Кровь и Вино. Любимая женщина вампиров

Глава 1

— Ты знаешь, кто это?

— Тот тип? — Генри недовольно сморщил нос. — Понятия не имею. Наверное, кто-то из приглашенных отца. Не забивай голову, тебе вредно.

— Почему это? — я возмущенно уставилась на молодого человека, едва сдержавшись, чтобы не скривиться.

— Чтобы думать, у тебя есть я, — ответил он, растекаясь в самодовольной улыбке. — А твоя голова — чтобы кивать, всегда соглашаясь со мной.

Хвала высшим, это общение продлилось недолго — ровно до той секунды, когда, заметив, что начали подавать горячее, мой будущий муж не рванул на всех порах к блюду с жареным кабанчиком.

А мое внимание вернулось к незнакомцу.

Он просто смотрел.

Стоял и издалека, сквозь не торопящихся к столу гостей, наблюдал, неотрывно и прямо.

Мне стоило бы смутиться от такого взгляда или впасть в возмущение, но я невольно вновь и вновь возвращалась глазами к молчаливому незнакомцу, не торопившемуся поздравить нас с помолвкой.

Он выглядел отстраненным, но в то же время его внимательный взгляд раз за разом искал в моем лице что-то важное, рыская по коже, которую не прикрывала ткань платья и кокетливая накидка из прозрачного газа.

— Рори, ты идешь к столу или так и будешь стоять столбом? — неожиданно сжавшиеся на моем запястье пальцы Генри и неприятный рывок в сторону выдернули меня из странной игры в гляделки. — Хочу, чтобы ты сидела рядом со мной.

— Да, Генри, я уже иду. Отпусти мою руку, пожалуйста, мне больно.

Вопросительно уставившись на свой захват, он нехотя разомкнул пальцы, как обычно, фыркнув что-то малоприятное о «непочтительном отношении к мужу».

Генри… Что тут скажешь?

Если бы не знакомство наших отцов, я, наверное, никогда бы и не узнала избалованного, лощенного и глуповатого юнца, благодаря богатству семьи считавшего себя чуть ли не самым желанным холостяком столицы.

После того как на знакомство он принес корзинку сладостей, которые в течение вечера сам же и съел, все стало очевидно. Сальные шуточки, читавшееся между слов пренебрежение и явное желание «узнать друг друга поближе» выступало у него на лице красными чернилами.

«Захватить, покорить, сломать» — девиз его семьи, который Генри любил повторять при любом удобном случае, совершенно не понимая, что значат эти слова на самом деле.

И на том, откровенно говоря, паршивом свидании все могло бы закончиться, но отец, заключивший сделку с родителем Генри, посчитал своим долгом связать семьи родственной связью.

И с того дня начался настоящий кошмар!

Нас сводили из раза в раз, сталкивали лбами, твердили, что мы идеальная пара, которая поднимет своим союзом наши семьи над головами прочих. И если сам юноша был доволен таким раскладом и уже считал меня, мягко говоря, своей собственностью, то я находилась в пугающе опустошенном состоянии.

— Положи мне овощей с мясом, — пустая тарелка силой вдавилась в руки, вынуждая ее взять. — И во-он тот салат.

Тихо выдохнула и сдержала порыв бросить посуду на стол — случайно столкнулась взглядом с матерью и заметила выразительно округлившиеся глаза.

Осуждает.

Я как будто слышу ее голос, который возмущенно скрипит: «Рори! Он твой будущий муж! Глава семьи! Что сложного в том, чтобы за ним поухаживать?! Не будь эгоисткой!»

А мне тоже ужас как хотелось, чтобы и за мной кто-то поухаживал. Хотя бы чисто из вежливости. Но от Генри таких подарков ждать не стоило, даже на нашу помолвку.

— Отомри, — недовольно фыркнул он, заметив, что я не тороплюсь исполнять его приказ. — Я голоден, и мне нужно много сил.

— Боюсь спросить зачем, — скорее по привычке, чем из интереса сказала я, жестом подозвав слугу, способного взять на себя возложенную на меня «честь».

— Как же? — потная, испачканная в чем-то жирном ладошка опустилась мне на колено, угрожая оставить отвратительный отпечаток на юбке. — Сегодня наша помолвка, и мы уже можем провести эту ночь вместе.

— Только после свадьбы! — выкрикнула неожиданно даже для себя, привлекая внимание гостей, а главное — родителей, устрашающе вытаращивших глаза. — Пойми, Генри, меня воспитывали не так…

— Ты случаем не фригидная? Отец!

Красный жар нахлынул на щеки, заставляя голову моментально окунуться в пламя костра.

Я? Фригидная?!

От возмущения, злости и смущения одновременно я буквально остолбенела, сжав в пальцах ни в чем не повинную тарелку, которую слуга не успел забрать, отвлекшись на какую-то даму, которой срочно потребовалось пополнить бокал.

Глаз, все это время героически державшийся, задергался, дав понять сидящим рядом, что я на грани того, чтобы обеспечить слухами и новостями всю столицу до самого праздника смены года. Об этом будут судачить по всем улицам, лавочкам и магазинам, передавая из уст в уста.

Дочка самого Филберта Кристенсона фригидна!

А самое страшное — что бы я сейчас ни сказала, впечатление это уже не исправит, дав людям зрелище за праздничным столом.

— Генри, заткнись, — тихо, но устрашающе прошипел мой будущий свекор, одним взглядом заставляя своего нерадивого отпрыска умолкнуть. — Твоя невеста молода и скромна, имей уважение и учитывай это, когда открываешь рот.

