Ковбойская история

Глава первая

Кларенс Хейвуд и Арни Янсон с детства были, как говорят, не разлей вода. Без опаски поверяли друг другу нехитрые секреты и охотно делились последним, хотя делиться удавалось нечасто: оба происходили из семей, где было много детей, но мало достатка. Заводилой в их дуэте был Кларенс, он придумывал игры, выбирал, чем заняться, и вспыхивал, словно порох, от всякой новой затеи. Арни казался гораздо рассудительнее и спокойнее. Возможно, они так хорошо себя чувствовали в компании друг друга именно потому, что Арни никогда не оспаривал первенства приятеля и всегда подчинялся его решениям.

Во взрослой жизни их отношения остались прежними: один верховодил, второй с легкостью шел на поводу. Семейство Хейвудов владело крохотным ранчо, едва позволявшим сводить концы с концами, а Арни, когда его мать вторично вышла замуж, был вынужден переселиться в поселок углекопов. Ни тому, ни другому не улыбалось трудиться на какую-нибудь железнодорожную или угольную компанию, как правило, платившую работягам гроши. Потому, когда однажды приятель сказал, что на одном горном пастбище есть занятие для двух не ленивых и смекалистых парней, Арни без лишних слов стал собираться в дорогу.

Стоило ему сообщить об этом матери, как ее лицо изменилось. Хотя солнце по-прежнему золотило ее белокурые волосы, взор словно скрыла тень. После того как ее второй муж без всяких объяснений ушел из семьи, она осталась одна с кучей младших детей. Она рассчитывала на помощь Арни и надеялась, что он найдет работу в поселке, а не отправится на далекое пастбище. Отец Кларенса тоже не обрадовался решению сына, потому как знал, что погоня за риском далеко не всегда есть погоня за счастьем. Однако он молча подошел к стене и снял с него старое ковбойское седло. Это был воистину царский подарок, о каком Кларенс не смел даже мечтать. Он был уверен, что седло получит один из старших братьев. Однако он первым осмелился покинуть родительский дом и не прогадал.

— Если есть седло, рано или поздно появится и лошадь! Надо же с чего-то начинать, — заявил он восхищенному приятелю.

Теперь он упорно тащил тяжеленное седло на себе, и когда Арни предложил помочь с поклажей, коротко и твердо отказался. Пеший путь до ранчо в Скалистых горах оказался нелегким. Холодный ветер рвал хвою с огромных сосен, и ее острые иглы впивались в лицо. Иногда путь преграждали быстрые реки с бурлящими клочьями пены. И все-таки Арни нравилась суровая красота этого края. Кругом было пустынно. В 1880 году Вайоминг считался, пожалуй, одним из самых малонаселенных штатов Америки. На горизонте виднелся сплошной горный барьер, одетый в слепящее серебро снегов, над которым таяли прозрачные облака. Ниже простирались ковры зелени, поражавшей богатством оттенков. Высокое небо казалось неправдоподобно синим. Зимой вдоль восточных склонов Скалистых гор дули теплые и сухие ветры, чинуки, что на языке индейцев сиу означало «пожиратели снега». Они смягчали суровые зимы. Снежный покров после этих ветров становился более тонким, и скот мог добывать под ним корм. Было сложно не влюбиться в этот край, в то, что было доступно взору, слуху и сердцу каждого человека.

Влюбляться в женщину Арни еще не доводилось. Он подозревал, что Кларенсу тоже. Хотя в этом смысле друг любил напустить на себя туману, едва ли у него был какой-то опыт общения с противоположным полом. Оба с детства привыкли к тяжелой работе от зари до темна и полному отсутствию развлечений. Да и женщины в округе были наперечет. Иногда Арни мечтал, как они с Кларенсом женятся на двух сестрах и поселятся на соседних ранчо, словом, никогда не расстанутся. Ему не хотелось думать о том, что они разные люди и у каждого из них свой жизненный путь. Мечта о собственных владениях была вполне понятной, но, увы, неосуществимой. То же касалось женитьбы: какой безумец отдаст своих дочерей за двух нищих парней?!

