Ковбой в наказание

Глава 1. Незнакомец

Лале.

Прохладный ветер задувает мне прямо под платье, когда я выхожу из такси, чтобы опрокинуть в себя десятки ментоловых шотов в клубе «Дон Хиллс». Я поднимаю быстрый взгляд на потемневшее небо, наслаждаясь тем, как холодные капли дождя мягко падают на мое лицо.

На входе многолюдно, а длинная очередь желающих посетить самое закрытое место в Сохо расположилась до поворота пересечения улиц Бустер и Грин. Жалкое зрелище, с учетом, что большинство из этих людей так и не попадут внутрь.

Ступни на высоких шпильках уже гудят, но я собираюсь танцевать до самого утра, несмотря ни на что.

Конечно, я здесь, чтобы снова выбесить свою любимую мамочку. Ведь сегодня, как и пять раз до этого, она пропустила поминальный день отца, хотя обещала приехать из своего скучнейшего пресс-тура, где она продвигает свой новый фильм.

Это то как мы существуем.

Она не выполняет свои обещания, а я лезу в проблемы с журналистами, чтобы пощекотать ей нервы.

— У меня окоченели пальцы, — ноет моя подруга Эрика, закутываясь в плащ посильнее.

Хотя подругой ее трудно назвать. Она и все, кто околачивается вокруг меня, думают, что я наивная дурочка, не понимающая, что вся моя важность в их глазах заключается лишь в имени моей матери и количестве денег на ее банковском счете.

Я сразу хватаю Эрику за локоть и направлюсь по усыпанной дождем красной дорожке к охраннику, стоящему около главного входа.

Низкорослый амбал тут же суматошно хватается за черный заградительный канат, предоставляя нам свободный путь в клуб.

Он знает, кто я такая.

Все знают, кто я такая.

Кроме меня самой.

Мы с Эрикой проходим внутрь, и звук цоканья наших шпилек, отбивающих хаотичный ритм о мраморный пол, раздается на все пространство. Через секунду нас встречает вежливая хостес в черном скромном платье и с прилизанным пучком на голове. Она помогает драматично дрожащей Эрике снять плащ.

Я обвожу быстрым взглядом просторный темный холл, увешанный сюрреалистичными картинами на стенах, и стараюсь не задерживать ни на ком из присутствующих свое внимание.

Место набито разными людьми.

Богатые мужчины в брендовых костюмах и их трофейные подружки с неудачным ботоксом на все лицо, но я не хочу ни с кем здороваться и имитировать вежливую улыбку, поэтому тут же прошу проводить нас в ВИП-кабинку.

Хостес сопровождает нас по отдельному скрытому от гостей коридору, стены которого обиты красным велюром, словно мы в БДСМ-клубе, сразу на второй этаж. Стоит девушке открыть дверь, как громкие басы врываются в сознание. Вибрация от музыки проходит по позвоночнику, и я знаю, что мне достаточно еще немного выпить, дабы запустить реакцию в организме и оказаться на танцполе.

Я благодарю хостес чаевыми в сотни долларов, чтобы финансовый управляющий моей мамы схватился за сердце, когда увидит, сколько я за сегодня потратила, и, бросив сумку в ВИП-кабинку, оставляю Эрику одну. Она справится без меня. Ей нужно лишь найти богатого старичка, который с удовольствием оплатит ей поездку в Дубай ради доступа к ее силиконовым сиськам.

К нам тут же подбегает молодой официант в синем фартуке, но я хочу заказать алкоголь самостоятельно в баре. Мне претит мысль застрять тут с Эрикой и выслушивать ее очередные жалобы на плохое качество сумочки от Диор. Я и так натерпелась, пока мы распивали шампанское по дороге в такси.

Я оставляю официанта с подругой и устремляюсь на первый этаж мимо других ВИП-кабинок, набитых разными миллионерами, по длинной спиральной лестнице вниз. Голова немного кружится от количества алкоголя, которое я уже успела в себя влить, и я стараюсь держаться за перила сильнее. В конце пути меня снова встречает охранник, который стоит тут, чтобы не допустить незваных гостей к скучным толстосумам наверху.

Световые прожекторы слепят, но это помогает ни о чем не думать и просто наслаждаться громкой музыкой. Я тут же вливаюсь в энергичную толпу, протискиваясь сквозь танцпол к бару, чтобы сделать заказ.

