Красный алмаз

I. Англия. Глава 1. Эйприл

Я распахнула настеж большое окно кухни. Это ритуал: в любое время года я так делаю, когда прихожу сюда по вечерам. Утром для этого нет времени: я завтракаю наспех. Вдохнув свежий апрельский ветер, я зажмурилась – и вдруг, как это часто бывало в детстве, ощутила прилив невероятного счастья.

Я знала причину этого. Возможно, именно сегодня случится маленькое чудо, которого я жду вот уже почти полгода. И не было в тот момент никакого предчувствия, что буквально через несколько дней начнут происходить страшные события, которые совершенно перевернут мой мир.

Раздался телефонный звонок.

- Эмилия, – услышала я мамин голос в трубке. Только мама зовет меня настоящим именем. Школьная кличка Эйприл прилепилась ко мне навсегда. – Ты не приедешь сегодня в Оксфорд? До твоего дня рождения остается неделя, а у нас еще не заказаны цветы и еда.

Так уж повелось в нашей семье, что мои дни рождения отмечались поистине с королевской пышностью. Каждый раз родители заказывали изумительные экзотические цветы для украшения дома. Потом их рассаживали в саду. Так что за 27 моих уже прожитых лет довольно большой сад в Оксфорде превратился в настоящий Эдем. Честное слово, гораздо лучше, чем ежегодная выставка цветов в Челси.

- Мам, я завтра утром поеду в Лондон, а оттуда мы с Майклом отправимся в Оксфорд. Я позвоню тебе по дороге. Если есть еще вопросы, поговорим завтра. Мне пора готовить ужин. Бабушке привет. Целую.

Я поспешно положила трубку на рычаг и почувствовала укол совести. Я ведь обещала себе, что буду с ней очень ласковой и внимательной, когда полгода тому назад умер мой отец. Мама, с ее необычайной красотой, которую она холила и лелеяла, казалась чуть-чуть надменной и холодной. Я всегда восхищалась ею, но свою полную детскую любовь я отдала отцу. Я обожала его, и он отвечал мне тем же.

Именно ему, а не маме, я первому рассказала восемь лет тому назад, что влюбилась в Майкла. И отец горячо уверил меня, что ни один парень на свете, а особенно такой мудрый, как Майкл, не сможет устоять против моего потрясающего обаяния, неземной красоты и выдающегося ума. И он оказался прав. Через два года после этого Майкл Толбот стал моим мужем. И мы были самой счастливой парой на свете, пока не умер мой отец.

Если бы я не настояла на том, чтобы прощальная церемония прошла сначала здесь, в Кенте, где отец построил свою империю информационных технологий, а уж потом в родном для моей семьи Оксфорде, то все продолжалось бы своим чередом. Но мне подумалось, что будет справедливо, если работающие на его предприятиях люди, для которых он был благодетелем, смогут сказать ему последнее прости. Я и не предполагала, к чему это приведет.

Но сейчас не время думать об этом. Мне действительно пора было приниматься за священнодействие, которое так ненавидят многие женщины. Никогда их не понимала. Для меня приготовить кулинарный шедевр – такой же прекрасный способ выразить себя, как, скажем, написать картину или сочинить стихотворение. У меня репутация непревзойденного повара, поэтому каждый раз по пятницам, когда я жду свою компанию для игры в бридж, мне приходится изобретать варианты особо понравившихся им блюд или радовать новыми. Слава богу, моя бабушка учила меня готовить с детства, а потом подарила мне книгу о русской кухне, которую ее мама сумела вывезти из революционной России. Достойная замена всей ее многотысячной библиотеки! Но мне эта книга оказала неоценимую услугу. Я даже и не предполагала, что английскому желудку так “по душе” придется кухня далекой загадочной страны. Одно в моем меню остается неизменным – это суши для Стива. От одной мысли о нем запылали щеки, а сердце забилось в три раза быстрее.

***

- Все хорошеешь, Эйприл, хотя это уже в принципе невозможно! – традиционно приветствовал меня Джордж Ричардсон, профессор истории, протягивая мне букет роз. Рядом с ним, смущенно потупясь, стояла его хорошенькая жена Рейчел. Как всегда, она промямлила что-то невразумительное и клюнула меня в щеку. Профессору уже за сорок, а его жена - моя ровесница. Про себя я зову ее «Барби». Такие же длинные ноги и такое же кукольное красивое личико. Такое впечатление, что и в голове у нее тоже опилки – или что там в голове у куклы? Но она совершенно безвредна. Слава богу, ей достает ума не вмешиваться в наши беседы. А может быть, просто Джордж велел ей помалкивать, чтобы не выставлять напоказ свою глупость. Но, надо признаться, они смотрятся просто замечательно вместе: всегда элегантный Джордж с седыми висками и умными веселыми глазами и высокая, длинноногая, белокурая Барби с волосами по пояс.

Я оставила входную дверь приоткрытой, как приглашение войти, и повела чету Ричардсонов в гостиную. Из плотно закрытой двери кухни не доносились запахи, чобы не дразнить гостей.

- Я сыграю вам новую пьесу, - сказала я, открывая крышку рояля. Музыкальное представление в начале вечера было такой же традицией, как приветствие Джорджа. Сомневаюсь, что Рейчел сможет оценить мое мастерство или насладиться музыкой, но Джордж – огромный поклонник моего музыкального таланта, и в целом у него интересный и свежий взгляд на любое произведение искусства.

- Прелестная музыка, грустная для вальса, пожалуй. А кто ее написал? – спросил Джордж. Я обернулась, чтобы ответить, и увидела Стива. Он стоял на пороге комнаты. Как всегда, меня накрыла жаркая волна. Интересно, заметно ли мое состояние окружающим?

Стив поздоровался с нами.

- Я слышал, как ты играла. Что это?

Да, похоже я всех удивила. Если Стив не знает, что это за музыка, то про остальных и говорить нечего. Так что сюрприз удался.

- Это вальс Грибоедова. Был такой русский дипломат и писатель. Он прославился всего из-за одной комедии, хотя написал несколько. Он был убит в Персии толпой, ворвавшейся в русское посольство. Потом шах Персии, чтобы умилостивить русского царя, подарил ему огромный бриллиант, который так и называется «Шах».

Я подняла глаза на Рейчел. Она слушала с открытым ртом, в голубых глазах неподдельный интерес. Вот не знала, что красотку Барби можно чем-то расшевелить. Может, рассказать еще, что бедному дипломату отрезали голову и всячески издевались над останками? Нет, пожалуй, это не лучшая тема перед едой. Тут я перевела взгляд на Стива – и ужаснулась. Бледное, искаженное болью лицо - как застывшая маска, а синие глаза кажутся черными. Такое впечатление, что его скрутил внезапный приступ мигрени. Я поспешно пригласила всех в столовую.

Глава 2. Стив

За ужином я почти не отрывала глаз от Стива. Впрочем, к этому все должны были уже привыкнуть и не обращать внимания. Стив всегда ведет себя совершенно непринужденно под моим пристальным взглядом. Ничего не могу с собой поделать. Я никогда не встречала такого образчика мужской красоты, хотя до знакомства со Стивом я считала Майкла самым привлекательным мужчиной на свете. Именно из-за Стива я не приняла предложенный мне пост профессора физики в Кембридже, не переехала жить к мужу в Лондон и не осталась в семейном доме в Оксфорде.

Очень хорошо помню нашу первую встречу, несмотря на свое тогдашнее ужасное состояние. Полгода тому назад мне позвонили во время заседания группы физики и химии твердого тела в Кавендишской лаборатории Кембриджа и сообщили о смерти отца. Хотя ледяная ладонь сжала сердце, но разум отказывался верить. Папа, такой молодой, веселый, красивый? Не может быть. Автокастрофа? Незнакомый голос в трубке сказал:

- Его сердце остановилось.

Сердце? Он никогда не жаловался на сердце. Каждое лето он выкраивал пару недель для путешествия на своей яхте, а зимой непременно катался на горных лыжах. Почти каждый день играл в теннис. Здоровый, сильный мужчина, которому едва исполнилось 50 лет.

Я решила немедленно выехать в Бэрстед, где отец свил гнездышко относительно недавно, когда перенес в Кент все свое производство. Красивая деревушка неподалеку от средневекового Лидского замка. Туристы, приезжающие на поезде полюбоваться замком, в ней практически не задерживаются. Мама скучала по Оксфорду и, в конце концов, стала жить на два дома. Отец как-то сообщил нам, что у него образовалась прекрасная компания для бриджа: профессор истории с молодой очаровательной женой и главный констебль графства. Мама была в ужасе. Не из-за профессора, конечно, а полицейского. Хотя главный констебль графства – это вершина полицейской карьеры, дальше идет уже министр внутренних дел, но ему необходимо пройти все ступени служебной лестницы – стало быть, начинать с простого копа. Мама, происходившая из семьи, в которой были русские князья, а также английские аристократы, ученые и государственные деятели, была снобом, хотя отлично умела это скрывать. Только я одна, пожалуй, заметила ее реакцию. Мама ни разу не осталась в Бэрстеде в пятницу, когда собиралась компания, лишь бы не знакомиться с новыми папиными друзьями. Сам-то отец был от них в восторге. Ну, а мне было все равно: в моей студенческой среде кто только не водился!

В тот страшный ноябрьский вечер, почти слепая от слез, я выбралась на автостоянку, где меня догнал профессор Минамото и решительно сказал на своем забавном английском:

- Эйприл, я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Я поведу машину.

Я не смотрела на часы и не знаю, сколько времени ушло на дорогу, но, наверное, было заполночь, когда Минамото остановился у ворот нашего дома. Я вышла и увидела Майкла, опиравшегося на капот чужого автомобиля. Кажется, это «Лексус». Почему он приехал не на своей машине? Может, он все же привез своих родителей, хотя они должны были готовиться к поминальной службе в Оксфорде? Тогда где они? В доме? Дом был хорошо виден сквозь ограду, и ни одно окно не было освещено.

- Майкл, - бросилась я к нему и осеклась. Это был не Майкл. Чуть повыше и такой же стройный. Такое же безупречное лицо. Глаза, которые в слабом свете фонаря были очень темными, смотрели на меня участливо.

- Доктор Толбот? Меня зовут Стивен Роквуд. Я – старший констебль графства Кент и большой друг Вашего отца. Примите мои самые искренние соболезнования.

***

В тот раз я почти не общалась со Стивеном Роквудом. Я смутно помню панихиду в местной церкви. Тело отца перевезли в Оксфорд для похорон. Когда первая, самая острая боль притупилась, надо было решать, что делать с огромным промышленным комплексом, оставшимся от отца. У него были не только заводы, но и жилье, построенное для рабочих – целая отдельная страна со своими магазинами, школой и детским садом. Отец не смог бы заработать свои миллионы в области с такой высокой конкуренцией, как электронное и компьютерное производство, если бы не использовал дешевый труд беженцев из разных стран, не только азиатских, но и европейских. В Кенте их полно. Пока дела этих несчастных рассматривают в министерстве внутренних дел, они живут в чем-то наподобие концентрационного лагеря. Пьянство, наркотики и прочие ужасы. Отец договорился с властями, что будет нести полную ответственность за тех специалистов, которых он отбирает среди толпы. На удивление, среди этих людей оказалось много очень грамотных инженеров, особенно из Восточной Европы.

Когда-то мне пришло в голову сравнение со Скарлет О’Хара и ее лесопилкой, где она использовала труд заключенных. Побывав на территории папиной империи, я изменила свое мнение. Отец построил целый городок для своих сотрудников. Спортивный зал, теннисный корт и бассейн, которыми, кстати, пользовался и мой отец. Своя поликлиника – среди беженцев есть врачи. Пьянство в городке категорически запрещено, даже в нерабочее время. Люди дорожат работой, поэтому это случается крайне редко. Я думаю, что немногие из них дома имели такие же условия для работы и жилья. Интересно, что некоторые из «свободных» специалистов предпочитают жить там, а не «на воле».

И вот теперь мне предстояло решить их судьбу. Наша семья владела контрольным пакетом акций компании, которую отец когда-то создал с двумя своими друзьями-единомышленниками. Мама ничего не понимала в делах отца и не вмешивалась в его работу. Меня же папа привлекал к сотрудничеству с первых студенческих дней, почему-то думая, что у меня поистине гениальные мозги. Я действительно однажды помогла ему очень серьезно, предложив новую технологию для увеличения объема памяти компьютеров, что позволило ему сразу же оставить конкурентов позади. Я ни за что не хотела расставаться с его заводами, на которых я знала все и вся, и в которые вложила часть своих знаний. Надо было подыскать толкового главного администратора. На технического директора, Уинстона Ганга, я могла положиться полностью. Его семья перебралась в Англию из Индии давно, столетие назад. Так что для меня он стопроцентный англичанин, и образование у него прекрасное, с моей точки зрения. А именно: он учился там же и тому же, что и я.

Глава 3. Алмаз «Шах» и другие камни

Итак, за ужином я практически не сводила со Стива глаз. Он выглядел уже нормально и даже заметно повеселел к концу трапезы. Еще бы, моя рыба с грибочками, таявшая во рту, могла привести в хорошее расположение духа даже висельника.

Когда мы уселись за карточный стол, вооружившись напитками, Рейчел вдруг снова заговорила о Грибоедове. Конечно, запомнить и произнести его фамилию она не могла, но было заметно, что его судьба очень ее тронула.

- Почему алмаз отдали царю? У этого дипломата не осталось семьи?

- Его вдове было, кажется, всего 16 лет. Красавица грузинка. Я думаю, что с таким драгоценным камнем царю было трудно расстаться.

- Это алмаз исключительной чистоты, желтого цвета, весом почти 90 каратов, - сказал вдруг Стив. Мы с любопытством посмотрели на него.

- Ты что-то знаешь об этой драгоценности? – спросила я.

- Милая Эйприл, ты же в курсе, что я знаю о камнях очень много, а о драгоценных – почти все.

Честно говоря, для меня это было новостью. Стив не перестает меня удивлять.

- Да, Эйприл, я совсем забыл. Я принес тебе книжку. Странное совпадение – она как раз об алмазах. Думаю, что тебе будет интересно.

Стив никогда не приходит без маленького подарка. Если это не цветы, то диск с музыкой, фильм или книга.

- Стив, расскажи, что стало с камнем, – нетерпеливо попросила Рэчел. Как это не похоже на нее!

- Он так и остался в России. Сейчас он хранится в московском Кремле, вместе с другими драгоценностями. Это удивительная коллекция, ничуть не уступающая сокровищам английской короны в Тауэре. Тем более, все сокровища подлинные, а не копии, как у нас. По крайней мере, были тогда, когда я их видел.

Еще одна неожиданность. Я не знала, что Стив бывал в Москве. Сама я ни разу не ездила на родину предков. Но по-русски говорю свободно и совсем без акцента. А Стив продолжал:

- На камне продолговатой формы в разное время три шаха сделали надписи со своим именем, начиная с 1000 года – по исламскому календарю.

- Это значит, первая надпись была сделана в 1591 году, не так ли? – решил блеснуть Джордж.

Рейчел немедленно уставилась на мужа с выражением такого обожания на хорошеньком личике, что мне стало неудобно. Господи, неужели у меня такой же идиотский вид, когда я смотрю на Стива?

- Совершенно верно. Осталась еще одна грань, на которой можно сделать четвертую надпись. Интересно, что русские цари не осмелились на это. Или алмаз пожалели. Он ведь даже в таком виде выглядит потрясающе. Вот так получилось, что Грибоедов получил после смерти свой камень, который предназначался ему судьбой.

Стив так выделил слово «свой», что мы все вопросительно посмотрели на него. Но Стив молчал, и я первая решилась спросить:

- По-твоему, у каждого человека есть свой драгоценный камень?

- Не обязательно драгоценный. Сколько людей на свете сродни булыжникам! Да, я думаю, что у каждого человека есть «свой» камень. Его двойник из мира минералов.

- Стив, мы знаем, как ты увлечен камнями. Но не кажется ли тебе, что это, как бы поточнее выразиться, несколько прямолинейно – сравнивать тонкий и одухотворенный мир людей с неодушевленными предметами? – удивился Джордж.

- Хорошо, беру назад «двойника». Я имел в виду не внешнее сходство и не думал сравнивать людей с камнями. Но, как нам всем известно, в древности наши предки свято верили в то, что камни играют большую роль в жизни людей. Даже и сейчас во многих так называемых гороскопах вам предложат горсть драгоценных камней или самоцветов в зависимости от даты вашего рождения. Это тоже пришло из глубин веков, когда связь человеческих существ с камнями объяснялась с позиций календаря, который почитался даром богов. Считается, что у камней сильная энергетика. Возможно ты, Эйприл, знаешь об этом больше меня?

- Ничуть. Такую энергию нельзя измерить приборами - пока, по крайней мере. Или объяснить с физической точки зрения - как пресловутый солнечный ветер. Возможно, я займусь этим и напишу еще одну диссертацию. – неуверенно предложила я. – По правде говоря, я встречала людей, которые регулярно ездят в старые кельтские святилища, чтобы пообниматься с валунами.

- Да, многие люди уверяют, что чувствуют их излучение. Но вы и сами, наверное, замечали, как иногда какой-нибудь камушек на берегу моря вдруг ляжет вам в ладонь легко и удобно. Не выбрасывайте его. Возможно, этот камушек поможет вам, вылечит от болезни или принесет в дом радость. Есть какая-то чудесная и таинственная связь между нами и одним или нескольникими камнями на свете. Это я имел в виду.

- Если ты прав, то хотел бы я знать, на что похож мой камень, - улыбнулся Джорж.

- На большую чернильную кляксу,– неожиданно сказала Рейчел, - которыми, как мне представляется, украшены твои любимые манускрипты. Хотя я знаю, что их там нет.

Это была самая длинная фраза, которую она произнесла в моем присутствии. Вопль души? Я живо представила себе, как бедная Барби сидит у ног своего супруга и смотрит на него с обожанием, вот как сегодня. А Джордж, не обращая на нее внимания, рассматривает древнюю рукопись через лупу и что-то бормочет себе под нос.

