватывают мое лицо, заставляя поднять голову. Я жду грубости, но его прикосновение неожиданно бережное. Сильные пальцы аккуратно стирают влагу с моих щек.

— Тише, — он наклоняется, заглядывая мне в глаза. В его собственных, неоновых, пляшут странные искры. — Перестань дрожать. Никто тебя не съест. Мы сытые.

Он ухмыляется — криво, чуть нагло, — пытаясь сбить напряжение, но его радужки темнеют, когда взгляд скользит по моим влажным губам.

— Я… я не… — пытаюсь выдавить я, но голос срывается.

Странное чувство. Я должна быть в ужасе. Я и есть в ужасе. Но почему-то тепло его рук успокаивает.

А краем глаза я слежу за движением слева.

Взгляд сам собой приклеивается к руке Цезария. К тонкому стеклу, в котором плещется жизнь Макса.

Хазар направляется к барному модулю. Спокойно, даже буднично. Но именно это спокойствие пугает до чертиков. Особенно, хищное мерцание контура молекулярного утилизатора.

Он что, правда, собирается...

Время растягивается в тягучую резину.

«Нет…» — мысль бьется красным кодом в голове.

Я вижу, как рука с ампулой зависает над сенсором уничтожения. Одно движение, и надежда Макса распадется на атомы.

Воздух застревает в горле, крик уже царапает связки, я подаюсь вперед, готовая броситься, вырвать, спасти…

Но Цезарий ставит ампулу не в утилизатор. А рядом.

В опасной близости от расщепляющего поля, но все-таки на поверхность стойки. И тут же теряет к ней интерес, переключаясь на что-то гораздо более важное для него в этот момент.

Панель синтезатора напитков?

Я шумно, судорожно выдыхаю, чувствуя, как колени становятся ватными, еще чуть-чуть и перестанут меня держать.

«Только забудь про ампулу, — молюсь я про себя, чувствуя, как липкий страх ползет по позвоночнику. — Пожалуйста, просто оставь её там…»

Меня немного отпускает.

Но только внутреннее напряжение. А вот босые ноги на гладком полу коченеют. Я переминаюсь, поджимая пальцы, чувствуя себя маленькой и жалкой в этом роскошном, чужом номере.

Пережитый ужас смешивается с холодом, и пробирает до самых костей. Меня начинает колотить крупной дрожью.

— Да она ледяная, — бросает Арунос брату, не оборачиваясь.

И прежде чем я успеваю понять, что происходит, сильные руки легко, как куклу, подхватывают меня под бедра.

— Что вы творите?..

Арунос несёт меня к барному модулю и усаживает на высокую столешницу. Теперь наши лица на одном уровне.

— Не стой на холодном полу босиком.

Он не отступает. Наоборот, делает шаг вперед, вклиниваясь между моих ног.

Я вспыхиваю, инстинктивно пытаясь сдвинуть ноги, но упираюсь коленками в его мощные бедра. Он всё еще в одном полотенце, которое держится на честном слове и одном узле.

И его близость… пугающе интимна. Я чувствую жар от его почти обнаженного тела, чувствую запах — терпкий, мужской, смешанный с запахом геля для душа.

Мой взгляд падает на широкую грудь, на мышцы под смуглой кожей, предательски скользит вниз, по кубикам пресса, рассматривает узел… на полотенце и… Я вспыхиваю, как сигнальная ракета.

Отче, под этой тканью. Я всё прекрасно помню… так это не узел такой большой, а…

— Глаза выше, Ева, — хрипло шепчет Арунос, и его ухмылка становится совсем хищной.

— Арунос, оденься, — ледяной голос Цезария врывается в этот странный, тягучий момент. — Ты смущаешь её. И мешаешь мне.

Арунос фыркает, но отступает от меня, а я втягиваю воздух судорожным глотком.

— Зануда, — бросает он брату и, подмигнув мне, уходит в открывшуюся перед ним дверь.

Вытягиваю шею, пытаясь заглянуть. Что там? Еще одна спальня? Гардероб? Надеюсь, он ненадолго.

Потому что оставаться один на один с Цезарием мне почему-то ещё страшнее.

Если Арунос немного диковат, но открыт, то Цезарий смотрит так, будто видит меня насквозь: все мои страхи, ложь, тайные мысли.

Хазар поворачивается ко мне. В руках у него бокал, в котором мерцает, переливаясь золотом и янтарем, какая-то жидкость.

— Пей, — коротко приказывает он, протягивая мне напиток. — Это восстановит нейронные связи и согреет.

Я тянусь к бокалу. Руки дрожат так сильно, что стекло звенит о мои зубы, а янтарная жидкость выплескивается через край, капая мне на запястье и на подол платья.

— Ой… простите… я сейчас… — я паникую, пытаясь стереть пятно, чувствуя себя неуклюжей идиоткой. Совсем не хочется злить хазара.

Но он не злится.

Цезарий вздыхает, едва слышно, почти беззвучно. Забирает у меня бокал, ставит на стойку.

А потом его ладони накрывают мои кисти.

Его кожа сухая и горячая, как нагретый солнцем камень. Этот контраст с моими ледяными пальцами посылает разряд тока прямо в солнечное сплетение.

Глава 10.2

— Разве это не входило в твои планы, Ева? — спрашивает Цезарий тихо, но от этого тона у меня внутри все леденеет.

Он стоит, опираясь бедром о стойку, и его серебряный взгляд сканирует меня, как медицинский лазер, ищущий скрытую патологию.

Руки Аруноса на моих плечах напрягаются. Пальцы чуть сжимаются через ткань кителя, словно удерживая меня на месте, не давая сбежать от ответа.

Я моргаю.

— Что? О чем вы?

Они что, серьезно? Думают, что я… спланировала это безумие?

— Вы… — я задыхаюсь от возмущения, и слова застревают в горле комком обиды. — Вы думаете, я воспользовалась каким-то афродизиаком? Это его вы называете Зовом? Чтобы вас соблазнить?!

Слёзы жгут глаза, но я смаргиваю их, не желая показывать слабость.

Сидеть вот так, перед ними на столешнице, словно кукла на витрине, становится невыносимо.

Я дергаюсь плечами, сбрасывая тяжелые ладони Аруноса, и резко соскальзываю вниз, на пол. Босые ступни касаются… как ни странно уже тёплой плитки, и я сразу становлюсь ниже хазаров, меньше. Уязвимее.

— Да я понятия не имею, что это было, — голос дрожит, но я заставляю себя говорить твердо, глядя на Цезария снизу вверх. — Я была, как… не знаю… как марионетка. У которой перерезали ниточки воли и оставили только… инстинкты!

— Мы чувствовали… — тянет Арунос, — как ты нас хотела. Очень сильно. Ева.

Обхватываю себя руками, пытаясь сдержать дрожь, которая снова начинает колотить тело.

— Вы хоть понимаете, каково мне сейчас? Стоять здесь, перед вами, зная, что я была… с двумя… как последняя эскортница... Ещё и слушать непонятные обвинения.

Стыд накрывает горячей, удушливой волной. Я кутаюсь в огромный китель Аруноса, словно ткань может спрятать меня от того, что произошло в спальне. От того, чему я позволила произойти.

— Я… я не такая, — лепечу я, чувствуя, как пылают щеки. — Вы, наверное, подумали, что я опытная, что я специально…

Слова кажутся жалкими и неуклюжими.

Как объяснить этим полубогам, для которых секс наверняка просто физиологическая разрядка и ничего не значит, что для меня это катастрофа? Что я переступила через все свои принципы?

— Я берегла себя для свадьбы, — шепчу я, опуская глаза, не в силах выдержать их взглядов. — Для своего жениха. А вы…

Арунос хмыкает. Он обходит меня, снова вторгается в моё личное пространство, но теперь в его движениях нет угрозы, только странное, темное довольство.