Жених приуныл, утыкаясь в стол перед собой, но заметил там отсутствие вожделенной пищи и вновь повернулся ко мне, ткнув локтем в бок.

— Я голодный. Ты меня уже покормишь или так и будешь сидеть?

— Для этого у нас есть слуги, — протянув пустое блюдо наконец подошедшему официанту, кивком головы поблагодарила его за понимающий взгляд и с вызовом посмотрела на Генри. — Я твоя будущая жена, а не служанка.

— Не сломалась бы, — буркнул он, но тихо, так, чтобы отец не услышал его слов, выписывая очередной поучительный втык. — Это твоя обязанность — за мной ухаживать, а в этот список входит приготовление и подача еды для меня. Скажи спасибо, что я готов простить, что в подготовке сегодняшнего ужина ты не участвовала, крутясь перед зеркалом.

Глава 2

— Рори, милая, ты уже проснулась? — старушка Гвендалин мягко толкнула дверь после стука, держа на руках поднос с завтраком. — О, а что это за красота?! Генри подарил?

— С чего ты взяла?

Коснувшись ладонью кроваво-красных бутонов, вновь перебрала в памяти события прошлого вечера. Всю ночь я не могла сомкнуть глаз.

Мысли гудели в голове вплоть до рассвета, не позволив уснуть. Мне удалось застать уход последних гостей и даже увидеть из окна, как мой благоверный уходит под ручку с той самой блондинкой, скрываясь в тени предрассветного сумрака.

Именно тогда я поняла, что это меня больше не трогает. Не осталось даже омерзения — только ледяное равнодушие и твердая уверенность, что Генри и его выбор больше меня не касаются.

— Как с чего? Вчера у вас была помолвка, конечно же, это от Генри!

— Пусть так, — не стала спорить, вновь возвращая свой взгляд цветам.

Букет стоял в прозрачной вазе на моей прикроватной тумбочке. Тонкий, едва слышный аромат полностью заполнил голову, напоминая о странной записке и о том, кто ее написал, оставив после себя только тучу вопросов.

Господин Энеску… Адриан.

Неоднозначный, непонятный и такой притягательный, словно я мотылек, а он пламя свечи. Мне бы хотелось еще раз увидеть его, засыпать вопросами, не позволившими уснуть, но сведет ли нас судьба снова?

— Матушка просила передать, что у вас сегодня обед в летней резиденции Хамэт.

— Зачем? — невольно скуксившись, представила, что придется вновь улыбаться натянутой улыбкой и делать вид, что все замечательно.

— А мне почем знать, милая? — Гвендалин удивленно вскинула седые брови. — Знаю только, что там будет этот гость… Вампир. Видимо, твой будущий свекр очень хочет от него что-то получить. Ох, не нравится он мне…

Поставив передо мной поднос с едой, Гвенди взяла в руки щетку, чтобы привести волосы в порядок, заранее подготавливая к нежеланному визиту.

К огромному сожалению, я не всегда могла самостоятельно справиться с этим наследием. Длинная темная коса сопровождала мою жизнь с ранних лет. Все женщины, чья кровь имела отношения к первому роду Тарниэль, носили такую, даже по желанию не в состоянии от нее избавиться. Практически в каждой знатной семье так или иначе эта кровь давала о себе знать длинными женскими косами, позволяя узнать аристократку издалека по одной лишь прическе.

Стоит ли упоминать, что услуги по уходу за волосами в столице имели небывалый успех? А те, кто жил в провинции даже предположить не могли, сколько богатые дамы могут выложить за свою прическу в течение одного лишь месяца!

Плотный волос не брали ни ножницы, ни топоры, ни даже огонь. Отец рассказывал, что его мать, то есть моя бабушка, несколько раз пыталась расстаться с тяжелой копной, но попытки оказались тщетны.

Но мысли о расточительности дам тут же улетучились, и я не смогла сдержать улыбки.

Он будет там! Я вновь увижу его, возможно, даже смогу поговорить!

— Ты чего разулыбалась? Рори, неужели он пришелся тебе по душе?!

— Почему нет? Он интересный, иностранец, вампир, в конце концов. Гвенди, когда тебе в последний раз удавалось поговорить с вампиром?

— Да благословят высшие, никогда бы с ним не разговаривала! — ужаснулась старушка. — Убийцы и чудовища. Понятия не имею, что задумал господин Франк Хамэт, но поскорее бы он вытурил своего гостя восвояси. Не к добру это…

— Ты просто нелюбопытна, Гвенди, — мягко улыбнулась я, не став спорить с пожилой женщиной.

— Мое любопытство кончилось в том момент, когда девочкой я упала в колодец. А тебе, Рори, нужно думать не о чужаках, а о собственной свадьбе! Ты еще даже платье не выбрала!

«Оно мне не понадобится», — промелькнуло в голове, но озвучивать эту мысль я не спешила, приступая к завтраку.

— А гости? А блюда? А место и украшения? Еще столько дел, а ты будто бы избегаешь всех этих приятных хлопот! — продолжала сетовать она, закончив с прической и устраиваясь в кресле напротив.

Мы часто болтали, и я любила проводить время со старой Гвендалин, давно испытывая к ней скорее родственные чувства, чем культивируемое холодное отношение к прислуге. Но вот уже несколько недель мое утро начинается со стенаний о медлительности, которая на самом деле была откровенным нежеланием.

— Какие еще планы на сегодня? — спросила, игнорируя возмущения женщины.

