Красота спасет мир! Или попаданка всех причешет

Глава 1

Я плюхнулась на продавленный диван, и он предательски скрипнул. Да, нужно сбросить пару килограмм. Вот в новом году обязательно. У меня отваливается спина и гудит каждая косточка в ногах. Будто не головы красила, а вагон с углем разгружала. В носу засел стойкий коктейль из запахов: едкая сладость краски, гарь от перегретых щипцов и… да, это явно тот парень с намертво зафиксированным гелем, от которого пахло то ли космосом, то ли химической атакой. Вот такой выдался денёк — не жизнь, а сплошной предновогодний марафон по удовлетворению эстетических запросов человечества. Все хотят блестеть к празднику, и никто не хочет ждать. Клиенты шли чередой, все хотят преобразиться до неузнаваемость за два часа. Некоторые пытались втиснуться между записями, потому что «ну очень надо». Я, жадная дура, старалась взять всех — хотела помочь Юльке, денег подкопить. А в итоге оказалась в эпицентре мелодрамы, где дама в слезах требовала немедленно исправить «этот ужасный медный оттенок» (который она сама же и выбрала по фото из интернета), а тут уже стояла другая, которой срочно нужны кудри. И ни одна из них не хотела ждать. Ну и, если честно, через час у меня уже была следующая клиентка. Короче, пришлось отказать девушке с кудрями, и она долго кричала и возмущалась. Как же я устала от людей. Скорей бы уже этот праздник, что ли… Или кома. Она бы тоже подошла.

Зазвонил телефон — на экране улыбалось фото дочки с внучкой на руках.

— Привет, милая! Как вы там, мои девочки?

— Привет, мам… — голос Юли звучал устало. — Да капризничает весь день, не слазит с рук… Я как выжатый лимон. Миша ещё в эту командировку дурацкую укатил на три дня. Мам, ты завтра не могла бы приехать? Помочь немного?

— Да, конечно, приеду! — тут же отозвалась я.

Мысленно я уже видела себя завтрашнюю: после восьми часов на ногах с феном и расческой — ещё три часа в роли многофункциональной бабушки-носильщицы. Я хорошо помнила это состояние — когда мир сужается до размеры кричащего комочка, а единственное желание — поспать два часа подряд. Юльку я родила одна, и мои родители тогда бодро сообщили: «Сама нагуляла — сама и расхлебывай». Расхлебывала. Не хочу, чтобы Юля тоже так надорвала своё здоровье. Будет, как и я, развалиной в сорок пять.

— Только, у меня завтра запись с девяти и до пяти плотно. Так что только к вечеру, к семи, выберусь.

— Хоть вечером… — почти всхлипнула дочка. — Мне бы в магазин сбегать да хоть на час забыться сном. Не могу уже, мам.

— Я приеду! — пообещала я с фальшивой бодростью в голосе. — И денег привезу. Сейчас как раз самый сезон, хватит и на вашу ипотеку, и на подарок тебе. Что хочешь?

— Спасибо, мамуль… Мне так неудобно. Миша пашет, а все равно не тянем. Все дорого безумно. Насчет подарка… Не знаю даже. Можно мне зимние сапоги? Мои уже на ладан дышат.

— Да без вопросов! — я фыркнула. — Не зря же я тут целыми днями превращаю Золушек в принцесс. Иногда даже получается.

— Ой, Василиса опять завелась! Побежала! Приезжай, мам, жду!

Связь прервалась. Я опустила телефон и печально вздохнула. Ноги и спина гудели нещадно. Завтра после работы — марш-бросок через полгорода, магазин, готовка, укачивание внучки… Мишины родители жили далеко, помощи ждать было неоткуда. Значит, снова я, бабушка-спецназ, которая всегда на подхвате, даже когда её собственная батарейка села ниже нуля.

Я включила телевизор. Там шла какая-то наивная американская романтическая комедия. Вот как у них, в этой параллельной вселенной: героиня всегда безупречна даже в халате, герой — упакованный в дорогой костюм и с деньгами. И проблемы у них какие-то милые, решаемые за полтора часа экранного времени. Нашел у неё за ушком веснушку — и вот уже души родственные, и поцелуи под дождем, и любовь навсегда. Ха.