— Для свадьбы, значит? — его голос вибрирует насмешкой, но в ней нет злости. — Ну, считай, ты сберегла. Технически, связь закрепилась официальным брачным протоколом. Так что всё честно, наша жена.

— Арунос, — одергивает его Цезарий, но в его голосе уже нет того холода.

Они переглядываются. Быстрый, нечитаемый обмен взглядами. Словно они говорят друг с другом на частоте, недоступной человеческому уху. В их глазах мелькает что-то похожее на понимание. И решение.

— Хорошо, — наконец произносит Цезарий. — Предположим, мы тебе верим. Ты действительно не при чем.

Я выдыхаю, чувствуя, как немного отпускает тиски на груди.

— Но это не отменяет факта, — продолжает он жестче. — Сработал Зов.

— Да что за Зов такой?! — я уже почти плачу от бессилия, пытаюсь вытереть непрошенную слезу, пока никто не заметил. Но с длинным рукавом неудобно. — Объясните мне нормально!

— Это не афродизиак, Ева, — вмешивается Арунос. Он перехватывает мою руку. — Зов — это древний резонанс, — хазар начинает медленно, методично закатывать мне правый рукав, открывая кисть.

— Сигнал, который говорит хазару, что перед ним его кайра. Генетически идеальная пара. — Прикосновения Апуноса обжигают. Он подворачивает ткань аккуратно, виток за витком, словно подгоняя китель под меня. — Кровь кайры и её энергетика дополняют нашу собственную. Связь с кайрой главный закон нашей природы. Залог сильного, одаренного потомства.

— Те светящиеся узоры на коже и музыка в голове? Это и есть сигнал?

Я никогда о таком не слышала. Но и хазары — слишком закрытая раса, чтобы о них можно было где-нибудь узнать.

Оба задумчиво кивают, странно рассматривают меня.

Я чувствую, что они чего-то не договаривает. Чего-то очень важное. Но я не могу надавить на хазар. Они и так, похоже слишком много рассказали. Доверяют мне? Лучше помолчать, и послушать, чтобы не прервать откровения мужчин.

Кайра.

Слово звучит красиво и чужеродно. Как название редкой звезды.

Арунос переходит ко второй руке. А я стою, замерев, пока он так заботливо подкатывает на мне слишком длинные рукава, обнажая тонкие запястья.

Внутри что-то екает. Странное, щемящее чувство. Если бы это было правдой… Встретить того, кто предназначен тебе судьбой. Того, кто будет вот так заботливо поправлять одежду, защищать… Я гоню эти мысли, глядя на склоненную голову Аруноса.

Глупая! Очнись! Это просто сказки. Не для меня...

— Но… — я пытаюсь собрать рассыпающиеся мысли, глядя то на одного, то на другого. — Вы же сами сказали, что это был фальшивый Зов! Что кто-то его подделал.

— Да, — кивает Цезарий. — Наши датчики зафиксировали внешний сигнал. Мощный импульс био-резонансного симулятора. Кто-то искусственно спровоцировал вспышку. Но она была слишком яркой. Похоже, кто-то перестарался. Да, конечно, Зов будит дикие древние инстинкты, но не до такой степени, чтобы вообще забыть обо всем вокруг.

— Видимо, их симулятору еще далеко до совершенства. Вот нам и удалось преодолеть постороннее воздействие.

— Значит, и брак можно аннулировать? Прямо сейчас?

В глазах Цезария мелькает тень.

— Всё не так просто. Ты останешься нашей женой, Ева. Пока мы не разберемся.

— Пока... что? — сердце падает в пятки. — Но почему? Если вы знаете, что это фальшивка…

— Потому что кто-то играет против нас, — Цезарий отходит от стойки, мерит шагами расстояние до панорамного окна, словно ему нужно пространство. — Кто-то использовал симулятор, чтобы навязать нам эту связь. Мы только предполагаем, кто это и что у них за конечная цель. Но мы не знаем наверняка, и нам нужны имена. Если мы сейчас заявим, что Зов был поддельным и сразу же разорвем брак, мы покажем, что разгадали их игру. Мы спугнем их.

Глава 11.1

Бриллиант на пальце ловит свет, вспыхивая холодной, колючей искрой, как осколок замёрзшей звезды.

Воздух передо мной смещается, густеет. Цезарий оказывается рядом так быстро, что мозг не успевает отследить движение. В одну долю секунды он был у окна, а в следующую я чувствую жар его тела прямо перед собой.

Я дёргаюсь, но поздно.

Его пальцы смыкаются на моём запястье. Не больно, но абсолютно непреклонно, без единого шанса на освобождение. Горячая, сухая ладонь поглощает мой кулачок, фиксируя его в воздухе.

— Отпустите! — я пытаюсь вырвать руку. — Это подарок Каэля!

Тепло мужской ладони обжигает, и я чувствую, как мое собственное сердце колотится в ответ, дико, хаотично. Пульс ускоряется под его пальцами.

Но Цезарий не слушает. Он даже не смотрит на меня.

Весь его фокус на кольце.

А в глубине глаз хазара, в этом расплавленном серебре, бушует настоящая сверхновая. Что это? Неужели ревнует? Не может быть, скорее злится. Почему? Я не могу разобрать.

Он подносит мою руку ближе к своим глазам, рассматривает камень с таким брезгливым отвращением, словно я сую ему под нос ядовитое насекомое.

Арунос за спиной напрягается. Краем глаза вижу, как сжимаются его кулаки. Сарказм пропитывает его вопрос:

— Подарок?

Мне кажется что-то заметно меняется в лице хазара. Появляется какая-то хищная, темная решимость.

— Этим… мусором ты собралась нас впечатлить, Ева?

Я оборачиваюсь к Аруносу, задыхаясь от возмущения.

— Это бриллиант! Чистой воды!

— Это стекло, — отрезает хазар и отворачивается. Он идёт к стене, с тихим шипением активирует голо-панели. — Причём дешёвое стекло. Маловат размерчик для «любви всей жизни», не находишь, Ева?

Профессиональная гордость колет больнее, чем их насмешки.

Не может быть… Я аналитик геометрических данных, кристаллограф. Я работаю с драгоценными породами. Как я могла пропустить подделку?

Конечно, всё сегодня происходит слишком быстро. Слишком много неожиданного, слишком много эмоций и переживаний. Разве мне было до камня на кольце?

Каэль... солгал?

Нет. Не может быть. Я сама должна убедиться. Я — специалист, бездна пожри все вокруг, а не истеричная дурочка, которую можно обвести вокруг пальца дешевой фальшивкой.

Адреналин отступает. Холодное, аналитическое любопытство выжигает панику. Это моя территория. Моя единственная зона контроля в этом хаосе. Я перестаю вырываться.

— Дайте посмотреть, — требую я, и мой голос меняется. В нём больше нет страха, только профессиональный металл.

Цезарий улавливает перемену мгновенно. Он не отпускает мою руку, но разжимает пальцы, позволяя мне самой взглянуть на камень.

Я щурюсь, ловя отражение света.

И сердце пропускает удар.

Хазар прав.

У настоящего бриллианта дисперсия света рождает радугу — «огонь». Здесь же свет проходит сквозь грани странно, плоско, словно застревает внутри. Нет игры. Нет жизни. Камень мёртвый.

— Отче… — шепчу я. — Нет дисперсии. Коэффициент преломления слишком низкий.

Я стягиваю кольцо с пальца. Руки дрожат, но теперь не от страха, а от холодного шока осознания.

— Но это и не стекло, — бормочу я, забыв, что говорю с лордами Хазариона. — У стекла были бы искажения. А здесь… структура идеально упорядочена. Слишком идеально.

Работа меня всегда так увлекает, что я выпадаю из реальности, погружаясь в потоки данных с головой. Я обожаю свою профессию на стыке квантовой физики, информатики и искусства.

Я — узкий специалист. Одна из лучших «реставраторов» древних и поврежденных кристаллических носителей информации.

И моя работа прекрасно оплачивается. Вернее, все было хорошо до недавнего времени.

