Красотка и Бандит.

1 Глава.

ГЛАВА 1

Москва, ноябрь 2024

Москва не спала. Она притворялась.

Виолета стояла у панорамного окна, бокал игристого в руке, и смотрела, как город внизу светился. Кремль вдалеке, заснеженные улицы, движение, которое не прекращалось даже в три ночи.

Она подняла бокал — видите, я здесь, я жива, я красивая — и сделала глоток.

— Селфи, Алёна. Давай.

Подруга уже ждала, выставив губы уточкой. Они встали вместе. Алёна — широкой улыбкой в камеру, Виолета — чуть отстранённая, чуть усталая, но безупречная. Длинные тёмные волосы, укладка, которая стоила как полгода работы обычного человека, платье от известного дизайнера, бриллианты на пальцах.

Вечеринка вокруг кипела. Закрытый клуб, список гостей, охрана на входе, проверка по базам данных. Здесь были дети известных политиков, бизнесменов, те, кого называли «новыми русскими», хотя русскими они были никакие не новые.

Виолета разместила фото в Инстаграме. Хэштеги: #ночнаяжизнь #москва #вечеринка #роскошь.

И внутри — там, где никто не видел — что-то сжалось.

Она чувствовала это уже несколько месяцев.

Как будто жила в аквариуме. Красивом. Прозрачном.

Но всё равно — в клетке.

— Ви, ты чего такая грустная? — Алёна коснулась её руки. — Это же твой день рождения.

— Я не грустная, — Виолета улыбнулась, и это вышло механически. — Просто… устала.

— Устала? — Алёна рассмеялась. — От чего? От того, что твой папа подарил тебе машину?

Не просто машину. Порше Кайенн последней модели, белый, с отделкой под её вкус. Парковался где-то внизу, в подземном гараже, рядом с её прошлым подарком — Мерседес.

Отец.

«Сивый».

Виолета вспомнила вчерашний вечер. Он за ужином, разрезающий стейк ножом, медленно, тщательно. И рассказ о конкурентах, которые «не поняли, что здесь чужие правила не работают». Он говорил спокойно, без эмоций. И когда она спросила, что с ними теперь — он только усмехнулся.

Она видела, как он резал мясо. Точные движения. Ни лишнего миллиметра.

И его глаза в тот момент.

Холодные. Расчётливые.

Она знала: отец убивал. И не один раз.

— Ви? — Алёна помахала рукой перед её лицом. — Ты меня слышишь?

— Да. — Виолета вздохнула. — Извини. Просто… голова болит.

Она отставила бокал. Не хотела пить. Не хотела быть здесь.

Но здесь она должна была быть. Это была часть игры. Социальные сети, светская жизнь, правильные люди, правильное место, правильное время. Всё это создавало образ, который ей навязали. Дочь Сивого. Красивая. Доступная. Полезная.

И самое страшное: она чувствовала, как постепенно превращается в этот образ. Как будто личность стирали, слой за слоем, и оставляли только оболочку.

— Пойду курить, — сказала она Алёне.

— На террасу? Там холодно.

— Мне нужен воздух.

Она прошла сквозь толпу. Улыбнулась кому-то, кивнула, поцеловала в щеку — всё автоматически. Как в кино, где актриса заучила сценарий, но не чувствует его.

Терраса на крыше клуба была пустой. Прозрачные теплицы, отопление, но всё равно холоднее, чем внутри. Она вышла, закурила. Не любила. Но иногда помогало.

Город внизу продолжал жить. Гигантский монстр, который поглощал людей и переваривал их, превращая в чиновников, в офисных работников, в тех, кто бежал по утрам на метро, возвращался поздно, пил пиво на кухне, мечтал о чем-то, но никогда не достигал.

А она? Что она достигла?

Её телефон завибрировал. Сообщение от отца.

«Поздравляю с днём рождения, доча. Позвоню завтра. Мы должны обсудить кое-что важное.»