Когда решили сделать привал, Кларенс бережно опустил седло на землю и принялся разводить огонь. Они купили в городе полфунта кофе, а еще Арни достал из мешка данный матерью в дорогу фасолевый пирог. От пирога шел такой густой, ароматный домашний дух, что Арни захотелось плакать. Он очень любил мать. Несмотря на внешнюю кротость, она обладала силой духа и всегда защищала своих детей. Их было шестеро. Двое от первого мужа, погибшего много лет назад при перегоне скота из Вайоминга в Небраску, четверо — от отчима Арни. Едва ли мать думала, что старший сын выберет долю скитальца. Но на прощание она не промолвила ни слова осуждения, что лишь усиливало как его благодарность, так и чувство вины.

— Думаю, завтра к полудню будем на месте, — сказал Кларенс, прихлебывая обжигающий кофе.

— Скоро стемнеет. Заночуем здесь?

— Пройдем еще немного.

Арни кивнул: слово Кларенса всегда оставалось последним.

— Мы не заблудимся?

— Надеюсь, тропа выведет нас куда надо. Думаю, тот ковбой в салуне знал, что говорил.

Приехав в город, они первым делом зашли в салун. Не для того, чтобы выпить, на это у них не было денег, а чтобы узнать дорогу. Салун был полон незнакомых мужчин. К счастью, первый же человек, к которому они обратились с вопросом, немолодой ковбой с обветренным, коричневым от загара лицом, повел себя довольно приветливо.

— Зачем вам ранчо «Синяя гора»? — спросил он, быстро оглядев их с головы до ног.

— Его хозяин нанял нас на работу.

— Вон оно что! Тогда вам надо идти по старой индейской тропе: она приведет вас к ранчо.

— А как нам найти эту тропу?

Глава вторая

Утро обожгло холодом и светом. Воздух был прозрачным, лишь вершины гор тонули в облаках. Не сговариваясь, друзья решили не варить кофе, а поскорее тронуться в путь. Им казалось, будто они различают на дальних склонах коровьи тропы, а стало быть, цель близка. Но только к полудню, когда солнце начало припекать, а ноги нестерпимо болели, они разглядели среди иссиня-черной сосновой хвои светло-зеленые озера — обширные горные пастбища. Именно к ним и вела тропа.

Арни невольно остановился и глубоко вздохнул. Безлюдье, тишина. Океан новых красок, запахов, звуков. Мир, который можно вобрать в себя одним вдохом и который без остатка забирает тебя. Арни вдруг почувствовал себя свободным от всего, и от прошлого, и от будущего. Ему почудилось, что он сможет отыскать здесь свое счастье.

— Как думаешь, многие из этих пастбищ принадлежат Уиллису? — спросил Кларенс, возвращая его к реальности.

— Не знаю. Если да, едва ли он нанял бы только нас двоих.

Индейская тропа потерялась. Теперь здесь было столько троп, сколько заблагорассудилось протоптать скоту. Кое-где на скальном грунте не осталось ни травинки — все было выбито копытами.

— И куда теперь идти?

Спросить было явно не у кого. Арни оглядывал ближайшее пастбище, где золотилась на солнце и перекатывалась под ветром трава, когда Кларенс прошептал:

— Смотри!

Навстречу ехала открытая повозка, запряженная двумя мулами. На козлах сидел мужчина, позади — две женщины.

— Доброго дня, сэр! — произнес Кларенс, приподнимая шляпу. — Не подскажете, где тут ранчо «Синяя гора»?

Окинув его внимательным взглядом, мужчина сжал губы и промолчал. Не ожидавший такой реакции Кларенс стоял, растерянно опустив руки. Они с Арни проводили повозку глазами, а потом посмотрели друг на друга.

— И что ты об этом скажешь? — медленно произнес Кларенс.

