Костёр двенадцати

Пролог

Лес молчал. Снег падал так густо, что казалось, небо решило засыпать землю навсегда самым большим покровом.
У Вечного Костра сидели двенадцать братьев. Огонь горел ярко, но в глазах Апреля — самого младшего тогда, всего девятнадцати лет на человеческий взгляд — отражалось нечто иное. Тепло. Надежда. Любовь. Он был юн и влюбчив.
Девушка с длинными светло-русыми волосами стояла перед ним, держа его руки в своих. Её глаза были цвета весенней земли — тёплые, влажные от слёз счастья.
— Ты правда сделаешь это? — тихо спросил Апрель. Его величали Веселимир. Голос его дрожал, как первый лист на ветру. — Останешься со мной? Навсегда?
— Навсегда, — прошептала Весмира. — Я люблю тебя больше жизни Вес, я хочу быть с тобой навечно.
Она прижалась к нему, и он обнял её так нежно, будто боялся, что она растает, как мартовский снег. Остальные братья смотрели молча. Январь — старший, с белыми волосами, зачёсанными назад, и ледяными глазами — стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо было каменным он не особо доверял людям. Но был рад за брата.
— Брат, — тихо сказал он Апрелю, когда Весмира отошла к костру, чтобы "погреться". — Ты уверен в этой девушке?
Вес улыбнулся — так светло, как улыбается весна, когда впервые пробивается сквозь лёд.
— Я никогда не был так уверен, Ярослав. У нас с ней даже имена схожи разве сам не видишь? Она ради меня готова остаться тут ..
Ярослав промолчал. Что-то в этой девушке беспокоило его, но он отогнал мысль. Апрель счастлив — значит, всё правильно и все как должно.
Весмира подошла к Костру ещё ближе, раньше она никогда не была настолько близка к нему. Её рука скользнула в карман плаща. Там лежал маленький кинжал, выкованный из тёмного металла, напитанный заклятием матери.
"Один удар в сердце огня — и сила сезонов будет нашей. Вековое бессмертие. Власть времени. И мать перестанет плакать по ночам из за того что стареет".
Она подняла руку.
Апрель повернулся к ней с улыбкой. Которая тут же погасла.
— Весмира? Что ты....?
Кинжал сверкнул.
Но в последний миг Ярослав увидел блеск. Он рванул вперёд к ней — слишком поздно, чтобы остановить удар полностью, но достаточно, чтобы оттолкнуть брата по дальше от костра ведь его сердце может быть уничтожена.
Огонь взвыл. Костёр вспыхнул чёрным пламенем. Апрель упал, хватаясь за грудь — не раненый телом, но сердцем и магией. Весна в его глазах угасала.
Весмира закричала — не от раскаяния, а от ярости что ничего не вышло до конца. Братья окружили её. Ярослав поднял руку — лёд хрустнул в воздухе.
— Ты предала нашего брата и предала нас — сказал он голосом, от которого замёрз даже огонь.
— Я предала , потому что мать мне дороже всех, а вас я не навижу! — крикнула Весмира. — За мать! За нас, за людей!
Лёд сомкнулся вокруг неё. Огонь Костра поглотил её тело.
Апрель лежал на снегу, бледный, как первый подснежник. Хоть он и не умер, но потерял часть сердца и души. Ярослав опустился рядом, взял брата на руки.
— Прости меня, Вес— прошептал он. — Я должен был предвидеть это и не позволить этому случиться.
С тех пор Ярослав стал другим. Холоднее. Твёрже. Сталью. И оберегал всех братьев от любой беды, особенно человеческой.
Он поклялся: никогда больше смертная не подойдёт к его братьям близко ни к кому.
Никогда.