Корпорации, правительства и богатые коллекционеры нанимают меня для восстановления данных с артефактов, возраст которых исчисляется тысячелетиями.

Вернее, нанимали…

После скандала с профессором Дарнеллом в межгалактической академи… многие двери не просто закрылись, а захлопнулись передо мной. С громким щелчком по носу. Никто не встал на мою защиту. Зал, полный коллег и инвесторов, молчал...

В отличие от техников, которые пользуются только алгоритмами, я интуитивно воспринимаю гармонию данных. Смотрю на структуру кристалла и «вижу», вернее ощущаю потоки информации, как симфонию, как произведение искусства. Для меня информация имеет форму, цвет и даже звук.

— Это синтетика.

Я поднимаю взгляд на Цезария. Внутри вспыхивает азарт исследователя.

— Мне нужен спектральный сканер. И возможность увеличить решётку.

Во взгляде хазара мелькает удивление, смешанное с уважением. Кажется, сейчас он видит во мне не просто «проблему», а... Специалиста.

— Арунос, — бросает он, не глядя на брата. — Пробей этого Каэля. Полное досье. Активы, связи, враги.

— А я по твоему чем тут занимаюсь? — хмыкает тот, не отвлекаясь от проекций экранов перед собой.

Цезарий же поднимает левую руку. Его широкий браслет-коммуникатор оживает, проецируя над нами плотное голубое поле микро-сканера.

— Сюда, — приказывает он, кивая на световую панель.

Я кладу кольцо в центр. Мы склоняемся над голограммой.

Наши головы почти соприкасаются. Я чувствую запах Цезария — холодный металл и горячая кожа — так близко, что кружится голова.

Часть меня хочет оттолкнуть его. Он пугает меня, оба хазара пугают. Но другая часть… хочет чтобы он не позволил мне этого сделать. Чтобы остался со мной. Выслушал, поверил, помог…

Правда, именно сейчас меня захватывает другое.

В воздухе разворачивается увеличенная в тысячи раз структура камня.

Это красиво. И страшно.

— Видишь? — тихо спрашивает Цезарий у моего уха. Его дыхание опаляет кожу.

— Да… — выдыхаю я. По моей спине пробегает дрожь, но не от страха. От восторга открытия. — Это не хаотичная решётка. Это… схема.

Я провожу пальцем по воздуху, очерчивая линии внутри проекции.

Глава 11.2

Разве так может быть?

— Нет. Я не верю.

Я не кричу. У меня просто нет сил кричать.

— Каэль не мог. Его просто кто-то подставил. Как и меня! Как и вас.

Глаза Цезария вспыхивают холодным, опасным серебром.

— Ты защищаешь его? — его голос тихий, но от него вибрирует воздух. — После того, как всё видела сама? Ты же прекрасный специалист, Ева. Разве тебя нужно убеждать?

Арунос тоже зол. Он стоит среди своих голограмм, скрестив руки на груди, челюсти сжаты, только подрагивают крылья носа.

Я же продолжаю, чувствуя, как к горлу подступает ком:

— Каэль не такой, как вы думаете! Вы просто не знаете его. Он… он спасал нас.

В памяти всплывает лицо моего… жениха? Уставшее, доброе, с морщинками в уголках глаз. Разве может такой человек быть монстром?

— Когда мама впала в кому… когда заказов не стало… я тонула. Я падала в черную дыру, и дна не было видно. А Каэль протянул руку.

Голос срывается, становится ломким.

— Он оплачивал счета клиники. Покупал стабилизаторы для Макса. Он продал всё, что у него было, влез в долги. Он обычный менеджер, у него нет ваших миллионов крипты или власти, но он отдал нам последнее. Зачем ему подставлять меня?

Цезарий оказывается совсем близко, чётко проговаривает каждое слово:

— Потому что инвестиции должны окупаться, Ева.

Я поднимаю взгляд на Цезария, пытаясь найти в его ледяном лице хоть каплю понимания.

Затем я делаю глубокий вдох, решаясь на правду.

— Каэль договорился о сделке. Нелегальной, да. Но это был единственный шанс. Он сказал, что один из хазаров… из воинственного рода… привез прототип промышленного кристалл-стабилизатора. Чтобы продать его в обход Совета.

Брови Цезария ползут вверх.

— Кристалл-стабилизатор?

— Да! «Хазарский самоцвет». Я читала о них. Это сердце ваших технологий. Каэль сказал, что этот кристалл может вытащить маму. Что он перезапустит её нейроны.

Я опускаю голову.

— Врачи… врачи говорят, что надежды для моей мамы больше нет. Настойчиво предлагают отключить аппараты, поддерживающие её жизнь. А Каэль не опустил руки! Он искал. И подарил мне наджеду, шанс для моей мамы жить, не оставить меня с Максом здесь одних.

Повисает тишина. Тяжелая, звенящая.

— Каэль сам не мог пойти. Ваши сканеры… он бы не прошел. Поэтому он отправил меня. Я знала, что рискую, что сделка нелегальная. Но ради мамы...

Цезарий медленно выдыхает через нос. В этом звуке столько презрения, что мне становится зябко даже в кителе Аруноса, даже босиком на ставшем обжигающе горячим полу.

— Он отправил тебя, — чеканит Цезарий, и каждое слово звучит как разряд станнера. — Одну. В закрытое крыло. К «воинственным хазарам», которые, по его легенде, торгуют оружием и технологиями?

Мужские пальцы, жесткие и горячие, берут меня за подбородок, заставляя поднять голову и снова посмотреть на него.

— Как он посмел так поступить со своей женщиной? — шипит он мне в губы. — Он бросил тебя в клетку к хищникам, Ева. Если бы здесь были не мы… если бы это были действительно преступники… ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать?

Чувствую себя такой маленькой и беззащитной, да еще в этом открытом платье. Представляю, как выгляжу со стороны. А ещё меня трясет от близости лица хазара, от запаха гнева, исходящего от него.

Это не просто злость на ситуацию. Это ярость собственника? Как будто бы он боится за меня?

Ну и нафантазировала я себе.

Я продолжаю защищать:

— Каэль оказался прав, — пытаюсь высвободиться, но Цезарий держит крепко. — У меня нет вируса. Я прошла сканеры в дипломатическом крыле.

Хазар горько усмехается и всё-таки отпускает мой подбородок.

— Вирус… — он качает головой. — Ева, какая же ты наивная. Неужели ты думаешь, мы держим границы закрытыми из-за какой-то инфекции? Наша иммунная система переварит любой известный вирус за секунды.

— Тогда… почему?

— Это наш маленький секрет, дорогая. Тебе не следует о нем никому говорить. Мы сканируем не на болезни. Мы ищем совместимость в ДНК. Вероятность возникновения Истинной Связи.

Я замираю.

— А заодно используем эту сказку, чтобы отказывать во въезде чужакам, без объяснения причин.

Цезарий наклоняется к моему уху.

— Твой показатель совместимости, Ева… Пятьдесят три процента.

Цифра висит в воздухе.

— Это… много? — растерянно спрашиваю я.

— Это аномально много, — шепот Цезария обжигает кожу. — Это уровень, при котором вероятность стать настоящей кайрой зашкаливает. Ты — редчайший генетический образец.

Хазар отстраняется, смотрит мне в глаза с пугающей серьезностью.

— Он выбрал тебя не из «любви». И даже не из жалости, наивная малышка. Он помогал тебе, только чтобы использовать в нужный момент. Чем выше процент совместимости, тем больше вероятность, что сработает симулятор.

— Нет…

— И про кристалл он тебе лгал. Никакой сделки не было. В отеле нет других хазаров. Кроме нас...

— Но кристалл существует! Я читала…

— Да, существует. Только он бесполезен для человека.

— Как это?

— Еще одна большая хазарская тайна. Не для посторонних ушей. Но… без ментальной связи с одаренным хазаром, который в состоянии запрограммировать его, кристалл – это всего лишь красивый камень.

