Кровь и шоколад Аннет Кертис Клаус (любительский перевод)

Май. Призрачная Луна

Книга для мамы, хотя уверена, ей бы больше понравились более ласковые и вежливые существа.

Ты можешь убивать ради себя, ради своих спутников и детей, сколько тебе необходимо, но не убивай ради удовольствия и – Закон Джунглей говорит это – никогда не убивай Человека!

Редьярд Киплинг, «Закон джунглей»

Из страха я металась туда-сюда. Во рту оставался вкус крови и шоколада, одинаково ненавистный.

Герман Гессе, «Степной волк»

Май

Призрачная Луна

Пламя взвивалось высоко вверх, превращая ночь в зловещий карнавал света. Искры заменили звёзды. Старая гостиница столетней давности была силуэтом перед адским пламенем, пожиравшим всё, что знала Вивиан.

Двое выскочили из разбитых дверей и бросились бежать к лесу, где стояла она сама, их одежда была испачкана сажей, лица белы от ужаса. Тот, кто вытолкнул их наружу, снова исчез внутри. Ещё одно окно взорвалось.

Три коттеджа тоже были охвачены огнём, также и конюшня. Лошади визжали от страха, пока горстка подростков гнала их прочь из стойла.

Здесь, среди холмов Западной Вирджинии, далеко от ближайшего города, никто и не ожидал прибытия пожарных машин.

Где-то позади неё женщина отчаянно рыдала:

– Они сделали это специально. Они подожгли нас.

– Усадите её в одну из машин, – крикнул мужской голос. – Я подгоню еще одну.

– Опасайтесь снайперов, – откликнулся женский голос. – Возможно, они ждут возможности перестрелять нас, когда мы будем уходить.

– Едем в Мэриленд, – услышала Вивиан голос матери. – Мы встретимся у Руди.

Вивиан почувствовала рывок за руку. Рядом тяжело дышала ее мать Эсмэ:

– Я посадила тетушку Персию в свою машину. Где твой отец? – Теперь, оставшись одна с дочерью, её голос поднялся в паническом крике.

– Он вернулся обратно внутрь, – ответила Вивиан, голос которой осип от дыма и слёз. – Вместе с Габриэлем и Баки.

– Иван! – воскликнула Эсмэ, направляясь к зданию, но Вивиан схватилась за неё и крепко держала.

– Нет! Вы не можете туда пойти оба. Я не вынесу этого.

Эсмэ пыталась вырваться, но пятнадцатилетняя Вивиан оказалась достойным противником.

– Ты не сможешь остановить отца, – сказала Вивиан. – Он поклялся защищать стаю.

– Но мне нужно быть рядом с ним, – умоляла Эсмэ. – Это и мои люди тоже.

«Что же я наделала?» – подумала Вивиан. Если бы только она остановила мальчиков, возможно, этого бы не произошло. Если бы только рассказала отцу, что они вышли из-под контроля.

Фигуры появились сбоку дома. Баки вёл хрупкую молодую женщину, немногим старше самой Вивиан. Габриэль нёс кричащий свёрток на руках.

Огонь торжествовал своей победой; потом раздался треск, словно сломалась спина великана, центральная балка рухнула, и крыша обрушилась водопадом искр и пламени.

– Папочка! – закричала Вивиан.

Но было поздно.

Следующий Год: Май–Июнь. Луна середины лета

Следующий Год: Май–Июнь

Луна середины лета

1

– Мам, ты опять подралась? – Вивиан сердито посмотрела на мать.

Эсмэ Гандильон лениво откинулась в кресле-качалке, стройная нога небрежно перекинута через ручку кресла. Она никак не могла перестать улыбаться. Рана на щеке ещё слегка кровоточила.

– Ты выглядишь ужасно, – заметила Вивиан.

– Да, зато вид другой суки куда хуже, – отозвалась Эсмэ. Её пальцы роскошно почесывали густые светлые волосы.

Вивиан вздохнула и подошла ближе, промокнув рану матери салфеткой, захваченной с кофейного столика. Зачем она уничтожает своё прекрасное лицо?

– Неужели нельзя оставить Астрид в покое? Ведь с тех пор, как мы переехали сюда из Западной Вирджинии, прошло уже больше года, и теперь я почти не узнаю тебя. Почему нельзя прекратить вражду? – спросила она.

– Раф звонил тебе, – произнесла Эсмэ, игнорируя вопрос дочери.

Вивиан закатила глаза. Как будто ей это нужно. Разве он не мог понять намёк?

Эсмэ села прямо и внимательно взглянула на дочь.

– Мне казалось, именно там ты и была, с Рафаэлем и остальными.

– Нет, я не была с ними, – вспыхнула Вивиан, представляя себе пятерых молодых самцов своего возраста, которые могли привести всю стаю к гибели, продолжая вести себя так, как они делали раньше.

– Тогда где же ты была?