Виолета смотрела на экран и чувствовала, как внутри что-то сжалось. «Обсудить кое-что важное». Она знала, что это значит. Не поздравление. Не подарок. Сделка. Предложение, от которого нельзя отказаться.

Она уже была в такой ситуации. В восемнадцать. Когда отец сказал: «Ты выйдешь за Игоря». Игорь был сыном его партнёра, старше её на двенадцать лет, с репутацией… скажем так, не самой чистой. Она отказалась. Отец не настаивал тогда. Но и не забыл.

Шесть лет свободы. Шесть лет, когда она могла жить как хотела — в рамках, конечно, но хотя бы выбирать мелочи. И теперь время вышло.

Виолета погасила сигарету. Ей было двадцать четыре. Она была красива. У неё было всё, что нужно: деньги, связи, статус. Но она чувствовала себя марионеткой, чьи нити держал кто-то другой.

— Идиотка, — прошептала она.

И пошла обратно в клуб.

Напиться. Улыбаться. Танцевать. Играть роль, которую ей написали.

Потому что альтернативы не было. Не пока она оставалась дочерью Сивого.

***

Из офиса на втором этаже, за тонированным стеклом, он смотрел на неё.

Дамиан.

Двадцать девять лет. Ай-ти-предприниматель со спорной репутацией, владелец нескольких техкомпаний, которые занимались чем-то полулегальным. Отмывание через криптовалюты, операции в серой зоне, продажа данных, программы слежения — то, что не обсуждали в открытую, но за что платили большие деньги.

Он сидел в полумраке, бокал виски в руке, и смотрел на Виолету через монитор. Не напрямую, конечно. Он не был здесь физически. Но через камеры видеонаблюдения, которые были установлены в клубе, через систему, которую разработала его компания — он видел всё.

Дамиан делал глоток виски, не сводя глаз с экрана.

На мониторе Виолета вернулась в клуб. Её платье подчёркивало фигуру, движения были лёгкими, почти танцующими. Но он видел то, что другие пропускали — напряжение в её плечах, слишком частую смену поз, то, как она краем глаза следила за входом.

Она не была счастлива.

Она была… уязвима.

И это делало её идеальной.

— Вот она, — сказал он тихо, как будто самому себе. — Ахиллесова пята Сивого.

Его ассистент, молодой парень с ноутбуком, поднял глаза:

— Вы уверены, сэр? Она не выглядит как… типичный заложник.

— Именно. — Дамиан покрутил бокал. — Именно поэтому это сработает. Она не подозревает. Думает, что просто живёт свою роскошную жизнь. Но она — рычаг давления. Самый мощный рычаг.

2 Глава.

ГЛАВА 2

Звонок раздался в одиннадцать утра.

Виолета лежала в постели, голова раскалывалась, во рту было сухо. Она посмотрела на экран — «Папа». Глубокий вдох, выдох, и она ответила.

— Доча. — Голос отца был спокойным, как всегда. Тёплым даже. — С днём рождения ещё раз.

— Спасибо, пап.

— Ты хорошо выспалась?

Виолета поморщилась. Типичный отец — начал ни с того, ни с сего. Как будто они были обычной семьёй, которая обсуждает сон и завтрак.

— Нормально, — соврала она. — А ты?

— Не спал. Дела.

Дела. Это всегда означало одно из двух: либо кто-то умер, либо кто-то умрёт.

— Пап, ты говорил вчера, что надо что-то обсудить…

— Да. — Пауза. — Ты не против, если я загляну? Через час.

Она села на кровати:

— Заглянешь? Зачем?

— Мы должны поговорить, Ви. Лично. Не по телефону.

— О чём?

— О твоем будущем.

Будущем. Слово повисло в воздухе, тяжёлое и липкое. Виолета почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Хорошо, — сказала она. — Заезжай.

***

Он пришёл через сорок минут. В чёрном костюме, сером пальто, шапке в руках. Седые волосы уложены, лицо гладкое, расслабленное. Выглядел не как криминальный авторитет, а как успешный бизнесмен средних лет.