Каждое слово вбивает гвоздь в крышку гроба моей и без того слабой надежды.

— Даже если бы ты его заполучила, он не спас бы твою мать.

Внутри всё кричит: «Неправда!». Мозг отказывается принимать, что вся забота Каэля, все его теплые слова были ложью.

— Нет, — упрямо шепчу я. — Значит, Каэля тоже обманули. Ему пообещали… Он ждет меня. Он сейчас сходит с ума от беспокойства…

— «Сходит с ума»? — раздается глухой, насмешливый голос от стены.

Невольно вздрагиваю.

Арунос.

А я почти и забыла про него.

Все это время он стоял в тени, погруженный в вихри голограмм, что-то листая, взламывая, анализируя. И теперь он идет к нам.

Глава 12.1

В голове звенит вакуум.

Мысли ворочаются медленно, вязко, словно я пытаюсь двигаться сквозь черную дыру.

Я стою перед могущественными и такими притягательными, но совершенно недосягаемыми хазарами.

Как они смотрят на меня… Что подумают?

Мне так неловко, очень стыдно, за всё что между нами произошло. Да, они себя могут оправдать фальшивым Зовом. А я? Почему я им так легко поддалась? На меня тоже подействовал этот искусственный симулятор?

Или я просто, как самая наивная дурочка и глупышка повелась на их обаяние и дикую хищную притягательность расы? Не смогла устоять.

Совсем не сопротивлялась. Потому что крышу снесло. Потому что хотела их не меньше, чем они оба меня. Под действием искусственного симулятора.

От этого еще стыднее. Без фальшивки, они бы и не посмотрели на меня. А теперь еще вынуждены возиться со мной.

Говоря про помолвку, я хотя бы могла утереть им нос. Я тоже себя не на орбитальной кривой нашла. Чтобы хазары знали, что меня тоже любят и ждут, что я кому-то жизненно необходима и нужна.

Только теперь… когда я осознаю, что даже Каэлю на меня плевать…

Мне нужно найти оправдание для него. И для себя. Иначе гравитация собственного унижения просто расплющит меня.

Ведь я сама виновата.

Я же честно сказала ему: «Я не люблю тебя».

Я была холодна, отстранена, погружена в свои проблемы. А он — мужчина. Живой, из плоти и крови.

Да, он клялся ждать, говорил красивые слова о том, что его чувства хватит на двоих, что он растопит мой лед… Но сколько можно ждать ледяную статую?

Видимо, его терпение лопнуло.

— Вы же мужчины, — бормочу я, глядя в пол, на горстку звездной пыли, оставшейся от кольца. Голос звучит глухо, безжизненно, но я заставляю себя говорить. — Вы все такие. Вам важно удовлетворить свои… физические потребности. Так ведь?

Я поднимаю глаза на Аруноса.

— Каэль говорил, что будет ждать. Что наш брак сначала будет фиктивным. Он просто… сорвался. Не выдержал.

Но горло всё равно сжимает спазм обиды. На жениха, на ситуацию в целом.

Чувствую себя космическим мусором, крошечной пылинкой, которую затянул гравитационный вихрь чужих интриг.

— Вы ведь тоже… — я смотрю на хазар, и голос предательски дрожит. — Вы ведь тоже просто используете меня. Я не ваша кайра. Я даже не хазарка. Я просто удобный инструмент с нужным процентом совместимости. Оказалась не в нужном месте, и не в нужный час. А я...

«А я, дура, растаяла от ваших взглядов. От прикосновений, от жарких, обжигающих ласк… где-то на краю подсознания, наверное, я даже уже напридумывала себе сказку, и даже чуть не поверила в неё. Там где у меня настоящая любовь с таким, как один из хазар».

— Но вы и дальше планируете использовать меня, так? — горько усмехаюсь я. — Будете играть в свои опасные галактические игры, держа меня при себе, словно на поводке?

Воздух передо мной снова резко густеет, насыщается электричеством.

Арунос оказывается слишком близко ко мне. Слишком быстро.

Я инстинктивно делаю шаг назад и упираюсь поясницей в жесткий край массивного стола. Отступать некуда.

Хазар упирается ладонями в столешницу по обе стороны от моей талии, мгновенно запирая меня в живую клетку. Он не касается меня, но жар обнаженного торса, запах озона и разгоряченной кожи накрывают с головой, словно ударной волной.

— Не смей, — его голос падает до рычащего шепота, от которого вибрируют мои ребра. — Никогда не смей сравнивать нас с этой грязью, Ева.

— Но…

— Ты ничего не знаешь о нашей расе, — он наклоняется ниже. В его серебряных глазах пульсирует неон. — У нас на одну женщину рождается десять мужчин. Десять. Знаешь, что это значит?

Я мотаю головой, завороженная, парализованная его близостью. Я вижу каждую голубую искорку в его радужке, чувствую его дыхание на своих губах.

— Это значит, что женщина для нас — не «способ удовлетворить потребность». Это святыня. Центр вселенной, вокруг которого вращается наша жизнь. Если хазар находит пару — неважно, истинную или нет, — он дышит ради неё. Измена? — он выплевывает это слово с брезгливостью. — Для нас это не просто предательство. Это дефект. Генетический сбой в голове у мужчины.

У меня перехватывает дыхание.

Он говорит с такой яростной страстью, что мне становится стыдно за свои слова. И… жарко.

В его гневе есть что-то пугающе притягательное. Если бы кто-то смотрел на меня так, как Арунос сейчас, когда говорит о гипотетической любимой женщине… Я бы сгорела.

— Значит, Каэль просто дефектный, — шепчу я, пытаясь сжаться в комок внутри его «клетки», чтобы случайно не коснуться литых мышц. Потому что если коснусь, боюсь, меня ударит током. Напряжение в теле слишком высоко. Воспоминания о близости с ним слишком свежи. — Но мне всё равно.

О чём я?

Мне совершенно не всё равно, что Арунос стоит так близко.

А хазар замирает на секунду, вглядываясь в мое лицо, словно ищет там что-то. Затем резко отстраняется, выпуская из ловушки.

Я судорожно втягиваю воздух, пытаясь успокоить сердце.

«Не смей залипать», — приказываю я себе.

Они просто играют. Ты для них — аномалия, любопытный образец. Не обольщайся, Ева. Стоит тебе поверить в их «трепетное отношение», и ты останешься с разбитым сердцем, одна из бесконечной очереди их поклонниц.

Нужно уходить. Пока гравитация этих двоих не разорвала меня на части.

Кошусь на ампулу. Нужно забрать лекарство и спешить к Максу, сделать ему укол.

— Тебе всё равно? — в разговор вступает Цезарий.

Он даже не смотрит на нас. Он стоит у голографической панели, перебирая потоки данных с такой скоростью, что пальцы сливаются в размытое пятно.

Его ледяное спокойствие пугает сейчас даже больше, чем ярость брата.

— Да, — твердо говорю я, смаргивая злые слезы. — Если Каэль был так добр, что согласился помочь мне, несмотря на то, что я честно призналась ему, что не люблю… то мне плевать на его измены. Мне нужен этот брак.

Глава 12.2

Я смотрю на свою левую руку.

Там, где еще недавно был холодный ободок металла, теперь пылает красный след. Видимо, металл слишком туго сдавил при активации усилителя в камне.

Кожа онемела, словно её заморозили в вакууме.

Я неосознанно потираю безымянный палец, пытаясь вернуть чувствительность, стереть фантомную тяжесть, метку принадлежности лжецу.

Мужской голос раздаётся прямо над головой:

— Перестань.

Вздрагиваю, когда Цезарий оказывается рядом со мной. Да что ж они такие быстрые? Взглядом трудно уследить, как хазары мгновенно перемещаются.

Он перехватывает мою руку. Мужские, горячие и уверенные пальцы снова накрывают мою ладонь, так же, как когда он рассматривал кольцо, которое потом раздавил. Большой палец ложится на мой безымянный и начинает медленно, с едва ощутимым нажимом массировать фалангу.

