Кричи тише

Пролог 1.1

— На колени, — произносит гребаный ублюдок убийственно спокойно.

Внутренности сжимаются в болезненном спазме, но я нахожу в себе силы гордо вздернуть голову.

— Извинись!

Воздух искрит от напряжения и надвигающейся катастрофы.

— Встала на колени и вылизала до блеска ботинок, пока я не разозлился, — произносит, приближаясь.

Каждое слово сочится превосходством, высокомерием. Он знает, что загоняет меня в ловушку, и наслаждается этим.

Скотина.

— Извинись! — рычу, окончательно теряя рассудок из-за того, как быстро он надвигается на меня и забывая абсолютно обо всем на свете.

Плевать, что он — неприкосновенный король этого гребаного университета. Плевать, что наследник местного мафиози, способный стереть человека в порошок до такой степени, что даже имени не останется. Плевать, что он одним щелчком может превратить мою и без того жалкую жизнь в филиал ада на земле.

Важно лишь одно: он безжалостно вспорол самую свежую, кровоточащую рану.

Задел самое больное.

— Извиниться за то, что ты дочь проститутки? — с ледяным презрением искривив губы, выдает он. — Вряд ли это моя вина.

Прострел достигает самой точки невозврата, вынуждая меня действовать на инстинктах.

Я даже не осознаю, в какой момент я бью его по лицу, откидывая голову влево с такой силой, что даже собственная ладонь горит огнем.

Все окружающие вокруг с ужасом замирают замирают.

С паническим осознанием совершенного смотрю, как он медленно поворачивает голову обратно и ментально ощущаю близящийся взрыв.

Его ноздри раздуваются.

Под рубашкой ходит ходуном мощная шея.

Вены на ней вздуваются, пульсируя от концентрированной ярости. А в глазах… в них нет человечности, лишь ледяной мрак.

— Беги.

Пролог 1.2

Вздрагиваю, услышав всего одно слово, которое лезвием проходится по нервам и которое не нужно повторять дважды, чтобы я в эту же секунду сорвалась с места.

Врезаясь плечом в чью-то спину, пробиваю себе дорогу сквозь остолбеневшую толпу. Ноги путаются, кровь стучит в висках.

Адреналин обжигает вены.

Телефон трещит от вереницы пришедших сообщений.

Сотни гаджетов вокруг взрываются волной оповещений.

Я уже знаю что там. Моя фотография. С крестом, перечеркивающим лицо. С его знаком, после которого я стану мишенью для тысячи заряженных студентов нашего вуза.

Твою мать, Тами. Что ты натворила вообще?!

Пока бегу, вижу, как взгляды присутствующих трансформируются. Растерянность сменяется хищным блеском.

Теперь я не просто изгой.

Я — главный приз в его гребаной, больной игре. Те, кто унизят меня сильнее, растопчут жестче, сломают изощреннее, получат от Даркарова кучу бабок, статус и защиту.

Это ублюдочное отродье объявило на меня официальную охоту.

Сворачиваю в боковой коридор, задыхаясь от бега. За спиной нарастает гул. Шаги десятков ног, азартный свист, улюлюканье ублюдков, для которых жизнь - просто игра.

Готические своды коридоров университета давят, сжимаясь, превращая здание в каменный лабиринт без выхода. В окна барабанит дождь, а серость кажется угнетающей.

Влетаю в первую попавшуюся дверь, чудом успевая захлопнуть ее перед самым носом преследователей, и дрожащими пальцами намертво проворачиваю защелку.

Оглядываюсь, отмечая про себя, что забежала в музыкальный класс. Прижимаюсь спиной к прохладному полотну двери. Медленно сползаю вниз. Легкие горят огнем, сердце бьется о ребра так неистово, что, кажется, вот-вот сломает их к чертям.

Минута. Вторая.

Слышно лишь мое собственное прерывистое дыхание и барабанящий по стеклам проливной дождь. Иллюзия безопасности укрывает с головой, давая крошечную надежду на передышку, пока я не слышу щелчок, а после этого разъедающий сознание голос:

— Слишком предсказуемо, крыска, — доносится из динамиков внутренней системы радиовещания, вмонтированных под самым потолком.