— После обеда матушка записала тебя на примерку к госпоже Фантиль, затем в оранжерею господина Кандальмо, чтобы выбрать цветы к празднику. А! Вот еще кое-что, — нырнув в карман передничка, она развернула сложенный вдвое лист и подслеповато прищурилась. — Встреча в ювелирной лавке с господином Лорри и выбор обручальных колец. Затем обувная лавка Романи, и последнее — лекарская господина Роззини.

— А это еще зачем? У меня уже есть врач, да и здоровье не подводит.

— Насколько мне известно, Роззини занимается теми, кто не может найти общий язык… за закрытой дверью спальни. Видимо, слова Генри о твоем… нежелании стать немного поближе зацепили госпожу Кристенсон, — Гвен пожала сухонькими плечами, словно это просто предположение, но весь ее вид кричал о том, что старушка согласна с моей родительницей и готова сама сопроводить меня к так называемому лекарю. — Может, даст тебе какую настоечку, ты и расслабишься. Чтобы все получилось…

Медленно и почти бесшумно втягивая воздух через нос, я старалась сохранить спокойное лицо, которое с каждой секундой готово было затрещать как фарфоровая маска и осыпаться на пол.

Поверить не могу, что моя мать всерьез восприняла глупые слова Генри, который понятия не имеет о том, что хочет женщина!

Я никогда не ощущала себя фригидной, и томительное напряжение в груди после встречи с вампиром подтверждало это, подталкивая к выводу, что проблема не в том, «как», а в том, «с кем». Но сама мысль, что даже родные уже поставили на мне крест, болезненно царапнула душу.

— Рори, ты побледнела, — забеспокоилась женщина, поднимаясь со своего места.

Глава 3

За неинтересными покупками к свадьбе и непрекращающимися ссорами день тянулся ужасающе медленно, и к вечеру я уже осталась без сил, позволив матери покупать все, что ей вздумается.

Так в моем гардеробе появилось жуткое платье, напоминающее взорванный зефир, туфли, расшитые камнями и выглядевшие донельзя безвкусно, а вдобавок кошмарно длинная фата, что должна была шлейфом тянуться за мной, но по факту будет только оттягивать голову.

Хотя нет, не будет. Единственное, что меня радовало.

К господину Роззини мы все же не поехали, но тут уже сдалась маменька, уставшая от споров с цветочником, который заломил слишком высокую цену за золотые каалы. Счет за обручальное кольцо остался в ювелирной лавке, дожидаться, пока отец жениха оплатит «подарок», а вот само украшение мрачно дожидалось своего дня в коробочке, выложенной бархатом.

Еще не догадываясь, что, скорее всего, вернется к своему создателю или все же дождется настоящего покупателя.

В комнату я ввалилась на заплетающихся ногах, приняла ванну и поспешила привести волосы в порядок, расплетая сложный пучок из двух кос. Вынув шпильки, оставила заплетенные канаты тянуться по спине, решив, что так можно будет легко спрятать их под плащ. Почему-то не захотев расставаться с подарком вампира, закрепила заколку в виде бутона розы за ухом.

Солнце клонилось к закату, когда пришла Гвендалин и сообщила, что мои родители должны отлучиться и вернутся только через несколько часов.

Продолжая пребывать в некотором замешательстве, я проводила родителей за порог, понимая, что обещание господа Энеску сбываются, а значит, он не шутил о помощи, и на рынке меня ждет некий Амадей, способный посодействовать. Если это не просто стечение обстоятельств.

Но, убедившись, что слуги разошлись по своим комнатам или делам, я через черный ход покинула дом, закутавшись в серый неприметный плащ, и торопливо поспешила вперед через несколько улиц, чтобы попасть на рынок Костильи.

Рынок не спал. Как и всегда.

Торговцы продолжали свою работу и днем, и ночью, стараясь избавиться от всех товаров перед отъездом за новой партией. Многие прибывали на кораблях, зарабатывая рыбным промыслом, и залежавшийся товар означал неминуемые убытки, вынуждая круглосуточно зазывать покупателей.

Следуя между рядами я поняла, что понятия не имею, как отыскать этого самого Амадея. Побродила еще несколько минут и сдалась, обратившись к торговцу крайне зверского вида.

— Простите, господин! Подскажите, вы не знаете некоего Амадея?

— Господин? Аха-ха, — не стесняясь, небритый матрос запрокинул голову вверх. — Господин! Да, меня предупреждали, но я не поверил.

— О чем вы?

— Что может прийти некая госпожа, — сделав акцент на последнем слове, ответил он. — И будет крайне воспитанной, называя простого моряка «господином». Амадей ждет тебя в «Ленивом кабанчике». Это вон там, — он указал пальцами в самый край рынка, где покачивалась слабо освещенная деревянная фигурка в виде свиньи. — Удачи, госпожа. Ах-ха-ха, господин…

Оставив мужчину с его чувством юмора наедине, я поторопилась к указанной цели, предчувствуя что-то… из ряда вон выходящее. Стоило подойти к неброскому крылечку, как дверь распахнулась, и двое крепко обнявшихся и в стельку пьяных мужчин выпали мне прямо под ноги, громко икая.

Лужа, в которую они «прилегли», взмыла вверх грязными брызгами, а не расстроившиеся работяги приветственно подняли руки.

— Госпожа, ик! Проходите! Мы тут еще полежим! Ик!

— Ведь мы ленивые кабанчики! — добавил второй, отчего оба зашлись радостным смехом.

Не сдержав улыбки, я аккуратно обошла решивших отдохнуть работяг и мышкой прошмыгнула внутрь, сразу же ощутив запах дешевого пойла и прокуренных стен.