У меня перехватывает дыхание.

Это слишком интимно. Слишком… чувственно для двух «чужих» людей.

Цезарий просто разгоняет кровь, восстанавливая циркуляцию, я понимаю это умом. Но мое предательское тело реагирует иначе.

Подушечки пальцев у него сухие, жесткие, но сейчас они действуют с пугающей нежностью. Каждое круговое движение посылает электрические разряды вверх по моей руке, прямо к позвоночнику.

Я завороженно смотрю на наши руки. Его смуглая, мощная кисть и моя — бледная, дрожащая.

Это похоже на прелюдию, которую он пропустил в самом начале… поддавшись Зову. Медленную, тягучую, гипнотическую.

Цезарий поднимает мою руку выше, к лицу. Внимательно осматривает покрасневшую кожу, потом подносит мои пальцы к своим губам. Совсем близко.

Сердце делает кульбит и замирает.

Неужели… он сейчас поцелует?

Воображение рисует эту картину: его губы касаются места, где было кольцо другого, стирая память о нем, запечатывая свои права… Я чувствую себя как звезда перед коллапсом, сжимаюсь в ожидании взрыва.

Как же мне хочется, чтобы он приласкал губами кожу на моей руке… Что за бред у меня в голове?

Цезарий же медленно, глубоко выдыхает через рот.

Струя горячего воздуха обжигает мою кожу, проникая, кажется, до самых костей.

А затем хазар отпускает мою руку.

Я стою, оглушенная, с покалывающими кончиками пальцев, и чувствую странную пустоту.

Наваждение спадает, и реальность обрушивается с новой силой. О чём я вллбще думаю тут?

Взгляд падает на стол рядом с утилизатором, на забытую в пылу разоблачений ампулу с фиолетовой жидкостью.

Я перевожу взгляд на хазар, пытаясь объяснить, достучаться до их ледяного спокойствия.

— Вы не понимаете… Каэль подготовил документы. Все бумаги. Мне нужно было это гражданство! Не ради статуса, не ради себя!

Слова вылетают сбивчиво, я тороплюсь, боясь, что они не дослушают.

— Только граждане Альянса получают полную медицинскую субсидию. Это был единственный способ обеспечить Макса лекарством легально. Каэль обещал…

— Ты бы не получила гражданство, Ева, — голос Аруноса звучит как приговор. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня не с жалостью, а с жестким пониманием. — Он тебе врал. С первой и до последней буквы.

— Нет, он показывал формы…

— Поддельные документы, Ева, — перебивает Арунос. — А даже если бы вы и оформили этот фарс, служба безопасности миграционного контроля вскрыла бы подлог за три секунды. Брак бы тут же аннулировали. И уж точно никакой субсидии тебе бы не видать. Ты строила будущее на фундаменте из песка, Ева.

Внутри меня всё рушится. Опять. В который раз за вечер. Когда казалось, уже больше нечего разрушать. Когда казалось, что хуже уже быть не может.

Но гнев хазар… я чувствую его кожей. Он вибрирует в воздухе, как поле перед квантовым прыжком.

Надеюсь, что их гнев направлен не на меня. Слишком страшно. Тело ощущает хазарскую злость где-то глубоко, на интуитивном уровне, и уж точно знает, что у таких на пути лучше не стоять.

Арунос смотрит куда-то сквозь стену, сжимая кулаки так, что белеют костяшки. Цезарий мрачен, как аномальное пятно. Они хотят разорвать того, кто это сделал. Того, кто посмел… впутать их в свои интриги?

Но сейчас не время разбираться в мотивах хазаров.

Взгляд снова цепляется за фиолетовый отблеск на столе.

Ампула.

Единственное, что реально. Единственное, что может спасти Макса от боли прямо сейчас. Плевать на гражданство. Плевать на ложь. Мне нужно лекарство.

Обо всем остальном подумаю потом.

Я делаю резкий рывок. Лихорадочно тянусь к холодному стеклу, но реакция хазара быстрее скорости света.

Цезарий перехватывает ампулу за долю секунды до того, как мои пальцы успевают коснуться её.

— Нет! — кричу я, чувствуя, как паника затапливает сознание. — Максу скоро нужен укол! Мне надо к нему! Это последнее!

Я пытаюсь разжать мужские пальцы, но это всё равно что пытаться раздвинуть створки шлюза голыми руками.

— Мы не можем купить новое, у меня больше нет крипты! — голос срывается. — Отдай мне ампулу!

— Не отдам! — рычит хазар, отдергивая руку.

— Пожалуйста! — хватаю его за предплечье, заглядывая в глаза. — Ты не понимаешь, ему будет больно!

Цезарий смотрит на меня сверху вниз. Его лицо жесткое, непроницаемое. Он поднимает флакон к свету лампы. Мутная жижа переливается внутри зловещим, неестественным цветом.

— Посмотри на это, — жестко говорит он. — Включи глаза, Ева.

Я вижу, как напрягаются мышцы на его руке. Пальцы сжимаются на хрупком стекле.

— Что ты делаешь?! — задыхаюсь я.

Стекло жалобно хрустит.

— Нет!!!

Я кричу, бросаясь на хазара, пытаясь остановить неизбежное.

Но поздно.

Ампула лопается в его кулаке.

Фиолетовая жижа течет по смуглым пальцам, капает на столешницу и на пол, шипя и пузырясь при соприкосновении с пластиком, словно кислота.

Я замираю, глядя на эту лужу, в которой растворяется жизнь моего брата.

Глава 12.3

— Ты убил его!

Я поднимаю глаза на Цезария.

А потом у меня срывает предохранитель в голове. Подскакиваю к хазару и колочу кулаками в твердую, как метеоритная броня, грудь. Мои удары глухие и бесполезные. Я словно пытаюсь пробить скалу.

— Ты убил Макса! Ему нужен этот укол! Ты, бездушный хазар!

Цезарий действует без суеты. Он перехватывает оба моих запястья одной своей широкой ладонью, легко гася мою истерику, и прижимает мои руки к своей груди. Прямо туда, где под слоями мышц размеренно, пугающе спокойно бьется его сердце.

Другой рукой он обхватывает меня за талию. Рывком впечатывает моё тело в себя.

Жестко. Властно. Чтобы я не навредила не ему, а себе.

Но эффект обратный.

Вместо того чтобы успокоиться, я вспыхиваю. Близость мужского тела, жар, пробивающийся даже через ткань мундира на мне, запах озона и терпкой, мужской силы — всё это оглушает. Я оказываюсь в капкане, но этот капкан… странно уютный. Надежный.

Я задыхаюсь, глядя в серебристые глаза, которые сейчас слишком близко. В них нет злости. Только темная, густая концентрация.

— Смотри! — рычит он мне в ухо, и его дыхание опаляет висок, вызывая дрожь вдоль позвоночника. — Смотри на структуру, глупая!

Он осторожно выпускает мои кисти, но не позволяет отстраниться, так и удерживая за талию, прижимая слишком близко, хотя в этом уже нет нужды. Он делает резкий жест рукой над столом.

Из браслета на его запястье вырывается веер голубых лучей. Они пронзают лужу фиолетовой жижи на столешнице.

Над столом мгновенно вырастает голографическая проекция молекулярной решетки.

Я хочу зажмуриться. Хочу выть от отчаяния. Но профессиональный рефлекс — это моя вторая натура. Я аналитик. Я не могу не смотреть на данные.

Я смотрю.

И застываю в кольце его рук, потому что он и вторую опускает, продолжая удерживать меня, хотя в этом больше нет нужды.

Как кристаллограф, я привыкла видеть гармонию. Правильные формулы, лечебные составы — они выглядят как красивые, симметричные кружева. Как музыка, застывшая в геометрии.

То, что я вижу сейчас — это какофония.

Хаос.