Арни успел разглядеть пассажирок. Это были две девушки почти одного возраста, но разительно отличавшиеся внешне. Одна черноволосая и темноглазая, другая — русая с голубыми глазами. В их позах было что-то странное: обе сидели, как куклы, не двигаясь, не глядя по сторонам, не проявляя никаких чувств. Одна прислонилась к правому борту повозки, другая — к левому. Середина оставалась пустой.

— Не знаю. Они хотя бы… живые?

— Брось! Призраки и мертвецы не появляются днем, — сказал Кларенс.

И тут Анри осенило.

— Бьюсь об заклад, что это тот самый Джозеф Иверс!

Кларенс облегченно хлопнул себя по бедру.

— Точно! А девушки, наверное, его дочки.

— Они такие разные…

— Я тоже заметил. Тебе какая больше понравилась?

Арни приглянулась черноволосая: она была гораздо красивее второй, хотя ее глаза пугали непонятной глубиной, а лицо было отмечено печатью то ли ожесточенности, то ли отчаяния. Вместе с тем светлая чем-то напоминала его мать. Ему казалось, будто она обладает такой же тихой стойкостью. Арни покосился на Кларенса. Хлопчатобумажные штаны плотно облегали его длинные ноги и узкие бедра. Взгляд чуть раскосых темных глаз обжигал и притягивал, как магнит. Он никогда не казался неуклюжим или неловким, даже когда терялся, не зная, как себя вести.

— Мне больше понравилась темная, — не дождавшись ответа, произнес Кларенс. — Настоящая красавица! Та, что с русыми волосами, выглядит гораздо проще.

У Арни упало сердце, хотя в данном случае этот «выбор» был просто игрой. Многие ковбои мечтают о хозяйских дочерях, но эти образы и грезы почти всегда оказываются обманом.

Через час они отыскали ранчо Уиллиса. Оно было небольшим, а сам хозяин оказался гораздо старше, чем они думали. Подробно расспросив Кларенса и Арни о том, что они умеют делать и откуда прибыли, он накормил их тушеной говядиной с овощами и пресными лепешками, а потом показал им ранчо.

— На зиму я спускаюсь в долину, — объяснил мистер Уиллис, — но за владениями все же нужен присмотр. Часть скота остается здесь — корма должно хватить. Вы правильно сделали, что пришли по тропе, этот путь намного короче. Но когда отправитесь в город верхом, следуйте по дороге: я покажу, где она начинается. Я давно бы мог отказаться от ранчо — мой сын управляет банком в Шайенне, но меня не отпускают эти края. Впрочем, у меня пошаливает здоровье: может, весной я и продам «Синюю гору».

Он показал новым работникам маленький домик, в котором им предстояло провести зиму. Здесь была крохотная кухонька с печью и кое-какой утварью, кладовая с продуктами и комната с кроватями под лоскутными одеялами и прочей, довольно грубо сколоченной мебелью. В жилище Уиллиса, как в домах многих других работавших на пастбищах мужчин, пахло керосином, потом, навозом и табаком. На некрашеном полу валялась седельная сумка, несколько пар рваных сапог, а на бревенчатых стенах были прилеплены выцветшие календари с изображением лошадей, старые афиши и пожелтевшие вырезки из газет о собраниях Ассоциации скотоводов Вайоминга. На гвоздях висели фонарь, потрепанная куртка, замызганное полотенце и маленькое зеркало. Умывальник был во дворе, у внешней стены дома. Позади жилого строения располагалось несколько сараев, загонов для скота и конюшня.

— Если понадобится подковать лошадь, обратитесь к соседу, Джозефу Иверсу. Я с ним договорюсь. У него есть и кузница, и хороший кузнец. Главное — объезжайте границы ранчо и вовремя чините ограду, чтобы скот как можно меньше смешивался. Иверс рачительный хозяин и не терпит беспорядка. Оружие у вас имеется?

Глава третья

Воздух был прохладным и слегка сладковатым на вкус. Хвоя растущих у подножия гор корабельных сосен имела чистейший малахитовый оттенок. В это пасмурное утро скалистые вершины приобрели цвет индиго, что объясняло название ранчо — «Синяя гора». Рассветную тишь прорезало протяжное мычание коров и нестройное блеяние овец. Ветер пригибал траву, и друзья чувствовали, что холода уже близко. Так всегда бывает: в природе появляется нечто неуловимое, и свет, и запах воздуха становятся иными. Чуточку резче и немного печальнее.