Под потолком висел густой дым от самокруток, защекотавший нос. Все столы были заняты, за ними расположились примерно такие же ребята, как и те, которых я встретила на входе, весело перекрикиваясь и стуча тяжелыми кружками о столы.

Кабатчик лениво вытирал посуду, даже не взглянув на меня, поэтому мне вновь пришлось самой обратиться:

— Простите, не подскажите где я могу найти Амадея?

— Вон там, в дальнем углу. Играет в карты.

Чем ближе я приближалась, следуя в указанном направлении, тем лучше мне виделась сидящая вокруг огромного круглого стола толпа. Кто-то нервно грыз ногти, кто-то гневно сжимал ручки своих бокалов, а на стол одна за одной со шлепком опускались игральные карты.

— Он опять выиграл! Шулер!

— Не может быть! Я все проиграл…

— Ну же, господа, кто-нибудь еще желает сыграть?

Голос сидящего ко мне спиной мужчины показался несколько знакомым. Только однажды я слышала такое сочетание бархата и стали в одном тоне, что моментально ввергло меня в ступор.

Глядя ему в спину, я видела, что незнакомец был очень похож на Адриана, но все же не он. Темные волосы хоть и были черны, но вместо одной прядки каждая с середины была серебристо-белой. Заплетенная на макушке косичка позволяла волосам не падать на лицо, а вплетенные в нее колечки вызывали интерес.

— Что? Совсем никто?

— Я сыграю, — заставляя всех обратить на себя внимание, потянулась к завязкам плаща, проверяя затянутый узел.

Незнакомец на мгновение замер, но, не оборачиваясь, указал рукой на свободное место. Люди вокруг расступились, позволяя мне присоединиться к карточной раздаче.

— Госпожа, — произнес мой будущий соперник, ловко перемешав колоду карт. — Почту за честь проиграть вам.

— Не поддавайтесь, я умею играть во флинт.

— Хорошо, — произнес он, раздавая карты. — Какова будет ваша ставка?

Задумавшись, поняла, что с собой у меня ничего нет. Ведь с Гвендалин мы играли только на интерес, и так редко, чтобы родители не знали о наших шалостях.

— Может быть, вы хотите что-то предложить?

— Ваше сердце? — улыбнувшись одними губами, предложил он. — Или нет! Поцелуй. Вас устроит?

Глава 4

Очередная ночь прошла беспокойно и туманно. Я проваливалась в неглубокий сон и рывком выныривала на поверхность, стоило мыслям в гудящей голове повернуться не той стороной.

Сомневалась, взвешивала, размышляла.

Правильно я поступаю? Какие вещи стоит взять с собой? Как сбежать из дома, оставить ли прощальную записку?

Казалось, я успела подумать обо всем на свете и очнулась уже с первыми лучами солнца, окончательно расставаясь со сном.

Все в особняке еще спали, позволив мне немного побыть наедине с рассветом и трепещущим светом солнца на горизонте.

Говорят, в Сумеречной Лощине мало света. Туман бродит, окутывая густые леса, и сырость никогда не проходит, вечно оставаясь росой на траве. Верить ли этому? Кто знает. Но мне не оставалось ничего другого, кроме как верить вампирам, пригласившим меня туда.

— Рори, ты уже проснулась?

Гвендалин почти бесшумно прокралась в комнату с привычным завтраком на подносе.

Проигнорировав мое задумчивое молчание, женщина, как всегда, взялась за прическу, распутывая густые пряди густой щеткой и ловко заплетая их в две косы.

Как и всегда. И в последний раз.

Осознав, что это наше последнее совместное утро, я неожиданно вздрогнула, ощутив, как сердце кольнуло печалью. И когда последняя шпилька была воткнута в собранный из кос пучок, я поднялась и крепко обняла женщину, которая, кажется, опешила от такой выходки, широко разводя руки.

— О, милая, я тоже буду скучать. Приглашай меня в гости, думаю, твои родители не будут против моих нечастых отлучек, — видимо, вспомнив о том, что уже сегодня я должна буду покинуть дом, женщина сама себе объяснила причину моей печали, нежно поглаживая по спине. — Наконец-то сможет открыто играть с тобой во флинт. Ты сможешь сама разрешить себе игру в карты!

— Да, конечно, — прошептала, крепче обняв ее, чтобы отпустить. — Обязательно, Гвенди. Я буду очень скучать.

Стараясь не расплакаться, я улыбнулась старенькой женщине, которая и представить не могла, что разыграть пару партий мы навряд ли сможем. Но, оставив ей эту уверенность, я не стала делиться своими планами, утирая набежавшие слезы.

— Не плачь, дорогуша. Ты же замуж выходишь, а не уезжаешь! — дружелюбно пожурив меня, она даже не поняла, почему мой смешок вышел таким надрывным. — Давай приведем тебя в порядок, у нас сегодня много дел. Только вещи собрать чего стоит!

— Да, Гвенди. Вещей действительно много, — прошептала, отворачивая лицо.

Как оказалось, я даже не представляла, как на самом деле много вещей мне потребовалось собрать!

Бесконечная череда коробок, саквояжей и ящиков выстроилась у входа в поместье, где носильщики загружали их в экипаж, чтобы отвезти в новый дом.

Оказалось, что именно так было проще понять, что мне стоит брать с собой, а что нет. Легко расставшись с горами барахла, я собрала отдельный чемоданчик со всем необходимым, отставляя его в сторону и аргументируя тем, что свои «женские штучки» я никому не доверю.