Рваные края молекулярных цепочек. Острые, агрессивные углы, похожие на осколки бутылочного стекла. Грязные примеси, словно мусор в идеально чистом коде.

— Что это? — шепчу я, забыв, что только что била хазара.

— Ты видишь диссонанс? — голос Цезария становится тише, глубже. Он вибрирует у меня в грудной клетке, резонируя с моим собственным страхом.

— Да… Это грязно. Неправильно. Это энтропия в чистом виде.

— Это не лекарство, Ева. Это «Слёзы Бездны». Синтетический наркотик.

Ноги подкашиваются. Я оседаю в мужских руках, а хватка на талии становится стальной, словно пытается удержать меня от падения в пропасть осознания.

— Наркотик?.. Но врачи… Каэль… — мысли путаются, сталкиваются как астероиды. — Врачи не могли… Они не согласовывали со мной смену терапии! Чтобы давать такое, нужно моё разрешение!

Хазары молчат. Многозначительно, тяжело.

— А что твой заботливый жених, Ева? — наконец произносит Арунос, подходя ближе. В его голосе яд, но он предназначен не мне. — Не мог ли он так «позаботиться» о твоем брате за твоей спиной?

— Но зачем?

— Может, он просто не хотел волновать тебя деталями? — предполагает Цезарий, и в его тоне сквозит ледяной сарказм. — Врачи, вероятно, сказали ему, что надежды нет, и предложили паллиатив.

— Или у него были причины повесомее, — жестко добавляет Арунос. — Например, подсадить мальчика на дорогой препарат. Чтобы вы оба зависели от него.

— Эта дрянь просто глушит боль и вызывает сильнейшую зависимость, — добивает Цезарий.

Его голос звучит пугающе ровно, но я вижу, как на его виске бьется напряженная жилка. Вокруг него воздух становится плотным, тяжелым, словно перед гравитационным скачком. Он едва сдерживает ярость, бурлящую внутри, которая фонит, как жесткое излучение от поврежденного реактора.

— С каждым уколом вы убивали нервную систему мальчика, превращая его в овощ.

Хазар резко, почти с ненавистью смахивает голограмму молекулы, словно она оскверняет пространство одним своим существованием. Его ноздри раздуваются, втягивая воздух, пропитанный запахом предательства.

— Мне очень интересно, а твой «жених» знал это? — его глаза сужаются, превращаясь в две щели расплавленного серебра, в которых плещется обещание расправы. — И продолжал поставлять дозы, чтобы держать тебя на крючке?

Я перестаю дышать.

Внутри разливается ледяной холод. Я своими руками… Я колола ему это… Я убивала брата, думая, что спасаю.

Почему врачи выписали ему это? Потому что для Макса надежды больше нет?

Но я не позволю себе разрыдаться. Не сейчас.

Я выпрямляюсь в руках Цезария, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства.

— И что мне теперь делать? — мой голос звучит сухо, ломко. — Наркотик это или нет, но оно поддерживало в нем жизнь. Глушило боль. А теперь, когда ты раздавил ампулу… Макс будет корчиться в агонии. Я должна быть с ним.

Пытаюсь высвободиться.

— Ты никуда не пойдешь, — отрезает Арунос, преграждая путь к выходу.

— Вы не понимаете! — вспыхиваю я. — Как я могу оставить его одного? Весь этот мой союз с вами — просто фарс, ложь, которая рухнула! Я вам ничего не должна!

— Ева!

Цезарий встряхивает меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. Его взгляд гипнотизирует, подавляет волю, но в то же время дарит странное чувство защищенности.

— Твоя семья теперь под нашей защитой. Нравится тебе это или нет.

— Под какой защитой?! Вы лишили его лекарства!

— Пока ты играешь роль нашей кайры, ты находишься в нашем периметре безопасности, — жестко чеканит он. — Кто-то играет с нами в чёрную. И с тобой тоже, между прочим. Ты слышала Аруноса? Приказ тебя арестовать пришел сверху. Сам начальник станции подписал ордер. Тебе не кажется странным, что тобой, простой нарушительницей протокола, заинтересовалась такая шишка?

Глава 13

— Макс...

Миссис Чень уже отключилась, а я всё ещё смотрю в погасшую проекцию, как в чёрную дыру, которая только что поглотила мой мир.

Внутри разливается ледяная паника. Она заполняет лёгкие вытесняя воздух, сковывает сердце.

Миссис Чень сказала, что Максу стало плохо. И что его забрал господин Каэль.

Мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Это как смотреть на взрыв звезды в реальном времени — слишком ярко, слишком страшно, слишком необратимо.

Каэль забрал Макса.

Я поднимаю взгляд на хазаров. Они реагируют совершенно по-разному.

Арунос вспыхивает, как реактор при перегрузке. Его ноздри раздуваются, он резко оборачивается, что-то рыча в свой браслет на гортанном хазарском языке. Требует координаты. Отдаёт приказы.

Цезарий... Цезарий внешне спокоен, словно холодный космический вакуум, но я чувствую, как пространство вокруг него уплотняется. Он переходит в режим стратегического контроля. Хищник, учуявший кровь.

Я задаю вопрос:

— Почему она не могла связаться со мной? — голос звучит чуждо, как будто я говорю сквозь толщу воды.

Хватаю свою сумочку, роюсь.

— Что с моим коммом?

Дрожащими руками достаю его и тыкаю пальцем в экран. Но галактическая сеть не реагирует. Мой комм молчит.

— В дипломатическом секторе активированы протоколы безопасности, — спокойно объясняет Цезарий. — Все личные каналы глушатся автоматически.

Он вызвает голографическую проекцию панели перед собой, бегает по ней пальцами.

— Сейчас подключу тебя.

Мой коммуникатор в ладони вздрагивает и оживает. Экран вспыхивает каскадом уведомлений.

Десять пропущенных от миссис Чень.

И одно сообщение в самом конце.

От отправителя «Любимый».

Это слово бьёт по нервам, как высоковольтный разряд. Меня даже тошнит.

Арунос моментально отвлекается от дел. Секунда, и он уже стоит передо мной.

Его глаза сужаются. Он стоит слишком близко. Я чувствую жар его тела, запах озона и сдерживаемой ярости. Он смотрит на экран моего комма так, словно хочет испепелить его взглядом.

— Дай сюда, — рычит он.

И прежде чем я успеваю среагировать, он выхватывает коммуникатор из моих пальцев.

— Нет! — я дёргаюсь, но не успеваю ничего сделать.

Арунос уже открывает сообщение и читает вслух:

— Ева, малышка, — лицо хазара искажается гримасой отвращения. — Всё идёт не по плану. Эти дикари опасны. Я уже в пути за тобой и Максом. Не натвори глупостей. Просто тяни время. Я тебя вытащу. Люблю, твой Каэль.

Дикари.

На лице Аруноса перекатываются желваки. Пальцы сжимаются на тонком корпусе устройства. Пластик жалобно скрипит, по экрану бежит тонкая трещина.

— Люблю, — выплёвывает он.

Да что на него нашло?

— Не смей! — бросаюсь я к нему.

Это чисто инстинктивное движение. Я хватаюсь за мужскую руку, пытаюсь разжать его пальцы — твёрдые, как сталь, под моей ладонью. А ещё горячие.

Арунос же смотрит на меня сверху вниз. В его глазах бушует буря. Серебро плавится, превращаясь в жидкий неон.

— Ты защищаешь его? — тихо спрашивает он. — После всего?

— Я защищаю единственный канал связи с братом, — дерзко выговариваю ему в лицо. — Отдай!

Между нами проскакивает искра. Буквально. Я чувствую статическое напряжение, от которого волоски на руках встают дыбом. Это так дико, неправильно, но так мощно, что у меня перехватывает дыхание.

Цезарий делает шаг к нам.

— Арунос, — говорит он тихо, но так твёрдо, словно отдаёт приказ. — Комм нам ещё понадобится. Не сломай.