Мы со Стивом переглянулись и улыбнулись одновременно, как будто увидели одну и ту же картину.

Джордж посмотрел на жену с нежностью и спросил у Стива:

- Бывают такие камни?

- О, сколько угодно. Например, лазурит. Изумительный камень преимущественно синего цвета, хотя бывают разные оттенки, вплоть до бирюзового. А еще лучше – чароит. Он может быть густо-фиолетового цвета. Действительно, как чернила. Очень редкий минерал, чрезвычайно красивый и встречается только в России, – быстрый взгляд на меня, словно я сама была исключительно редким русским самоцветом.

Я, наконец, задала вопрос, который просто рвался наружу:

- Стив, а ты можешь, пообщавшись с человеком, определить его камень?

- Я всегда подбираю своим знакомым камни, которые, на мой взгляд, им соответствуют. Возможно, я часто ошибаюсь, но мне нравится эта игра.

Глава 4. Майкл

Утром в субботу я поехала не в Лондон, как опрометчиво сказала маме накануне, а в аэропорт Гатвик, потому что это близко от дома, а оттуда удобнее добираться до Оксфорда, чем из центра Лондона. Мама была категорически против того, чтобы я водила машину, когда можно этого избежать: я любитель быстрой езды. В Гатвик я приехала на автобусе, а там меня встретил Майкл. Я не переставала восхищаться им все почти шесть лет нашей совместной жизни, но сегодня не ощутила радостного возбуждения, а подумала: «Боже, как он похож на Стива». И вот тогда горячая волна затопила меня с головой.

Майкл безропотно уступил мне водительское место и развлекал меня по дороге рассказами о последних судебных процессах. Он прокурор. Я помню, как мы с ним обсуждали, когда были подростками, насколько справедлива наша система правосудия. Майкл собирался стать адвокатом, при этом знаменитым. Я убеждала его, что несправедливо выигрывать процесс, если ты уверен в виновности своего клиента. Ради карьеры ты из кожи вон вылезешь, чтобы суд оправдал его. А совесть тебя потом не замучает? В то время как у прокурора больше шансов влиять на оправдательный приговор, если он знает, что подсудимый невиновен. Неужели наши детские дебаты привели к выбору профессии?

Мы с Майклом были вместе все время вне школы. Школы у нас были разные. Майкл по семейной традиции учился в Итоне, а меня определили в школу Родин – ту, которую когда-то осчастливили своим присутствием обе мамы – его и моя. Эмилия, мать Майкла, была закадычной подругой моей матери с самого детства. Когда я появилась на свет, перед родителями не стояла проблема выбора имени для меня. Эмилия стала моей крестной матерью, как за два года до этого моя мама стала крестной Майклу.

В раннем детстве я не любила Майкла. Он был слишком хорошенький, как девочка, с синими глазищами и длинными пушистыми ресницами. Послушный, хорошо воспитанный мальчик. Почему-то меня он раздражал. Я пыталась затащить его на высокие старые деревья в парке у его дяди, в поместье которого мы гостили однажды, а он отказывался. Я не смогла уговорить его исследовать таинственные подвалы особняка и потому сочла его трусом.

Помню в тот раз там же, в старинной графской семейной усадьбе, были еще дети, кузены и кузины Майкла. Мне запомнился только Лоренс, троюродный брат Майкла, мой ровесник. Вот это был замечательный мальчик! Пусть очень похожий на Майкла внешне – такой же красивый и синеглазый, но какой смелый, какой ловкий! Лоренс сказал мне, что занимается восточными единоборствами, потому что станет дипломатом, как папа, и поедет в Японию, где примкнет к ниндзя. Мне это понравилось. Именно с ним мы залезли на чердак и нашли там старинную подзорную трубу. Потом мы полдня играли в пиратов, упорно игнорируя Майкла, снисходительно наблюдавшего за нами. Майкл, помнится, сказал с невероятной важностью, как взрослый, хотя был всего на два года старше нас:

- Женщин на корабле не могло быть. Моряки считают, что они приносят несчастье. А я когда-нибудь стану морским офицером. Скорее всего, адмиралом.

Я собиралась сказать что-нибудь язвительное по поводу маменькиного сыночка, но меня опередил Лоренс:

- Среди пиратов были женщины. Я читал про Грейс О’Молли. Она даже мужчинами командовала, и у нее были три галеры. Еще я помню Энн Бонни и Мэри Рид. Были и другие, но эти – самые известные.

Я смотрела на Лоренса с восторгом. Прекрасная идея родилась в моей детской головке: а что, если я сама стану адмиралом и утру нос этому несносному паиньке Майклу?

Через несколько лет, когда у папы появилась яхта, я выяснила, что у меня морская болезнь, и решила, что флотская карьера не для меня. Я и теперь улыбаюсь, вспоминая о том, как собиралась стать адмиралом.

Я больше ни разу не встретилась с Лоренсом. Когда я спросила о нем у Эмилии, она объяснила, что он уехал за границу к отцу.

***

Когда мне исполнилось пятнадцать лет, я вдруг обнаружила, что Майкл – достаточно интересный собеседник, и с ним можно говорить почти обо всем. Мы стали друзьями и проводили все свободное время вместе, даже ездили за границу кататься на лыжах или любоваться развалинами Трои. Потом, когда у нас был настоящий роман, я подумала об этом, и мне показалось странным, что семнадцатилетний парень тратил свое время на подростка, вместо того, чтобы ухаживать за взрослыми барышнями. Когда я сказала об этом Майклу, он рассмеялся:

- Я уже тогда понимал, что ты – моя судьба, потому что от двух мам не убежишь. Вот и старался выпестовать тебя на свой вкус.

Так он считает себя Пигмалионом? Никто и никогда не мог повлиять на меня. Бабушка всегда говорила, что моему упрямству позавидовали бы даже мулы. Сама я считала, что я целеустремленная, а вовсе не упрямая. Когда я заявила, что собираюсь учиться в Кембридже, а не в Оксфорде, мама удивленно подняла брови и спросила:

- Кембридж? А где это?

Никто не засмеялся. Отец не возражал. Его самого жизнь заставила после Оксфорда пойти учиться в Кембридж, потому что там лучшая кафедра электроники. Это случилось, когда папа решил связать свою судьбу с компьютерным производством. Я просто пошла по его стопам. Майкл тода был другом еще без права голоса. Он часто приезжал ко мне в школу – иногда с нашими мамами, иногда один. Помню, как-то после одного такого посещения директриса, которая помнила маму и Эмилию школьницами, сказала мне, улыбаясь:

- Никогда молодые люди не навещали своих сестер и кузин так часто, как в то время, когда Элизабет и Эмилия учились здесь. Ты очень похожа на свою маму, Эйприл.

Элизабет – это моя мама. Когда мы, «девочки», разговариваем между собой по-русски, бабушка называет маму Елизаветой. Именно так, полным именем.

Меня радовал восторженный гул девичьих голосов, сопровождавший нас на прогулках. Майкл был красив, как юный бог. Мне это льстило, но все равно я не грезила о нем по ночам. Он просто заменил мне брата. Если мне и снился прекрасный принц, то он был неизбежно похож на Лоренса.

Глава 5. Бабушка

Кровь прилила к щекам. Я собиралась задать глупый встречный вопрос: «Какой Стив?», но вместо этого у меня вырвалось:

- Ты с ним знаком?

Майкл взглянул на меня с недоумением, потом сказал с непонятной мне горечью:

- Можно сказать и так. Я знаю прекрасного принца много лет.

Я не стала интересоваться историей их знакомства. Ясно же, что пути прокурора и констебля могут где-то пересекаться. Внезапно в моей памяти всплыла картина: после панихиды в Бэрстеде я выхожу из церкви и принимаю соболезнования окружившей меня толпы. Ищу глазами мужа и вижу, что Стив и Майкл возбужденно разговаривают чуть в стороне от припаркованных машин, и лица у обоих сердитые. Я даже удивилась, что обратила на это внимание, когда все мои мысли были только об отце.

Но что странно: Майкл никогда не говорил о Стиве. А ведь даже мимолетным знакомством с таким человеком можно гордиться. Если его исключительная красота и оставляет мужчин равнодушными, так это же не главное его достоинство.

Я собрала в кулак всю силу воли и сказала, словно в холодную воду бросилась:

- Майкл, я не знаю, что со мной. Просто наваждение какое-то. Надеюсь, это скоро пройдет.

Майкл осторожно сжал мое лицо ладонями и заглянул в глаза:

- Эйприл, что бы ни случилось, у нас всегда есть путь к отступлению. Ведь мы столько лет были друзьями до того, как стали любовниками. Я дам тебе время и не буду подгонять. Ты самая умная женщина на свете. Я верю, что ты примешь правильное решение. Сегодня я буду ночевать у маминых родителей, а завтра заберу тебя после ленча.

И после секундного колебания он добавил:

- Если это возможно, пожалуйста, никогда не упоминай Стива. Мне тяжело слышать это имя.

***

Через два часа, едва выдержав обед, неизбежные вопросы о Майкле и разговоры о грядущем дне рождения, я рыдала у бабушки на плече.

- Бабушка, милая, ну что мне делать? Такого со мной не было, даже когда я в Майкла влюбилась.

Бабушка гладила меня по голове, как в детстве, я потихоньку успокаивалась, но все еще всхлипывала и думала: это не похоже на то, что я уже испытала с Майклом, не только потому, что гораздо сильнее. Я всегда чувствовала свою власть над мужем, хотя никогда ею не злоупотребляла, а вот для Стива я готова на любое безумство, если он меня об этом попросит.

Я помню, как впервые осознала, что влюблена в Майкла. Однажды, когда он провел с о мной выходные в Кембридже и вернулся в Лондон, где только-только начал свою карьеру прокурора, у меня вдруг сжалось сердце, и я расплакалась. Я поняла, что мне больно расставаться с Майклом даже на неделю. Я тогда не спала всю ночь, переживая это новое для меня, сладкое и мучительное чувство. Я была влюблена в него последние восемь лет, шесть из которых была его женой. Я тосковала по нему во время наших частых, хоть и недолгих, расставаний. И не было мужчины желанней на всем свете. Мы занимались любовью несколько часов кряду и не могли насытиться друг другом. А сейчас этому пришел конец.

- Расскажи мне о Стиве, - попросила бабушка. – Какой он?

- Он на пять лет меня старше и похож на Майкла, только еще красивее, - начала я и задумалась.

- Во-первых, в такое трудно поверить, - воспользовалась паузой бабушка. – Но если он действительно похож на Майкла, значит, именно такой типаж тебе нравится. Только, надеюсь, внученька, ты влюбилась в мужчину не из-за его пригожего личика? В нашей семье женщины всегда ценили в мужчинах прежде всего ум и обаяние.

Мы говорили по-русски, и старинное слово «пригожее» мне очень понравилось.

- О что ты, нет! – горячо запротестовала я. – И ума, и обаяния Стиву не занимать. Стив – само совершенство, человек без изъянов.

- А в каком университете он учился, если констеблю вообще нужен университетский диплом? – улыбнулась бабушка.

Я растерялась: у нас об этом никогда не заходила речь.

- Он очень образованный, он прекрасно играет не только на фортепьяно, но и на скрипке, виолончели, даже флейте. У него в доме книги на всех европейских языках, – я подумала и добавила:

– Есть даже арабские и японские.

- Ты когда-нибудь встречала человека, который говорит на всех европейских языках? Вот и я нет. Такой человек был бы национальным достоянием и его вряд ли бы устроила работа констебля, пусть даже главного. А книги он мог купить вместе с домом и ни разу их не открыть. Ты же знаешь японский язык. Могла бы проверить.

Действительно, отец посоветовал мне заняться японским еще в пору моего студенчества, потому что у него были обширные деловые связи со страной восходящего солнца.

- Пожалуй, я так и сделаю. А еще у Стива безукоризненные манеры. И когда он улыбается, его лицо словно светится. В общем, это сказочный прекрасный принц.

И тут меня как током ударило. Ведь то же самое сказал о нем Майкл.

- А что же сам принц думает по этому поводу?

- Он ни о чем не догадывается.

- Что же, ты ни разу ни словом, ни взглядом, себя не выдала?

- Честно говоря, я смотрю на него, не отрываясь. Понимаю, что это невежливо, но он словно гипнотизирует меня.

Бабушка немного подумала.

- Вообще-то сам по себе этот факт никому не говорит, что ты в него влюблена. На твою маму, где бы она ни появилась, все мужчины пялятся, словно она - ожившая Афродита.

Я улыбнулась. Древние греки приняли бы маму за Елену Троянскую.

- Вот и я думаю, что Стиву не привыкать к восторженным женским взглядам. И мужским тоже, - добавила я, вспомнив, что говорил о нем Майкл. И тут неприятная мысль закралась в душу. Я всегда полагала, что его безразличие ко мне объясняется моральными принципами. Как настоящий джентльмен, он не идет дальше комплиментов, зная, что я – замужняя женщина. А вдруг он гомосексуалист?

- Бабушка, может быть, его в принципе не интересуют женщины? Я сначала думала, что он неравнодушен к Барби – к Рейчел, то есть. Он всегда говорит ей ласковые слова, восхищается ее красотой, вчера сравнил ее с прекрасной розовой жемчужиной. Рейчел просто тает от удовольствия. Но когда он с ней разговаривает, у него насмешливые искорки в глазах. Так не смотрят на предмет обожания.

Глава 6. «Корнишон»

На другой день Майкл отвез меня домой. Мы умудрились доехать бех помех, ни разу не застряли в пробке. Майкл как-то поспешно и скомканно простился и уехал. Словно бегством спасался.

Было еще светло, и я решила поехать к берегу моря, подышать. У меня на примете есть несколько очаровательных рыбачьих деревушек. Я люблю там бывать. Я припарковала машину у паба «Голова адмирала» с прекрасной морской кухней и пошла к морю.

В груди потеплело прежде, чем я успела осознать, что у самой кромки воды стоит машина Стива. А вот и он сам. Я несколько минут стояла неподвижно и любовалась им. Никогда не видела его в такой одежде - обтягивающие вельветовые брюки и толстый свитер. Двигался он легко и красиво. Остановился на мгновение, наклонился и что-то поднял. Я хотела подкрасться к нему незаметно, но невозможно идти бесшумно по гальке. Стив обернулся, и недовольство в его глазах сменилось радостью. Или мне так показалось?

- Эйприл! Я думал, ты еще в Оксфорде. Уж не поплавать ли ты вздумала?

Я поежилась. Это правда, что в Брайтоне я всегда открывала купальный сезон. Но это бывало в мае. Сейчас я полезла бы в воду только для того, чтобы спасти утопающего.

- Не все русские купаются в ледяной воде. В это время года я предпочитаю басссейн. Я приехала сюда подышать.

- Да, здесь чудесно. Я всегда приезжаю сюда накануне рабочей недели. Завтра – опять грязь, кровь, трупы.

- Неужели так плохо?

- В Кенте слишком много иностранцев. Они совершают девяносто пять процентов преступлений.

- Стив, ты же знаешь, что для нашей семьи это Клондайк. Если бы можно было организовать всех иммигрантов, как это сделал отец, то и проблемы исчезли бы.

- Я уверен, что не все так прекрасно в вашем государстве. Что-нибудь наверняка происходит: кражи и драки, к примеру. Я знаю, как твоего отца любили и уважали люди, и думаю, что он вершил правосудие сам. За что я ему очень признателен.

- Стив, ты должен был сам увидеть, что у нас не может быть преступлений. Среда отсутствует. Когда ты в последний раз приезжал на наши заводы?

- Я не бывал там никогда.

- Как? Разве отец не приглашал тебя?

- Эйприл, ты же сама сказала, что, у вас нет преступности. У меня не нашлось времени для простой экскурсии.

- У меня идея. Давай завтра поедем туда вместе. В конце рабочего дня. Я заберу тебя.

Стив слегка задумался.

- На завтра у меня не намечено неотложных дел. Если сегодня ночью не будет террористической атаки, то я смогу освободиться часов в шесть.

- Прекрасно. Захвати с собой плавки. У нас отличный бассейн.

Мы не спеша шли к его машине. Стив внимательно смотрел под ноги. Что он там выискивает? Под ногами были только серые скучные камешки. Морская галька.

Стив открыл машину и сказал:

- Я позвоню тебе завтра в пять часов.

Он высыпал на заднее сиденье горсть камушков, которые держал в кулаке.

- Где твоя машина? Садись, я тебя подброшу.

Я села сзади и стала рассматривать камушки. Удивительно: они вовсе не были серыми и скучными. Вот два розовых полупрозрачных шарика, совсем одинаковых. Плоский круглый голубой диск. И еще смешной зеленый продолговатый камень, похожий на огурчик. «Корнишон», - подумала я.

***

Весь следующий день я думала о том, как будет удивлен Стив чистотой и порядком в городке. Утром дома я долго выбирала купальник, чтобы взять с собой в бассейн, несмотря на то, что у меня на работе есть парочка простых. Очень хотелось предстать перед Стивом в самом выгодном виде. Хотя мне нечего бояться. Я выкраиваю каждый день хотя бы двадцать минут для упражнений у балетного станка. Теннисный корт и бассейн всегда под рукой.

Я подрулила к внушительному зданию совета графства ровно в шесть часов. Стив уже ждал у входа.

- Мы поедем на моей машине, а потом вернемся сюда, - предложила я. И спохватилась:

- А ты плавки не забыл?

- Я не буду плавать в бассейне.

- Почему?

Стив, похоже, смутился. Интересно, чего он стесняется: обвислого животика или чрезмерно волосатой груди? А может, у него неприличная татуировка на всю спину? И тут меня осенило:

- Ты боишься, что вода в бассейне недостаточно чистая? Не волнуйся, я сама придумала метод очистки. Бассейн, кстати, вымыли ночью и, по моей просьбе, сегодня туда никого не пускали.

- Но я не взял плавок.

- Пошли в торговый центр, - настаивала я. – Он еще открыт.