Когда все вещи покинули дом, я нервно устремила взгляд на небо, отсчитывая, сколько времени еще нужно ждать. Пара часов, не больше и не меньше, только матушка, сбежавшая с лестницы, уже намеревалась выпроводить меня из родного дома, даже не догадываясь, что этот порог я больше не перешагну.

— Аврора! Ты уже готова?

— Да, мама.

— Ничего не забыла?

— Я вернусь, если мне что-нибудь потребуется, — не скрывая ядовитости своей улыбки, я не обняла женщин на прощание, подхватывая полы своей юбки и спеша к нанятому вознице.

— Обязательно заходи в гости!

— Всенепременно, — проворчала себе под нос и захлопнула дверцу.

Наконец избавилась от чужих глаз, прижала чемоданчик ближе к себе.

Это все, что у меня теперь есть. Все мое имущество, вещи и состояние, а также имя и репутация.

Грубо говоря, у меня не было ничего, кроме сбережений, которые мне удалось собрать, минуя семейный бюджет и выданный отцом лимит: брать что-то у родителей не хотелось, слишком тошно было на душе. Несколько родовых украшений, которые перешли мне в наследство от бабушки Кристенсон, да небогатый гардероб, частично сворованный у слуг.

Потерю, которую я, естественно, возместила финансово!

Из своих платьев решилась взять только одно — красное, с черным кружевом на оборках. Одно из любимейших и, по мнению мамы, вульгарных — исключительно из-за цвета.

Как только появится возможность, я обязательно его надену! Никто не запретит мне, никто не упрекнет! И я буду наслаждаться тем, как тяжелый бархат облегает тело, рисуя складки на юбке в пол!

Не могла дождаться!

Возница остановился ровно у ворот в поместье Франкфурд, в будущем — Ханэм. Спешившись, я уставилась в темные окна дома, в котором меня, на счастье, никто не ждал.

Я рассчитывала спрятаться в нем до приезда Генри, а пока он бы разыскивал невесту, тихонько улизнуть в «Ленивый кабанчик», прячась в первых сумерках.

Поспешив в дом, чтобы поскорее найти удобные пути отхода, я разумно оставила чемоданчик с вещами в саду, припрятав его под каменной скамейкой, и уже куда расслабление направилась в дом.

Я бывала в нем раньше.

Еще в детстве здесь жила девочка, ставшая мне первой подругой — Санти. В гостях у нее я частенько бывала.

Воспоминания о комнатах и обстановке, царившей в них, приятным теплом отозвались в груди, и толкая массивную дверь, за которой меня никто не должен был ждать, я не сдержала испуганного крика, когда на руке замкнулись в замок крепкие пальцы.

— Явилась.

— Генри?

Испуганно уставившись на молодого человека, я даже не посмела отдернуть руку, заметив, как злобно сверкнули его глаза. Было в них что-то отталкивающее, безумное, что-то, что пугало меня сейчас до дрожи.

— Я уже заждался тебя, моя женушка! Думал, ты вновь придумаешь какое-нибудь глупое оправдание, чтобы остаться дома, вновь оттягивая неизбежное!

Глава 5

— Аврора? Аврора, что с тобой? — легкие хлопки по щекам привели меня в чувства.

Устало устроившись на ящиках с продуктами у черного входа кабачка, я, видимо, заснула, продолжая прижимать к груди свой чемоданчик. Продрогшее даже под плащом тело не слушалось и тряслось, позволив господину Энеску осторожно снять меня с насиженного места и поставить на ноги, внимательным взглядом осматривая от пят до макушки.

— Что это? — горячая ладонь коснулась лица, и подушечка большого пальца мягко погладила трещину на губе, заставив меня сдавленно зашипеть.

— Благословение бывшего жениха на новую жизнь, — не в силах даже отшатнуться, прошептала я, будучи тут же поднятой на руки.

Наконец-то…

На тот момент мне казалось, что ничего уютнее этих рук нет и не было в моей жизни. Горячие объятия ощущались чем-то спасительным, оберегающим от раскачивающейся картинки перед глазами.

Уткнувшись носом в ткань сюртука, я бессильно позволила себя нести куда-то наверх, видимо, в номера над портовым кабаком, в которых частенько ночевали торговцы, когда удавалось отлучиться от работы.

Высшие, как же он пахнет…

— Что произошло? — сразу после скрипа двери я услышала голос уже знакомого мне Амадея, который раздался из глубины комнаты.

— Я нашел ее в таком состоянии. Нужно срочно переодеть ее и обработать раны.

— Я не ранена, — зашевелившись, дала понять, что все еще в сознании, и встав на ноги с разрешения вампира, тут же вцепилась ему в локоть, едва не завалившись. — Только голова немного кружится.

— Ты едва стоишь на ногах, твое платье изорвано в лоскуты, разбита губа, и щека наливается синяком. Ты уверена, что хочешь продолжать убеждать нас, что ты в порядке? — Строгость в голосе немного уняла мои геройские позывы, и я позволила уложить себя на кровать, блаженно закрывая глаза. — До отъезда лишь час. Амадей, ты уверен, что все получится? Аврора не в лучшем состоянии.

— Будто у нас есть выбор, — хмыкнул вампир. — Эй, звездочка!.. — кровать сбоку слегка прогнулась, подсказывая, что кто-то опустился рядом. — Ты сможешь перенести еще некоторый дискомфорт?

— Определенно. После случившегося я обязана покинуть Солнечную Долину. И как можно быстрее.

— А подробностями не поделишься?

