Коты, бывшие и прочие неудобства

Пролог

В тот день у меня сломалось сразу всё — просто не одновременно.

Сначала я уволилась. Не красиво и не эффектно, без хлопанья дверями и долгих речей. Просто в какой-то момент поняла, что ещё один «давай потом», ещё одна чужая рука там, где ей не место, и я либо исчезну, либо выйду прямо сейчас. Я выбрала второе.

Потом мне позвонил бывший. Сказал голосом человека, который уверен, что всё ещё имеет право спрашивать. Интересовался, как у меня дела. Я ответила честно: никак. Его это не устроило.

А вечером в моей квартире появились коты. Чужие. Наглые. Один из них сразу решил, что диван — его, второй — что я тоже временно подлежу учёту. Я не стала спорить. В тот день у меня не было сил доказывать своё даже людям, не говоря уже о котах.

Я сидела на кухне, пила слишком крепкий кофе и смотрела в окно. Жизнь вокруг шла как обычно: кто-то возвращался с работы, кто-то выгуливал собаку, у кого-то всё, вероятно, было по плану. У меня плана не было. Только ощущение, что дальше так, как раньше, уже не получится.

Я не хотела новых отношений.
Не хотела начинать сначала.
Не хотела быть сильной, мудрой и «разобравшейся в себе».

Я просто хотела, чтобы меня перестали дёргать, оценивать и объяснять мне, как правильно жить.

Но, как выяснилось, когда наконец перестаёшь быть удобной, жизнь начинает подсовывать неудобства одно за другим.
И среди них — новые люди, старые чувства и выбор, от которого уже не отвернуться.

С этого всё и началось.
С чужих котов, чужих слов и очень точного желания — быть не чужой самой себе.

Глава 1

Утро началось с ощущением, будто день уже чем-то недоволен.
Я ещё не встала, а он явно стоял рядом и ждал, когда я ошибусь.

Будильник прозвенел вовремя, но я всё равно нажала «ещё пять минут». Потом ещё раз. Не потому что хотелось спать — просто не хотелось вставать. В итоге всё-таки поднялась, пошла на кухню и сразу увидела мусорное ведро. Полное. Вчера я снова решила, что вынесу потом.

Поставила чайник. Пока он грелся, достала кружку, потом зачем-то вторую — и убрала обратно. Кофе получился слишком крепким. Я долила воды, попробовала, поморщилась и всё равно допила. Поставила кружку на стол и пододвинула подальше от края — на всякий случай.

Потом посмотрела на часы и остановилась. Я никуда не опаздывала. И это почему-то раздражало. Обычно утро хотя бы изображает спешку.

В метро я поймала своё отражение в стекле: нормальное лицо, собранное. Такое, которое умеет кивать в нужных местах и не задаёт вопросов. Я знала его давно и включала по необходимости.

На работе всё началось как всегда. Вход, турникет, запах офисного кофе. Начальник появился слишком быстро — словно ждал за углом.

— Ну что, как настроение сегодня?

— Рабочее, — сказала я.

Он усмехнулся, подошёл ближе, чем нужно, и бросил:
— А выглядишь как всегда отлично.

Я кивнула, не поднимая головы. Это позволяло не отвечать.

Потом заговорил про проект. Про то, что сегодня неплохо бы задержаться. Про то, что «всё равно у тебя сейчас свободнее, чем раньше». Я подняла глаза.

— Задерживаться не буду.

Он сделал вид, что не услышал.

Когда положил руку мне на спинку кресла, я сначала просто посмотрела на неё. Потом на стол. Потом снова на руку.

— Убери, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Да ладно тебе.

Я встала. Кресло скрипнуло слишком громко. Вовремя.

— Убери руку, — повторила я.

Он посмотрел на меня так, будто я только что нарушила негласный договор: сначала — удивление, потом раздражение.

— Ты чего завелась? Я же ничего такого.

— Вот именно, — сказала я. — Ты «ничего такого» делаешь регулярно.

Он начал говорить быстро. Про шутки. Про то, что я всё не так понимаю. Про то, что «не надо так реагировать». Я слушала и складывала вещи в сумку. Телефон. Документы. Ключи. Проверила молнию.

— Ты куда?

— Домой, — сказала я. Потом подумала и добавила: — Совсем.

Заявление писала стоя. Почерк получился неожиданно ровный. Даже слишком. Я поймала себя на том, что стараюсь — и сильнее надавила на ручку.

На улице воздух был прохладный. Не холодный — просто другой. Я прошла пару кварталов и только потом заметила, что колени дрожат. Не от страха — как после долгого стояния.

Села на скамейку. Люди проходили мимо, кто-то говорил по телефону, кто-то ел на ходу. Никто не обращал внимания. И это было почти приятно — никто не требовал собраться.

Телефон завибрировал. Сообщение от Юли:
«Ирка, ты жива?»
Я ответила:
«Жива. Ушла. Кажется, навсегда».
Ответ пришёл сразу:
«Ого».

Это подходило.

Олег тоже написал. Просто:
«Ты правда всё бросила?»
Я прочитала и не ответила. Не потому что злилась — просто не хотела продолжения. Пока нет.

Посидела ещё немного и встала. Домой было рано, но идти больше было некуда.
День по-прежнему был недоволен.
Но теперь — это было уже не моё дело.