Стив подчинился с явной неохотой. Пока он расплачивался в кассе, я стояла неподалеку от двери и наблюдала за ним. Вдруг кто-то сильно дернул мою сумочку – так, что она соскочила с плеча. Я невольно вскрикнула. Какая-то тень метнулась к выходу. Я только собиралась побежать за вором, как Стив совершил стремительный бросок – как пантера. Я поспешила следом. В трех метрах от входа в магазин сидел парень и озирался дикими бесмыссленными глазами. Смуглое лицо, кудрявые волосы. Похоже, он так и не понял, что с ним случилось. Стив уже протягивал мне мою сумочку. Я дрожала, как в ознобе.

- Что ты с ним сделал?

- Я просто остановил его, - спокойно сказал Стив. – Через три минуты подойдут полицейские.

Он уже набирал номер на мобильнике. Мой испуг прошел, и мне вдруг стало жаль вора.

- Стив, давай отпустим его. Ведь сумка у меня.

- Эйприл, и ты предлагаешь это полицейскому? Я не имею права отпускать его. Он преступник. Возможно, он уже совершил десяток таких краж.

Конечно, Стив прав. Я не должна вмешиваться. Но как же ему удалось проделать все так быстро, буквально за доли секунды? Если Стив так же молниеносно расправляется и с более серьезными противниками – террористами, например, то наша безопасность в надежных руках. Хотя о чем это я? Главный констебль графства – это кабинетный работник, как не раз говорил мне Стив. Это политическая должность, хотя и требует полицейских навыков.

Через три минуты действительно подъехала патрульная машина. Двое полицейских подхватили парня, который шатался, как пьяный.

Глава 7. Маргарет

Значит, Стив уже побывал здесь. По-видимому, «корнишон» выпал, когда он наклонился над телом Марко. Вчера, когда мы вернулись к его машине, я заметила, как он взял с заднего сиденья камушки, которые так и оставались там с воскресенья, и сунул их в карман пиджака. Очевидно, он забыл вынуть их. Кто знает, а вдруг Стив был взволнован и возбужден так же, как и я? Может быть, он тоже не спал всю ночь? Или ему снились эротические сны? Такие яркие, что ему было неловко встречаться со мной сегодня. Поэтому он меня не дождался. Я подняла камень и положила в сумочку.

- Доктор Толбот, - сказал хмурый мужчина средних лет, представившийся детективом Коллинзом. – Главный констебль Роквуд сказал, что возьмет дело под контроль и будет лично рассказывать Вам о ходе следствия. Сейчас мы заберем тело. Я думаю, что Вам лучше уйти отсюда, - неожиданно мягко добавил он.

Тело – это то, что еще вчера вечером было жизнерадостным, неунывающим Марко. Он был всеобщим любимцем. Кто в нашем городке мог поднять на него руку? Или это был несчастный случай? Так хотелось в это верить.

Я так и сказала Стиву, когда мы встретились вечером.

- Пока трудно сказать. Но, сама посуди, как мог такой ловкий парень упасть и удариться головой о цветочный горшок, если он был трезв? Мы скоро выясним, был ли у него в крови алкоголь.

- Марко ни капли в рот не брал. Никогда.

- Может быть, наркотики?

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но Стив предостерегающе поднял руку.

- Эйприл, не думай, что ты знаешь обо всех и обо всем. Он вообще может оказаться главарем местной цыганской мафии.

- Марко не цыган. Он румын.

- Если ты видишь разницу, то я рад за тебя.

Чтобы не продолжать этот неприятный для меня разговор, я достала из сумочки «корнишон» и протянула его Стиву.

- Вот, я нашла это на газоне, рядом с телом Марко. Мне кажется, что это один из камней, которые ты собрал в воскресенье вечером. Ты, наверное, выронил, когда осматривал ..., - я запнулась. Язык не поворачился сказать «труп». Вместо этого я сказала:

- ... место происшествия.

Стив взял камень и посмотрел на меня долгим испытующим взглядом.

- Да, возможно, это один из них. Спасибо, Эйприл, - сказал он наконец.

***

В пятницу вечером мы не играли в бридж. Я уехала в Лондон к Майклу и мы вместе отправились в Оксфорд. Я чувствовала себя так скверно, что уступила руль мужу. За всю неделю я больше ни разу не встретилась со Стивом, только по телефону разговаривала. Следствие почти не продвинулось. Никаких признаков борьбы не было обнаружено. Зато в крови были обнаружены следы сильного наркотического вещества. Стив не сказал, какого. Полиция будет работать над версией цыганской мафии. На мой взгляд, это тупик.

В субботу последние приготовления перед приемом гостей отвлекли меня от мрачных дум. Настроение изменилось чудесным образом. Я носилась по дому, расставляя букеты и напевая. Майкл пришел пораньше, чтобы помочь нам. Мы с ним то и дело сталкивались то на лестнице, то в саду. Раньше мы непременно целовались бы каждый раз, а сейчас только улыбались друг другу и говорили:

- Привет.

Я была очень рада, что Майкл выглядел веселым и оживленным.

Сразу же после пяти часов стали прибывать гости. Молодежи совсем мало – только несколько моих друзей, с которыми я училась в университете. Среди них была всего одна девушка, моя одноклассница Конни. Она приехала из Кембриджа в качестве жены моего друга, а не потому, что мы когда-то вместе учились в школе. Как же случилось, что, дожив до двадцати восьми лет, я так и не обзавелась подругой? Бабушка, мама и Эмилия были самыми близкими женщинами в моей жизни.

А кстати, где же моя крестная? Она всегда приходит раньше всех, чтобы критически осмотреть дом и сад: вдруг мы что-нибудь пропустили.

- Майкл, – обратилась я к мужу, когда поток приглашенных иссяк. – Где твои родители?

- Я забыл тебе сказать, Эйприл. Они обязательно будут, только попозже. Неожиданно приехала Маргарет, папина кузина. Она так редко выходит из дома и у себя никого не принимает.

- У вас большая семья, и у Джеймса много всяких кузин. Которая из них Маргарет? Я что-то не помню, чтобы твой отец упоминал о ней.

- Разве? – удивился Майкл. – Помнишь Лоренса, с которым ты играла в пиратов в имении дяди? Маргарет – его мама. На нашей свадьбе она появилась на несколько минут, поздравила нас и ушла.

Вот теперь я вспомнила. Маргарет была очень похожа на Джеймса, моего свекра, только выглядела гораздо старше. Действительно, она мелькнула на нашей свадьбе и исчезла. Скорбь и тоска в прекрасных синих глазах.

- Да, я еще обратила внимание на ее черное платье. Траур?

Майкл смотрел на меня так, словно раздумывал: сказать или нет.

- Я не говорил тебе, чтобы не огорчать. Видишь ли, за полгода до нашей свадьбы Лоренс погиб. Он был убит во время междуусобной войны двух банд в Пакистане. Случайно, конечно. Просто оказался не в то время не в том месте. Он был начинающим дипломатом.

Кровавая лужа у головы Марко и Лоренс, с которым я однажды играла в детстве, вдруг слились в одну картину. Я разрыдалась.

- Бедный Марко, бедный-бедный Лоренс.

Майкл повел меня в ванную умываться. Пришлось нанести новый макияж. Все в порядке, можно показаться гостям. И тут странная мысль пришла в голову.

- Погоди-ка, - я схватила Майкла за руку. – Мы с Лоренсом ровесники. Он должен был учиться здесь, в Оксфорде. Как же так случилось, что мы с ним ни разу не встретились, когда я приезжала сюда к тебе и родителям? Оксфорд не такой уж и большой город.

Майкл понурил голову.

- Эйприл, ты даже представить себе не можешь, насколько сложно было организовать так, чтобы вы не встретились, а ты бы к тому же ничего не заподозрила. Я помнил, как упоенно вы играли в саду, как ласково ты его поцеловала на прощанье. Я просто не мог допустить, чтобы ты снова его увидела. Он был необкновенно хорош собой, почти как ... – Майкл запнулся. - ... греческий бог. Я так боялся тебя потерять.

Глава 8. Мадонна

Весь вечер я старательно улыбалась и делала вид, что мне безумно весело. Только в самом конце, когда гостям удалось уговорить меня спеть, я выбрала старинную русскую песню, очень грустную. У меня по щекам текли слезы, когда я довела песню до конца, и многие дамы плакали, даже не понимая слов.

Как всегда, гости полагали, что вечеринка удалась на славу. Поздно ночью, когда я, шатаясь от усталости, поднялась в свою спальню, я проверила свой мобильный телефон. Несколько пропущенных звонков от Стива и текстовое сообщение от него же. Поздравление. Усталость отступила. Да, я сегодня была весь день без связи, намеренно оставив мобильник в спальне. А домашним телефоном Стив, наверное, не решился воспользоваться, чтобы не возникло лишних вопросов у того, кто возьмет трубку. Пришла пора сказать ему, что его существование не является тайной для моих домашних. Но больше ничего.

***

В понедельник меня поздравляли на заводах и в городке. В школе дети устроили целый праздник с концертом и самодельным тортом. На удивление, торт оказался очень вкусным. А в моем офисе стоял подарок от сотрудников – универсальный прибор для обнаружения жучков и радиомаячков. Вручая его мне, Уинстон Ганг сказал:

- Теперь, доктор Толбот, Вы будете вне досягаемости иностранных разведок и ревнивых мужчин.

Он всегда обращается ко мне официально на работе в присутствии других людей. Но мы с ним старинные друзья. Я, как всегда, пригласила его на свой день рождения, но Уинстон отказался – как всегда. С годами это превратилось в игру. Интересно, кто из нас сдастся первым? Скорее всего, у Ганга иссякнет запас отговорок, хотя по этой части он большой дока.

Стив позвонил мне рано утром и спросил, будет ли у меня время для него в течение сегодняшнего дня.

- Давай поужинаем вместе после работы, - предложила я. – Куда мне заехать за тобой?

- В полицейское управление. Я провожу там небольшую беседу вечером. Около половины седьмого я закончу.

Я освободилась еще до шести. От нашего городка до центра Мейдстона, административной столицы графства Кент, всего минут пятнадцать ходу. Несмотря на час пик, я добралась туда почти за полчаса до назначенного времени.

Я решила подождать Стива у полицейского управления, посидеть в машине и подумать. Если Майкл настолько ловко сумел устроить так, чтобы мы с Лоренсом не встретились во время моих частых поездок в Оксфорд, то нет ли у него других секретов от меня? Только сейчас я удивилась тому, насколько опытным оказался Майкл в ночь нашей первой близости. Он был и нежным, и страстным, и – очень искусным. Похоже, у него была изрядная практика. Но долго размышлять над этим мне не пришлось. Стив стремительно вышел из здания, а вслед семенила женщина, стараясь идти наравне с ним. Она была невысокого роста, коренастая, страшненькая. Избыточный макияж лишь подчеркивал ее непривлекательность. Женщина схватила Стива за руку, пытаясь отановить его. Он повернулся к ней и что-то сказал. Выражение лица у нее было жалобное. Казалось, она сейчас заплачет. Стив погладил ее по голове, наклонился и поцеловал ее в щеку, как целовал Рейчел и меня, желая спокойной ночи. Я смотрела завороженно, стараясь понять, кто эта женщина, и что ее связывает со Стивом. Выглядела она лет на десять его старше. Сослуживица? Вряд ли в полиции принято целовать своих коллег в конце рабочего дня. Возлюбленная? Это просто нелепо. Стоит ему глазом моргнуть, как к его ногам падут самые красивые женщины королевства. Я в том числе. А вдруг ему именно такие уродины и нравятся? Кто знает, может, сердце у нее золотое, и душа ангельская?

Стив увидел мою машину и замер. Ясно было, что сцена не предназначалась для моих глаз. Я вышла из машины и помахала ему рукой. Правда, изобразить улыбку мне не удалось. Стив направился ко мне, а женщина шла за ним, как привязанная.

- Добрый вечер, Эйприл. Ты не знакома с главным патологоанатомом нашего графства? Мисс Джейн Шарп. Доктор Толбот.

Она прямо-таки испепеляла меня злобным взглядом и не протянула руки, мне оставалось только сказать как можно любезнее:

- Очень приятно, мисс Шарп.

Она что-то прошипела. Теперь она казалась мне не просто некрасивой, а отталкивающей.

- Я думаю, что на сегодня хватит, - решительно сказал ей Стив. – До завтра.

Потом он обратился ко мне:

- Эйприл, ты не против посидеть в «Голове Адмирала»? Тогда поезжай первая, я – за тобой.

Я попрощалась с Джейн, которая посмотрела на меня с ненавистью, и уехала. Я была уверена, что Стив остался для того, чтобы поговорить с этой дамой, но через пару минут он догнал меня.

Оказалось, что столик в пабе для нас уже накрыт. В ответ на мой удивленный взгляд Стив пояснил:

- Что бы мы ни заказали, это все равно ни в какое сравнение не идет с твоей кухней. Поэтому какая разница? Я взял на себя смелость выбрать меню и сделал заказ заранее, чтобы не ждать.

Я вполне одобрила его выбор. Мы пили шампанское за мое здоровье и говорили о пустяках. Никто не упомянул Джейн, но любопытство меня прямо распирало. В конце ужина Стив сказал:

- Эйприл, у меня есть подарок, но рассмотреть его ты сможешь только дома. Ты готова пригласить меня на пару минут?

- Конечно. Могу угостить тебя чаем, - сказала я как можно равнодушнее, а сама подумала: «На пару минут, на пару дней, на всю жизнь.»

Мы остановились у ворот и я пинком распахнула створки. Стив, который уже открывал багажник своей машины, удивленно поднял голову.

- Эйприл, у тебя ворота не заперты?

- Нет, - беспечно ответила я. – Зачем? У меня в доме входная дверь заперта.

- Ты меня поражаешь. Я не рассказываю обо всем, что происходит сейчас вокруг, чтобы не травмировать тебя и крошку Рейчел ужасами реальной жизни. Но ты ведь хотя бы изредка смотришь телевизор и слушаешь радио – и ребенку ясно, что нельзя вести себя так легкомысленно. Ты же сама производишь системы безопасности на своих заводах. Обещай, что будешь осмотрительней.

Глава 9. Ракия

В пятницу состоялась традиционная игра в бридж. Правда, за ужином мы выпили больше обычного: еще раз отметили мой день рождения с Ричардсонами. А потом основательно добавили во время игры. Я с интересом и удовольствием наблюдала за Стивом: он улыбался, синие глаза сияли, лицо стало совсем юным. Видно было, что профессиональные заботы оставили его. Я решила воспользоваться моментом и задала Стиву вопрос, на который мы все знали ответ:

- Стив, ты бывал в Японии?

- Бывал.

- А что ты там делал?

- Я ездил туда, чтобы познакомиться с гейшами.

Рейчел хихикнула и покраснела.

- И стоило оно того? – упрямо продолжала я допрос.

- Чтобы не цитировать Библию, сошлюсь на одну средневековую итальянскую новеллу. Умную фразу я как-то вычитал в ней: «Господь говорит, что надо попробовать все – и запомнить хорошее». Стоило, я думаю.

- Но для того, чтобы насладиться их обществом, надо, как минимум, знать японский язык.

- Конечно, - как-то небрежно согласился Стив, словно речь шла о пустяке.

Я взяла кисточку винограда из фруктовой вазы и сказала по-японски:

- Лето и осень.

Напоминает о них

Гроздь винограда.

Глаза Стива радостно вспыхнули.

- Это неизвестное хайку Мацуо Басё? – спросил он тоже по-японски.

- Даже физику доступно чувство прекрасного. Люблю поразвлечься сочинительством.

- Да, талантливый человек талантлив во всем.

- Извините нас, - обратилсь я по-английски к Ричардсонам, изумленно взиравшим на нас. – Это было легкое лирическое отступление.

Рейчел с любопытством спросила:

- Почему нужно знать японский язык, чтобы насладиться обществом гейши?

- Милая, - поспешно сказал Джордж. – Гейши – это не куртизанки, как некоторые думают. Они не оказывают сексуальных услуг. Я прав?

- Абсолютно. Хотя, разумеется, некоторые из них становятся содержанками богатых клиентов. Бывают случаи, когда гейша отдается клиенту, но не обязательно за деньги, а часто из чувства симпатии или от страсти, то есть ведет себя, как любая нормальная женщина.

Стив посмотрел на меня, а я смутилась и бросила на стол козырного туза, совсем некстати.

– Гейши, скорее, актрисы. Они поют, танцуют, играют на старинных инструментах. Это просто квинтэссенция древней японской культуры. Правда, есть некоторая разновидность гейш, так называемые юдзё, которые торгуют телом. Но к ним и отношение соответствующее.

Рейчел была явно разочарована, и Стив это заметил.

- Нет смысла ехать в Японию, чтобы познакомиться с местными проститутками, они везде одинаковы.

Однако, какое знание вопроса!

После этого мне так и не удалось увести разговор с этой темы и я не смогла задать ни одного вопроса Стиву о нем или о его семье. Мы перешли к сексуальным меньшинствам и оживленно их обсудили. Все сошлись на том, что епископу не подобает быть гомосексулистом.

- Стив, а может ли содомит стать большим полицеским чином, например, главным констеблем графства? – спросил Джордж.

- Ну я же стал, - сказал Стив.

Рюмка с мальвазией выпала из моей руки и стукнулась о стол. Вино растеклось вязкой лужицей. Я бросилась на кухню за полотенцем. Хорошо, что никто не видел моего лица. В душе отчаяние смешивалось с разочарованием и жалостью к Стиву. «Вот и развязка, - подумала я. – Нет в мире совершенства. Прощай, сказочный принц. Можно паковать чемоданы. Здесь мне больше нечего делать.» Слезы все-таки покатились по щекам, хоть я и пыталась их сдержать. Вошел Стив и я поспешно отвернулась.

- Эйприл, прости. Это была самая дурацкая шутка в моей жизни. Наверное, я слишком много выпил сегодня.

***

Когда мы закончили игру, Стив сказал:

- Друзья, у меня есть предложение. Его следует обсудить, поэтому давайте встретимся в воскресенье, у меня дома. Если я расскажу об этом сегодня, то, боюсь, к завтрашнему утру мы все об этом забудем.

Он обвел нас насмешливым и абсолютно трезвым взглядом.