Несколько парней, увидев меня, расступаются, позволяя сесть на высокий барный стул, и бармен с рыжими кудряшками тут же спешит спросить, чего я хочу, но резко останавливается, смотря куда-то мне за спину.

Странное покалывание проносится по позвоночнику, и я медленно оборачиваюсь, натыкаясь на мужчину, стоящего слишком близко ко мне.

Он выглядит пугающе огромным, заполняя все пространство своей аурой.

Я скольжу взглядом по накаченным ногам незнакомца, одетым в дорогие черные брюки, по его выпирающему мужскому достоинству, думая о том, как низко я пала, и по твердому торсу, обтянутому белой рубашкой. Ее рукава закатаны до локтей, позволяя осмотреть жилистые руки, одна из которых, между прочим, по-хозяйски лежит на спинке моего стула.

Мне бы возмутиться, но я продолжаю свое исследование, разглядывая мощный разворот плеч этого хамоватого брюнета и заметный кадык, но наконец-то натыкаюсь на его лицо.

Оно поистине мужское. Грубоватое, а оттого еще больше привлекательное. Как неограненный алмаз.

Примечательный подбородок, выделяющаяся челюсть с легкой щетиной, нос с горбинкой, густые брови и смотрящие на меня в упор темные глаза. Я замечаю ухмылку на его наглой физиономии. Видимо, он доволен тем, как долго я на него пялилась.

Незнакомец показывает пальцем цифру один и после устремляет его на какую-то бутылку на высокой витрине.

Бармен чуть свешивается над стойкой, и громила хватает меня за талию, чуть отодвигая назад, чтобы расслышать, что ему говорят.

Как грубо!

До меня долетает смысл сказанного. Официанту потребуется спуститься в подвал, так как на витрине размещен экспонат для разлива.

Незнакомец лишь вежливо кивает, и я разворачиваюсь на стуле обратно, надеясь, что теперь примут и мой заказ. Я еще никогда не ждала в очереди, и это странно. Почти оскорбительно.

Чужие руки вдруг огибают меня с разных сторон, когда мужчина кладет ладони на барную стойку. Я чувствую себя зажатой, в хорошем смысле. Он превосходит меня в росте, несмотря на то, что я сижу на высоком стуле.

Глава 2. Добро пожаловать на ранчо Санта-Гертрудис

Я приземлюсь в Корпус Кристи ровно в два часа дня.

Мама не соврала и действительно купила мне билет в бизнес-класс, но вот только удобные кресла и дорогое шампанское не смогли хоть на секунду унять мое раздражение, то и дело переходящее в колючую тревогу.

Пять месяцев.

Пять долбанных месяцев я буду работать официанткой. Я никогда не работала официанткой. Да я вообще никогда и никем не работала.

Обняв себя за плечи, я наблюдаю в окно иллюминатора, как самолет паркуется на месте стоянки, и отсчитываю секунды, прежде чем моя жизнь превратится в настоящую катастрофу.

Со слов водителя мамы, потому что она сама не удосужилась поехать со мной в аэропорт, в Корпус Кристи меня встретит мужчина под именем Лиам Картрайт.

Он владелец земли Энсио.

На самом деле, ранчо Четырех ветров называется не так. Таким названием именуется сама долина. А вот уже она состоит из четырех участков земли: Санта-Гертрудис, Лорелес, Энсино и Нориас.

Я не знала этого до сегодняшнего дня, пока не вычитала информацию в интернете, когда искала, как вообще сейчас выглядит место, куда я еду. Но в конечном итоге фотографии я не стала смотреть. Не хотелось расстроиться и прорыдать весь полет. Я и так проплакала все утро, пока собирала вещи.

По правде говоря, я просто надеялась, что мои слезы разжалобят маму, но она осталась непреклонной.

— Дорогие пассажиры, — раздается спокойный голос пилота по громкоговорителю. — Мы совершили посадку в Корпус Кристи, время два часа дня, за окном девяносто градусов, облачно. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию, и поздравляем с возращением домой, а туристам желаем отличного отдыха.

Люди начинают суетиться, а я остаюсь сидеть на месте.

Вдруг про меня забудут и увезут обратно?

Головой осознаю, что веду себя как ребенок, но нутро так и протестует против маминой затеи.

Когда самолет пустеет, я понимаю, что деваться некуда, и, достав свою ручную кладь из отсека для багажа, прохожу по длинному трапу и оказываюсь внутри аэропорта.

