Кровь на апельсиновом соке

Глава 1. Завтрак для двоих

Солнце заливало нашу кухню, отражаясь от хрустальных бокалов и белоснежного фарфора. Пахло свежей выпечкой, кофе и «Шанелью», которую я брызнула на запястья пару минут назад. Идеальное утро для идеальной жизни.

Я аккуратно разливала апельсиновый сок по стаканам, когда услышала его шаги. Тяжелые, уверенные. Шаги хозяина жизни.

— Доброе утро, — сказал он, целуя меня в висок. Его руки, сильные и теплые, легли мне на талию. Я на секунду замерла, вдыхая знакомый запах его парфюма, смешанный с едва уловимым запахом металла и улицы.

— Доброе, любимый. Голоден?

— Только если тобой, — усмехнулся он, но сел за стол и взял вилку. Это была наша игра. Идеальная жена. Идеальный муж. Никто за этим столом не говорил о том, откуда у нас деньги на этот особняк, на эту посуду, на этот сок из лучших апельсинов мира.

— Сегодня придет портниха, — сказала я, пододвигая к нему тарелку с яичницей. — Нужно подогнать платье к ужину у Томмазо. Ты ведь будешь?

Он откусил кусочек тоста, прожевал и только потом посмотрел на меня. Его глаза, цвета горького шоколада, были спокойны. Слишком спокойны.

— Не уверен. Дела.

«Дела». Это слово было паролем. Оно означало, что сегодня он вернется поздно, что на его рубашке может оказаться кровь (не его, конечно), и что мне лучше не ждать его к ужину.

— Хорошо, — я улыбнулась самой лучезарной из своих улыбок. — Я скажу Томмазо, что ты приедешь позже.

— Умница.

Он доел завтрак, вытер губы салфеткой, встал и, уже надевая пиджак, бросил небрежно:

— Кстати, та твоя подруга, Света... с которой вы ходили в ресторан на прошлой неделе.

Внутри у меня все похолодело, но лицо не дрогнуло.

— Да?

— Не общайся с ней больше. Она плохо кончит. Очень плохо.

Это был не совет. Это был приказ. Света, веселая девчонка, с которой я училась в школе, случайно встретила нас в городе. Она много смеялась и, кажется, слишком много пила. И, кажется, видела что-то, чего не должна была видеть в машине моего мужа, когда мы прощались.

Я кивнула. Один раз.

Он ушел, оставив после себя пустоту и запах его парфюма, въевшийся в обивку стула.

Я осталась одна в огромной тихой кухне. Я посмотрела на два стакана с апельсиновым соком. Один — нетронутый. Его.

Я медленно взяла свой стакан, подошла к мусорному ведру и вылила сок. Достала из холодильника бутылку водки, налила половину стакана и залпом выпила. Обжигающая жидкость проложила дорогу к желудку, разгоняя утреннюю сладость.

Я сняла идеально сидящее шелковое платье, бросила его на пол и включила воду в душе. Стоя под тугими струями, я дала волю слезам, которые не могла позволить себе при нем.

Я плакала не по Свете. Ее мне было жаль, но я знала, что ничего не могу изменить. Я плакала по себе. По той девчонке, которая десять лет назад мечтала не о платьях от кутюр, а о том, чтобы быть художницей. Чтобы писать море.

Я вышла из душа, закуталась в халат и посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза красные, губы дрожат. Но внутри, в самой глубине души, там, где даже муж не мог достать, рождалось что-то новое. Что-то холодное и твердое. Не страх. Не покорность.

А вопрос: «А что, если однажды я устану быть просто женой?»

За стеклом, на кровати, завибрировал его телефон, забытый на тумбочке. Я знала код. Всегда знала. Я взяла трубку. На экране высветилось: «Вито». Его правая рука. Я нажала «Принять» и молчала.

— Шеф, — раздался взволнованный голос Вито. — Там по той девчонке, подруге твоей жены... Все сложнее, чем думали. Она успела кому-то позвонить. Нам нужен план.

Я положила трубку, даже не пискнув. Сердце колотилось где-то в горле.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале и впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

— Ну что ж, Света, — прошептала я. — Давай посмотрим, во что ты вляпалась. И во что вляпалась я.

В этот момент идеальная жена мафиози перестала существовать. Началась другая история. Моя история.