- Эйприл, ты сможешь вернуться из Оксфорда к пяти часам?

- Я не поеду в Оксфорд на выходные, - и в ответ на удивленные взгляды добавила, - у меня много работы накопилось.

Не было у меня никакой сверхсрочной работы, которая требовала моего непременного присутствия в Кенте. Мне просто необходимо было побыть одной, поваляться утром в постели с книжкой, привести растрепанные мысли в порядок. Мне очень хотелось узнать ответы на некоторые вопросы. Например, когда и где мой муж набрался сексуального опыта. Или – догадался ли Стив о моих чувствах, застав меня в слезах на кухне. Мне казалось, что это было равносильно признанию.

Но было и еще кое-что очень важное. Майкл сказал, что мечтает о детях. Я не говорила ему, но уже несколько лет я не пользовалась противозачаточными средствами. Надо бы всерьез заняться этой проблемой. До сих пор мое бесплодие устраивало меня, как ни странно. Но в двадцать восемь лет уже можно было бы завести малютку. Я предствила, как прижимаю к груди крошечное теплое существо, и чуть не расплакалась. Все, решено. В ближайшее время пройду медицинское обследование. В Оксфорде у нас много знакомых врачей, прекрасных специалистов.

***

В воскресенье вечером мы собрались у Стива. Было еще светло, день был теплый, и мы расположились в его великолепном саду. Это было приятно, но некстати, потому что я собиралась задать Стиву еще несколько личных вопросов, и это было бы проще сделать дома. Например, обвести гостиную задумчивым взглядом, как будто я в ней впервые, и спросить: «Стив, а где же твои семейные фотографии?» А в саду уместно говорить только о цветах и камнях. Это мы делали уже не раз.

- Три года тому назад, - начал Стив, когда мы удобно разместились в креслах и вооружились стаканами, - все друг начали скупать недвижимость в Болгарии. Есть такая страна на Балканах, если кто-то не в курсе. У меня есть приятель по имени Саймон, архитектор. Он давно мечтал построить что-нибудь значительное. Я купил за бесценок несколько соседствующих друг с другом участков площадью в десяток акров и отдал целиком в рапоряжение Саймона. Не буду рассказывать, чего ему стоило довести дело до конца. Он сам поведает об этом, если вы примете мое предложение и поедете со мной посмотреть на мой новый дом. Эйприл, надеюсь, ты за два дня управилась со своими срочными делами?

Часть II. Болгария Глава 1. Саймон

Я была очень занята всю неделю: последние распоряжения на работе, быстрая пробежка по магазинам. Уинстон Ганг остался управлять всей компанией.

- Присмотрись к народу. Я буду рада, если ты сможешь найти себе толкового помощника, - сказала я ему на прощанье.

Мне очень хотелось поговорить с бабушкой, расспросить ее. Действительно, шестнадцать лет тому назад мой дедушка был главой Университета и оставался на этом посту до самой смерти. Если Стив чем-то выделялся из толпы студентов, то дедушка должен был упомянуть его, когда рассказывал об университетских делах. А я была уверена в том, что Стива не заметить было нельзя. Бабушка всегда присутствовала на чаепитиях, которые дедушка устраивал для преподавателей и особо выдающихся студентов. Раз так, то, возможно, бабушка вспомнит что-нибудь о нем. Фамилия у него достаточно обычная и, возможно, не вызвала никаких ассоциаций, потому что бабушка и предположить не могла, что простой коп, пусть даже и и не совсем простой, мог учиться в престижном университете. Стоп! Я, кажется, вообще не называла его фамилии. В общем, есть о чем поговорить. Но это не телефонный разговор. Впрочем, я проведу больше недели в компании Джорджа. Неужели я не улучу минутки, чтобы задать пару вопросов о Стиве?

Настроение у меня было приподнятое, когда рано утром в пятницу мы собрались возле дома Стива. Я заметила, что и остальные пребывали в радостном ожидании. Мы с Рейчел расположились на заднем сидении «Лексуса» Стива и все дорогу до аэропорта смеялись и пели песни. Я просто не узнавала Рейчел. Ее глаза сияли, а улыбка вовсе не казалась глупой.

***

Хотя мы со Стивом сидели рядом в самолете, нам было не до разговоров. Стив читал какую-то книгу, очень быстро, буквально пролистывая страницы. Когда он на секунду остановился и закрыл глаза, я заглянула в книгу. Это был учебник болгарского языка. Бог ты мой, неужели Стив надеется за три часа полета выучить новый язык?

Саймон встретил нас в софийском аэропорту. Он сразу же мне очень понравился. Симпатичный загорелый парень с веселыми серыми глазами и такой обаятельной улыбкой, что невозможно было не улыбнуться ему в ответ. Саймон и Джордж поздоровались по-дружески, как старые знакомые.

Когда мы погрузили багаж в «RAV4», Саймон сказал:

- Готовьтесь к новым ощущением. Такого вы не испытывали – худшие дороги в Европе.

Дорога вовсе не была плохой. Горы вокруг поражали красотой. Я решила, что Саймон капризничает, но через сто километров автомагистраль кончилась. Дорога с одной полосой в каждом направлении вилась среди высоких холмов, и было совершенно невозможно совершить обгон. Хотя лихие местные водители то и дело обходили нас на слепых поворотах. Мы каждый раз громко изумлялись и не жалели эпитетов, среди которых «идиот ненормальный» был самым приличным.

- А я к этому привык, - спокойно прокомментировал Саймон. – Если удивляться всему, что вы здесь увидите, так и свихнуться недолго.

Многообещающее начало нашего путешествия!

Теперь дорога местами и впрямь становилась ужасной, с выбоинами и вспучившимся асфальтом. Кое-где нам встречалась дорожная техника, но все машины стояли на обочине, и не было никаких следов деятельности.

- Нет денег на ремонт, - пояснил Саймон. - Европа обещала четверть миллиона евро, но после борьбы с коррупцией. Мое мнение, что Болгарии этих денег не видать.

- Все так плохо? – с интересом спросил Джордж.

- Вы сами увидите. Такое впечатление, что страна так и живет в средневековье. Мне удалось в рекордный для Болгарии срок построить дом и получить все необходимые бумажки, а их немало, потому что я не жалел денег на взятки. С разрешения Стива, конечно.

- Интересно, что испытывает английский констебль, протягивая коричневый конверт бюрократу? - задумчиво произнесла я.

- Новые ощущения, которые, оказывается, нашу жизнь делают разнообразней. Честно говоря, даже жаль немного, что в нашей стране эта практика на бытовом уровне пока отсутствует. Я не член европейского парламента, поэтому совесть меня не мучает, если ты об этом.

Все время, пока мы ехали, по радио шла передача на болгарском языке. Стив просил не переключать. Я прислушивалась, надеясь понять, о чем идет речь. Но смогла разобрать только отдельные слова. Язык, который на бумаге выглядел, как исковерканный русский, оказался чужим и незнакомым на слух.

Саймон вдруг свернул направо и остановил машину у придорожного ресторана.

- Пора познакомиться с болгарской кухней. Кое-какие припасы в доме есть, но нам ехать еще почти два часа.

Мы расположились за большим столом на деревянных скамьях и с интересом осматривались вокруг.

- Это же просто Нико Пиросмани! – воскликнула я, разглядывая стены ресторана, расписанные картинами.

- Вот и я так подумал, когда впервые остановился здесь, - радостно сказал Саймон. – Я бы назвал этот стиль болгарским примитивизмом. Конечно, не так талантливо, как написал бы Пиросмани, но в целом очень неплохо.

- Про какие такие «мани» вы говорите? – спросила Рейчел.

- Саймон, расскажи его историю, пожалуйста, - попросила я. – И, честно говоря, я удивлена, что ты знаешь о нем.

- Это произошло случайно. Один мой друг, дипломат, привез мне из Грузии книгу о Тбилиси. В основном, про архитектуру, но там были упоминание о Пиросмани и пара его картин. После этого я собрал много материала о нем и его работах. Вкратце, история такова. На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков был такой художник в Грузии, у которого не осталось ни дома, ни денег после того, как он отдал все, что имел, за огромную арбу красных роз. Он рассыпал цветы под окном дамы сердца. Грустная и прекрасная история, похожая на сказку. Жаль, у этой сказки не было счастливого конца. После этого ему пришлось рисовать картины в кабаках за стол и ночлег. Он умер в нищете. Известность пришла к нему после смерти.

Мы еще раз внимательно обвели взглядом убранство зала. Старые горшки и кувшины, расставленые на полках, были очень хороши.

II. Глава 2. Домик любви.

Когда мы подъехали к масссивным воротам усадьбы, было еще светло. Одинокая фигура маячила у ворот.

- Он! – воскликнул Саймон. – Наш друг Миро извелся в ожидании.

Мы с любопытством стали его разглядывать. Очень высокий и худой. Квадратная челюсть в стиле героя американского боевика 60-х годов. Сейчас таких фильмов не снимают: то ли образ супермена изменился, то ли челюсти в Голливуде кончились.

- Миро! - окликнул его Саймон. – Познакомься с моими друзьями.

Миро с готовностью протянул каждому согнутый крючком мизинец, повторяя:

- Привет, привет.

Саймон открыл ворота и обратился к Миро:

- Заходи попозже, часа через полтора. Мы должны придти в себя после дороги.

Мы подъехали к отдельно стоящему гаражу рядом с огромным зданием.

- Так ли необходимо было приглашать его сегодня? Мы могли бы встретиться с ним завтра, - удивилась я.

- И завтра тоже, - засмеялся Саймон. - От него непросто отделаться. Я вообще не понимаю, когда только он ходит на службу. Его «Мерс» стоит у ворот его дома целыми днями. Нам придется завтра осмотреть его владения. Приготовьте восторженные фразы, иначе он обидится.

- И что это за манера – совать мизинец вместо ладони? – возмущенно спросила Рейчел.

Стив и Саймон переглянулись.

- Видишь ли, Рейчел, Миро хочет этим показать свою принадлежность к некоей тайной организации, - ответил ей Саймон.

- Он что, член масонской ложи?

- Мадам, Ваша осведомленность меня поражает, - и Саймон не добавил больше ни слова.

Мы выгрузили вещи и пошли к особняку – именно так называл свое детище Саймон. Мы обогнули дом и подошли к главному входу. Это действительно был особняк. Такие дома строили в 18 веке – английский классический стиль. Как странно! Почему Саймон выбрал такой проект? Меня не покидало ощущение, что я уже когда-то видела точно такой же особняк.

- Саймон, почему ты построил такой именно дом, а не современный?

- Из стекла и бетона? Я хотел, чтобы Стив чувствовал себя здесь, как дома.

Недалеко от входа стоял пожилой мужчина очень маленького роста и радостно улыбался нам. Саймон спросил его коротко что-то непонятное – очевидно, на болгарском языке, и мужчина яростно замотал головой.

- Это Янко, мой садовник, - представил его Саймон.

Как только Саймон открыл дверь, навстречу нам вышла кошка, прехорошенькая, очень пушистая. Она приветствовала нас, промяукав что-то приятным голоском, и подошла ко мне потереться о ноги.

- Русалка, - ласково сказал Саймон. – Я назвал ее так в честь деревни Русаля, где подобрал ее маленьким тощим котенком.

Русалка следовала за нами, пока мы осматривали дом. В нем удивительным образом антикварная мебель уживалась с современной. Красиво, уютно, но чего-то не хватает. Рояль на месте. Ах да, конечно, в таком особняке непременно должны быть портреты предков на стенах. Как я и ожидала, их не было. Я так и сказала Саймону вполголоса, когда он повел меня в мою спальню.

- Так ведь его родители еще живы, все семейные реликвии хранятся у них, - объяснил Саймон.

Тут бы и спросить о родителях, да мы уже вошли в спальню. Очень милая, прекрасно обставленная комната. Окно выходило в сад. Сквозь деревья виден был небольшой домик.

- Этот дом тоже относится к поместью?

- О да. Я лишь слегка перестроил его, уж очень он мне понравился. Видишь ли, Эйприл, на этой территории оказалось больше десятка домов, амбаров, сараев. Кое-что пришлось разрушить, но некоторые строения я превратил в бельведеры, беседки и просто архитектурные приколы. Завтра при свете дня покажу. Но если ты хочешь осмотреть этот домик, я могу повести тебя туда прямо сейчас.

Мы спустились вниз и у входа натолкнулись на Стива.

- Куда так поздно? Уже темнеет.

- Я хочу показать Эйприл тот маленький домик напротив ее окна. Пойдешь с нами?

- С удовольствием.

Снаружи дом выглядел очень по-английски. В деревнях и старинных городках до сих пор встречаются такие коттеджи тюдоровского периода: второй этаж нависает над первым, пространство между деревянными брусами заполнено, я подозреваю, глиной и соломой, смешанной с навозом. Я поделилась своими предположениями с Саймоном. Он рассмеялся:

- Точно так оно и было. Я убрал «органический» наполнитель, заменил его современными изоляциоными материалами, но бревен не тронул.

Интересная деталь: у коттеджа была наружная лестница, которая вела на второй этаж.

- Зачем она? – спросила я.

- В традиционных болгарских домах нет внутренней лестницы между этажами. Чтобы спуститься вниз, надо выйти наружу.

- Значит, в таких крошечных домиках туалеты на обоих этажах?

- Эйприл, дитя цивилизации! Нет у них туалетов в домах. Нет до сих пор. Они ходят на улицу.

- А зимой?

- Честно говоря, я не спрашивал, но, думаю, они пользуются ночными горшками.

***

Убранство домика меня поразило. Саймон, конечно, сделал и внутреннюю лестницу, и ванную комнату, и маленькую кухоньку внизу. Старые дубовые балки выглядели просто замечательно. Наверху была всего одна комната, довольно большая, и половину ее занимало ложе. Другого слова не подобрать. Огромный персидский ковер на полу, много подушек.

- Это что, спальня султана? – спросила я.

- Это типичная спальня богатых горожан 19 века, - пояснил Саймон. – Очень по-турецки. Я назвал этот коттедж «домиком любви», потому ни для чего другого он не подходит. В холодильнике внизу есть напитки и закуски, если кто-то склонен к большим физическим нагрузкам по ночам, - он перевел вгляд со Стива на меня.

Никто из нас не произнес ни слова, но я, наверное, все же покраснела.

Мы вернулись в особняк, и Саймон повесил огромный ключ на гвоздь возле двери.

- Если кому-то захочется провести ночь в домике любви, то ключ всегда здесь. Эйприл, давай я покажу тебе кухню.

Я с большим облегчением последовала за Саймоном. Кухня была замечательная. Очень большое помещение с каменным полом. Огромный очаг почти полностью занимал одну стену. Но утварь была современная, со всей необходимой техникой. Я восхищенно разглядывала очаг.

II. Глава 3. Миро

Через час мы сели за стол под звуки бетховенского «Императора». Миро уже пришел. Он вел себя по-хозяйски: принес для себя другой стул из гостиной, подвинул к себе блюдо с мясом. Он изо всех сил делал вид, что ему не привыкать ужинать в компании иностранцев. Когда Стив сообщил ему, что работает в полиции, Миро презрительно оттопырил губу и сказал:

- Чтобы стать полицейским, не нужно долго учиться. Вот у меня три университетских диплома.

Мы переглянулись, а Рейчел прыснула.

- А как же Христо и Тишо? – вкрадчивым голосом спросил Саймон.

- Ну, так они не простые полицейские, а большие начальники. И были раньше шпионами. А обыкновенные копы – дерьмо.

- А где же работаете Вы, обладатель трех дипломов? – спросил Стив.

- Я отвечаю за спорт всей области. Хотя меня уже приглашали в Софию.

- Наверняка предложили Вам пост министра? – не унимался Стив.

Миро ответил с некоторым сомнением:

- Ну да. Только мне это неинтересно. Там зарплата маленькая, а я собираюсь стать очень богатым человеком.

- Наверное, таким, как наша Эйприл, - словно про себя сказал Джордж и обратился к Миро:

- И Вы уже знаете априорный метод, используя который, Вы непременно и недвусмысленно сможете осуществить задуманное хотя бы в рамках благоразумия?

Понятно, Джордж использует «метод Хамфри».

Было совершенно очевидно, что вопрос поставил Миро в тупик. Он повертел головой и приказал:

- Выключите музыку.

- Вы не любите Бетховена? – спросила я.

- Люблю, но это слишком серьезная музыка для ужина.

Он перевел взгляд на меня и сказал, вспомнив, вероятно, реплику Джорджа:

- Я хочу стать миллионером. А кем Вы работаете, Эйприл?

Я ответила честно, хотя и неполно:

- Управляющим электронной компании.

На Миро это не произвело никакого впечатления. Поэтому на меня он тоже смотрел с превосходством:

- И какая у Вас зарплата?

- Пять миллионов фунтов в год, - ответила я самым серьезным тоном.

Похоже, он принял это за чистую монету.

- О, я сразу понял, что Вы – умная женщина. Обычно все иностранцы глупые, но Вы и друзья Ваши – совершенно другие. Приходите завтра ко мне, я покажу вам свой проект. Все иностранцы его хвалят, а один немец предлагал мне за дом семьдесят пять тысяч евро. Правда, бассейн не достроен и вообще там еще очень-очень много работы. Я работаю тяжко каждый день.

- Знаю, видел, - сочувственно поддержал Саймон.

- А что это Янко делает в вашем саду? – спросил Миро.

- Деревья поливает, - объяснил Саймон.

- Надо было у меня спросить, кого нанять. Этот Янко нехороший человек.

- Он вполне справляется с работой, - у Саймона в голосе прозвучала нотка раздражения.

- В этой деревне я решаю, кому и где работать, - напыщенно произнес Миро. – Янко платит деньги цыганке и щупает ее. Эта цыганка специально на велосипеде к нему приезжает из соседней деревни.

Мы рассмеялись.

- Вы платите ему деньги, а он тратит их на молодую девчонку! – Миро распалился не на шутку.

- Его деньги, пусть тратит их, как хочет, - миролюбиво сказал Саймон. – Если он слишком стар, чтобы заниматься серьезным сексом, пусть хоть щупает, если девчонка не против.