Меня сразу окружает гам толпы, хаотично слоняющейся в разные стороны, но это приятный шум. Не думаю, что в ближайшее время я смогу насладиться шумом цивилизации.

Быстро пройдя проверку документов, я спускаюсь на лифте к багажной карусели. Пассажиров моего рейса уже почти нет, только какая-то девушка берет последний чемодан.

Стоп.

Почему чемодан последний? А где мои вещи?

Меня накрывает тревога.

В моих чемоданах вся моя привычная жизнь. Там десяток комфортных леггинсов, шорт, футболок, да и в конце концов нижнего белья. А это еще не упоминая шампуни, духи и маски для лица.

Я срываюсь к стойке администрации, всей душой надеясь, что произошла какая-то ошибка.

— Мой чемодан не прилетел, — обращаюсь я к первой свободной девушке с повязанным на шее брендовым желтым платком аэропорта. Если тупицы в Нью-Йорке просто забыли его погрузить, то, к их счастью, я не буду писать жалобу и просто подожду, когда они привезут его со следующим рейсом из Нью-Йорка.

К счастью, они летают каждый час.

— Конечно. Я сейчас все проверю, — отзывается она.

— Побыстрей, — дергано бросаю я, но все равно добавляю. — Пожалуйста.

— Уточните, пожалуйста, откуда вы летели?

— Нью-Йорк. Рейс приземлился двадцать минут назад, — отвечаю я, раздраженно постукивая ногами по металлической стойке.

— Можно ваш посадочный талон.

Я вытаскиваю его из заднего кармана шорт и передаю девушке в руки.

Девушка улыбается, видимо, радуясь, что мой чемодан утерян, и удаляется в свой закуток, набирая кого-то на телефоне.

Через долгие пять минут моих бесконечных вздохов, она наконец-то возвращается.

— Чемодан остался в Нью-Йорке? — тут же интересуюсь я.

— К сожалению, нет. Пока что мы не можем найти, куда улетел ваш багаж.

— Что значит не можете? — Я стараюсь держать себя в руках, но все равно повышаю голос.

— Обещаю, что мы…

— Как можно было потерять багаж?! — вскрикиваю я.

— Лале, — низкий голос зовет меня по имени, и я резко разворачиваюсь, натыкаясь на высокого седого мужчину под шестьдесят. На нем синие джинсы, черный пояс с массивной бляшкой, белая рубашка и коричневая ковбойская шляпа. С учетом возраста незнакомца, должна признать, он выглядит потрясающе. — Не обязательно кричать на людей, которые никак не виновны в происходящем.

— Кто вы?

— Лиам Картрайт. — Он протягивает мне руку, и я, несколько секунд посмотрев на его ладонь, все так сжимаю ее. — У тебя волосы как у отца, а вот характер, видимо, точь-в-точь как у матери.

Это оскорбление или комплимент?

Определенно первое, с учетом невыносимости моей мамочки.

— Вы знали мою маму?

— Да. — Лицо Лиама окрашивается какой-то грустью, но он тут же заставляет себя улыбнуться. — Мы с ней дружили. С ней и Адамом.

Моим отцом.

— Я никогда о вас не слышала, — признаюсь я и чувствую настоящую заинтересованность в разговоре.

— А вот мы о тебе наслышаны, — улыбается Лиам и подходит к стойке администратора, доставая какую-то карточку, видимо, это визитка, и передавая ее девушке, на которую я накричала. — Когда багаж найдется и прилетит в аэропорт, позвоните мне, пожалуйста. Я приеду за ним.

Девушка кивает, и ее губы растягиваются в благодарной улыбке.

Лиам вдруг переводит на меня взгляд и складывает руки на груди в ожидании чего-то.

— Что? — недоумевающе спрашиваю я. Может, я должна спеть какое-то техасское приветствие?

— Тебе следует извиниться перед… — Лиам смотрит на бейджик девушки за стойкой и тут же произносит: — Элизабет.

— За что? За то, что Элизабет, — ее имя в моих устах звучит ехидно из-за того, что я произношу его по слогам. — Не может выполнять свою работу и ей требуются курсы повышения квалификации?

— За то, что ты повысила голос на человека, который не виновен в произошедшем. Давай, Лале, не бойся. Мы все иногда выходим из себя. Это не страшно — признать свою неправоту. Это золотое правило этикета.