Крещение Руси

ПРЕДИСЛОВИЕ

Дорогие читатели!

Перед вами — «Крещение Руси», третья книга цикла «Сквозь время», посвящённого удивительным приключениям Алексея Новикова, человека, волею судеб ставшего Хранителем Времени.

В первых двух книгах читатель познакомился с невероятной историей обычного работника псковской фабрики «Невские грани», который случайно оказался в XVI веке — в осаждённом войсками Батория Пскове 1581 года. Там, среди пороховой гари и крови, среди отчаянного мужества защитников города, Алексей не только выжил, но и помог предотвратить предательство, которое могло изменить исход осады.

В ходе своих приключений, он узнал о существовании таинственной организации «Хранители Времени», стоящей на страже исторической правды. Эти люди из далёкого будущего защищают временной поток от вмешательства враждебной группировки «Новый путь», стремящейся переписать прошлое в угоду своим идеологическим целям.

В этой книге действие разворачивается в один из самых судьбоносных моментов тысячелетней русской истории — эпоху выбора веры князем Владимиром Святославичем, получившим впоследствии прозвище Креститель. События охватывают период с 986 по 988 годы — время «испытания вер», когда великий князь киевский принимал послов от разных религий и отправлял собственных людей изучать чужие обряды.

Вместе с Алексеем читатель совершит захватывающее путешествие в Киев X века — шумный торговый город на холмах над Днепром, где ещё дымятся жертвенники языческим богам, но уже чувствуется дыхание грядущих перемен. Мы побываем в легендарном Константинополе — величайшем городе средневекового мира, чьё великолепие поражало воображение суровых северных воинов. Станем свидетелями знаменитого посольства, члены которого, вернувшись, скажут князю слова, вошедшие в летопись: «Не знали мы, на небе или на земле...»

И наконец — кульминация книги — массовое Крещение Руси в водах Днепра, событие, определившее цивилизационный выбор восточных славян на столетия вперёд.

Но это не просто исторический роман. Алексею и его напарнице Ярославе предстоит противостоять опасному агенту «Нового пути» — Мирославу Вельту, действующему под личиной волхва Велемира. Этот умный и беспринципный человек из будущего готов на всё, чтобы изменить религиозный выбор Руси, направить её по иному историческому пути. И только наши герои могут помешать ему.

Как и в предыдущих томах цикла, автор стремится к максимальной исторической достоверности в описании быта, обычаев, реалий эпохи. При этом фантастический элемент — противостояние Хранителей и агентов «Нового пути» — органично вплетается в ткань повествования, заставляя задуматься: а насколько случайными или закономерными были повороты нашей истории? Что было бы, если бы князь Владимир выбрал ислам? Или западное христианство? Или вообще сохранил язычество?

«Крещение Руси» — это книга о судьбоносных выборах, определяющих путь целых цивилизаций. О том, какую цену мы готовы платить за защиту настоящего и будущего. О верности долгу и силе любви, способной преодолеть время и пространство. О том, что история — это не застывший монумент, а живая река, в водах которой отражается наше сегодня и завтра.

Добро пожаловать в Киевскую Русь X века. Добро пожаловать во времена, когда решалась судьба великого народа.

ГЛАВА 1. Новая миссия

Алексей Новиков замер у панорамного окна, не в силах оторваться от зрелища, открывавшегося перед ним. Город XXII века сверкал под утренним солнцем, словно драгоценность в витрине ювелира. Башни из стекла и материалов, которым он даже не знал названия, вздымались к небу, теряясь в лёгкой дымке облаков. Между ними, бесшумные и стремительные, метались транспортные капсулы — серебристые капли в воздушном океане. На горизонте темнел исполинский купол биосферного комплекса, под которым, как объяснял Амир, выращивали пищу для миллионов жителей мегаполиса.

Три месяца прошло с тех пор, как Амир Хасан привёл его сюда — в Хранилище Времени, главную базу Хранителей. Девяносто дней интенсивного обучения, медицинских процедур (некоторые из которых больше походили на пытки), адаптации к миру, где невозможное стало обыденностью.

«Если бы Лена и девочки могли это увидеть», — в который раз подумал он, и привычная тоска сдавила сердце. Вся эта фантастика, все чудеса будущего меркли рядом с воспоминаниями о семье, оставшейся в его времени, в XXI веке, который теперь казался таким далёким и простым.