- Конечно, не против, раз он отдает ей все деньги, которые у вас зарабатывает. Настоящий мужчина не платит женщине. Вот мне отец моей подруги двадцать тысяч долларов предлагал, чтобы я женился на ней.

- А Вы? - спросила Рейчел.

- А я отказался, - гордость распирала Миро.

- За такого мужчину отдавать двадцать тысяч долларов – маловато будет, - льстивым голосом сказал Саймон.

Миро посмотрел на него с подозрением, но Саймон ответил таким честным взглядом, что Миро успокоился.

Кошка Русалка подошла и прыгнула мне на колени. Лицо Миро исказила брезгливая гримаса.

- У вас кошка в доме, паразитка блохастая. Ну ладно, кошка – еще ничего. Но если бы у вас в доме была собака, то я не остался бы тут ни минуты.

Он и так не остался на десерт и ушел почти сразу же, взяв с нас обещание придти к нему ужинать на следующий день.

- Да, надо бы завести собаку, - задумчиво сказал Саймон, когда за Миро закрылась дверь.

***

Мы ели фрукты с мороженым и веселились от души.

- Саймон, расскажи нам, как он «работает тяжко» у себя на проекте.

- Он сидит на стуле, пьет пиво и курит сигареты. На него работают крестьяне, у которых слишком маленькая пенсия, чтобы выжить. Он им платит гроши и бьет иногда.

- Как это «бьет»? – воскликнула Рейчел.

- Кулаком, Рейчел, кулаком. Он сам мне рассказывал. Один мужичок сунул гвоздь в карман и Миро это заметил. За этот гвоздь он отмолотил беднягу так, что тот три дня не вставал с постели.

- Так почему этот мужик не пожаловался, как те цыгане?

- У этих людей совершенно другая психология. Я же говорил: средневековье. Миро здесь вроде барона – и царь, и бог, и воинский начальник.

Джордж повернулся к Рейчел и сказал непонятно:

- Видишь, милая, как удобно. Наблюдай, запоминай.

Рейчел кивнула головой.

- Саймон, как же ты с ним общаешься? – не выдержала я.

- Поскольку мне не избежать его общества, я отношусь к нему, как к бесплатному развлечению. Правда, бесплатным оно стало недавно.

- Как так?

- Стив, заткни уши: тебе будет больно это слышать. Так вот, сначала Миро мне действительно помогал. В то время он называл себя моим другом и помог получить разрешение на строительство. Стоило это немало. Весь денежный поток шел через его руки. Но вскоре я узнал, что львиная доля этих денег осела в его карманах. Собственно говоря, бассейн и многое другое из его «проекта» построено на деньги Стива. Потом я познакомился с нужными людьми и стал общаться с ними напрямую.

- Прости, Саймон, что прерываю тебя. Но мне очень интересно, на каком языке ты общался с этими нужными людьми? Неужели ты выучил болгарский язык?

II. Глава 4. «Проект»

Перед тем, как попрощаться с нами, Саймон, который, оказывается, жил не в особняке, а в собственном доме рядом с имением Стива, выключил свет и пригласил нас подойти к окну. Такого я еще не видела. Маленькие светящиеся точки пересекали темноту во всех направлениях.

- Что это? – тихо спросила Рейчел.

- Светлячки, - ответил Саймон. - В этом году они появились раньше обычного.

- Как красиво, - выдохнула Рейчел.

Мы завороженно смотрели в сад, в этой картине было что-то радостное и торжественное.

***

Я встала очень рано, чтобы успеть сделать маленькую зарядку в саду. Трава была покрыта холодной росой, вовсю пели птицы. В порыве радости я вдруг прошлась колесом по лужайке – и попала в объятия Стива, прижавшись с размаху к его обнаженной груди, горячей и мокрой от пота.

- Доброе утро, Эйприл. Прости, если напугал тебя. Честно говоря, я не ожидал никого встретить здесь в такой ранний час. Я вижу, у нас мысли работают в одном направлении. Только я уже закончил.

Он ушел в дом, а я все еще стояла неподвижно, как оглушенная. И вид у меня был, наверное, дурацкий, и чувствовала я себя именно так.

За завтраком Саймон рассказывал нам о планах на сегодня.

- Сначала быстренько осмотрим имение, чтобы все представляли себе планировку, а потом съездим в областной центр и в пару монастырей. Не забывайте, что мы приглашены в гости к нашему другу Миро. К нему надо заявиться пораньше, чтобы успеть выразить восторг по поводу увиденного.

Парк был огромный. Саймон умело использовал неровности местности. В парке были маленькие пруды с мостиками и беседками на островах и даже грот с источником. Цветов было очень много. Розы только начали расцветать, и многочисленные кусты к тому же были покрыты нераспустившимися бутонами. Просто рай земной. Я еще раз навестила «домик любви» с Рейчел и Джорджем. Мы с Рейчел даже повалялись на огромной кровати – или как там это ложе можно назвать. Я спросила у Саймона.

- Я думаю, что слово «оттоманка» подойдет очень хорошо.

- Звучит экзотично и очень к месту, - согласилась я и пропела фразу из «Похищения из сераля» Моцарта.

- Эйприл, отныне я твой раб навеки! - с чувством воскликнул Саймон. – Поэтому я донесу тебя до машины на руках.

Мы поехали в областной центр не по главной магистрали, соединяющей Софию с побережьем, а по скромной местной дороге. Саймон сказал, что это приятнее – для глаза, а не для тела. На ухабах нас подбрасывало, но мы только смеялись.

Центральная часть города, расположенного в долине и на склонах нескольких холмов, нам очень понравилась. Можно было подумать, что это городок на юге Франции, где-нибудь в Лонгедоке. Цветущие магнолии в скверах и на улицах. Целая улица, как и во французских туристических центрах, была отведена под сувенирные лавочки. Мужчины буквально силой выводили Рейчел и меня из каждого магазинчика. Мы пообедали в ресторане с «международной» кухней, но заказали опять-таки все местное, включая вино. Мы слегка разомлели от съеденного и выпитого, но Саймон был неумолим.

- Едем, едем, - торопил он. – Нас ждут бородатые монахи.

И мы не пожалели. Старый Преображенский монастырь недалеко от города располагался в горах. Вокруг были очень живописные скалы. Старинная церковь с наивной, почти детской росписью вызывала умиление. Конечно, видно было, что кое-что в монастыре подправлено в угоду туристам: развешены кашпо с цветами, старая разукрашенная телега притулилась у полуразрушенного сарая для придания национального колорита. Мы стояли на краю пропасти, а Джордж нас фотографировал.

- А что это там, напротив? – спросила я Саймона, указывая на привлекательные белые строения под красной черепичной крышей на другой стороне долины.

- Тоже монастырь, только женский. Я вас в этот монастырь не повезу, потому что все монахини сбегут оттуда, когда увидят Стива.

Стив на это ничего не ответил, только посмотрел мне в глаза. Голова у меня закружилась, и мне пришлось ухватиться за Рейчел.

- Прости, Рейчел, у меня боязнь высоты, как-то нехорошо стало.

Рейчел отвела меня к машине и налила воды в стакан.

- Лучше? –участливо спросила она.

- Спасибо. Совсем прошло.

Мне была приятна ее забота. Получается, что я недооценивала Рейчел. Ведь она привыкла к тому, что все на нее обращают внимание, и обычно ведет себя, как избалованный ребенок. Оказывается, она может быть милой. К нам подошел Саймон.

- Как ты себя чувствуешь? Следующий монастырь расположен не высоко в горах, а наоборот, в долине, скорее даже, в колодце. Поэтому там тебе нечего бояться, Эйприл.

И только Стив не спросил меня о самочувствии. Он просто взял меня за руку, чтобы пощупать пульс, и по его лицу было видно, что он озабочен. Естественно, от его прикосноваения застучало в висках и бешено заколотилось сердце.

- Может быть, тебе лучше вернуться домой и полежать немного?

- Мне будет намного легче, если вы перестанете обращать на меня внимание. Все уже прошло, я абсолютно здорова, - довольно бодро сказала я.

«Или он колдун все-таки, или я ненормальная», - думала я, пока мы ехали. По предложению Саймона мы заскочили в магазин, чтобы купить пиво и виски «Джек Даниэль» для Миро.

- Его любимый напиток, - объяснил Саймон. – Миро будет польщен таким вниманием. Кстати, не рекомендую пить его домашнюю ракию в большом количестве: потом будет болеть голова.

Пока мы осматривали Дряновский монастырь и слушали рассказ о восстании 1876 года, я старалась держаться подальше от Стива. На всякий случай.

Саймон хорошо изучил историю освободительного движения против турецкого ига. Болгарские ополченцы прятались здесь, в монастыре, но были расстреляны все поголовно. Погиб и поп Харитон, собиравший людей по окрестным деревням - воевода, как его здесь называют. Я заметила его бюст, когда мы проезжали через центр деревни сегодня утром.

Мы возвращались в «свою» деревню по живописной горной дороге, то и дело выскакивая из машины, чтобы щелкнуть фотоаппаратом. Я просто замирала от восторга, осматривая великолепный пейзаж, так не похожий на английский. А мы еще смеем называть наши крошечные бугры на поверхности земли холмами! Вот они, холмы, огромные, покрытые лесами, с отвесными скалами и пещерами. Позади нас остались едва видные снежные вершины.

II. Глава 5. Свет в окошке

Я была рада, что Миро произнес это по-русски: значит, никто из моих спутников не понял его. Конечно, на такого слабоумного парня нельзя обижаться, но его слова звучали как прямое оскорбление.

Мы по-дружески простились с новыми знакомыми. Возле калитки, к которой нас подвел Миро, лежали сваленные в кучу коробки и мешки.

- Что это? – спросила Рейчел, споткнувшись.

- Это цемент и плитка для ванной, - объяснил Миро. – Я не могу оставить их на улице, потому что все цыгане воры.

- Но их же нет в деревне!

- Они могут приехать с телегой из другой деревни. Неделю назад они украли здесь двух коз. Конечно, меня они боятся, потому что у меня ружье.

- Чем заряжено Ваше ружье? – спросил Стив.

- Резиновыми пулями, но у меня есть нормальные пули для охоты. А Вы охотник?

- Нет, - кратко ответил Стив, за что удостоился еще одной презрительной гримасы.

Мы не спеша пошли к дому по темной улице. Вокруг летали светлячки и было по-летнему тепло. Я осмелилась пойти рядом со Стивом: в темноте я ничем себя не выдам.

- Как здесь хорошо, - сказала я Стиву. – Вот выйдешь в отставку, поселишься здесь с многочисленными внуками. Тишина и красота вокруг. Чего еще желать?

- Эйприл, если тебе здесь нравится, то мой дом всегда в твоем распоряжении.

- Спасибо, Стив, но у меня есть идея получше. Я куплю себе несколько участков, как ты, а Саймон поможет мне построить дом. Саймон, поможешь?

- Я ведь твой раб, Эйприл. Только прикажи.

***

- У нас сегодня археологический день, - торжественно объявил Саймон за завтраком. – Я предлагаю поехать сначала в музей, а потом уже на развалины древнеримского города Никополиса.

- Никополис-ад-Иструм? – спросил Джордж.

- Именно.

По дороге в музей Джордж говорил не умолкая. Перспектива побывать на древних развалинах его обрадовала и взволновала. Он рассказал нам историю Никополиса, чтобы мы прониклись важностью события. Мы прониклись. После его рассказа в музее, собственно, делать было уже нечего. В экспозиции было несколько разбитых колонн и старых черепков. Вот только статуя Асклепия впечатляла, хоть ей недоставало важной детали - головы. Статую тоже нашли в Никополисе. Нам просто не терпелось поехать туда.

- Знайте же, что кусок дороги к развалинам длиной чуть больше мили запомнится вам надолго. Это худшая дорога в Болгарии и, стало быть, во всем мире, - предупредил Саймон.

Но даже после его слов мы не подозревали, что такое возможно. В общем, где-то посредине пути я попросила остановить машину и пошла пешком. К развалинам я подошла одновременно с машиной. Как из-под земли появился мужичок и энергично замахал нам руками. Стив пошел к нему, спросил что-то и достал бумажник. Как только мы приблизились к ним, мужчина затараторил по-болгарски.

- Простите, Вы не говорите по-английски? – удивилась я.

- Не, - ответил он.

- Он сотрудник археологического музея, в котором мы были сегодня, - объяснил Стив. – Это его объект. Эйприл, ты сможешь переводить?

- Я? Да я только отдельные слова понимаю. Нет, не смогу.

- Странно, Эйприл. Болгарский и русский языки очень похожи. Тогда предоставите это дело мне?

Я сначала подумала, что ослышалась. Так он что, действительно выучил болгарский язык? Или просто запомнил историю Никополиса, рассказанную по дороге Джорджем, и полагает, что мы не сумеем подловить его в любом случае? Почему-то все остальные восприняли его слова как должное. И откуда ему знать, насколько похожи русский и болгарский языки?

- Переводи ты, Стив, - предложила я.

Наш экскурсовод был с нами около часа, и за это время Джордж замучил его вопросами. Поэтому, когда вдалеке мелькнула какая-то парочка любопытных, сотрудник музея со всех ног бросился их ловить. Я внимательно слушала и объянения этого мужчины, и перевод Стива. Насколько я могла понять, Стив переводил абсолютно правильно. Так он и вправду лингвистический гений?

Мы провели в Никополисе почти четыре часа. Потом мы втроем волокли Джорджа к машине: он ни за что не хотел уходить.

- Здесь даже воздух другой, - восторгался он. – Стив, теперь я понимаю то, что ты нам рассказывал об излучении древних камней. Неужели ты не чувствуешь этого?

- Чувствую, чувствую, - соглашался Стив. – Но я уже пресытился их излучением. Больше не выдержу.

Только после этого Джорджа удалось усадить в машину.

- Я пойду пешком, - сказала я.

- Не стоит, Эйприл. Назад мы поедем другой дорогой. Она намного лучше – уговаривал меня Саймон.

- Куда мы едем теперь, домой? – осведомилась Рейчел.

- Нет, в районный центр. Там недавно открылся ресторанчик с якобы итальянской кухней. Готовят там прекрасно. Нельзя же заставлять бедную Эйприл все время проводить на кухне.

В ужасном обшарпанном городке ресторанчик казался оазисом в пустыне. Когда мы уселись, к нашему столу подошла официантка, совсем молоденькая девушка, и мы все уставились на нее. Она была удивительно хороша собой. Черные кудри, огромные серые глаза, прелестное нежное личико. Само очарование. Девушка не говорила по-английски, и Стив опять взял инициативу в свои руки. Он что-то втолковывал ей, а она восхищенно смотрела на него.

Когда она принесла нам еду, то не ушла обслуживать других клиентов, а осталась стоять возле нашего стола. И не сводила со Стива глаз. Стив иногда улыбался ей. Я ела автоматически, не чувствуя вкуса, и думала о том, что вот так я и выгляжу, когда смотрю на Стива, с поправкой на возраст и цвет волос и глаз. Все, никогда больше не брошу взгляд в его сторону.

Стив остался расплачиваться, а мы пошли к выходу. У двери я оглянулась. Стив что-то говорил девушке, слишком близко, как мне показалось, склонившись к ее лицу, а она утвердительно мотала головой и сияла совершенно счастливой улыбкой.

***

Мы ехали домой под восторженные речи Джорджа. Он вслух переживал увиденное сегодня.

II. Глава 6. Бывший коммандос и будущий миллионер

Я опять поднялась пораньше и пошла в сад делать зарядку. Ключ от домика любви висел на своем месте. По правде говоря, я надеялась увидеть Стива. Вчерашнее решение больше никогда не смотреть на него сегодня при свете дня казалось ребячеством. «Зачем же лишать себя такой радости в жизни, как лицезрение ослепительной красоты?» - уговаривала я себя. Но Стива не было видно. Зато появился Саймон. Он радостно поздоровался со мной и спросил:

- Что, и Стив уже проснулся?

- Не знаю, я еще не видела его сегодня.

Саймон посмотрел на меня озадаченно. «Бог мой, - пронеслось у меня в голове. – Он же думает, что мы были вместе ночью.» Я почувствовала, как краска заливает лицо.

- Пойду готовить завтрак, - поспешно сказала я и отвернулась от Саймона.

Стоя у плиты, я размышляла, кто мог провести сегодняшнюю ночь в домике любви. Рейчел и Джордж? Маловероятно. Значит, Стив? Меня слегка замутило. «Эйприл, замужняя, взрослая женщина, - сказала я себе. – Какое тебе дело до того, что по ночам делает неженатый и опять-таки взрослый мужчина? Ты ему кто? Друг – в лучшем случае. Если за полгода он в тебя не влюбился, то, похоже, поправить дело уже нельзя.» Мне было жалко себя до слез.

Стив появился перед самым завтраком, с полотенцем через плечо.

- Эйприл, ты еще не была в бассейне? Вода изумительная.

***

- Давайте днем устроим пикник на природе, - предложил Саймон после завтрака, когда мы все вопросительно посмотрели на него, ожидая распорядка дня.

- У тебя, наверное, есть какое-то местечко на примете? – поинтересовался Стив.

- Да, - признался Саймон. – Тут неподалеку есть настоящий каньон с водопадом и навесными мостиками. Очень живописное место и в это время года совсем пустынное.

Мы пошли переодеваться и переобуваться. Я проделала все очень быстро и в кроссовках спустилась вниз совершенно бесшумно. Стив и Саймон разговаривали на кухне, упаковывая еду для пикника.

- Когда же мы, наконец, познакомимся с твоей помощницей? – спросил Стив.

- Извини, Стив, никогда. Ты, конечно, мой самый близкий друг, но эта женщина уже дорога мне, я здесь просто не нашел ничего лучшего. Я не хочу, чтобы она стала очередной влюбленной в тебя дурочкой, оплакивающей твой отъезд.

Я попыталась тихонько выйти из кухни, пятясь, и наткнулась на какое-тот ведро, стоявшее у двери. Мужчины резко обернулись.

- Простите, что прерываю вашу беседу, я пришла помочь, - быстро проговорила я, не глядя на них.