Открыв один глаз, я шумно сглотнула, но призналась, понимая, что терять мне все равно нечего. И или они сейчас же откажутся мне помогать, или примут, невзирая на грехи.

— Я огрела Генри подсвечником. Прямо по голове. Как же он орал…

Вампир смотрел на меня с какой-то незримой теплотой и спустя секунду громко рассмеялся, обнажая свои заостренные клыки — к которым, надо заметить, я уже успела привыкнуть.

— Значит, ты такая, звездочка? За словом в карман не лезешь.

— Я взяла подсвечник со стола, а не из кармана.

Амадей продолжал улыбаться и неожиданно прикоснулся пальцами к моей щеке, прочерчивая робкую линию до самого подбородка.

— Ты молодец, храбрая. Но, если серьезно, он за это ответит.

— Как я уже говорил — извинения нам ни к чему, — произнес Адриан, напоминая о той унизительной для Генри подножке в саду его отца.

— Спасибо за заботу, но лучше будет, если я смогу забыть об этом, как о страшном сне. Больше всего мне сейчас хочется именно этого.

Немного полежав, я почувствовала, что и правда стало лучше. Попробовала сесть, воспользовавшись помощью Амадея, продолжающего сидеть на кровати.

— Не защищай его, это не поможет. И все же меня продолжает беспокоить твое состояние.

— Поделитесь планами, господа?

Мужчины совершенно синхронно повернули головы, глядя на огромный раскрытый чемодан с мягкой обивкой.

Сразу же сообразив, что они задумали, я лишь немного приподняла от удивления брови, представляя, как поеду до Сумеречной Лощины, свернувшись в калачик и отбивая бока на ухабистой дороге.

— Это только для того, чтобы пробраться в карету и потом покинуть ее, когда мы избавимся от возницы у границы с нашими землями, — успокоил вампир. — Можно, конечно, срочно придумать что-то другое.

— Нет. Все отлично. Меньше всего я хочу, чтобы мой побег был замечен, и еще меньше — организовать вам проблемы. Я справлюсь. А вы уверены, что сможете меня донести?

— Сомневаешься? — с улыбкой, напоминающей улыбку брата, Амадей скатился с кровати, поднимая с пола мой багаж. — Это все? Отлично. Тогда тебе нужно переодеться и привести себя в порядок. Как только будешь готова, мы сразу же отправимся в путь.

— Дайте мне несколько минут, — простонала я, спуская ноги на пол и усаживаясь на край постели. — Желательно в одиночестве.

— Мы пока спустимся. Ты голодна? Взять тебе пирогов? Перекусить перед дорогой не будет лишним.

— Не откажусь. Деньги в чемоданчике!

Вампиры, уже стоявшие у входа, одновременно развернулись, глядя на меня как на сумасшедшую. Крылья их носов затрепетали, а глаза сузились, делая темную радужку еще темнее.

— Не обижай нас, stea*. Мы в состоянии оплатить еду.

Буквально исчезнув за дверью, мужчины оставили меня в одиночестве, дав время переодеться. Ужасно хотелось умыть лицо, стирая отметины мерзких губ Генри, и вытереть наконец запекшуюся у края губ кровь.

Чувствуя себя избитой и слабой, я тем не менее была просто преисполнена уверенностью, ни капли не сомневаясь в том, что обязана покинуть ставшие негостеприимными земли родного дома.

* (рум) - звездочка

В небольшой и откровенно аскетичной ванной комнате я намочила полотенце в заранее выставленном ведре и промокнула лицо.

Дышать сразу же стало легче.

Нет, я не винила себя за проявленную в момент отчаянья жестокость. Я защищалась и пыталась спасти свою жизнь, и если вспомнить все грехи Генри, — он это заслужил. Возможно, даже больше того, что я оставила ему на прощание в виде неминуемой головной боли и статуса брошенного жениха.

Завтра у всех будет тяжелый день. Радовало только одно — я буду в совершенно другом месте, навсегда избавившись от возложенных на меня обязанностей выгодного товара. Эта мысль вымела из головы все сожаления.

Глава 6

— Малышка Аврора, — тихий голос у лица мягко взывал, заставляя проснуться и понять, что карета больше не движется. — Мы приехали к границе, пора вставать.

Не открывая глаз, потянулась всем телом, чувствуя легкое онемение от сидячей позы, и слегка поджала пальчики на ногах, которые оказались на удивление голыми.

— Ты спросонья сложила их на меня, я не стал препятствовать, — заметив, как широко я распахнула глаза, пояснил Амадей.

Мои ноги, избавленные от сапог, умиротворенно покоились на коленях мужчины, которого такое положение вещей, судя по опущенным на прохладные ступни рукам, полностью устраивало.

— Прошу прощения, — покраснев, как рак, я попыталась медленно сдвинуть свои конечности с довольно улыбающегося вампира, но тот ловко поймал мою лодыжку, потянувшись к сапогам.

— Ничего страшного, stea*. Мне было даже приятно.

Стараясь не акцентировать на этом внимания, я дождалась, пока вампир, не внимая моему смущению, вернет обувь на положенное место. Отпустив меня, он поднялся, открывая черную пасть своего импровизированного сидения.

Послушно улегшись обратно в чемодан, я не забыла прихватить и подушку, устраиваясь поудобнее. Как только крышка захлопнулась, меня вновь подняли в воздух и понесли, позволяя расслышать несколько голосов.

— Уже покидаете нас?

— Наш приезд был исключительно дипломатическим, — это Адриан, — и так как все вопросы улажены, пора возвращаться домой.

— Конечно, дома всегда лучше!