— Привыкаешь? — голос Амира прозвучал совсем рядом, и Алексей вздрогнул, не услышав его шагов.

Обернувшись, он снова поразился тому, как изменился его проводник и наставник. В родном времени, в XXII веке, Амир выглядел совершенно иначе: выше ростом, стройнее, моложе. Темнокожий, с едва заметным марсианским акцентом (который раньше тщательно скрывал), он был сейчас в лёгком комбинезоне из переливающейся ткани — обычная одежда для этой эпохи.

— Не уверен, что когда-нибудь привыкну, — Алексей устало потёр переносицу. — Всё здесь... слишком совершенно. Даже воздух пахнет как-то неправильно. Стерильно.

Амир усмехнулся, и в этой усмешке было понимание человека, который сам когда-то прошёл через адаптацию к чужому времени:

— Поверь, у нас хватает своих проблем. Просто они другие. — Он подошёл к окну, встал рядом, глядя на город. — Экологический коллапс конца XXI века, Великое Переселение, когда пришлось эвакуировать два миллиарда человек из затопленных прибрежных районов... Колонизация Марса и Луны началась не от хорошей жизни, а от отчаяния. Этот прекрасный город — последняя попытка человечества не исчезнуть.

Повисла неловкая пауза. Амир явно пришёл не для философских бесед.

— Совет Хранителей собирается через час, — наконец сказал он, и в его голосе прозвучала официальность. — Тебя вызывают. Полный состав.

Алексей почувствовал, как напряглись мышцы спины. За три месяца обучения он встречался с Советом всего дважды — когда его привели сюда, и когда он завершил базовый курс. Полный Совет не собирался по пустякам.

— Что-то серьёзное?

— Новая миссия. — Амир повернулся к нему, и его лицо было непроницаемым. — Касается тебя лично.

Зал Совета Хранителей производил впечатление даже на людей из будущего. Круглое помещение с двенадцатью креслами, расположенными по окружности — каждое для одного из членов Совета. В центре парила голографическая проекция Земли размером с автомобиль, медленно вращаясь и демонстрируя россыпь светящихся точек — вероятно, активные точки наблюдения Хранителей по всем временным линиям.

Сейчас на проекции была выделена Восточная Европа, а точнее — территория вокруг Киева. Алексей увидел контуры Днепра, очертания древнего города, красные пульсирующие маркеры в разных местах.

Когда они с Амиром вошли, большая часть кресел уже была занята. Двенадцать Хранителей — представители разных эпох и цивилизаций, объединённые общей миссией защиты временного потока. Алексей узнал лишь некоторых: Элару, председателя Совета, с её необычными золотистыми глазами и загадочной улыбкой; Мартина, седовласого специалиста по европейской истории; Кайто, молчаливого японца, отвечавшего за азиатский регион.

— Хранитель Новиков, — Элара поднялась навстречу, и её голос заполнил пространство зала без всякого усиления. — Благодарим за оперативный отклик.

— Я ещё не Хранитель, — автоматически возразил Алексей, как делал это уже несколько раз за последние месяцы. — Всё ещё прохожу обучение.

— Это формальность. — В улыбке Элары мелькнуло что-то хищное. — Ваши действия во время осады Пскова и миссии при подписании Ям-Запольского договора доказали вашу приверженность нашему делу. Вы — Хранитель, Алексей Новиков. Хотите вы того или нет.

Голографическая проекция изменилась, и теперь они словно парили над древним Киевом. Алексей увидел деревянные постройки, окружённые крепостной стеной, языческие капища на холмах. На самом высоком из них возвышался идол Перуна — грубо вырезанная деревянная фигура с серебряной головой.

— Киевская Русь, 986–988 годы, — произнёс Мартин, и его английский был с лёгким немецким акцентом. — Критическая точка бифуркации: выбор веры князем Владимиром Святославичем.

Элара сделала жест, и проекция приблизилась к княжескому терему. Алексей разглядел крепкого мужчину с рыжеватой бородой — князя Владимира, каким его изображали в учебниках истории, только... живого. Реального.