- Спасибо, Эйприл, мы уже справились сами, - преувеличенно бодрым госом откликнулся Саймон.

***

Место, куда нас привез Саймон, было и впрямь очень живописное. Ущелье с навесными мостиками, по которым было страшно ходить, быстрая речушка, впадающая в озеро – и все это относительно незагаженное. Когда мы спустились в ущелье к водопаду, Стив предложил мне:

- Рискнешь подобраться поближе к водопаду, на те камни?

Я согласилась и мы, разувшись, пошли по колено в холодной воде к огромным валунам. Когда мы взобрались на них, нас окликнула Рейчел. Мы обернулись и увидели у нее в руках фотоаппарат.

- Еще дубль!- крикнула она.

« А ведь у меня нет ни одной фотографии Стива», - подумала я. Как же это не пришло мне в голову сделать пару его портретов, когда я фотографировала холмы и монастыри?

Мы вдоволь накарабкались по скалам и в полдень с удовольствием расположились на поляне, чтобы отдохнуть и перекусить. Над нами парили крупные птицы.

- Что это? – спросила Рейчел, указывая рукой на небо.

- Болгары называют их орлами, - отлкликнулся Саймон. – Но я думаю, что они просто не знают подходящего английского слова. А может быть, это действительно мелкая разновидность орла.

Вдруг раздался выстрел, и птицы разлетелись в разные стороны. Кажется, ни одна их них не была задета.

Я почувствовала досаду. Было так хорошо сидеть здесь и думать, что вокруг на многие мили нет ни одной живой души, кроме нас. Через некоторое время на поляну вышел наш великолепный друг Миро с охотничьей двустволкой.

Мы предложили ему разделить с нами трапезу.

- Могли бы сделать костер и пожарить мясо, - капризно сказал деревенский дурачок. – А пиво у вас есть?

Пива не было, а от вина он отказался, но копченую курочку и венгерскую салями доел до последнего кусочка.

- Сейчас охотничий сезон? – спросила я его.

- Нет, но на некоторых птиц можно охотиться всегда. Орлы нападают на наших цыплят, поэтому их нужно убивать.

-Люди тоже едят цыплят. Так, может, их за это следует отстреливать? – спросила Рейчел.

- Циклопов и цыган – да, - засмеялся Миро, обнажив редкие кривые зубы.

- И много Вы настреляли сегодня? – я многозначительно посмотрела на его явно пустой мешок.

- В орла трудно попасть. Может, кто-то из вас хочет попробовать?

Мы с Рейчел отказались. Миро протянул двустволку Стиву.

- Спасибо, но я не охотник.

- Ты полицейский, должен уметь хорошо стрелять.

- О нет, я занимаюсь другими делами.

- Какими?

- Я дежурю на дорогах, слежу, чтобы водители скорость не превышали.

Рейчел прыснула. И я поспешно сказала по-японски, чтобы отвлечь от нее внимание:

- Наш друг охотник

Пошел с двустволкой в горы

Орла подстрелить.

Стив поддержал меня:

- Горе-охотник

В орла не попал, тогда

Убил цыгана.

Миро с подозрением посмотрел на нас и спросил у Рейчел:

- Что такое они говорят?

- Не знаю. Я не понимаю по-японски.

- А, так это японский язык! – удивление на лице Миро очень скоро сменилось обычной гримасой презрения.

- Наверное, японский – очень простой язык. Потому что никто из англичан не может выучить болгарский, - сказал он.

- Неправда, - горячо сказала Рейчел, но я сделала ей «страшные» глаза, и она замолчала.

Миро помаялся еще немного и встал. Потом обратился ко мне:

II. Глава 7. Шипка

Честно говоря, несмотря на его идиотизм, Миро не казался мне опасным. Мне было жаль его.

- Ждите меня здесь, я попробую узнать, как все случилось, и можно ли нам уезжать из деревни – вдруг нас захотят допросить, - сказал Стив и ушел.

Мы ходили, как неприкаянные, по гостиной и молчали. Через час вернулся Стив, и не один. Женщину с опухшим от слез лицом можно было узнать только по фигуре.

- Эйприл, позаботься о Тане, пожалуйста. Я думаю, что ей лучше побыть с нами. Рана Миро оказалась не такой уж смертельной. Сейчас его уже оперируют в городе, и Тане пока нечего делать в больнице. Я приготовлю травяной чай, а потом попробую уговорить ее поспать. Рейчел, не могла бы ты подготовить еще одну спальню?

Я усадила Таню на диван и села рядом. Она не плакала, а причитала высоким голосом, время от времени переходя на вой. Это было страшно.

- Рейчел, никуда не ходи, - сказал Саймон. - Я все сделаю сам, потому что лучше тебя знаю что и где искать в этом доме.

Я гладила Таню по голове, она уткнулась лицом мне в плечо и дрожала, иногда подвывая. Каким это образом Стив уговорит ее поспать? Она совершенно невменяемая. Вряд ли она осознает, где и с кем находится.

Но когда Стив появился с чашкой чая и попросил Таню следовать за ним, она послушно встала и пошла наверх.

Тут мне пришло в голову, что мы совсем забыли про еду, и решила, что завтрак нам не повредит в любом случае. Все были встревожены и взволнованы, но разделались с огромным блюдом хрустящих оладий в считаные минуты. Стив вскоре присоединился к нам. На мой немой вопрос он ответил кратко:

- Спит.

Мы все смотрели на него с любопытством и нетерпением. Но Стив приступил к рассказу только после чашки кофе.

- Очевидно, этой ночью цыгане пытались утащить кое-что с территории «проекта». Их повозка стоит возле реки, там, где забор не подходит вплотную к воде. Повозка нагружена мешками с цементом и коробками с плиткой. Миро стрелял в цыган из отохничьего ружья. На этот раз более метко, чем во время охоты на орлов: двое цыган убиты его пулями. А его самого с ножевой раной в животе нашли в реке. Картина не для слабонервных. Когда тела цыган увезут для вскрытия, к нам подойдут полицейские и зададут пару вопросов, как положено. После этого мы сможем уехать. Мне кажется, что нам лучше поскорее перебраться в другое место. Я-то человек, привычный к трупам, а вам всем, должно быть, чертовски неуютно. Саймон, у тебя есть какие-нибудь идеи?

- У меня была мысль свозить вас в Пловдив. Мне там понравилось. Попробую заказать места в гостинице.

Саймон ушел в кабинет, где стоял компьютер.

- А у Джорджа день рождения послезавтра, - вдруг ни к селу, ни к городу сказала Рейчел.

Она явно была не в себе. Наверное, представляла себе Миро с ножом в животе и двоих убитых цыган. От одной мысли об этом мне стало дурно. У Миро ведь двое детей. Как они теперь будут жить без зарплаты отца какое-то время, если он вдруг не застрахован? А Таня? Миро вообще может оказаться в тюрьме на долгое время, если выживет! Наверное, я произнесла это вслух, потому что Стив немедленно откликнулся:

- Миро не давал денег на семью. Тане приходилось много работать, чтобы кормить детей. У нее хорошая специальность, и она не пропадет. И вообще, она умная и привлекательная женщина в расцвете лет. Лично мне было обидно наблюдать, как она боготворит этого придурка. И, Эйприл, дорогая, не надо упрекать меня в черствости.

Я подскочила. На этот раз я была совершенно уверена в том, что не произнесла ни слова.

Вернулся Саймон и сказал, что заказал номера в гостинице в самом центре Пловдива.

- Все, собираем вещи, - скомандовал Стив, и мы пошли наверх. Я остановила Стива перед дверью его комнаты.

- Стив, как тебе удается читать мои мысли?

- Никакой чертовщины, - улыбнулся Стив. – Надо просто внимательно посмотреть на тебя. На твоем лице все написано.

Упаковав чемодан, я подошла к окну и посмотрела на домик любви. «Прощай, - мысленно сказала я ему. – Как жаль, что мне не удалось провести ни одной ночи в роскошной султанской спальне. И, кажется, я так и не узнаю, кто там был. А может, это и к лучшему. Раз на моем лице все написано, Стив давно знает, что я влюблена в него, как кошка. И ведет себя, как настоящий джентельмен. Хотя мне иногда хочется, чтобы он был просто бабником.»

***

Кто-то постучал во входную дверь. Я спустилась вниз. Несколько полицейских, возглавляемых Христо и Тишо, стояли на пороге. Я пригласила их в гостиную. Видно было, что им никогда не приходилось бывать в таком огромном доме. Они растерянно оглядывались вокруг и не решались ступить на толстый ковер.

-Эйприл, - обратился ко мне Христо, - раз уж ты здесь, давай с тебя и начнем. Ты что-нибудь слышала ночью?

- Да, слышала. Лай собак, шум мотора и звуки, похожие на выстрелы. Я думала, что это был гром. Но ведь ночью не было грозы.

Полицейские переглянулись.

- А ты не знаешь, в котором часу это было?

- Нет. Но было еще темно.

Они задали еще несколько бессмысленных на мой взгляд вопросов и отпустили меня.

Я решила прогуляться по саду напоследок. Персиковое деревце выглядело очень хорошо и было недавно полито. Райское местечко. И кажется, что именно здесь люди должны быть прекрасными и гармоничными. Как же так получается, что среди такой красоты у кого-то рука тянется к ружью или ножу?

***

Когда полицейские ушли, мы стали грузить вещи в машину.

- Сейчас придет Деси и побудет с Таней, - сказал Саймон. - Потом она отвезет ее в город.

Надо полагать, Деси – это его подруга.

Мы подъехали к воротам и Саймон пошел их открывать. Никакой автоматики. Саймон уже объяснил мне, что здесь электричество отрубают очень часто, в любое время дня, ночи и года. Поэтому на электронные приспособления нельзя полагаться. В доме есть генератор, но его тоже надо включать вручную. Надо будет помочь Саймону и Стиву, изготовить для них простое устройство подключения генератора в момент исчезновения тока в сети.

II. Глава 8. Город трех холмов

Пловдив, точнее, его старинная часть, вызвал восхищение. У нас хватило времени только на прогулку по самому центру. Вечером на главной пешеходной улице освещение включили, а боковые улочки были погружены во тьму. Поэтому мы решили встать назавтра очень рано, чтобы облазить все закоулки этого прекрасного города «трех холмов», как его называли древние римляне, которые были уже не первыми завоевателями Пловдива.

И только ночью, когда я легла спать, кошмар сегодняшнего утра снова завладел моими мыслями. Шутливое хайку Стива оказалось пророческим. Потом мне приснилась Таня, которая говорила мне с укоризной: «Ты, Эйприл, пожалела дать пару миллионов фунтов моему мужу, а теперь он практически инвалид.» Я хотела оправдаться, побрела за ней, пытаясь взять за руку, а навстречу с выпученными глазами шел Миро. В животе у него торчал нож. Мне было ясно, что он собирается сделать со мной что-то очень плохое. Я побежала прочь – и проснулась. Потом долго лежала в постели без сна.

Весь следующий день мы провели на ногах. Мне нравилось наблюдать за Джорджем. Он был в приподнятом настроении, что-то напевал и даже как-то подхватил Рейчел на руки. Мне удалось тайком сделать несколько снимков Стива, когда я фотографировала амфитеатр. Археологический музей мы оставили на завтра. Джордж читал нам лекции по истории, а Саймон – по архитектуре. Думаю, что никогда ни один турист, посетивший Пловдив, не узнал о городе столько, сколько мы за один день. Было очень жарко, и после обеда я переоделась в легкий ситцевый сарафанчик. Меня удивило, что Рейчел так и осталась в джинсах и белой рубашке с длинными рукавами поверх открытого топа. С ее-то фигурой можно хоть голышом расхаживать, никто бы ее не упрекнул.

После ужина у нас не было сил на прогулку, и мы решили сыграть в бридж в комнате Стива. Почти как традиционная игра по пятницам, только Саймон заменил Рейчел, которая просто сидела рядом с Джоджем, прислонившись к его плечу. Саймон оказался очень сильным игроком, поэтому игра была интересней, чем обычно, приходилось все время быть начеку.

- Какая прекрасная страна! – восторженно говорил Джордж. - Конечно, Саймон, ты прав насчет средневековья, но мне как историку это тоже нравится. Как ты думаешь, Рейчел, не купить ли нам домик, чтобы приезжать летом, когда у меня отпуск? Здесь столько материала! Они не очень-то ценят старину. Ведь это же варварство: проложить дорогу через древний Форум. Я мог бы помочь местным музеям. Стив, ты поступил правильно, когда решил купить здесь недвижимость.

- Да, - как-то вяло откликнулся Стив. – Если бы в этой стране было меньше цыган ...

- Вот дались тебе эти цыгане, - с некоторой досадой произнес Джордж. – Я, например, их просто не замечаю.

- Это верно, - усмехнулся Стив. – Поэтому они могут беспрепятственно залезать к Рейчел в сумку.

Стив имел в виду один-единственный неприятный эпизод, который произошел с нами сегодня днем и не смог омрачить радостного настроения. В очень оживленном центре города Рейчел подошла к столику с серебряными украшениями и махнула мне рукой, приглашая последовать за ней. Она разглядывала какую-то необыкновенную цепь, когда Стив вдруг подскочил (или все же подлетел?) к нам и схватил за руку молодую цыганку, которая держала кошелек Рейчел двумя неестественно длинными пальцами. Цыганка визжала и вырывалась. Откуда-то подошел полицейский и надел на нее наручники. Нам не хотелось тратить время на объяснения и протокол, но полицейский настаивал, чтобы мы проследовали в полицейский участок. Он оказался целым начальником местного отделения полиции и удивленно объяснил нам на достаточно понятном английском языке, что это первый случай в его жизни. Никто не может поймать цыганок в момент совершения преступления – такие они ловкие и натренированные. А я ничего другого и не ожидала, потому что уже наблюдала, как Стив настиг вора, выхватившего у меня сумочку в торговом центре Мейдстона.

Когда полицейский узнал, что Стив – своего рода его коллега, он готов был расцеловать его. Но, как ни пытался он выведать у Стива секретные методы обучения английских полицейских для приобретения таких фантастических навыков, у него ничего не получилось – и он на нас разобиделся.

После всего увиденного за день этот случай почти стерся из памяти.

- Знаешь, Стив, - сказал Джордж, - я себя отчасти чувствую виноватым в том, что западная цивилизация сделала с этим древним племенем.

- Да откуда они вообще взялись и почему они такие черные? – спросила Рейчел.

- Боюсь, дорогая, на этот вопрос до сих пор нет однозначного ответа. Хотя в последнее время много времени и средств было потрачено на изучение ДНК цыган из нескольких существующих популяций.

Рейчел обиженно надула губки.

- Дорогой, ты же знаешь, что я ничего не смыслю в биологии.

- Я тоже не самый крупный специалист в этой области. Поэтому скажу кратко: найдено некоторое количество хромосом, которые встречаются у населения Бенгалии, и у половины цыган обнаружены «индийские» и «пакистанские» хромосомы – я так их называю, чтобы было понятнее. А что касается языка – все цыганские диалекты, несомненно, основаны на санкрите. Вот и получается, что цыгане пришли из Индии. И произошло это примерно тысячу лет тому назад. Цыганские легенды говорят о том же: они переселились из долины реки Ганг.

- Джордж, но они не похожи на индусов.

- Если ты посмотришь внимательнее, Рейчел, то увидишь, что сходство есть: такой же фиолетовый оттенок кожи и черные волосы без намека на рыжину. Хотя теперь среди европейских цыган можно встретить и светловолосых, благодаря ассимиляции. К тому же современные индусы, или, во всяком случае, представители высшей касты, в основном произошли от ариев, а цыгане, скорее всего, населяли Индию еще до прихода туда ариев, поэтому они все-таки разные. Я думаю, что цыгане происходили из низших каст или вовсе «неприкасаемых», с которыми не смешивались люди из высших каст, а тем более брамины, и они покинули родину в поисках лучшей доли.

II. Глава 9. Чернильная клякса

Опять какая-то тайна. Я рассчитывала во время поездки найти ответы на свои вопросы, а вместо этого столкнулась с новыми загадками.

Я надеялась, что разговор о цыганах на этом закончится, потому что Стива он раздражал. Но Джорджа было невозможно остановить.

- Стив, ты не можешь отрицать, что цыганское искусство вдохновило многих поэтов и композиторов, даже Моцарта.

- Да, - согласился Стив. - Это нормально: в музыкальных произведениях часто используются народные темы. А что касается поэзии, так ведь все написано не самими цыганами, а людьми, которые наблюдают их жизнь извне. Эйприл, я знаю, что ты хочешь сказать! «Цыгане шумною толпой по Бессарабии кочуют». Пушкин тоже не жил настоящей цыганской жизнью. Это была просто экскурсия в экзотическое место.

Я просто онемела. Цитата из Пушкина на русском языке, и чистом притом. Стив продолжал, словно не замечая моей реакции:

- Кажется, вы все находитесь под влиянием книг и фильмов, поэтизирующих этот сброд. Песни и танцы у костра, карты Таро и прочее в том же духе.

- Стив, мальчик мой, - огорченно сказал Джордж, - похоже, работа в полиции тебя ожесточила. Раньше ты был таким сострадательным и добрым. Может быть, пришло время вернуться из добровольной ссылки? Ты не хочешь снова заняться...

Стив не дал ему договорить:

- Джордж, я же просил больше не упоминать мою прошлую жизнь. Никогда. Я пока не собираюсь оставлять свою работу. Должен же быть хоть один человек в графстве, который может поймать цыганку за руку!

Джордж буквально застонал:

- С твоими мозгами ловить воров на улицах! Это преступление.

- Джордж, ты же прекрасно знаешь, что я давно уже не ловлю никого на улицах – ни воров, ни убийц. Ты сам говорил три года тому назад, что должность главного констебля графства даст мне возможность «преобразовать и улучшить работу полиции, то есть принести большую пользу обществу». Я помню дословно.

- Конечно, это было лучше, чем разыскивать убийц и захватывать террористов. И все равно это не твое. Ну займись хотя бы преподаванием. В Оксфорде тебя возьмут в Университет с радостью.