— Не могу не согласиться.

Еще через несколько шагов меня мягко поставили на землю или пол, позволяя слушать, как гремят остальные ящики где-то поблизости.

Затаив дыхание, я старалась услышать как можно больше, улавливая через грохот вещей и скрип кареты негромкие реплики.

На самом деле было безумно страшно услышать, что меня уже потеряли и поиски ведутся тщательнее, чем мы предполагали. Вдруг почтовые птицы уже доставили приказ о розыске, и досмотр вещей вампиров все же возможен?

Но нет, меня никто не искал. Уже через несколько минут вампиры попрощались с постовыми, и наш новый транспорт двинулся с места, набрав приличную скорость.

— Можешь выбираться, Аврора. Добро пожаловать на свободу, — протягивая мне руку, Адриан позволил выбраться из плена тесных стенок и оглядеться.

— Ух ты!

Это оказалось что-то отдаленно напоминающее ландо: карета с убирающейся крышей из плотной материи, но с внушительным местом под багаж. Амадей сидел чуть впереди, на козлах, и ловко подстегивал вороных жеребцов устрашающе огромных размеров, позволяя радостно втянуть воздух в приступе острого счастья.

И правда, добро пожаловать на свободу, Аврора!

Вампиры уже увезли меня так далеко от дома, как я никогда не уезжала, и мысль о том, что мне не придется возвращаться, шипучими пузырьками восторга растекалась в крови.

Хотелось расставить руки и громко закричать от радости, но я только любопытно посунулась наружу, разглядывая дорогу. Она убегала вперед, мерно пропадая под колесами экипажа.

— Ты счастлива?! — перекрикивая ветер, спросил Амадей.

— Еще бы! Ты еще спрашиваешь!.. — засмеявшись впервые от всей души, я стянула с головы платок, позволяя взлохмаченным косам упасть на спину. — У-ху!

Я никогда так не радовалась скорости! Казалось, только она способна увлечь меня как можно дальше от беспросветной жизни, привести к чему-то новому, подарить свободу. В этот момент я была определенно счастлива, невольно стирая с уголков глаз выступившие слезы, и не сдерживала громкий радостный смех, в котором все еще слышались последние капли горя.

Не верится, что все закончилось!

Я определенно доверяла судьбе, и сейчас не сомневалась, что она приберегла для меня что-то особенное, что-то, к чему я сейчас мчусь со скоростью ветра, уносимая бегом вороных коней. И чем дальше мы оказывались от границы, тем легче мне становилось дышать.

Словно на грудь впервые не давил корсет, дав наконец ощутить истинный вкус воздуха.

— А сколько мы проведем в пути?

— Пару часов, затем шагнем в изломы!

— Изломы? — окончательно выбравшись из чемодана, я закрыла крышку, усаживаясь на соседнее к вампиру сидение. — Что такое изломы?

— Это пространственные коридоры Сумеречной Лощины, — стараясь звучать громче, проговорил он. — Мы используем их для быстрых перемещений и для сокрытия пространства.

— Как это?

Вспоминая карту земель Орахор, я четко представляла, где находится вампирское княжество, и еще с раннего детства удивлялась его несущественным, по сравнению с той же Солнечной Долиной, размерам.

Сумеречная Лощина была жирно обведена красным как независимая и практически неизученная земля, и сейчас, узнав о неких изломах, я очень заинтересовалась.

— Вся наша земля усеяна изломами. Они преломляют пространство и переносят нас куда нужно, если, конечно, уметь ими пользоваться, — подметил он. — Почти в центре княжества, куда эти сгибы не ведут, располагается наша столица. Она несколько меньше вашей, но благодаря изгибам чужакам до нее не добраться.

* - звездочка

— Ничего себе!

Заметив, как мое лицо расплывается в улыбке, Адриан проникновенно, хоть и слишком коротко, посмотрел на мои губы. Этих секунд хватило для того, чтобы увидеть, как сверкнули стальные искры в его чернильных глазах.

Было в этом что-то таинственное, обещающее. Однако, слегка отстранившись, я вернула потерянную в порыве любопытства дистанцию, вновь перенося взгляд на новые для меня земли.

От такого бега черта границы быстро оказалась далеко позади, и перед глазами возник истинный ландшафт Сумеречной Лощины.

Тяжелые серые облака, грозящие вот-вот разразиться дождем, висели прямо над головой. Практически оголившиеся скелеты деревьев частоколом выступали на горизонте, от ветра взмахивая тощими руками-ветками. Густой мох ковром расстилался вокруг, обхватывая собой все, кроме неширокой грунтовой дороги, по которой мы мчались.

Глава 7

— Это… это просто немыслимо!

Громко запыхтев от негодования, с трудом сдержалась, чтобы не бросить расческу куда-нибудь подальше, повинуясь совершенно недопустимому порыву.

С самого моего пробуждения все пошло совсем не так! Мало того что я бессовестно проспала весь день, ничего не сделав, да к тому же теперь, когда до выхода из дома осталось всего ничего, уже битый час мучила волосы, которые спутались за время сна.

О том, чтобы сделать полноценную прическу, не было и речи! Я банально не могла полноценно распутать пряди, не говоря уже о том, чтобы так же ловко, как Гвенди, собрать их хотя бы в косы!

— Аврора! Ты проснулась? — голос Адриана за дверью вновь заставил вздрогнуть от неожиданности.

Я еще ни разу не слышала его шагов, отчего создавалось ощущение, будто мужчина материализуется прямо из воздуха.

— Да! Да, я уже встала!