— Мы зафиксировали массированное вмешательство во временной поток, — продолжила Элара. — Организация «Новый путь» направила группу агентов во главе с Мирославом Вельтом. Их цель — изменить религиозный выбор Руси.

— Вельт? — Амир резко выпрямился. — Но он же...

ГЛАВА 2. Уроки истории

Алексей проснулся от странного ощущения — словно кто-то настойчиво стучался в его сознание изнутри. Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Комната в Хранилище Времени выглядела обычно — те же гладкие стены, то же мягкое освещение, — но в голове звучали слова на языке, которого он раньше не знал.

«Въстани, уже дьнь насталъ есть», — произнёс внутренний голос, и Алексей с изумлением осознал, что понимает каждое слово. Более того — он чувствовал эти слова так, словно знал их всю жизнь.

Вместе с пониманием пришло и странное ощущение раздвоения — будто два разных человека обитали теперь в одном сознании. Современный и... кто-то другой, древний, знающий забытый язык предков.

Дверь отъехала в сторону — плавно, бесшумно, как всё в этом времени, — и на пороге появилась Ярослава. Сегодня она была одета в простую тунику из грубой ткани, перехваченную кожаным поясом с металлическими накладками — явно стилизация под одежду её родного времени. Длинные тёмные волосы заплетены в сложную косу, украшенную серебряными нитями. Свет падал на её лицо, подчёркивая высокие скулы и придавая глазам особый блеск — эта женщина словно соткана была из загадок прошлого.

— Доброе утро, Лёша, — произнесла она с лёгкой полуулыбкой. В её речи проскальзывал едва уловимый акцент — словно русский язык был для неё родным, но чуть позабытым. — Как голова после имплантации? Процесс адаптации обычно занимает несколько часов.

— Странно, — Алексей сел на кровати, потёр виски, где ощущалась лёгкая пульсация. — Будто в моей голове поселился переводчик. Нет, не так... Словно я всегда знал этот древний язык, просто забыл, а теперь вспомнил. — Он помолчал. — Это нормально?

— Абсолютно, — кивнула Яра, и на мгновение в её глазах мелькнула теплота. — Твой мозг интегрирует новые языковые структуры с имеющимися. Скоро ты перестанешь замечать разницу между языками — будешь просто говорить на том, что нужен в данный момент. — Она сделала нетерпеливый жест рукой. — Вставай, у нас осталось мало времени на подготовку. Тебя ждёт погружение в мир Древней Руси, и поверь, это будет сложнее, чем выучить язык.

Алексей почувствовал, как внутри растёт тревожное возбуждение — смесь страха и азарта перед предстоящим путешествием. Через несколько дней он окажется в мире, от которого остались лишь летописи и археологические находки. В мире живом, опасном, совершенно непохожем на всё, что он знал.

Тренировочный зал Хранилища был чудом технологии будущего — огромное пространство, способное трансформироваться, создавая иллюзию любого исторического периода с поразительной детализацией. Стены, пол, даже воздух — всё могло измениться, став точной копией любого места в любом времени.

— Киев, 986 год, — произнесла Ярослава, и мир вокруг... сложился.

Иначе Алексей не мог это описать. Стены исчезли, растворились, и они оказались на высоком холме. Внизу раскинулся древний город — множество деревянных построек, окружённых мощной крепостной стеной с башнями. На вершинах соседних холмов виднелись языческие капища — грубо вырезанные из дерева идолы, некоторые в рост человека, некоторые выше.

В воздухе разлился запах дыма от сотен очагов, смешанный с запахом реки, лошадей, дублёной кожи и чего-то ещё, неуловимого, но определённо принадлежащего той эпохе. Алексей невольно втянул носом этот запах — такой чуждый и в то же время странно знакомый.

Главный из идолов — огромная фигура Перуна — возвышался над городом, внушая трепет даже в голографической копии. Голова из серебра, золотые усы, в руке — каменный меч, у ног — жертвенник, на котором (Алексей поёжился) темнели пятна, слишком похожие на кровь.

— Киев был одним из крупнейших городов Европы того времени, — начала Яра, и её голос звучал здесь иначе, среди воссозданного прошлого — более мягко, с неприкрытой ностальгией. — Сердце славянских земель, центр торговли и ремёсел, важнейший пункт на пути «из варяг в греки». При князе Владимире город расцветал — воздвигались новые укрепления, множились торговые связи, росла мощь державы.