Виолета встретила его в халате, без макияжа. Ей плевать, что он подумает. Это был её бунт — маленький, почти незаметный, но всё-таки бунт.

— Ты не оделась? — он посмотрел на неё оценивающе.

— Только проснулась. Кофе будешь?

— Пожалуй.

Они прошли на кухню. Виолета включила кофемашину, стала ждать. Отец сел за остров, положил перед собой телефон. Большие руки, мозолистые ладони, шрам от ножа на пальце — она заметила этот шрам в детстве, спрашивала, что это. «На рыбалке порезался», — отвечал он.

Она знала: это не от рыбалки.

— Ви, — он начал, когда она поставила перед ним чашку. — Ты помнишь Игоря Муратова?

Её сердце пропустило удар.

— Помню.

Она помнила. Игорь Муратов, сорок два года, отец — партнёр Сивого по бизнесу, три развода, репутация… скажем так, не самая чистая. Он приходил к ним несколько лет назад, смотрел на Виолету так, что ей было физически неприятно.

— Его отец ушёл из бизнеса, — спокойно сказал отец. — Передаёт всё Игорю. Нужна надёжная связь между нашими семьями.

Она стояла, молча слушая.

— Мы договаривались, Ви. Ты помнишь?

— Договаривались, когда мне было восемнадцать, — её голос был спокойным, но внутри всё сжималось в Knot. — Я отказалась.

— Ты была ребёнком.

— Мне было восемнадцать.

— А сейчас двадцать четыре. — Отец посмотрел на неё, и в его глазах появилось что-то жесткое. — Взрослая женщина. Пора уже задуматься о будущем.

— О каком будущем? — она шагнула к нему. — О том, чтобы стать очередной женой типа Муратова? Жить в его особняке, рожать детей, пока он ходит налево?

— Виолета, — его голос стал холоднее. — Следи за тоном.

— Или что? — она не отступала. — Ты меня проучишь?

Отец помолчал. Долго. Слишком долго.

— Ты думаешь, что твоей жизни угрожает? — наконец спросил он.

— Я знаю, что у меня нет выбора, — она выпалила. — Как у марионетки.

— Марионетки? — он усмехнулся. — Ви, ты живёшь в апартаментах за двести миллионов рублей. У тебя есть машина, гардероб, карта без лимита. Ты ездишь в отпуск куда хочешь, покупаешь что хочешь. И это ты называешь «нет выбора»?

— Это клетка из золота! — крикнула она.

— Клетка? — отец встал. Он был выше её на голову, физически сильнее, intimidating. — Ви, ты знаешь, сколько людей хотели бы в такой «клетке»?

— Я не спрашивала этого!

— Но ты получила. Потому что я — твой отец, и я дал тебе всё, что мог.

Она посмотрела на него, и вдруг поняла: он не angry. Он был разочарован. Как будто она не понимала, как ей повезло.

— Пап, — её голос дрогнул. — Я не хочу замуж за Игорем.

— Это не обсуждается.

— Почему?

— Потому что это необходимо для бизнеса.

—Business? — она засмеялась, но в смехе не было радости. — Это всё, что тебя заботит? Business?

Отец подошёл к ней, взял за плечи. Его руки были тяжёлыми, тёплыми, но не comforting — ограничивающими.

— Ви, ты не понимаешь, как работает этот мир. — Он говорил тихо, почти tenderly, но слова были страшными. — Я даю тебе защиту. Я даю тебе статус. Взамен я прошу только одного — быть полезной. Для семьи. Для бизнеса. Для меня.

— И что, если я откажусь?

Он помолчал.

— Тогда я перестану тебя поддерживать.

Она замерла:

— Что это значит?

— Это значит, — он отпустил её плечи, — что ты потеряешь всё. Апартаменты. Машину. Карты. Деньги. Ты будешь жить как обычный человек. На зарплату. Подумай, Виолета — ты когда-нибудь работала? Хотя бы день?