Вечером они не досчитались теленка, и сейчас Кларенс отправился его искать. Он бродил по окрестному лесу, выглядывая следы копыт, пока, сам того не заметив, не заплутал, а потом наткнулся на ручей, которого они с Арни еще не видели. Небольшой поток словно струился из недр горы, и его пронзительно-холодная вода была удивительно прозрачной и вкусной. Напившись, Кларенс пошел вдоль ручья, надеясь куда-нибудь выйти. Он жалел, что не взял с собой одну из собак и досадовал, что впустую тратит время. Конечно, им с Арни недоставало опыта. Иной раз они ломали голову над тем, как вылечить внезапно заболевшее животное, в другой — как одновременно выполнить с десяток необходимых работ. Часто у них не хватало времени приготовить ужин, а, случалось, они засыпали, сидя верхом на лошади. Но они никогда не жаловались друг другу и, как могли, старались уверить себя, что им нравится такая тяжелая, примитивная жизнь.

Кларенс быстро понял, что напал на оленью тропу и что олени прошли здесь совсем недавно: четкие следы имели острые края. Кора на деревьях во многих местах была ободрана; стволы пестрели белыми отметинами. Он не сразу обратил внимание на движение в кустах по другую сторону ручья. Встрепенувшись, юноша протянул руку к оружию, а потом застыл как вкопанный. Это было не животное, а… девушка. Одна из двух дочерей мистера Иверса, та самая красавица с темными глазами и черными, как ночь, волосами. Она смотрела на него нерешительным, вопрошающим взглядом, будто хотела узнать, как он здесь очутился и что ему нужно. Вблизи она показалась Кларенсу еще красивее, но он был готов побиться об заклад, что эта девушка родилась и выросла не на ранчо. По каким-то неуловимым признакам он угадал в ней горожанку, и это было странно, потому что ее сестра выглядела типичной сельской жительницей. Она была напугана: то ли неожиданной встречей с ним, то ли чем-то еще. Это было заметно по напряженному выражению ее лица, бледным щекам и расширенным зрачкам. Когда девушка бросилась бежать, Кларенс, не раздумывая, пересек ручей и помчался за ней, перепрыгивая через камни и ломая кусты.

— Мисс Иверс! Не бойтесь! Я вас не обижу!

Девушка остановилась. Тяжело дыша, явно готовая вновь сорваться с места, она ждала, что он скажет, и Кларенс быстро произнес:

— Мы с другом работаем на мистера Уиллиса, хозяина соседнего ранчо. Я видел вас, правда, всего лишь однажды. И знаю, кто вы. Сейчас я искал теленка, но неожиданно заплутал. А вы тоже заблудились?

Она внимательно смотрела на него, и Кларенс представил, что видит девушка. Его неумело подстриженные волосы, поношенную куртку с продранными локтями, грязные штаны, рубаху, на которой не хватало пуговиц, мозолистые руки. И ему впервые в жизни стало стыдно за это. Пауза затянулась. Вспомнив о том, каким истуканом сидела она рядом с сестрой, Кларенс был готов усомниться в том, эта странная особа умеет говорить, поэтому вздрогнул, услышав ее негромкий голос:

— Нет, я не заблудилась. Прошу, не ходите за мной!

— Как скажете, мисс Надин! — ответил он, решив проявить немного дерзости.

В ее лице появилась неприкрытая неприязнь.

— С чего вы взяли, что меня зовут Надин?

Кларенс понял свою промашку.

— Так вы мисс Эвиан? Простите, я…

— Не говорите о том, что видели меня здесь, — перебила она.

— Мистеру Иверсу? Вашему отцу?