Алексей медленно оглядывался, впитывая детали. Внизу, на улицах города, двигались люди — торговали на рынке, несли воду, работали в кузницах. Одежда, утварь, оружие — всё выглядело настолько реально, что он невольно потянулся прикоснуться к ближайшему дереву.

Пальцы прошли сквозь голограмму, но ощущение было поразительным — он почти чувствовал шершавую кору под подушечками пальцев.

— Это точная реконструкция? — спросил он, не в силах оторвать взгляд от живой картины древнего мира.

— Максимально точная из возможных, — подтвердила Яра. В её голосе послышалась профессиональная гордость. — Хранители собирали данные веками — археологические находки, летописи, устные предания, сохранившиеся в изолированных деревнях. Мы даже использовали отчёты других временных путешественников, посещавших эту эпоху по иным заданиям. — Она обвела рукой панораму. — То, что ты видишь, на девяносто восемь процентов соответствует реальному Киеву того времени.

Яра сделала жест рукой, и картина изменилась. Теперь они стояли во дворе княжеского терема — двухэтажного деревянного здания с резными наличниками и высоким крыльцом. Стены украшены сложной резьбой — славянские символы защиты, солярные знаки, изображения языческих богов, выполненные с поразительным мастерством.

Запах стал отчётливее. Алексей вдруг осознал, что чувствует не просто запах дыма — а сложную смесь ароматов: горящие дрова в очаге, готовящаяся пища, дублёная кожа, конский пот, запах металла от оружия дружинников... Голограмма была совершеннее, чем он предполагал.

ГЛАВА 3. Момент истины

Утро отправления наступило неумолимо быстро. После бессонной ночи, проведённой в метаниях между решимостью и сомнениями, Алексей чувствовал себя опустошённым. В висках пульсировала тупая боль, веки словно налились свинцом. Но когда он вошёл в транспортационный зал Хранилища, усталость отступила. На её место пришла обострённая концентрация — почти боевое состояние, знакомое любому, кто когда-либо стоял на пороге опасности.

Зал поражал воображение даже по меркам XXII века. Огромное круглое помещение с куполообразным потолком, уходящим высоко вверх. Стены светились изнутри мягким голубоватым светом, напоминающим рассветное небо. В центре располагалась платформа диаметром метров десять, окружённая тремя концентрическими кольцами из неизвестного металла — он был тёмным, почти чёрным, но искрился вкраплениями чего-то, похожего на плененные звёзды.

Вокруг суетились техники в белых комбинезонах — настраивали оборудование, проверяли показания приборов, что-то обсуждали вполголоса на техническом жаргоне, непонятном Алексею.

«Вот он, момент истины, — подумал Алексей, стискивая кулаки в карманах. — Назад пути уже нет».

Ярослава уже ждала на платформе. Сегодня она была одета совершенно иначе — простое льняное платье с вышивкой по подолу и рукавам, характерной для зажиточных женщин Киевской Руси. Волосы заплетены в сложную косу и спрятаны под головной убор — повойник. На шее — серебряный амулет-коммуникатор, искусно замаскированный под обычное украшение того времени.

Увидев Алексея, она кивнула — коротко, по-деловому, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на сочувствие:

— Готов? — спросила она, и голос её звучал мягче обычного. — Первое путешествие всегда самое трудное.

Алексей кивнул, поправляя свою одежду — простую рубаху из грубого полотна, штаны из домотканой материи, кожаные сапоги, пахнущие дёгтем и чем-то резким, растительным. Плащ из плотной шерсти, перехваченный на плече медной фибулой. На поясе — кинжал с лезвием из материала будущего. За спиной — небольшая сума с лекарскими принадлежностями.

Он чувствовал себя актёром перед выходом на главную сцену жизни. Нет, хуже — каскадёром перед смертельно опасным трюком, где ни дублёров, ни страховки.

— Насколько... неприятным будет перемещение? — спросил он, поднимаясь на платформу и ощущая странную вибрацию, исходящую от металлических колец.