Мы уже закочили игру и следили за их разговором. Надо будет спросить Джорджа о прежней работе Стива. Почему он ее бросил?

Стив заметил, как напряженно мы слушаем их беседу и сказал:

- Я готов поговорить с тобой, Джордж, если ты задержишься на десять минут после того, как мы закончим.

Мы все разом вскочили и стали прощаться, условившись встретиться утром в восемь часов за завтраком.

Дорого бы я заплатила, чтобы узнать, о чем они будут разговаривать! Я вышла из номера последней и чуть замялась на пороге. Я услышала, как Джордж сказал:

- Но я бы на твоем месте поговорил с господином министром. Интересы страны важнее глупой семейной ссоры.

***

Полночи я пыталась нарисовать картину прошлых событий. Значит, у Стива была какая-то важная для страны работа: агента 007, например. Стив подошел бы для такой работы гораздо лучше, чем любой из исполнителей этой роли в фильмах про Джеймса Бонда. А потом произошла ссора с министром. Каким? Ладно, выясним у Джорджа или Саймона. Наверняка из-за женщины. Скорей всего, в Стива влюбилась жена министра или его дочь. Джордж ведь говорил о семейной ссоре. И Стив вынужден был уйти с работы. Очень логично. Как сказал Джордж, «ловил воров и убийц на улицах». Значит, работал простым полицейским. Подумать только, он “согласился стать главным констеблем графства”! Интересно, долго его уговаривали? Три года тому назад Стиву еще не исполнилось тридцати лет, то есть он был всего на полтора года старше, чем я сейчас. И еще: Стив учился в Итоне, а ведь туда с улицы не берут. Кто же ты такой, Стивен Роквуд?

Уже светает, опять практически бессонная ночь. Полежу еще немного, чтобы хоть руки-ноги отдохнули, решила я.

***

Солнечный свет заливал комнату, когда я открыла глаза. Взглянув на часы, я удивилась: было девять часов. И никто не позвонил мне, не разбудил! Забыли они про меня, что ли? Или пожалели? Я еще вчера обратила внимание на то, что из-за недосыпания у меня под глазами легли темные тени. Почему я так мучаюсь с выдуманными мною же проблемами? Нет никаких тайн, и никто от меня ничего не скрывает. Я просто не задаю вопросов. Вот, уже полегчало. Сегодня день рождения Джорджа, и все обсуждают, конечно, как достойно отметить его. Я улыбнулась, представив себе радостную атмосферу, которая наверняка будет царить весь день в нашей дружной компании. Так, никакой зарядки, быстро в душ и скорее вниз, в ресторан.

Рейчел сидела в вестибюле с самым несчастным видом. Увидев меня, она сделала попытку встать, но не удержалась на ногах и опустилась на стул. Неужели она напилась с утра пораньше?

- Рейчел, доброе утро! Где народ?

- Эйприл, Джордж пропал, - с трудом произнесла Рейчел, и слеза поползла по ее щеке.

К нам подошел Саймон со стаканом воды.

- Выпей, пожалуйста. Стив все выяснит, он должен скоро вернуться. Что может случиться с Джорджем? Увлекся, наверное, какой-нибудь скульптурой или колонной и забыл обо всем на свете.

- Он не приходил сегодня в номер. А Стив говорит, что они расстались слегка за полночь. Какой скульптурой он мог увлечься в полной темноте?

Мы с Саймоном переглянулись. Похоже, Рейчел подозревает, что муж ее загулял накануне своего дня рождения. Так сказать, сделал себе подарок.

Я хотела сказать Рейчел, что Джордж любит ее больше жизни, или что-нибудь столь же тривиальное. Но не успела, потому что в гостиницу вошел Стив. По его застывшему, будто окаменевшему лицу я поняла, что произошло несчастье. Он поздоровался со мной кивком головы, словно не мог говорить, и отвел Саймона в сторону. Я расслышала только одно слово – «нашли».

Рейчел вцепилась в мою руку. Стив подошел к нам и приказал властным тоном:

- Эйприл, пожалуйста, отведи Рейчел в ее номер и посиди с ней. Я помогу полиции. В конце концов, я целых два года работал полицейским инспектором.

Часть III. Дома Глава 1. Рейчел

Весь тот страшный день, когда погиб Джордж, я провела с Рейчел. Саймон иногда заходил проведать нас и приносил то воду, то фрукты, то бутерброды, а вечером решительно поставил на стол бутылку виски. Стив пришел поздно, сморщился от запаха спиртного и выпроводил нас с Саймоном, оставшись наедине с Рейчел, которая пьяно икала и не могла вымолвить ни слова. Через полчаса он постучался в дверь моего номера и коротко сообщил:

- Вылетаем завтра, а не в субботу. Саймон летит с нами. Я уже поменял билеты и организовал транспортировку ... Джорджа.

- Стив, есть что-нибудь новое?

- Нет, к сожалению. Я договорился, что вскрытие будет сделано у нас.

Я вспомнила ужасную Джейн и поежилась. Стив сразу же откликнулся:

- Да, она малопривлекательна, зато прекрасный специалист. Поэтому я ею дорожу. Вот ты, к примеру, не стала бы ковыряться в трупах, я полагаю?

- Да я и в живых людях не стала бы «ковыряться». Что за кошмарное слово! И что, болгары не возражали, чтобы ты выполнил их работу?

- По-моему, они были рады. Я избавил их от ответственности. Поэтому обошлось без обычной бумажной волокиты, и официальные документы были сделаны на удивление быстро.

- Я тоже не выяснила ничего нового.

- Что такое, Эйприл? Ты вздумала поиграть в детектива? Не смей и думать об этом! Это опасно. Дай мне слово, что больше не будешь вмешиваться в это дело.

Я упрямо молчала.

- Человеку, убившему один раз, гораздо легче решиться на второе убийство. Будь осторожна, - он поцеловал меня в щеку и ушел.

***

Всю дорогу домой я сидела рядом с Рейчел и в самолете, и в машине Стива, на которой какой-то полицейский доставил нас в Бэрстед. Сам Стив и Саймон повезли тело Джорджа в специальном контейнере в Мейдстон на вскрытие.

Дом Ричардсонов был первым на пути, я помогла Рейчел выгрузить вещи и поехала домой. Распоковав чемодан, я вдруг разволновалась: как там Барби одна? Если она невиновна, то ее потеря несоизмерима с моей. Она плакала все время, даже трудно было поверить, что у человека может быть такое количество слез. Говорят, горе можно «выплакать». Если загнать боль глубоко, тот она там и останется. Не знаю. Когда умер отец, я несколько дней тоже плакала, не переставая. Но лишь теперь, полгода спустя, я могу думать о нем без острого чувства утраты и непоправимого несчастья.

Я пошла к центру деревни. Барби сидела на чемодане у ворот. Увидев меня, она вскочила и бросилась навстречу.

- Эйприл, как я рада, что ты пришла! Я не могу войти в дом. Мне страшно. Я никогда не оставалась дома одна. И мне кажется, что Джордж может войти в любой момент.

«Ага, уже призрак убитого тобой мужа мерещится», - подумала я и вдруг выпалила:

- Пойдем ко мне. Вернешься домой, когда полегчает.

Недоверие и радость на распухшем от слез, недавно таком хорошеньком личике.

- Правда? Тогда я подгоню свою машину, а то нам не донести этих чемоданов в руках.

Пока Рейчел ходила за машиной, я удивленно рассматривала ее багаж. Зачем брать с собой столько вещей на неделю? Хотя наверняка здесь и вещи Джорджа тоже. Рейчел просто не пришло в голову оставить его сумку дома.

И вот мы перевезли все это в мой дом. Так Рейчел поселилась у меня. Не на день или на два, как потом оказалось. Впервые в жизни я в ту ночь заперла дверь своей спальни на ключ. На всякий случай.

***

Мы хоронили Джорджа в воскресенье. В Бэрстед приехали его родственники – родители и брат с женой. Они провели две ночи в его доме, в котором Рейчел по-прежнему отказывалась жить. Джулиан, брат Джорджа, оказывается, работал в Кембридже, только не в Кавендишской лаборатории, а профессором химии в Королевском Колледже. Я рассказала ему, что там у меня есть друг со студенческих лет, Джон Эванс.

- Он гениальный химик, но совершенно сумасшедший в жизни. Женился на девочке из моей школы, а через месяц после свадьбы спросил у меня, не знаю ли я, как зовут эту женщину, которая почему-то живет в его квартире.

- Да, - улыбнулся Джулиан, - я очень живо все это представляю. Джон стал самым молодым профессором в Кембридже, и о нем студенты рассказывают анекдоты. К сожалению, все гении сумасшедшие – кто чуть-чуть и безобидно, а кто и очень серьезно, и опасно.

- Всю жизнь мечтала иметь такие мозги, как у Джона! – воскликнула я. – Получается, мне повезло, что я не гений.

- А я вот слышал другое от профессора Минамото. Он считает, что такие женщины, как Вы, доктор Толбот, рождаются раз в тысячу лет.

- Вы знакомы с профессором Минамото? – обрадовалась я.

- Да, наш колледж помог ему в последних исследованиях, пототому что у вас не оказалось нужной аппаратуры. Честно говоря, и наше оборудование не очень подходит, но сейчас у Университета нет денег на новое. После серии экспериментов Минамото сказал мне, что Вы – единственный человек, который смог бы найти практическое применение чисто теоретическим результатам. И если бы Вы, доктор Толбот, занялись проблемой антигравитации, то человечество сейчас не ходило бы, а летало.

Я покраснела – и вовсе не от удовольствия, хотя похвала Минамото дорогого стоит. Еще на первом курсе, когда я напросилась поприсутствовать в лаборатории полупроводников во время опытов, мне пришла в голову идея, как можно увеличить емкость памяти компьютера, не увеличивая физического объема. Это было так очевидно, что я удивилась, почему никто не додумался до этого раньше. Потом я убедилась, что физики в основном интересуются голой теорией, и даже отрицательные результаты экспериментов их радуют. Но долгое время у меня было неприятное чувство, что я пользуюсь украденными знаниями.

Разговор об альма-матер очень взволновал меня. Я скучала по своей прежней работе, оказывается. Хотя мне очень нравилась новая роль деловой женщины, и дела на моих заводах шли прекрасно, но слова моего японского друга заставили меня задуматься. Если меня по-прежнему ждут в Кембридже, так может, не травить себе душу, не терзаться напрасной надеждой на счастливое будущее со Стивом, а принять предложение кафедры? Я уже думала об этом, совсем недавно – после совместного купания в бассейне, когда Стив впервые приехал в наш производственный городок. А кажется, что прошла целая вечность. Две кровавые лужи, два мертвых человека, и обоих я знала и любила.

III. Глава 2. Поцелуй

В понедельник Уинстон Ганг, ожидавший, вероятно, увидеть меня загоревшей и посвежевшей, лишь руками развел, взглянув на мое осунувшееся лицо.

- Джордж Ричардсон умер, - объяснила я.

Уинстон не был знаком с Джорджем, но знал о нем по моим рассказам. Конечно, я не стала говорить о страшном подозрении, просто сказала, что это был несчастный случай.

- Эйприл, у нас все готово. Можем установить камеры уже сегодня.

Господи, о чем это он? Ах да, я же просила изготовить для меня систему безопасности по собственной схеме. Я решила сдержать слово, данное Стиву.

- Спасибо, Уинстон. Чем раньше, тем лучше.

- Да, кстати, Эйприл, ты давно поставила радиомаячок на свою машину?

- Не понимаю, о чем ты говоришь. Я не ставила ничего, честное слово.

- Смотри сама.

Уинстон включил универсальный прибор, подаренный мне на день рождения, и установил искатель на определенную частоту.

- Видишь? Это твой. Могу записать параметры на бумажке.

- Ты уверен?

- Абсолютно. Знаешь, мы настраивали готовый прибор для полиции и случайно зафиксировали твой маячок. Я удивился, потому что ты об этом не говорила.

Да, не говорила, потому что сама не знала. Это могли сделать только полицейские и по приказу Стива. Надо будет спросить его об этом при первом удобном случае.

Вечером Рейчел встретила меня, как соскучившийся щенок, только что не облизала с ног до головы. Утром я позвонила ей и предупредила, что придут специалисты с аппаратурой. Они работали полдня и уже заканчивали проверку. Камеры были установлены по периметру сада и над воротами. Почти час я втолковывала Барби, как пользоваться системой, как включать и выключать сигнализацию. Она старательно записала все на бумажке. Надеюсь, завтра она выучит это наизусть. Оставалось лишь установить связь с полицией. И этот пустяк вылетел у меня из головы.

***

Прошло три дня, и я соскучилась по Стиву. Он не звонил и не заходил ко мне домой. И раньше, бывало, мы встречались только раз в неделю по пятницам, за игрой в бридж. Но после Болгарии, где я видела его каждый день, мне казалось нормальным, чтобы так оно и продолжалось. Рейчел по-прежнему радостно приветствовала меня каждый вечер. Я не спрашивала ее, чем она занималась весь день, но вернувшись в среду чуть раньше с работы, я заметила, что в гостиной на журнальном столике стоит чужой портативный компьютер. Рейчел поспешно выключила его, а я удивилась: Барби и вычислительная техника как-то не вязались в моем представлении.

- Рейчел, если тебе нужен компьютер, ты можешь пользоваться моим в кабинете. У меня хорошая антивирусная программа. Даже если ты предпочитаешь работать со своим, то удобнее работать за столом опять же в кабинете.

Рейчел смущенно поблагодарила. Она, как привязанная, следовала за мной повсюду, кроме моей спальни. На кухне, где я собиралась готовить ужин, она вдруг предложила:

- Давай я сделаю что-нибудь полезное: картошку там почистить или лук порезать я смогу. А вообще-то готовить я не умею.

Я проглотила готовый сорваться с губ вопрос: «А чем ты кормила Джорджа?» Не хочется вызывать поток слез. Пусть придет в себя окончательно.

- Я могу дать тебе несколько уроков. Пока понаблюдай за мной, а я попутно буду тебе открывать маленькие кулинарные секреты.

- Спасибо.

И я вдруг ощутила себя такой взрослой, мудрой и умелой по сравнению с ровесницей Барби, что это вызвало приступ умиления, захотелось приласкать ее, как маленького несчастного ребенка.

Покормив ее ужином, я немного поиграла на рояле, а она сидела не шелохнувшись. Когда я закрыла крышку рояля, то краем глаза заметила, как Барби смахнула слезу. Я была потрясена: ведь я считала ее совершенно нечувствительной к музыке. Может, это ее горе пробудило какие-то струны в ее душе и открыло для нее мир прекрасного?

Как бы то ни было, я пожелала ей спокойной ночи с каким-то новым чувством и перед сном пошла в маленькую комнатку, где были установлены мониторы.

***

Я никогда ничего не боялась. Воры, грабители и убийцы казались мне существами из другого, параллельного мира, с которым мои пути никогда не могли пересечься. Но за неполный месяц я дважды столкнулась с необъяснимыми пока странными несчастными случаями и почувствовала, что мой прежний мир не является таким уж незыблемым. Поэтому я решила каждый вечер на всякий случай осматривать окрестности, запечатленные на мониторах, в поисках чего-нибудь подозрительного.

В комнатке стоял ряд маленьких экранов и один большой, на который можно было переключить изображение с любой камеры. Я сразу же увидела у ворот человеческую фигуру и переключилась на большой экран. Ну вот, опять забыла связаться с полицией, чтобы подсоединиться к их системе безопасности! Даже вздумай я поднять тревогу, моя сирена вряд ли привлечет внимание стражей порядка. Только если соседи пожалуются на громкий вой. Но с одной стороны моим соседом был Стив, и его дом стоял посредине огромного сада. Он вряд ли услышит сирену. С другой стороны жила пожилая чета, и супруги Грей были явно глуховаты. Придется разбираться своими силами.

Мужчина стоял, облокотившись на машину, и смотрел прямо на дом. Что-то знакомое было в этой позе. Неужели Стив? Почему же он не зашел, ведь в доме еще горит свет?

Я бросилась по дорожке к воротам, забыв, что на мне только легкий шелковый халатик, который больше открывает, чем скрывает, и никакого белья.

- Стив! Что ты здесь делаешь и почему не заходишь в дом?

- Здравствуй, Эйприл! Я ужасно соскучился. Все последние дни я поздно возвращался с работы, даже просто поболтать по телефону не было времени. Проезжал мимо и решил остановиться и помечтать. Я представил себе, как ты готовишься ко сну, расхаживая в пижаме. Какого она цвета?

- Я не ношу пижам. И ночных рубашек тоже. Я сплю голая и зимой, и летом, - выпалила я и сама испугалась своей откровенности. Подумаешь, не видела мужчину своей мечты всего три дня, а уже не могу держать себя в руках.

III. Глава 3. Сэр Ричард Уилоби Роквуд

Как сквозь вату донесся тревожный голос Рейчел:

- Эйприл, ты где? Эйприл!

Я медленно приходила в себя. Что такое? Я лежу в развязанном халатике на заднем сиденье автомобиля Стива, а он сам хлопает меня по щекам.

- Господи, как ты меня напугала! Часто это с тобой случается?

- Впервые в жизни, - с трудом прошептала я.

- Я отнесу тебя домой.

Стив осторожно вытащил меня из машины и понес в дом. Рядом шла Рейчел и всхлипывала.

Стив положил меня на диван в гостиной и приказал Рейчел:

- Стакан воды, и побыстрее, пожалуйста! И хватит хныкать. Мне достаточно забот с Эйприл.

Я попыталась натянуть на себя халатик, но легкий шелк упорно сползал с груди.

- Перестань стесняться, - сказал Стив, - я уже рассмотрел тебя во всех деталях.

Я почувствовала, как запылали щеки, а Стив улыбнулся.

- Кажется, ты окончательно пришла в себя.

Вернулась Рейчел со стаканом воды, и Стив заставил меня выпить все до капли.

- Рейчел, принеси, пожалуйста, что-нибудь из одежды – банный халат, например, - попросил он.

Пока Рейчел ходила за халатом, Стив тихо спросил у меня :

- Что Барби делает у тебя в доме?