Она не ответила. Потому что он был прав. Она никогда не работала ни одного дня в своей жизни.

— Ты не сможешь, — тихо сказал он. — Ты проживёшь месяц, максимум два. А потом придёшь ко мне и попросишь помочь. И я помогу, конечно. Я твой отец. Но условия будут другие.

Она стояла, она чувствовала, как по щекам текут слёзы, но она не могла их остановить.

— Ты шантажируешь меня, — прошептала она.

— Я предлагаю тебе выбор, — поправил он. — Либо ты создаёшь союз с Муратовым, сохраняешь свой образ жизни и делаешь меня счастливым. Либо ты теряешь всё и учишься жить заново.

— А если я уйду к… кому-то другому?

— К кому?

— К любому. Не к Муратову.

Отец усмехнулся:

— Ви, ты не понимаешь. Ты не можешь уйти «к кому-то». Ты принадлежишь семье. Это не обсуждается.

Он подошёл к двери, остановился:

— У тебя есть неделя, Ви. Подумай. Я жду твоего решения.

И он вышел, оставив её стоять на кухне, в халате, с чашкой остывшего кофе.

***

Виолета смотрела на закрытую дверь.

Она знала, что он прав. Она не могла жить как обычный человек. У неё не было skills. У неё не было опыта. Всё, что она умела — это Instagram, вечеринки, покупки. Это была её жизнь, её world, её prison.

3 Глава.

ГЛАВА 3

— Виолета Соколова?

Она подняла глаза. Перед ней стояли двое мужчин. Не полицейские. Не охрана. Что-то другое.

Один — высокий, широкоплечий, в тёмном костюме. Второй — помоложе, в обычной одежде. Оба смотрели на неё… не с угрозой. С профессионализмом.

— Да? — она положила телефон на стол.

— Нам нужно поговорить, — сказал первый. — Относительно твоего перелёта.

— Я вас не знаю.

— Мы знаем твоего отца, — он сказал спокойно. — Сивого.

Её сердце пропустило удар. Она посмотрела на выход — метров тридцать. Если она сейчас вскочит и побежит…

— Не стоит, — второй покачал головой. — Тебя не выпустят. Билет отменён.

— Что?

— Проверь, — первый кивнул на её телефон.

Она открыла приложение авиакомпании.

Отмена вылета. Красный текст, блестящий и страшный: «Билет аннулирован по запросу владельца карты».

— Как… — она прошептала.

— Твой отец остановил вылет, — сказал высокий мужчина. — У него связи в авиакомпании.

Виолета смотрела на экран и не понимала. Это невозможно. Она уже зарегистрировалась. Паспортный контроль пройден. Как можно…

— Он узнал о попытке вылета, — мужчина продолжил. — И перекрыл все варианты. Ты не можешь улететь в Дубай. В Питер. В Казахстан. Никуда.

Она посмотрела на них:

— Кто вы такие?

— Люди, которые могут дать тебе альтернативу, — ответил он.

— Какую альтернативу?

— Свободу, — просто сказал он. — От твоего отца. От его контроля.

Она замерла. Свобода. Слово, которое она повторяла в голове последние дни.

— Что мне нужно сделать?

— Пойти с нами, — он указал на выход. — Обсудим детали. В безопасном месте.

Она посмотрела на аннулированный билет. На выход, который она не сможет пройти. На сообщение отца, которое пришло пять минут назад: «Ви, где ты? Мы должны поговорить.»

Если она вернётся домой — отец будет там. Он будет ждать. Он будет зол.

Если она пойдёт с ними… она не знала, куда идёт. Но это было лучше, чем возвращение.

— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с вами.

***

Они повели её не к главному выходу, а в сторону служебных помещений. Она шла рядом с высоким мужчиной, второй шёл сзади с её чемоданом.

— Куда мы идём?

— В наш офис, — ответил он.

— В город?

— Да.