Яра усмехнулась, и в этой усмешке читалась память о собственном первом прыжке:

— Первый раз всегда как кошмар наяву, — сказала она без прикрас. — Особенно при перемещении на такое расстояние во времени — больше тысячи лет. Будет ощущение, что тебя выворачивают наизнанку, пропускают через мясорубку, а потом собирают обратно. Но ты справишься. Я справилась — справишься и ты.

«Какая ободряющая речь», — мрачно подумал Алексей, но вслух не сказал ничего.

К ним подошёл Амир, держа в руках небольшой контейнер из прозрачного материала. Внутри лежали две капсулы, наполненные светящейся голубоватой жидкостью — она медленно перетекала внутри, словно живая, пульсировала в такт незримому сердцебиению.

— Темпоральный стабилизатор, — объяснил он, открывая контейнер. В его обычно спокойном голосе проскальзывало напряжение. — Поможет вашим организмам адаптироваться к резкому перемещению. Без него большинство путешественников просто не переживают прыжок на такое расстояние — органы не выдерживают нагрузки.

«Замечательно», — Алексей взял одну из капсул — она была тёплой, почти горячей, и слегка пульсировала, как живое сердце.

— Прими её непосредственно перед прыжком, — инструктировал Амир, глядя ему прямо в глаза. — Подожди пять секунд, пока жидкость разойдётся по организму, потом кивни технику. Он запустит последовательность. — Он слегка сжал плечо Алексея. — Действует мгновенно — у тебя не будет времени передумать.

— Звучит обнадёживающе, — пробормотал Алексей, чувствуя, как в груди разливается холод.

Совет Хранителей в полном составе собрался для проводов — все двенадцать членов выстроились полукругом перед платформой. Элара, председатель Совета, выступила вперёд, подняла руку — властный жест, требующий абсолютного внимания:

— Хранитель Новиков, Хранитель Ярослава, — её голос звучал торжественно, в нём чувствовалась сила тысячелетней традиции. — Ваша миссия критически важна для сохранения временной линии. Вы отправляетесь в один из ключевых моментов формирования русской цивилизации. В точку бифуркации, где история могла пойти множеством разных путей.

Она обвела взглядом обоих, и Алексей почувствовал странный холодок — казалось, эта женщина видит насквозь, просвечивает, как рентген:

— Помните: ваша задача — нейтрализовать влияние агентов «Нового пути» и обеспечить естественный ход событий. Не изменять историю — защищать её. Любой ценой.

— Мы понимаем важность задачи, — ответила Ярослава с лёгким поклоном — не раболепным, но уважительным.

— Координаты установлены на весну 986 года, окрестности Киева, — продолжила Элара. — Это даст вам время обжиться, внедриться в общество до начала «испытания вер». — Её голос стал жёстче. — Вы будете поддерживать связь с Хранилищем через коммуникаторы. В случае крайней необходимости используйте аварийный маяк. Но помните: каждое прямое вмешательство в прошлое создаёт временные аномалии. Это крайняя мера.

ГЛАВА 4. Перекрёстки судеб

Алексея разбудил петушиный хор — казалось, все окрестные дворы соревновались в громкости и продолжительности криков. Звуки вливались через открытое окно вместе с утренней прохладой и ароматами пробуждающегося города: дымом растапливаемых печей, свежевыпеченным хлебом, навозом и речной сыростью.

Яра уже не спала. Она сидела у окна, заплетая волосы в традиционную косу точными, отработанными движениями. Её длинные волосы, доходившие почти до пояса, мягко блестели в утреннем свете, словно впитывая золотистые лучи восходящего солнца.

— Выспался? — спросила она, заметив, что он проснулся. Никаких «добрых утр» — Яра не тратила слов попусту.

Алексей поморщился, потирая затёкшую шею.

— Жёстко. Спина ноет, шея одеревенела. — Он потянулся, и позвоночник отозвался серией хрустов. — Но хотя бы голова больше не раскалывается от этого древнерусского. Модуль, похоже, прижился.

— Хорошо. Потому что сегодня тебе придётся много говорить. — Яра закончила с косой, закрепляя её серебряной заколкой. Повернулась к нему, и взгляд её стал жёстким, требовательным. — Сначала — завтрак. Потом детинец, воевода Путята. Слушай внимательно, Лёша. Воевода — человек прямой, как удар меча. Чует ложь за версту. Нужно быть собой, но не слишком много на себя брать. Понял?