Вивиан повернулась, собираясь выйти из комнаты. Когда это мама начала проявлять такую заботу о её местонахождении?

– Возле реки, около скал, – коротко ответила она, уходя.

– И что ты там делала?

– Ничего.

Она слышала, как её мать тихо заворчала от досады, покидая комнату.

Почему Эсмэ всегда должна напоминать о Пятёрке? Может, она, наконец, поймёт, что Вивиан вовсе не хочет иметь дело с ними?

Знакомый комок сжался в животе, тяжёлый и твёрдый. Пожар прошлого года случился по вине Пятёрки... и Акселя. Вивиан захлопнула дверь своей комнаты. Внутренняя сторона двери была покрыта глубокими царапинами когтей. Она выпустила ногти и сделала новую отметину.

Аксель потерял контроль и убил девушку.

Весной прошлого года поведение Акселя становилось всё более диким, и он начал говорить странные вещи. Она слышала, как он хвастается вместе с Пятёркой ночными визитами в город, где они преследовали людей в тени и пугали их до смерти. То, что они рассказывали, звучало забавно. Вивиан заставляла брать её с собой. Однако вскоре пошли слухи по школе. Люди начали нервничать. Когда Вивиан предложила немного успокоиться, Аксель и Пятёрка лишь посмеялись над ней.

Затем Аксель стал все больше бывать в одиночестве, и ей показалось, что с ним что-то неладное. Он говорил меньше обычного. Это сводило её с ума.

«Я была влюблена в Акселя», – думала Вивиан, снимая леггинсы. – «Рафаэль считал меня своей девушкой, но я оставила бы его сразу же ради Акселя». - Она фыркнула с раздражением. – «Любовь к нему превратила меня в дурочку».

Она видела, как их поведение выходит из-под контроля, и ничего не предприняла. Ей следовало рассказать отцу обо всём, даже если бы это означало неприятности для неё самой. Но разве друзья предают друг друга?

Ночь бала Святого Валентина прошла так: Аксель отправился в город один и убил девочку возле школы.

При воспоминаниях о поступке Акселя гнев вновь охватывал Вивиан. Невозможно избавиться от мысли, что он сделал это по какой–нибудь мелочной причине вроде отказа девушки. «А ведь он мог заполучить меня», – горько размышляла она.

Вероятно, одноклассник увидел Акселя, вернувшегося в человеческий облик, склонённым над телом жертвы. Прежде чем осознать, что тот видел его, мальчик убежал и рассказал полиции.

Пятёрка решила вмешаться. Пока Аксель находился в тюрьме, они убили другую девушку. Вивиан не знала об их планах – вероятно, полагали, что она воспротивится. «И да, я бы точно возражала», – подумала она, но уверенности в этом не чувствовала.

– Как парень мог покрыться шерстью? Как могло не животное нанести подобные раны? – адвокат семьи защищал Акселя.

Второе убийство, совершённое в отсутствие Акселя, пока он был в заключении, доказывало существование хищника на свободе. Он якобы случайно наткнулся на тело и, испугавшись, скрылся. Дело закрыли.

Однако кто-то в городе поверил рассказу свидетеля о мальчике-волке, и однажды ночью здание гостиницы и постройки внезапно запылали в шести местах одновременно, чёрный едкий дым скрывал луну.

Ещё в XVII веке её предки бежали от истерии вокруг оборотней во Франции в малонаселённые земли Нового Света, а к концу века обосновались в диком штате Луизиана. В XIX веке три брата Вердун нарушили запрет поедания человеческой плоти, и стая поспешно перебралась в Западную Вирджинию, присоединив остатки немецкой стаи из Пенсильвании. Прошлым летом аппетит снова победил запрет, и стая отправилась бегством из родных холмов, ставших домом на сто лет, и прибыла в пригород Мэриленда – пять семей плюс остальные поселились в ветхом викторианском доме дяди Руди в Ривервью. Будем надеяться, что здесь их никто не найдёт; они смогут освоить новые тропы.

Дом на Сионе опустел постепенно, поскольку другие члены нашли работу и жильё, пока в нём остались лишь Вивиан, Эсмэ и дядя Руди. Вивиан надеялась, что к этому моменту они составят планы на будущее, однако теперь вся стая казалась безумной, включая её собственную мать. После потери более половины членов никто толком не знал своего места. Постоянно происходили ссоры. Чтобы выжить, необходимо было адаптироваться, организовать процесс и решить, куда переезжать окончательно, но в любую минуту стая рисковала разлететься клочками шерсти. Им нужен был лидер, но никто не соглашался, кто именно.

«Скрыться», – думала она. – «Если бы только я смогла...»

Прошлым летом она пряталась в комнате и много спала, а ранним утром, когда волки возвращаются домой, сбросив шкуру, Вивиан слышала сквозь открытое окно спальни плач матери, скорбящей по кому-то, кто никогда не вернётся домой.