Я потянулась за пледом, горьковатая усмешка застыла на губах. У меня за сорок пять лет ни одного такого долгого, идеального романа не случилось. Были неловкие тычки губами в юности, потом — большая и светлая, как я тогда думала, любовь. От неё и осталась Юлька. А он… Он испарился, как дым, едва увидел две полоски на тесте. После этого вся моя жизнь уместилась в двух словах: работа и дочка. А теперь, когда дочка выросла, осталась только работа. Почему кому-то — голливудская сказка, а кому-то — бесконечный сериал «Одинокая парикмахерша на сорок пятом году жизни»?

Новый год скоро… Может, Дед Мороз всё-таки принесёт мне подарок? Не абы какого, а самого что ни на есть — богатого, красивого, с таинственным прошлым. Чтобы были в жизни интриги, страсть, препятствия, которые мы героически преодолеем… Прямо как в их дурацком кино.

Я тихо фыркнула сама на себя. Знаю же, что никакого Деда Мороза нет. Просто… что-то под вечер затосковалось. От усталости, наверное. От этого сладковатого запаха краски, который уже въелся в кожу. От тишины пустой квартиры.

Глаза сами собой слипались. Я не заметила, как глупые романтические видения с экрана перетекли в мои собственные, куда более щедрые на детали сны.

Мне снилась свадьба. Не просто свадьба, а что-то роскошное и пышное. Шикарный зал, утопающий в цветах и свете, томный голос певца, гости в нарядных платьях. И я в центре — в платье, которое и во сне казалось невероятно дорогим и легким. В отражении бокалов и зеркал я ловила своё отражение, и какой же красивой я была! Вроде бы я, но такая шикарная – высокая, стройная, смуглая, с пышным бюстом, длинными черными волосами и пухлыми губами! Картинка прям! А рядом он… Жених. Тот самый подарок от Деда Мороза, только лучше. Высокий, с волосами цвета спелой пшеницы, спадающими на плечи. И глаза… ледяные, пронзительно-голубые, но глядящие на меня с таким теплом, от которого тает всё внутри. Его рука крепко держала мою. Мы рядом смотрелись как Инь и Янь! И имя у него такое необычное Драккар. Какой-то иностранец, что ли?

Глава 2

Конечно, я не прерывала… приятный процесс, чтобы что-то выяснить. Голос разума, который ехидно шептал «А не пора ли поднимать панику? С тобой происходит что-то странное!», был вежливо, но твердо загнан в самый дальний чулан сознания. Уж очень давно не была я в одной кровати с мужчиной… если не считать те три раза за последние пять лет, которые были настолько неловкими и скоротечными, что я предпочитала их не вспоминать. А уж тем более — с таким шикарным и страстным мужчиной.

Он смотрел на меня таким нежным и влюбленным потерянным взглядом, словно я была не женщиной, а долгожданным чудом. Его ладонь, теплая и широкая, лежала на моей щеке, а большой палец нежно проводил по линии скулы.

— О, Веспера, любовь моя! — прошептал он, и его голос, низкий и бархатный, обволакивал и завораживал. — Как же я счастлив! Наконец-то мы вместе. Наконец-то ты моя.

Действительно, всё как в глупом романтичном фильме! Такого у меня за все сорок пять лет не было. Мне кажется, ни один мужчина не смотрел на меня так, будто готов был растопить ледники и низвергнуть троны лишь бы я была рядом. В его взгляде не было ни капли привычной мне усталой снисходительности или расчётливого интереса. Только обожание. Я забыла на миг (ладно, на целый сладкий, тягучий час) про все свои сомнения, про боль в спине, про запах краски для волос, отдавшись этому головокружительному, абсолютно нереальному процессу. Если это галлюцинация от переутомления — я требую ещё.

После мы лежали обнявшись в огромной кровати. Полог из тяжелого темно-синего бархата был откинут, и я могла разглядывать потолок, расписанный фресками с летящими среди звёзд драконами. Воздух был прохладен и пахнул морской свежестью, дымкой и чем-то ещё — сладковатым, как спелый персик. Драккар нежно гладил меня по руке, его пальцы следили за каждым изгибом, будто запоминая на ощупь.

