Кровавые нити судьбы

Пролог

Ласковый ветерок нежно трепал мои кудри, играя с непослушными прядями, будто стараясь выхватить их из‑за уха. Я прищурилась от яркого солнца и устремила взгляд вдаль. Прямо передо мной раскинулся изумрудный луг. День сегодня выдался на удивление солнечным и тёплым, с лёгким ароматом свежескошенной травы и полевых цветов. В такие моменты особенно приятно отвлечься от бесконечной череды дел и просто дышать.

Я присела под старой ивой, прячась под ее зеленым куполом. Её мощные, извилистые ветви раскинулись вширь, образуя естественный шатёр. Густая листва укрывала меня от палящего солнца, пропуская лишь редкие лучи, которые пробивались сквозь зелёный полог, рассыпаясь по траве точно золотые монетки. Они переливались разноцветными бликами то янтарными, то изумрудными, то нежно‑розовыми, создавая причудливую мозаику на мягкой траве.

Прислонившись спиной к шершавой коре, почувствовала её тепло. Прикрыв глаза на мгновение, вслушивалась в шёпот листьев и далёкое жужжание пчёл, а потом снова открыла их и мой взгляд невольно устремился туда, где Адам занимался с Кироном.Конь и всадник будто сливались в едином ритме, становясь не просто парой, а единым целым.

Кирон двигался ровным, мощным галопом его мускулы играли под блестящей тёмной шкурой, а грива взметалась в такт каждому шагу, словно чёрный шёлковый шлейф. Копыта выбивали из травы лёгкие облачка пыли, которые тут же подхватывал ветер и растворял в прозрачном воздухе. Солнце играло на вспотевшей шкуре коня, придавая ей бронзовый отблеск, а длинные ноги Кирона двигались с удивительной грацией и силой.

Адам сидел в седле так не принужденно и грациозно, что мне оставалось только позавидовать его мастерству. Его осанка была идеальной спина прямая, но не напряжённая, колени мягко сжимали бока Кирона, а руки держали поводья уверенной хваткой.

Я невольно вздохнула, наблюдая за этой картиной. Каждая моя попытка залезть на могучую спину Кирона была не просто неуклюжей нет, она была откровенно ужасной. Помню, как в первый раз я подходила к Кирону с трепетом и восторгом, но стоило мне поставить ногу в стремя, как всё шло наперекосяк. Я то теряла равновесие, то слишком резко дёргала поводья, то неловко заваливалась вбок. Адам терпеливо подбадривал меня, но я видела его сдержанную улыбку, знала что он понимает, верховая езда не для меня.

И даже когда он предложил мне другую лошадь поменьше и поспокойнее, чем Кирон, результат оказался не лучше. Я чувствовала себя неуклюжей куклой, чьи конечности не слушаются. Мои попытки сесть в седло выглядели так комично, что я сама не могла сдерживать смущённого смеха.

Я оторвалась от своих мыслей и снова посмотрела на Адама. Ветер играл с его светлыми прядями, разбрасывая их по плечам, а на лице сияла такая искренняя, беззаботная улыбка, что у меня перехватило дыхание. В этот момент он казался не просто красивым мужчиной — он был воплощением свободы, дикой и пьянящей, как этот летний ветер. Его смех, доносившийся издалека, заставлял моё сердце биться чаще.

«Он слишком хорош для меня », — пронеслось в голове. Я невольно сжала пальцами прохладную, траву. Это прикосновение вернуло меня к реальности.

Белая льняная рубашка облегала его торс, подчёркивая рельеф плеч и игру мышц. Ткань слегка вздымалась от ветра, приоткрывая проблески светлой кожи, и это пробуждало во мне вихрь воспоминаний.

Мысленно я вернулась в прошлую ночь. В памяти одна за другой вспыхивали картины: мои пальцы скользящие по его горячей коже. Тепло его тела проникающее в каждую клеточку моего существа. Его губы касающееся моей шеи сначала нежно, почти робко, затем всё более страстно. И я теряющая ощущение реальности.

От этих мыслей кровь прилила к щекам, а в груди разгорелось знакомое томление. Я вспомнила, как бешено стучало сердце под его поцелуями, такими жаркими и пьянящими. От них кружилась голова, а тело плавилось, точно воск. Его тихий, чуть хрипловатый голос шептал что‑то неразборчивое, но такое нужное.

Сейчас, наблюдая за ним издалека, я чувствовала, как внутри разгорается то же пламя неистовое, всепоглощающее, но удивительно нежное. Это было больше, чем желание. Это было осознание, что я, наконец, нашла того, кто видит и принимает меня настоящую.

Все кошмары и затаённые страхи будто растворились в лазурной дымке летнего дня. Впервые за бесконечно долгое время я чувствовала себя по‑настоящему живой нужной, любимой. Сердце билось ровно, а в душе расцветала тихая, почти невесомая радость. Вокруг царила удивительная гармония: стрекотали кузнечики, где‑то вдали перекликались птицы, а воздух был наполнен ароматами травы и цветов.

Адам вдруг обернулся будто сквозь расстояние почувствовал мой пристальный взгляд. Наши глаза встретились, и мир на мгновение замер. Ветер стих, звуки природы растворились в безмолвной тишине. Остались только его глубокие, тёплые глаза цвета бушующего моря и улыбка та самая, что принадлежала лишь мне одной. В этом взгляде было столько нежности и тепла, что внутри всё сладко затрепетало, а на губах невольно расцвела ответная улыбка.

Я махнула рукой, и Адам тут же плавно развернул Кирона, направив его в мою сторону. Когда они приблизились, я невольно задержала дыхание. Солнце подсвечивало профиль Адама, подчёркивая чёткие линии скул и упрямый изгиб подбородка. Лучи переливались в его светлых волосах, а ветер всё ещё озорно играл с прядями, то и дело забрасывая их на лицо.

— Всё хорошо? — его голос, мягкий и тёплый, как шёлковая нить, прошёлся волной дрожи по всему телу, пробуждая тысячи мурашек. В нём слышалась искренняя забота, от которой моё сердце переполняла нежность.