Глаза Эвиан блеснули, отражая свет, и в них вдруг появилась некая пугающая глубина. Глядя в них, Кларенс словно стоял над пропастью, неумолимо манившей его вниз. «Это не «Райская страна», это… это…ад!» — продолжил он недавнюю мысль. Во рту у Кларенса пересохло, в ушах зазвенело. В это мгновение он вдруг перестал осознавать, где находится. Он снова сказал что-то не то, допустил непростительную ошибку. Кларенс видел, каких сил стоило Эвиан взять себя в руки, но она справилась.

— Вообще никому.

— Я не скажу. Вы правда не хотите, чтобы я вас проводил? — спросил он, заранее зная ответ.

Эвиан покачала головой.

Кларенс, как и собирался, пошел вдоль ручья и всю дорогу думал о ее бледной коже, о нежных губах, о тонкой шее, плотно обхваченной воротничком скромной блузки. К тому времени, как молодой человек вышел к «Синей горе», ему было ясно, что отныне он не изведает ни минуты покоя. Когда он встретился с Арни, тот радостно сообщил, что нашел теленка на соседнем пастбище, но Кларенсу было не до животных. Он бы сказал, совсем ни до чего, ибо перед его глазами до сих пор стояла Эвиан. В те мгновения в лесу в его душу и сердце вошло то, что навсегда меняет человека.

Прежде Кларенс не мечтал о любви. Он вообще не верил в то, что она может настичь внезапно, ни с того ни с сего. Все, что до сей поры его окружало, имело чисто практическое значение. Он знал, что мужчина сходится с женщиной, чтобы получить частичку уюта, подмогу в работе и, быть может, толику удовольствия. А еще потому, что так принято. Из тех же соображений люди обзаводятся детьми. Кларенсу и в голову не приходило, что когда-нибудь он захочет проникнуть в святая святых другого человека, в его душу, память и чувства. Особенно, если этот человек — женщина. Он не знал, как рассказать об этом Арни и говорить ли вообще. Тем более ему было трудно подобрать подходящие слова. Но, заметив нечто необычное, друг сам спросил:

Глава четвертая

Прошло несколько дней, и ветер сменился. Полил наводящий уныние дождь. Повисшие над горами тучи напоминали огромные черные блюдца, мокрые темные сосны раскинули свои ветви, как зловещие крылья. Кларенс и Арни возвращались домой промокшие и продрогшие, буквально шатаясь в седле. Одежда и обувь не просыхали до утра. Теперь им казалось, будто все вокруг пропахло мокрой овцой и псиной. Работы прибавилось. Надо было успевать чинить поваленные ветром ограды, между тем становилось все труднее поднять себя с постели холодным и хмурым утром.

Однажды парень с соседнего ранчо, встретив Арни, поинтересовался:

— Как справляетесь, ребята?

— Ничего, — ответил Арни, на минутку придерживая коня.

— Не собираетесь за продуктами? Запасите как можно больше до холодов и снегопада.

— Надо бы…

— Завтра мы отправляемся в город с повозкой. Можем захватить одного из вас.

— А хозяин не рассердится?

— Нет. Мистер Уиллис говорил с ним об этом.

— Ладно, а когда подъехать?

Договорившись, они расстались. Нового знакомого звали Билл, и он показался Арни добродушным и бесхитростным парнем. У молодого человека мелькнуло желание в угоду Кларенсу спросить Билла про Эвиан, но он быстро передумал. Кто знает, вдруг этот ковбой — доверенное лицо Джозефа Иверса! В таких делах следует соблюдать осторожность.

На сей раз обошлось без жеребьевки. Поскольку с Биллом разговаривал Арни, именно он и поехал в город. Накануне они с Кларенсом составили список вещей и продуктов.

— А пиво и виски? — спросил напоследок Кларенс.

— Так ведь мистер Уиллис говорил…

— Ладно, — вздохнул Кларенс, — забудем. Может, он поручил этим чертовым парням из «Райской страны» проследить, что мы будем покупать!