— Какая же ты красивая, Веспера… — его голос был задумчив. — Как же хорошо, что я пошёл наперекор воли матери и всё-таки женился на тебе. Ни с кем я бы не был так счастлив…

— Что? — приподняла я голову, опираясь на локоть. Тёмные волосы рассыпались по плечам — густые, шелковистые, черт побери! Я как парикмахер просто в восторге! — Наперекор воле матери?

— Как будто ты не знала этого, — он улыбнулся мне, и в уголках его голубых, как глубина океана, глаз собрались лучики морщинок. Он явно кого-то передразнивал, его голос стал высоким и чопорным, — Ты же просто никчёмный человек, а я – водный дракон, граф Драккар де Вир, глава великого рода де Виров с сильнейшим даром! Мама боится, что наши дети не унаследуют моего дара из-за тебя. Что ты испортишь мою великую знатную драконью.

Я замерла. Дети. Драконья кровь. Дар. Как всё интересно и непонятно. Ну ладно, дракон так дракон. Драконов -аристократов у меня ещё не было.

— А ты… не боишься? — спросила я осторожно.

— Такое может быть, — философски заметил он, не прекращая гипнотизирующих поглаживаний. Его прикосновения рождали жар внизу живота. — Но шанс невелик. Кровь драконов невероятно сильна. К тому же, всегда есть снадобья, маги-генетики и прочие алхимические фокусы. А у нас, моя дорогая, есть деньги. Если у наших детей не проявится дар от рождения, мы сможем… активировать его. Или купить достойную альтернативу. Это не проблема. Гораздо важнее, — он перевернулся, чтобы смотреть мне прямо в глаза, и его взгляд стал настолько серьёзным, что у меня перехватило дыхание, — что я люблю тебя так, как никого и никогда не любил и любить не буду. Ты — мой покой и мой шторм. Всё остальное — суета.

Он снова склонился ко мне, и его поцелуй был таким медленным, таким уверенным и таким всепоглощающим, что мысли — все эти жалкие, суетливые «как», «почему» и «что дальше» — разбежались, как испуганные мыши. Я тихо застонала, запустив пальцы в его густые светлые волосы. Они пахли ветром и грозой.

— Подожди… Драккар, — я едва выдохнула его имя, осознавая его вес и странную сладость на языке. — Ты… точно не жалеешь? Не будешь жалеть потом?

— Мы с тобой это уже сто раз обсуждали! — он рассмеялся, и его смех был тёплым и искренним. — Давай не будем портить момент глупостями. Этот вечер принадлежит только нам.

И в этот момент я почувствовала острое жжение на правом запястье, будто мне провели по коже тонким острым ножом.

— Ой! — я невольно дёрнулась. — Что это?

Вытянув руку вверх, я замерла, заворожённая. На моей коже, там, где обычно отпечатывался ремешок часов, возникал, будто проявляясь изнутри, рисунок. Не татуировка, а что-то другое. Изящные, переплетающиеся линии, складывающиеся в стилизованные цветы и волны, сияли мягким золотистым светом. Магия. Настоящая, осязаемая магия.

— Как красиво… — прошептала я. — Что это такое?

Я осторожно коснулась рисунка указательным пальцем. Кожа под ним была чуть выпуклой, гладкой, как перламутр, и горячей.

— Веспера, ты от счастья всё позабыла? — Драккар шутливо покачал головой. Он поднял свою мощную белую руку, и я увидела: вокруг его запястья красовался точно такой же сияющий узор. — Это же Браслет Истинных! Печать Судеб. Ну теперь-то моей матери нечего будет сказать! Я знал это. Чувствовал с первой встречи. Ты — моя единственная. Ты предназначена мне самой Судьбой.

Он снова накинулся на меня с поцелуями, и на этот раз в них была не только страсть, но и ликующий, победоносный восторг. Я не сопротивлялась. Да и не хотела. Мой ум, окончательно сдавшийся под натиском чувств, лишь слабо бубнил на заднем плане: «Таня, тебя ничего не смущает? Ты — это же не ты вовсе?! А красивая и молодая Веспера. Ты — жена дракона-графа. Ты — его «Истинная», что бы это ни значило».