Глава 1

Метель выла за окнами старой избы, как голодный зверь. Все погружалось под огромные сугробы не земли не неба не стало видно. Мороз усиливался.
Внутри — тепло от печи, но холоднее, чем на улице. Мирослава стояла у порога, опустив голову, длинные светло-русые волосы падали на лицо, скрывая пронзительно-карие глаза. Ей было восемнадцать, но в этот вечер она чувствовала себя старше на целую жизнь. Она была служанкой которой суждено исполнять прихоти мачехи и сестрицы.
Лада, девятнадцать лет, в ярком платье с вышивкой, ходила по горнице, размахивая руками. Мачеха любила свою дочь очень сильно и во всем ей потакала и исполняла все ее прихоти.
— Матушка! Ты слышала, что сказал принц Владимир на ярмарке? Он возьмёт в жены ту, кто подарит ему самый волшебный венок! Не из оранжереи, не из теплицы — из настоящего чуда! Из цветов, которых зимой не бывает!
Морена сидела у окна, её чёрные волосы были заплетены в тугую косу, лицо — красивое, но жёсткое, как зимний иней. Она медленно повернулась к дочери.
— слышала , слышала доченька . И что же это за цветы, по-твоему?
— ну как что это же Подснежники! — Лада хлопнула в ладоши.

— Только подснежники — настоящее чудо сейчас в зимний декабрьский мороз! Если я сплету венок из них и поднесу молодому князю на пиру то точно мне не будет конкуренток, он объявит меня своей невестой! Я буду княгиней! Я уеду отсюда и ты тоже будешь жить в тереме в трое больше нашего матушка.
Морена улыбнулась — тонко, холодно. В голове уже созревал план.
— Подснежники... Да, это было бы чудом посреди зимы. Но ты не пойдешь в этот снежный покров, ты у меня одна доченька я тебя туда не пущу.
Она повернулась к Мире.
— Ты слышала, Мира?
Мира подняла глаза. Голос её был тихий, но твёрдый.
— Слышала. Но это не возможно, сейчас подснежники не растут , только с приходом апреля можно будет их нарвать.
— Иди в лес. И найди эти цветы. Принеси подснежники для венка Лады. Нужно мою доченьку за Князя молодого выдать.
В комнате повисла тишина. Лада замерла с открытым ртом. Мира почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Она же замёрзнет в лесу, а подснежники Так и не отыщет.
— Сегодня? — спросила она. — В такую метель? Их я не найду, из не бывает в лютый зимний мороз.
— Сегодня, я сказала, или и без них не возвращайся — подтвердила Морена.

— Канун Нового года. Праздник у княжеского двора начнётся десять часов . Если Лада хочет быть невестой и княгиней — венок должен быть готов к этому времени.
Лада фыркнула. Она вообще не считала Миру кем то, ей было наплевать на сестру , замёрзнет ли она, погибнет ли.
— И пусть идёт! Она же ест наш хлеб и спит в нашем тереме, хоть что то полезное сделает для нас. Ей и искать в сугробах подснежники.
Мира сжала кулаки. Особенно выхода у нее не имелось ей придется подчиниться.
— А если я не найду и не принесу их? Или... Замерзну?
Морена встала. Её глаза были чёрные, как ночь за окном.
— Тогда ты нарушишь мой приказ. И останешься жить в тереме на всегда без права голоса в роли служанки . Без права на замужество. Без права на свободу. Ты понимаешь? А замёрзнешь так тому значит и быть.
Мира понимала. По обычаю княжества без благословения мачехи она не могла ни на праздник пойти, ни под венец. Она была должницей — за приют, за еду, за всё что хоть и маленько но было у нее. Это был её единственный шанс вырваться, но понимала что это верная смерть.
— Я пойду, деваться мне некуда— сказала она.
Лада рассмеялась. Понимая что Мира в любом случае бы пошла.
— Иди, иди! И не возвращайся без цветов, а то я сама тебя выгоню из нашего терема в свинарник, будешь с ними жить!
Морена подошла ближе. Её голос стал почти ласковым.
— Принеси подснежники — и я дам тебе благословение и свободу. Ты сможешь пойти на пир сама. Может, даже найдёшь себе жениха. Если, конечно, кто то позариться на такую Страшилу как ты!
Мира посмотрела в окно. Метель выла сильнее. Сугробы становились все больше, мороз крепчал.
— Я принесу подснежники или замерзну— прошептала она.
Она надела старый тулуп, обвязалась платком взяла корзинку и вышла в ночь.
Дверь за ней захлопнулась.
Метель проглотила её мгновенно. Ее тело стало дрожать от холодного порванного ветра.