— Компетентный специалист, но не всезнайка. — Алексей встал, разминая затёкшие мышцы. — Я уже играл эту роль в шестнадцатом веке. Помню правила.

— Шестнадцатый век — детский сад по сравнению с десятым. — Яра подошла к двери. — Там хоть христианство было, понятия о грехе, о совести. Здесь же... — Она махнула рукой. — Здесь сила решает, кто прав. Ошибёшься — и никто не станет разбираться, специалист ты или шарлатан. Путята просто велит выбросить тебя за ворота. Или хуже.

Завтрак оказался на удивление обильным — густая пшённая каша с внушительным куском масла, свежий хлеб, овечий сыр с ореховым привкусом, варёные яйца и квас. Алексей набросился на еду, поражаясь собственному аппетиту. Словно организм пытался наверстать упущенное после вчерашних волнений.

За соседним столом сидел пожилой человек с длинной седой бородой, перехваченной у подбородка кожаным ремешком. Его простая, но добротная одежда — кафтан из качественного сукна, мягкие сапоги и меховая шапка, лежавшая рядом на лавке — говорила о состоятельности. Он наблюдал за Алексеем и Ярославой с нескрываемым интересом, то и дело поглядывая поверх деревянной кружки.

Наконец старик не выдержал. Тяжело опираясь на посох, подсел к ним, даже не спросив разрешения.

— Из Царьграда, сказывают? — Его хриплый голос сопровождался характерным прищёлкиванием — явно не хватало нескольких зубов.

— Да, почтенный, — кивнул Алексей, стараясь соответствовать образу уверенного, но не надменного чужестранца.

— Я Микула, купец. — Старик протянул мозолистую руку через стол — жест, явно заимствованный у варягов. — Многие лета с Царьградом торгую, обычаи тамошние ведаю. — Он смерил Алексея оценивающим взглядом из-под кустистых бровей. — Тебя лекарем величают?

— Воистину так. Алексий имя моё, — ответил тот, стараясь говорить размеренно и с достоинством.

— И что лечить горазд? — Купец наклонился ближе, понизив голос до доверительного шёпота. — По правде спрашиваю, не для похвальбы.

Алексей уверенно перечислил различные болезни и травмы, которые мог лечить. Он говорил со знанием дела, умело вплетая в речь термины, которые могли быть знакомы образованному купцу, имевшему дела с Византией.

Старик внимательно слушал, медленно кивая. Потом тяжело вздохнул, и его выцветшие глаза наполнились тревогой:

— У меня внук хворает, — пальцы сжали край стола до побеления костяшек. — Третий день жар лютый, кашель, дыхание тяжкое. Знахарки местные не помогают — травы давали, заговоры творили... Боюсь, помрёт дитя, — голос старика дрогнул, — поможешь?

Алексей встретился глазами с Ярой — она едва заметно кивнула.

— Почему бы не помочь, — согласился он. — Где живёт внук твой?

— Близко, в купецкой слободе, — Микула попытался встать, но Яра мягко остановила его жестом:

— Погоди, дед. Нам сперва к воеводе княжескому надобно, дело неотложное. — Голос мягкий, но в нём слышалась сталь. — А после полудня брат мой внука твоего осмотрит. Где тебя сыскать можно?

Старик нахмурился, явно недовольный отсрочкой, но потом кивнул, принимая неизбежное:

— Ладно уж. — Поднялся, тяжело опираясь на суковатую палку. — Дом мой на купецкой улице — спросите любого, где Микула Вышатич живёт, всяк укажет. — Взгляд его стал жёстким. — Только не обманите старика. Внук у меня един-единственный, после меня дело продолжать должен.

— Не обманем, — твёрдо сказал Алексей, глядя прямо в глаза старику. — Слово даю.

Когда купец, шаркая, удалился, Яра тихо заметила:

— Удачно вышло. Вылечишь внука уважаемого купца — о тебе быстро прознают в городе. Молва разнесётся быстрее ветра, глядишь — и до княжего двора дойдёт.

— Надеюсь, ничего серьёзного у мальчика, — ответил Алексей, доедая кашу и вытирая рот тыльной стороной ладони. — С моими средствами справлюсь с простудой или лёгкой инфекцией. Но если что-то вроде тяжёлой пневмонии...