Арунос медлит секунду. Смотрит на меня тяжёлым, собственническим взглядом. Потом резко разжимает пальцы.

Я едва успеваю перехватить гаджет. Прижимаю его к груди, как щит. Отступаю от хазаров на пару шагов. Сердце колотится где-то в горле.

— «Любимый», значит? — усмехается Арунос. — Так он у тебя записан?

— Это он сам так себя забил, — огрызаюсь я, пытаясь унять дрожь в руках. — Когда подарил мне этот комм.

— Трогательно, — фыркает он.

— Хватит, — я делаю глубокий вдох, пытаясь задавить истерику, которая царапает горло изнутри.

Я должна быть сильной. Ради Макса. И ради себя.

Набираюсь смелости и высказываю им то, что у меня на душе:

— Это моё. Я согласилась на ваш фиктивный брак. На роль вашей приманки, куклы, кайры — кем вы там хотите меня видеть. Но это не значит, что у меня нет личного пространства.

Я выставляю комм перед собой, как оружие.

— Моё условие — безопасность брата. Вы его не выполнили. Он у Каэля. Так что теперь это касается только меня.

— Это касается нас всех, Ева, — мягко, но твёрдо произносит Цезарий. — Пока твой брат у него, он держит в заложниках твою семью. А значит и мы уязвимы.

— Вы уязвимы? — я смеюсь, и этот смех звучит страшно даже для меня. — Вы думаете о политике, о стратегии. Для вас это игра. А я думаю о том, что мой пятилетний брат сейчас в руках человека, который... который...

Слёзы подступают к глазам, но я загоняю их обратно. Не сейчас.

— Мне надо поговорить с Каэлем. Лично.

— Исключено, — отрезает Цезарий. — Мы сами всё решим.

— Какие у тебя ещё могут быть с ним отношения, Ева?! — Арунос делает шаг ко мне, нависает скалой. — После того, как он предал тебя?

— Те, которые касаются жизни моего брата! — я не отступаю, смотрю ему прямо в глаза.

— Ты не в том состоянии, чтобы вести переговоры, — настаивает Цезарий.

Я перевожу взгляд на него. Глаза Цезария отсвечивают серебром, ледяным спокойствием и расчётом.

Им плевать на Макса. Им нужно раскрыть заговор. Поймать и наказать виновных. А Макс для них просто пешка, которую можно будет и списать со счетов.

— Вы не станете подслушивать мой разговор с Каэлем. Я буду говорить с ним наедине, — чеканю я каждое слово.

— Ева... — начинает Арунос.

— Нет! — я выставляю руку перед собой. — Вы расследуете заговор. А я пытаюсь спасти брата. У нас разные приоритеты.

Глава 14.1

Дверь с шелестом закрывается за мной.

Спешу внутрь.

Если бы не страх за Макса, я бы осматривалась в кабинете Цезария, открыв рот.

Здесь нет ни одной лишней вещи. Только порядок и современные технологии, стоящие кучу крипты.

Опираюсь ладонью о стол. Прозрачный кристалл холодит кожу, внутри него лениво пульсируют голубые нити данных, будто чужие вены под стеклом.

Стараюсь не смотреть в панорамное окно, но взгляд всё равно цепляется за черноту и россыпь звёзд. Внутри всё сжимается: там, в этой бездне, где-то сейчас Макс.

Опускаюсь в кресло. Оно бесшумно подстраивается под меня, охватывая поясницу мягкой поддержкой, но я всё равно сижу на самом краю, напряжённой и натянутой струной.

Делаю короткий, рваный вдох. Выдох получается ещё короче.

Руки дрожат, когда я кладу коммуникатор на стол и разблокирую экран.

Палец зависает над контактом «Любимый». Кто же ты на самом деле, Каэль? Зачем я тебе нужна?

Нажимаю вызов.

Каэль немедленно отвечает.

— Ева, наконец-то!

Рассматриваю проекцию его лица. Глаза расширены, лоб прорезан морщинами тревоги.

— Слава Создателю, ты жива. Я не мог связаться с тобой. Всё пошло не по плану, дорогая...

Смотрю на него, и внутри меня что-то умирает. Тихо, беззвучно осыпается пеплом. Я вижу актёра, играющего роль заботливого жениха.

Каэль не даёт мне вставить слова, тут же продолжает:

— Я забрал Макса, когда ему стало плохо. Всё под контролем, любимая. У меня есть корабль. Частный шаттл. Я вытащу нас всех. Ампула Макса у тебя? Ему становится хуже, Ева. Тебе нужно поспешить, дорогая.

Он дёргает за ниточки моего страха, зная, где болит сильнее всего.

Я сжимаю кулак под столом так, что ногти впиваются в ладонь.

— Где мой брат? — мой голос звучит сухо, почти механически. — Что с ним? Я хочу видеть его.

Каэль на секунду запинается, а потом выдаёт:

— С ним няня, в соседнем отсеке. Он спит. Ева, послушай меня... Ты одна? — Его голос становится резче, требовательнее. — Поверни камеру. Я должен убедиться, что этих тварей нет за твоей спиной.

Я медленно поворачиваю коммуникатор, показывая пустую комнату, тёмные стены, звёзды за окном.

— Я одна, — говорю, возвращая камеру на себя. — Я сказала им, что мне нужно личное пространство. Нужно поговорить с тобой наедине.

Решаю говорить правду. Хочу выснить, что у него на уме.

— Что происходит, Каэль? — спрашиваю я, вкладывая в голос нотки паники, которую он ожидает услышать. — Как так получилось, что ты отправил меня к хазарам «за кристаллом», а они вообще ничего об этом не знают?

Он выдыхает, проводит рукой по волосам.

— Всё вышло из-под контроля, Ева. Меня обманули, — Каэль наклоняется ближе к камере, его глаза полны искреннего негодования. — Те, кто обещал сделку, взяли крипту и исчезли. Заверили, что кристалл у хазаров в отеле, а по факту просто кинули меня.

Я молчу.

Что он ещё мне наврёт?

— Ева, любимая, — Каэль прижимает руку к груди. — Я ввязался в большую игру, и меня подставили. Все мои взятки прогорели. Они забрали деньги и тупо провели меня мимо орбиты. Я повёлся, как незрелый юнец. Поверил. Хазары же, действительно, на станции — сама знаешь, как редко их можно встретить вне Хазариона. А сами исполнители слились.

Я слушаю его и мысленно разбираю каждое слово. Ложь. Ложь. Полуправда. Ложь. Он выстраивает картину, где он — жертва обстоятельств, неудачливый бизнесмен, которого кинули партнёры.

— И что теперь? — спрашиваю я.

Каэль горько усмехается:

— За помощью к службам не обратиться — всё было... нелегально. Остаётся только смириться.

Он делает паузу, позволяя мне осознать безысходность ситуации. А затем снова подаётся вперёд, и его голос становится горячим, убеждающим:

— Но главное, я приложу все усилия, чтобы вытащить тебя. Нам просто нужно исчезнуть. Ты должна попытаться ускользнуть от хазаров.

— Ускользнуть? — Я смотрю на него, не веря своим ушам. — Каэль, как ты себе это представляешь?

Он смотрит на меня большими, влажными глазами, полными «любви».

— Мы всё оспорим, Ева. Мы же с тобой помолвлены! Я обещаю, мы аннулируем этот фарс, этот... их брачный союз. И ты станешь моей женой. Как мы и планировали. Без тебя я не смогу, ты же знаешь.

Мне так и хочется спросить про его настоящую жену, прям подмывает изнутри. Держусь из последних сил. Сейчас важнее другое.

— Откуда тебе известно про мой брачный союз, Каэль? — тихо спрашиваю я.

— Начальник станции, — быстро говорит он. — Это я попросил его вмешаться, когда всё пошло не по плану. Когда я узнал, что никакого кристалла нет, а ты вошла в номер. Он мой большой должник. Приказ об аресте был фикцией, чтобы вытащить тебя, а не сдать. Но даже его службы не смогли... потому что, как выяснилось, хазары успели оформить с тобой брачный союз!