Кажется, впервые он назвал ее этим именем. Как будто прочел мои мысли, как всегда, и знает, что я про себя зову ее именно так.

- Она боится оставаться одна, и я предложила ей пожить у меня.

- Отчаянная ты женщина, - восхищенно сказал Стив.

Когда Рейчел принесла мне банный халат, Стив отправил ее спать, а сам заботливо укрыл меня, присев рядом на диван.

- Знаешь, Стив, - зашептала я, - мне кажется, что Барби не виновата. Она или нечаянно подтолкнула Джорджа, или вовсе была не при чем. Она не похожа на убийцу. Она, оказывается, милое существо.

- Ты с ней говорила о том, что произошло?

- Нет, ты же просил молчать. Я ни разу не упомянула Джорджа.

- Вот и молодец. И впредь не говори ей ничего. И будь с ней поосторожней. Барби далеко не дурочка.

Я тоже начинала к этому склоняться.

- Стив, следствие еще продолжается?

- Официально уже признано, что это был несчастный случай. Количество алкоголя в крови оказалось катастрофически большим. Я даже не предполагал, что Джордж так много выпил. Конечно, не надо было в полночь отмечать с ним день его рождения шампанским. Буду теперь корить себя всю жизнь.

- Значит, подозрение с Барби снято?

- Доказать ее вину не удастся. Но я пока не уверен, что она не приложила к этому руку. Поэтому еще раз напоминаю: будь осторожна.

- Я запираю дверь спальни на ключ.

- Жаль, я ведь почти решился на безрассудный шаг – проникнуть ночью в твою спальню. Хотя, если уж ты теряешь сознание от одного поцелуя, у нас с тобой нет будущего. Я предпочитаю секс с живой женщиной, а не с бесчувственной куклой. Так что можешь не волноваться: я ничего не сделал с тобой, пока ты лежала обнаженная в моих объятиях.

Как было не покраснеть от таких слов? Чтобы скрыть смятение, я спросила:

- Стив, ты колдун?

- Конечно, Эйприл. Само собой. Но и ты ведьма. Иначе как ты смогла догадаться, что я жду тебя у ворот?

Я засмеялась:

- У меня теперь дом и сад напичканы сенсорами и камерами. Я тебя увидела на мониторе. Так что ночью никому ко мне не проникнуть ни в дверь, ни в окно незамеченным.

- Это просто здорово. Не ожидал такой оперативности, – удивленно произнес Стив. - Поверь мне, это может тебе скоро пригодиться.

- Что ты имеешь в виду?

- Рост преступности, - скупо ответил Стив.

- А скажи-ка мне вот что: почему на моей машине стоит радиомаячок, который я не ставила?

- Виноват. Но я должен всегда знать, где ты. Его поставили, когда мы были в Болгарии. Прости, что не сказал тебе: боялся, что ты откажешься. Я совсем не подумал о том, какая ты у нас электронно продвинутая дама.

- Ладно, пусть остается.

- Не сердишься?

- Нет.

Стив встал с дивана.

- Обойдемся без прощального поцелуя? – неуверенно спросила я.

- Лучше не рисковать. Два обморока за один вечер совершенно подорвут твое здоровье.

***

Саймон принес с собой атмосферу радости, неожиданной в данных печальных обстоятельствах. Ворвавшись в дом, он схватил меня в охапку, как ребенка, оторвав от пола. Я сама удивилась, как мне не доставало его компании. Ему удалось растормошить даже Барби, вызвав улыбку, которая вернула ее личику его былую красоту. Но Стив, казалось, не разделял его веселого настроения. Он переводил взгляд с Саймона на меня, словно пытаясь найти ответ на какой-то вопрос. Неужели ревнует? От этой догадки стало жарко щекам. Бабушка как-то сказала мне зимой:

- Эйприл, ты теперь деловая женщина, руководитель огромного производства. Ты должна быть суровой, безжалостной и непроницаемой. А ты краснеешь, как провинившаяся школьница, по каждому ничтожному поводу.

И это была сущая правда. Бабушка даже слышать не хотела моих жалких оправданий, что кожа у меня такая – тонкая и нежная. Леди Хелен Монтегю считала, что эмоции нужно уметь контролировать в любой ситуации.

Я показала Саймону «Мадонну» и он восхищенно разглядывал ее не меньше десяти минут.

- Как интересно, - задумчиво протянул он. - Почти семьсот лет тому назад художник изобразил свою мечту, Елену Прекрасную. А теперь ты, Эйприл, стоишь рядом со своим портретом.

- Возможно, похожие женщины уже рождались на протяжении этих семи веков, - предположила я.

- Нет,- уверенно сказал Саймон. – тогда остался бы хоть какой-нибудь след – рисунок, картина или хотя бы упоминание в летописях.

- В разных источниках описываются очень красивые женщины. Взять хотя бы Элизабет Вудвил, жену короля Эдуарда IV, - неожиданно вмешалась Рейчел.

Ого, Барби демонстрирует какие-никакие познания в истории!

- Рейчел, дорогая моя, а ты видела портрет этой Элизабет? На нее нельзя смотреть без содрогания.

- Это потому, что стандарт красоты в то время был другим. Портрет был сделан в соответствии со стандартом и не обязательно был похож на оригинал, - уверенно сказала Рейчел.

III. Глава 4. Подготовка к кризису

Вот оно как все повернулось! Я понятия не имела, что фамилия Маргарет – Роквуд. Теперь понятно, что бабушка говорила о Лоренсе. Нет, бабушка, не самоубийство совершил начинающий дипломат. Его убили бандиты в Пакистане.

Интересно, а какое отношение к министру имеет Стив? Бедный родственник, которого дядюшка выучил за свой счет в Итоне и Оксфорде? А собственно, почему бедный? Судя по сибаритским замашкам Стива, он привык к достатку. Его особняк в Болгарии должен был стоить огромных денег. А вдруг он внебрачный сын сэра Ричарда? Но, опять же, почему внебрачный? Ведь министр мог быть женат прежде, до Маргарет. Кажется, дипломатам нельзя разводиться. Значит, первая жена умерла. Но тогда сын от первого брака был бы принят в новую семью, и Джеймс о нем рассказал бы хоть раз. И фотографии матери наверняка нашли бы почетное место в доме Стива. Или Маргарет отказалась принять пасынка, и его отдали родственникам Ричарда Роквуда? Я ведь совсем не знаю Маргарет, ни разу с ней толком не поговорила. Раньше она все время жила за границей, а потом, после гибели Лоренса, стала затворницей. Джеймс – единственный человек, который общается с ней, он не только любит, но и знает ее хорошо.

А вдруг Стив вовсе не родственник господину министру, а сын Маргарет от ее первого брака или, того интересней, рожденный вне брака? Маргарет старше Джеймса, значит, Стив вполне мог быть ее сыном. Это, кстати, объяснило бы поразительное сходство Стива и Майкла, ведь Маргарет и Джеймс очень похожи друг на друга. Сэр Роквуд мог, из любви к Маргарет, согласиться дать пасынку свою фамилию, но при условии, что ребенка отдадут в другую семью и никогда о нем говорить не будут. Вот почему вокруг Стива витает такой ореол таинственности, вот почему Майкл ни разу не упомянул его, рассказывая о школьных делах.

Так я размышляла, сидя в гостиной на диване после разговора с бабушкой. Минимум информации получено, а столько новых вопросов возникло! К Майклу обращаться бесполезно: он ведь просил меня не упоминать имени Стива в его присутствии.

***

Саймон остался в Бэрстеде на всю неделю. Стив возвращался домой поздно, поэтому я предложила Саймону ужинать у меня каждый вечер. Он был очень доволен, и мы с Рейчел – тоже. Крошка Барби заметно оживлялась в его присутствии, и меня он отвлекал от мрачных размышлений о том, что у нас со Стивом нет будущего. Его собственные слова. Ясно, что мой непонятный обморок ни при чем. Он просто не заинтересован во мне, вот и все. Поплакав несколько ночей в подушку, я решила, что все-таки мне следует уехать из Бэрстеда, и очень скоро.

Как-то поздно вечером, когда пора было ложиться спать, а так не хотелось расходиться, Саймон попросил меня уделить ему пять минут для серьезного разговора. Мы вдвоем перешли в маленькую гостиную, где висел «мой» портрет.

- Скажи, Эйприл, ты уже чувствуешь наступление финансового кризиса? – задал неожиданный вопрос Саймон.

- Нет, пока наши дела идут хорошо.

- А ты давно общалась с Джоном Митчеллом?

Джон Митчелл – это один из друзей моего отца, с которыми он создал нашу компанию. Теперь Джон работает в министерстве внутренних дел. Поэтому у нас нет проблем с разрешением на работу для нужных специалистов, хотя Джону пришлось выйти из правления компании. Мы с ним очень дружны, и он по-прежнему навещает маму и бабушку в Оксфорде. Второй друг отца и совладелец компании, Джереми Брайтхуд, погиб в автокатастрофе четыре года тому назад. Его жена Сара теперь инвалид. Она полностью доверила моему отцу, а теперь и мне, вершить дела компании за нее. Она попросила только об одном одолжении: если мы решим продать свою долю акций, то должны продать и ее акции тоже. Она не желала делить компанию ни с кем, кроме нас.

- Я не видела его со дня рождения, значит, четыре с половиной недели.

Сказала и удивилась – неужели прошел всего лишь месяц с той вечеринки, когда я рыдала, вспоминая Марко и Лоренса?

- Саймон, но откуда ты его знаешь?

- Мой дядя учился с ним в университете и до сих пор они часто встречаются. Дядя – банкир в Сити, потому что должен же быть хоть один практичный человек в семье. Он-то и предупредил меня о кризисе, а Джон сказал, что скоро все иностранные рабочие уедут из страны. Начнется массовое сокращение.

- Никто не может заставить меня брать на работу высокооплачиваемых местных, часто никчемных, специалистов, если я хочу использовать дешевый труд беженцев!

- Ошибаешься, Эйприл! Еще как заставят.

- Тогда я закрою заводы.

- Вот и я о том же. Вложи свои деньги в то, о чем ты мечтала всю жизнь, пока банк, где они хранятся, не стал несостоятельным. Например, в яхту.

- Яхта у меня есть.

- Тогда – в самолет, в маленький остров в Тихом океане. Наконец, просто закопай деньги в саду. Хотя есть еще вариант. У дяди есть очень надежный банк, не в Англии. Если хочешь, я узнаю детали.

- Спасибо, Саймон, я подумаю.

Мне не о чем было думать. Я точно знала, куда вложу если не все свои миллионы, то хотя бы часть их. И для этого вовсе не обязательно продавать заводы.

***

Еще два дня я занималась активной перепиской с профессором Минамото, а в пятницу перевела на счет одной японской фирмы три миллиона фунтов. Расплатившись со всеми кредиторами, я практически обнулила счет в Королевском Банке Шотландии (ведь пара-тройка миллионов не в счет!), переведя оставшиеся деньги в офшорный банк, который порекомендовал мне Саймон. Так я подготовилась к финансовому кризису.

Вечером в пятницу мы собрались снова все вместе. Саймон сказал, что нашел работу на пару лет. Какой-то сумасшедший новый русский купил полуразрушенный замок где-то на севере Англии и нанял Саймона для реконструкции.

- Так что я некоторое время поживу на родине, - весело сказал Саймон. – Это даст мне возможность видеться с вами чаще, если я вам не надоел.

Мы с Рейчел так пылко уверили его, что его присутствие нам в радость, что Стив удивленно посмотрел на нас.

III. Глава 5. Розовые войны

В субботу утром мы с Рейчел поехали в Оксфорд. Мне пришлось долго уговаривать ее: она ужасно боялась встречи с кем-нибудь, связанным с Университетом, и робела, зная, что мой дед был когда-то ректором.

- Как мне обращаться к твоей бабушке? Леди Монтегю?

- Бабушка сама об этом скажет. Но я думаю, что ты вправе называть ее Хелен. Она тебя ждет. Значит, уже записала тебя в число наших друзей.

От этих слов Рейчел еще больше струсила.

- Я знаю, что у меня жуткий акцент, мне всегда в обществе приходилось молчать, чтобы Джорджу не было стыдно.

Впервые после того, как Рейчел переселилась в мой дом, она упомянула его имя.

- Джордж никогда не стыдился твоего акцента, он восхищался тобой и гордился. Можешь мне поверить. Это было очень заметно.

Похоже, мои слова утешили Рейчел. Я решила взять быка за рога.

- Рейчел, если ты действительно хочешь исправить свой акцент, то лучшего учителя, чем моя бабушка, просто не сыскать. Она много лет занималась со студентами, в том числе с иностранными, и ее достижения просто поразительны. Хотя лично я ничего против твоего произношения не имею.

- Уроки твоей бабушки, наверное, дорого стоят. Я пока не работаю, и денег у меня на счету не так уж много, пока я не продам дом.

- Ты собираешься уехать из Бэрстеда?

- Да. Выплачивать ипотеку за дом мне не силам.

Удивительно, но у меня в горле встал комок. Мысль о том, что я скоро расстанусь с Рейчел, меня расстроила. А ведь когда я сама решила уехать из Кента, я о ней просто не подумала.

- Если бабушка решит заниматься с тобой, то никаких денег с тебя не возьмет. Будешь новой Элизой Дуллитл.

***

За беседой время пролетело незаметно, я даже удивилась, как быстро мы очутились у ворот нашего сада.

Бабушка встретила нас радушно, а мама, как обычно, вежливо, но сдержанно.

- Бабушка, Рейчел не знает, как к тебе обращаться. Может, ты ей подскажешь?

- Бог мой, Эйприл, ты забыла, как зовут твою собственную бабушку? Хелен, конечно, - бабушка ободряюще улыбнулась Рейчел.

- Эмили и Майкл придут сегодня вечером, - сообщила мама.

Я не виделась с Майклом больше месяца. Меня даже позабавило, что все это время я не думала о своем муже. И никаких угрызений совести. Что же это со мной происходит? Влюбилась в красавца бабника, который не гнушается любовными утехами ни с хорошенькими официанточками, ни со страшенными патологоанатомами, и при этом словно не замечает, что я – тоже женщина, желающая его и готовая на все.

Чтобы развеяться, я решила искупаться в бассейне. В начале июня установилась теплая и солнечная погода. Не так жарко, как было в Болгарии, но вода выглядела маняще. Я предложила Рейчел несколько купальников на выбор, но она неожиданно решительно отказалась от бассейна. И не сняла рубашку с длинными рукавами. Неужели такая мерзлячка?

Около пяти часов вечера приехали Эмилия и Майкл. Я очень люблю свою свекровь. Однажды, когда я была достаточно взрослой, я вдруг с удивлением поняла, что, строго говоря, нельзя назвать ее красивой: Майкл свою красоту унаследовал от отца, - но такой обаятельной женщины я в жизни не встречала. Не могу представить себе, чтобы у Эмилии было плохое настроение. Она чрезвычайно доброжелательная и всегда веселая. Она из тех людей, которым плачутся в жилетку и рассказывают о себе все самое сокровенное. Через полчаса после знакомства с Рейчел Эмилия уже увлекла ее на скамейку в углу сада и о чем-то тихонько разговаривала с ней.

Майкл присоединился ко мне, и мы весело плескались в воде, как делали это не раз в детстве. Майкл очень заботится о своем теле, регулярно посещая тренажерный зал. Ему не стыдно показываться на людях в одних плавках. У меня возникло подозрение, что он разделся, чтобы продемонстрировать свой атлетический торс Рейчел, потому что я знаю его тело наизусть. Майкл ни о чем меня не спрашивал, и я была благодарна ему за это.

За ужином Эмилия спросила у Рейчел, чем она намерена заниматься – очевидно, в продолжение их беседы в саду. Значит, Барби уже успела рассказать ей, что ищет работу.

- Не знаю, - неуверенно сказала Рейчел. – У меня была специализация по средневековой истории Англии. Но я могу учить детей в школе.

- Какой именно период средневековья? – вдруг заинтересованно спросила мама. Она сама преподавала историю в Университете, пока не переехала в Кент к отцу. Хоть и ненадолго она задержалась в Бэрстеде, но не вернулась на работу.

- Самый конец. Я особенно люблю период Войн Алой и Белой роз. Я даже книгу пишу об этом.

Я чуть со стула не упала. Раньше я как-то с трудом представляла себе, что Барби вообще писать умеет, хотя знала, что она училась в Оксфорде. Теперь я познакомилась с ней ближе и даже привязалась к ней, но не предполагала, что ей по плечу серьезная исследовательская работа. Так вот чем она занималась все время, пока я была на работе! Вот зачем ей компьютер!

Я украдкой взглянула на маму. Она смотрела на меня вопросительно и сурово. Я понимала, почему. Мама сама увлекалась войнами Алой и Белой роз и защищала докторскую именно по ним. Возможно, мама считает, что я предупредила Рейчел, чтобы та смогла произвести впечатление на членов моей семьи. Я поняла, что Рейчел не избежать серьезного экзамена, и распереживалась за нее.

Вдруг я перехватила восхищенный взляд Майкла, направленный, увы, не на меня. Он не сводил с Барби глаз, откровенно любуясь ею, как обычно он любовался мной. Так, это что-то новенькое. Может быть, он пытается вызвать мою ревность и тем самым подогреть мои остывшие чувства?

После ужина мама взяла Рейчел за руку и повела к самому большому дивану в гостиной, предложив всем остальным поиграть в бридж. Неужели ей так хочется уличить Рейчел в невежестве, что она отказалась от своей любимой карточной игры?

Мы расположились вокруг карточного стола неподалеку от них, но игра требовала внимания и не позволяла вслушиваться в их разговор. Я с тревогой наблюдала за мамой. Несколько раз довольная улыбка оживляла ее лицо. Кажется, пока все идет хорошо. Они проговорили безостановочно два часа. Когда мы расходились по своим спальням, мама как-то особенно тепло попрощалась с Рейчел. Я поняла, что Рейчел выдержала экзамен, и долго еще ощущала неимоверную гордость за нее, словно мать, наслаждающаяся успехом своей взрослой дочери, которую она вывезла на первый ее бал.