— Я могу зайти?

— Входите, — по привычке проверив идеальность длины рукавов, я повернулась к дверям, невольно открывая рот.

— Я принес тебе завтрак. Мы с Амадеем не стали тебя будить, и он немного остыл, но если ты захочешь, я могу подогреть.

— Нет, спасибо, не нужно! Благодарю вас… Адриан, — вспомнив о своем вчерашнем обещании, улыбнулась, смутившись заботы мужского поступка.

— Ты потрясающе выглядишь, — сглотнув так, что выразительный кадык подпрыгнул, Адриан чинно отвел за спину руку. — Этот цвет… тебе невероятно идет.

— Благодарю. Надеюсь, это не слишком?

— Нет. Определенно. Ты потрясающа в этом платье. Кстати, я немного посвоевольничал и выбрал для тебя маскарадную маску.

— И кем я буду? — заинтригованно вытянув голову, закусила губу, тут же ощутив на этом жесте чужой взгляд.

— Звездой. Не буду тебя отвлекать, завтракай и собирайся, мы скоро отъезжаем. Аврора? У тебя все в порядке?

Мысленно застонав, честно приподняла в воздух щетку для волос, скорбно поджав губы.

— Кажется, я не справляюсь со своими волосами. Мне невероятно стыдно, но как показал прошедший час — я абсолютно беспомощна в борьбе с ними.

Адриан удивленно приподнял брови, осматривая место бедствия, точнее, мою голову, и прочистил горло.

— Если ты не против, я мог бы помочь. Конечно же, я не профессионал, но мог бы попробовать хотя бы прочесать их.

Стало невероятно стыдно за собственное бессилие. Не скрывая полыхающих щек, я согласно кивнула, резко втянув воздух от того, как неожиданно господин Энеску оказался рядом, мягко вынимая из моих пальцев женское орудие пыток.

— Прошу, постарайся мне довериться. Я обещаю быть аккуратным.

Медленный, полный каких-то завуалированных мыслей жест. Вампир осторожно подхватил мои волосы у затылка, едва ощутимо погладив кожу. Пальцы обхватили волосы плотным кольцом у основания и откровенно неторопливо потянули их щеткой в другой руке.

Не зная, куда смотреть, я разглядывала старые картины на стенах в широких рамах, на которых были изображены ни к чему не привязанные сюжеты времен года в здешних местах.

Вампир действительно был осторожен, ни разу не дернув ни одной волосинки. Я поймала себя на том, что смотрю на мужчину через отражение в зеркале, и отметила, как изменился его взгляд.

Потемневшие глаза выглядели задумчивыми, погруженными в свои мысли, и в некотором роде… потерянными. Он словно пребывал под гипнозом, раз за разом проводя густой щетиной по прядям, тянувшимся до самого пола и даже несколько больше.

Когда расчесывать было уже нечего, мужчина потянулся вперед, оказавшись прямо надо мной и едва не касаясь грудью головы. Щетка с тихим стуком опустилась на тумбу, но вампир не спешил отступать, поймав мой взгляд в отражении.

— Думаю, простая коса только подчеркнет твою естественную красоту.

Не ответив вслух, кивнула, чувствуя чуткие пальцы слишком близко к тонкой коже шеи.

В голове промелькнула яркая фантазия, как эти пальцы медленно, но уверенно прижимаются горячими подушечками и скользят по коже, оставляя на ней тонкие полосы прикосновений. Как крепкие руки обхватывают плечи и мужское лицо опускается ниже, недопустимо близко, позволяя губам оставить фантомный след поцелуя за ушком, от которого я закрою глаза, испуская томительный стон.

Видимо, уловив в моих глазах эти мысли, Адриан вздрогнул, резко отвел взгляд и торопливо принялся за волосы — разделил их на пряди и начал умело заплетать.

— Вот и все, прическа готова, — отступив слишком заметно, вампир отвел теперь уже обе руки за спину, уверенно распрямляясь. — Мы будем ждать тебя внизу.

— Адриан, что-то случилось? — бросила вслед удаляющегося вампира. — Я чем-то обидела вас?

Замерев в пороге, он даже не обернулся, но все же ответил, развеивая мои предположения.

— Ты не можешь меня обидеть, Аврора. Ты ничего мне не обещала.

Дверь захлопнулась, но шаги за ней так и не раздались, вновь подсказывая, что мужчина передвигается совершенно бесшумно.

Отчего мне, собственно говоря, не сделалось легче.

Это то притяжение, о котором он говорил? Оно?

Как я ни пыталась вспомнить, но не смогла поднять в памяти ни одного эпизода, в котором мои фантазии имели бы лицо. Всегда это были лишь безликие тени, собирательный образ того, кем виделся мне тот человек, который вызовет чувства. Но… Эта картинка, представшая перед глазами… Она имела четкий образ, который ни с чем нельзя перепутать.

Адриан.

Я видела именно вампира, оставляющего поцелуй на моей коже, в котором совершенно отсутствовала сдержанность, утопая в откровенности прикосновения.

Моя голова работала против меня, наделив призрака из розовых грез конкретным ликом, который теперь вызывал жар под кожей, рискуя выставить меня нелепой и опрометчивой, заставляя фантомные прикосновения ощущаться реальными.

— Ты готова? О, Аврора, ты выглядишь потрясающе! — восторженно произнес Амадей, явно пребывая в отличном расположении духа.

Как и предупреждал Адриан, они ждали меня внизу. Стоило спуститься с лестницы, как его брат тут же подставил мне локоть, предлагая обрести в нем опору.