Он вдруг меняет тон.

— Почему ты не ушла, Ева? — теперь он меня обвиняет. — Когда поняла, что кристалла нет? Зачем ты вошла в номер хазаров?

Я молчу, глядя на него. Внутри медленно кипит холодная злость.

Взгляд Каэля падает на мою руку, лежащую на столе.

— Почему на твоём пальце нет моего кольца?

— Каэль! — мой голос срывается. Я больше не могу играть испуганную девочку. — Перестань врать. Хазары отняли у меня кольцо.

Он хмурится:

— Отняли? Почему?

— Потому что вместо камня в твоём кольце оказался усилитель сигнала искусственного Зова, — выплевываю я ему в лицо. — Сработал Зов и в Совет Хазариона ушёл автоматический запрос на брак.

На лице Каэля отражается искреннее, неподдельное удивление.

— Усилитель?.. — бормочет он, и шестерёнки в его голове проворачиваются со скрежетом. — Это невозможно. Камень должен был гасить резонанс. Я...

Он осекается.

— Значит, ты всё знал, Каэль? Про искуственный Зов, про резонанс?

Почему он говорит, что хотел заглушить Зов? Чтобы... чтобы что? Картинка складывается в голове. Чтобы использовать меня, но не отдать им, а оставить себе?

Глава 14.2

И что теперь он мне наврёт?

— Да, я совершил ошибку. Но я пытался всё предусмотреть, Ева!

Каэль делает паузу, подбирая слова, как взломщик, который ищет правильный код.

— Я не врал тебе о кристалле. Я действительно искал выходы на хазар, — он понижает голос, доверительно смотрит на меня. — И в процессе поисков… на меня самого вышли.

— Кто? — спрашиваю я.

— Один из их посредников. Хазар-отступник, работающий на оппозицию в Совете. — Каэль нервно облизывает губы. — Оказывается, они давно следили за мной. И за тобой.

— За мной? — Я сжимаю подлокотники кресла. — При чём тут я?

Каэль так и не говорит, что он и сам хазар...

— Больница, Ева. Клиника, где лежит твоя мама, — он смотрит на меня, как будто это мне должно о чём-то говорить. — У них есть доступ ко всем базам данных. Они сканируют геном пациентов и их родственников по всей Галактике. Ищут совместимость. Ищут потенциальных кайр. Один из докторов сливает им информацию. Они нашли твои данные.

Внутри всё обрывается. Я представляю, как чужие глаза изучают мою карту, разбирают меня на проценты совместимости, как скот.

— У тебя аномально высокая совместимость с расой хазаров, — продолжает он буднично, будто говорит о погоде. — И когда они узнали, что мы с тобой… вместе… они поняли, что я — идеальный рычаг.

— И ты позволил им использовать себя? — мой голос звенит от напряжения.

Каэль морщится, словно от боли.

— У меня не было выбора! Они знали про мои… старые дела. Про моё прошлое… Знали, как надавить. Они угрожали сдать меня Имперской Службе Безопасности. Мне светила пожизненная каторга, Ева! — Он вскидывает руки в жесте отчаяния. — Они поставили ультиматум: либо я отправляю тебя к хазарам в отель под любым предлогом, либо я — труп.

Понятия не имею о тёмном прошлом Каэля… Ещё один сюрприз от моего «женишка».

— Зачем? — спрашиваю я, хотя пазл в голове уже начинает складываться. — Зачем им я?

— Им нужен был донор для проверки технологии. Искусственный Зов. — Каэль подаётся вперёд, — Они хотели проверить, сработает ли он на человеке с высокой совместимостью. И если сработает, чтобы потом… — он запинается, — чтобы потом обвинить официальную делегацию хазаров в использовании запрещённых технологий и устроить скандал в Совете.

— И ты знал это? — Я смотрю на него, как на чудовище. — Ты знал, что на мне будут ставить опыты, и согласился?

— Я хотел тебя защитить! — перебивает он с жаром. — Я знал, что это подделка. Знал, что физически тебе ничего не грозит. Но я не мог просто стоять и смотреть. Поэтому я поставил глушитель в кольцо!

— Глушитель, — повторяю я с горечью.

— Да! Я думал, глушитель отсрочит сигнал на время, — он говорит быстро, убеждая сам себя. — Надеялся, что ты придёшь, активируешь их искуственную систему своим присутствием, датчики зафиксируют Зов когда ты уже уйдёшь. Шантажисты получат свои доказательства. А ты… ты бы ничего не почувствовала. Просто ушла бы.

— Ты хотел, чтобы я стала приманкой в политической игре, — медленно произношу я. — Чтобы я активировала ловушку для хазаров, а сама вышла сухой из воды?

— Именно! — Каэль кивает, обрадованный тем, что я «поняла». — Я бы выполнил их требования, они бы отстали. Зов сработал бы позже, когда мы были бы уже далеко. Или вообще бы рассеялся. Я всё продумал, Ева! Они мне даже заплатили. Авансом, за молчание. На эти деньги я купил документы, подготовил шаттл. Мы должны были исчезнуть. Ты, я и Макс.

Он не только предал, но ещё и продал меня? Получил крипту?

— Каэль, — говорю я тихо. — Мой союз с хазарами уже внесён в межгалактическую базу. Ты понимаешь, что это значит? Это не просто активация искусственной системы. Это официальный брак.

Я вообще молчу о том, что и он сам женат.

— Мы просто сбежим, Ева. На вольную станцию «Тортуга-Прайм». Там нет законов. Там плевать на базы данных. Мы будем жить так, как захотим.

— А если бы я ушла, — спрашиваю я, — а у хазаров сработал бы этот Зов… разве они не стали бы меня искать?

— Не смогли бы, — уверенно заявляет он. — Нас бы уже и след простыл. Я бы спрятал тебя так, что ни один ищейка Аркоса не нашёл бы.

Каэль планировал побег, не спросив меня...

Он смотрит с надеждой, пытаясь вернуть контроль, пытаясь снова стать тем самым, кто решает все проблемы.

Только теперь я знаю, что он их не решает, а создаёт.

— Всё готово к побегу, — вкрадчиво говорит Каэль. — Шаттл ждёт. В дипломатическом крыле есть мой человек. Он тебе поможет добраться до меня. Тебе просто нужно выйти из номера, найти предлог.

У меня нет слов.

Каэль решает подтолкнуть и зайти с другой стороны.

— Максу хуже, — вдруг меняет он тон, выкладывая главный козырь. — Ему нужен укол. Тот, что у тебя в ампуле. Ты должна постараться и сбежать. Если не ради нас... то хотя бы ради брата.

Я сжимаю подлокотники кресла так, что пальцы немеют.

— Отдай мне Макса, — говорю я ледяным тоном. — Я останусь здесь. Ты можешь бежать один. Я не выдам тебя. Только отдай мне брата.

Каэль качает головой.

— Ты правда думаешь, что они помогут? — усмехается он зло. — Ева, очнись! Хазары безжалостные хищники. Они используют тебя как щит. Как инструмент в своей политической игре. Как только история с поддельным Зовом всплывёт, вашему союзу придёт конец. Они забудут о тебе, как о глюке системы. Выкинут, как использованный расходник.

Красивое лицо искажается презрением:

— Жаль, что ты оказалась такой слабой. Поддалась на их соблазн... вместо того, чтобы уйти сразу. Если бы ты всё сделала нормально, ты бы даже не узнала ни о чём. Мы бы уже летели на «Тортугу»

— Каэль, а как же мама? — спрашиваю я тихо. — Ты обещал...

Он отмахивается.

— Ева, ты же взрослая девочка. Будь реалисткой, — голос становится сухим, деловым. — Маме твоей уже не помочь. А вот у тебя ещё вся жизнь впереди. Со мной. Я всё решу. Я всё исправлю.