Они вышли через служебный вход на парковку. Чёрный автомобиль ожидал их. Шофёр открыл дверь, мужчина жестом пригласил её сесть.

Она остановилась.

Часть кричала: «Не садись! Это похищение!» Но другая часть, более прагматичная, спрашивала: «А куда ты пойдёшь? К отцу? К Муратову?»

Она посмотрела на сообщение отца на экране. На отменённый билет. На отсутствие выбора.

И села в машину.

***

Ехали молча. Мужчины не разговаривали с ней, и она не спрашивала. Она смотрела в окно и думала: что она сделала?

Через двадцать минут машина остановилась перед современным офисным зданием в центре Москвы. Стекло, бетон, минимализм. Выглядело респектабельно.

— Выходите, — сказал мужчина.

Она вышла, взяла чемодан. Они вошли в здание, прошли через охрану (охранник просто кивнул — значит, их знали), сели в лифт.

— Пятнадцатый этаж, — сказал мужчина.

Лифт поехал вверх. Виолета стояла и чувствовала, как нарастает тревога. Что её ждёт наверху?

Дверь открылась.

Приёмная. Стеклянные стены, минималистичная мебель, молодая женщина за столом. Она подняла голову:

— Он вас ждёт. Проходите.

Она посмотрела на коридор — деревянная дверь в конце. Мужчины остановились, не сопровождая её дальше.

— Сама, — сказал высокий. — Он не любит свидетелей.

Виолета вздохнула и пошла к двери. Она вошла.

Офис большой. Окна от пола до потолка, вид на город. Минималистичная мебель. И мужчина, стоящий у окна, спиной к ней.

Он повернулся.

Виолета замерла.

Он был молод — около тридцати. Высокий, стройный. Тёмные волосы, чуть встрепанные, как будто он только что провёл рукой. Серые глаза — холодные, но умные. В чёрном костюме, белой рубашке без галстука. Расстёгнутая на верхнюю пуговицу.

Он был… потрясающе красивым. Не в гламурном смысле, в котором привыкли видеть мужчин в клубах. По-другому. Опасно красивым.

— Виолета Соколова, — сказал он. Голос был низким, приятным, с лёгким хрипотцой. — Рад познакомиться.

— Кто вы?

— Дамиан, — он подошёл ближе. — Дамиан Вольский.

Она никогда не слышала эту фамилию. Но она видела, как он смотрит на неё. Не как на врага. Не как на жертву. Как на… интересную головоломку.

— Вы хотите на мне «заработать»? — она вспомнила слова мужчин в аэропорту.

— Заработать? — он усмехнулся. — Нет, Виолета. Я хочу предложить тебе сделку.

Он сел на край стола, расслабленно, небрежно. Как будто они обсуждали погоду, а не её будущее.

— Твой отец и я — конкуренты, — начал он. — В бизнесе. И я знаю, что он тебя использует. Сделку с Муратовым, да?

Она не ответила.

— Ты не хочешь этот брак, — он продолжил. — Я вижу это по твоим действиям. Попытка бегства в Дубай. Это был акт отчаяния.

— Вы следили за мной, — тихо сказала она.

— Я следил за твоим отцом, — поправил он. — Ты оказалась… побочным ущербом.

Он встал и подошёл к ней. Слишком близко. Она чувствовала его аромат — дорогой одеколон, что-то древесное, мужское. Было трудно сосредоточиться.

— Слушай, Виолета, — его голос стал ниже. — Я не буду тебя принуждать. Я не буду тебя угрожать. Я дам тебе выбор.

— Какой выбор?

— Вариант первый: ты возвращаешься к отцу, выходишь замуж за Муратова, и живёшь в золотой клетке. Вариант второй: ты остаёшься со мной.

Она посмотрела на него:

— В чём разница?

— В первом варианте ты — пешка, — он сказал спокойно. — Во втором — партнёр.

— Партнёр?

— Да. Ты знаешь бизнес отца. Ты знаешь его людей. Его слабости. Это ценная информация. И я готов платить за это.