Утро выдалось на удивление теплым и ясным. Арни ехал по лугу, остро ощущая и веселую суету ближнего мира, и тяжелое молчание далеких гор. В такие минуты он воспринимал жизнь как данность, которую невозможно изменить. Хотя от этого она отнюдь не становится хуже, а окружающий мир казался незамысловатым, простым и вместе с тем удивительно многообразным. Потрепав лошадь по гриве, Арни быстро спешился, сорвал цветок и уже в седле, обрывая лепестки, загадал: пусть сегодня произойдет нечто необычное, то, что определит его дальнейшую жизнь. Таким образом он на свой лад обратился к Богу.

Когда Арни подъехал к «Райской стране», его настроение испортилось. Ковбойское снаряжение людей Иверса было новеньким, оружие — дорогим. На их фоне Арни Янсон выглядел оборванцем, к тому же кольт Уиллиса ему пришлось оставить Кларенсу.

Из дома вышел Джозеф Иверс. На нем была городская одежда — рубаха с целлулоидным воротничком, брюки, жилет, пиджак и котелок. Арни впервые разглядел его довольно неприятное, хищное и жесткое лицо. Арни робко поздоровался с хозяином, и тот вновь не удостоил его даже взглядом. Отдав своим людям несколько отрывистых приказаний, он сел в повозку. Найдя среди ковбоев Билла, Арни подъехал к нему и в этот миг увидел, как из ворот выскользнула девушка, «его» Надин. Подобрав юбки, она забралась в повозку и устроилась рядом с отцом. Сердце Арни подпрыгнуло. На сей раз на девушке были шляпка, перчатки и вязаная шаль с кистями — то, что необходимо каждой порядочной женщине для выхода в общество.

Арни ожидал, что вот-вот появится ее сестра, но этого не произошло: повозка тронулась, а следом потекла толпа ковбоев. Они ехали в два ряда, стройно, широким шагом, как в армии, без разговоров, прикрывая лица от пыли и ветра шляпами и шейными платками. К счастью, никто глазел на Арни, не тыкал в него пальцем: «Эй ты, оборванец!» Эти люди знали, что судьба сильнее человека и над ней не стоит смеяться. Каждый живет, как может или как велел Бог. И все же на всякий случай Арни пристроился в хвосте: подальше от глаз мистера Иверса. Юношу вновь поразило, сколько же у него людей, и он прикинул, каковы в этом случае размеры владений соседа.

Как и говорил Уиллис, эта дорога оказалась гораздо длиннее индейской тропы, зато по ней можно было проехать на лошадях. На ночлег расположились на берегу речки. Расседлав и напоив коней, разбив палатку для мисс Иверс, ковбои развели костер и устроились вокруг него. Кто-то принялся готовить ужин, кто-то вынул губную гармошку. Надин скрылась в палатке и не показывалась. Ее отца тоже не было видно. Что-что, а дистанцию он соблюдал отменно. Это и нравилось, и не нравилось Арни. С одной стороны, он уважал тех, кто умеет ставить других на место, с другой — его всегда привлекали простые, незаносчивые люди. И еще… Почему мисс Надин поехала в город, а мисс Эвиан — нет? Куда она спешила, когда неожиданно встретила Кларенса? Неужели сестры и впрямь не ладят? Кстати, а где миссис Иверс?

— Иди сюда, — сказал Билл, видя, что Арни не решается присоединиться к остальным, — тут хватит и места, и еды.

Опустошив миску тушеной баранины с густой острой подливкой и получив глоток виски, молодой человек запретил себе думать о всякой ерунде. Его взяли с собой и даже накормили. Остальное его не касалось. Угли раскалились докрасна, внутри костра образовался толстый слой белого пепла. Рассевшиеся вокруг огня ковбои, очевидно, с разрешения хозяина, передавали друг другу бутылку с виски. Когда она попадала в руки Арни, он тоже делал глоток. Хотя он не принимал участия в беседе, его охватило непередаваемое, почти блаженное чувство товарищества. А потом он вспомнил о Кларенсе, которому пришлось в одиночку управляться со стадом, а потом возвращаться в холодный дом, и ему стало стыдно, как будто он получил нечто незаслуженное. Тем более, когда для ночлега ему дали две новые чистые попоны.