Глава 2. Чужие тайны

После его ухода дом всегда становился другим. Стены будто выдыхали, картины начинали смотреть приветливее, а тишина из напряженной превращалась в уютную. Но сегодня я впервые не ощутила этого облегчения.

Я все еще сжимала в руке телефон. Его телефон. В трубке давно звучали короткие гудки, а я стояла посреди спальни, чувствуя, как под тонким шелком халата бешено колотится сердце.

*Она успела кому-то позвонить.*

Света. Моя Света, с которой мы в детстве воровали клубнику в соседском саду, которая первой узнала о моей беременности (оказавшейся ложной) и которая единственная называла меня не Ликой, а Лилькой. Она видела что-то в машине мужа. И теперь она в беде.

Я должна была испугаться. Должна была сесть в уголок, сжаться в комочек и ждать, когда муж вернется и все объяснит, придумав красивую сказку. Вместо этого я надела спортивный костюм, собрала волосы в тугой пучок и спустилась вниз, в свой личный маленький мир — мастерскую.

В этом доме было три гостевых спальни, бильярдная, кинозал и винный погреб. Но моей территорией была только комната на первом этаже, которую я когда-то попросила переоборудовать под мастерскую. Муж сначала удивился — зачем жене мафиози малевать «мазню»? — но разрешил. Здесь пахло масляными красками, скипидаром и свободой.

Я включила ноутбук. Пальцы замерли над клавиатурой.

Света была журналисткой. Не самой успешной, не самой известной. Она писала для маленького городского портала о культурных событиях, изредка — скандальные статейки о местных чиновниках. Мы редко виделись в последние годы — моя жизнь и ее жизнь лежали в разных вселенных. Но неделю назад она позвонила сама.

— Лика, привет! Ты в городе? — голос у нее был взбудораженный, какой-то незнакомый. — Давай встретимся, сто лет не виделись!

Я согласилась. Муж был в отъезде, и мне отчаянно хотелось живого общения, а не светских бесед с женами его партнеров.

Мы встретились в маленьком итальянском ресторанчике, где пахло базиликом и свежим хлебом. Света была возбуждена, говорила быстро, перескакивала с темы на тему. Расспрашивала о муже, о доме, о жизни. Я отвечала обтекаемо, как учил Марк. «Все хорошо», «он много работает», «мы планируем отпуск».

А потом, когда мы выходили, к ресторану подъехал черный внедорожник мужа. Он должен был быть в Бостоне, но оказался здесь. Вышел из машины, подошел к нам, холодно кивнул Свете, поцеловал меня в щеку и сказал, что хочет забрать меня сам.

Света смотрела на него во все глаза. Смотрела на машину. На водителя. На то, как Марк взял меня под локоть — чуть жестче, чем обычно.

— Приятно было повидаться, Света, — сказал он на прощание. И в его голосе не было ни капли приятности.

В машине он молчал. Дома — тоже. А потом уехал по срочным делам.

Я думала, что инцидент исчерпан. Оказалось — только начинается.

Я открыла браузер и вбила в поиск имя Светы. Первая же ссылка вела на ее последнюю статью, опубликованную вчера: «Теневые схемы городской администрации: кто на самом деле владеет рынками?»

Статья была смелая, даже дерзкая. Она называла имена, приводила факты, ссылалась на какие-то документы. В списке фигурировал один из городских чиновников, которого я видела на прошлой неделе на ужине у Томмазо. Он жал руку моему мужу и называл его «дорогим другом».

Я откинулась на спинку стула. В голове пульсировала одна мысль: Света копала не туда. Она наткнулась на что-то, что связывало городские власти с людьми моего мужа. Или, что еще хуже, с ним самим.

Телефон в моей руке снова завибрировал. Я вздрогнула, посмотрела на экран: «Вито».

На этот раз я не ответила. Я смотрела, как вызов уходит в никуда, и думала. Если Вито звонит на телефон Марка, значит, дело срочное. Значит, что-то пошло не так.

Через минуту пришло сообщение: *«Шеф, она не одна. У нее сообщник. Ждем ваших указаний».*

Сообщник.

Света работала с кем-то.

Я вскочила и заметалась по мастерской. Краски, кисти, холсты — все это было сейчас таким далеким, таким ненужным. Я остановилась перед большим незаконченным полотном — морской пейзаж, который я писала по памяти. Море, которое я видела только в детстве, до того, как вышла замуж и оказалась запертой в золотой клетке.

Мне нужна была информация. Мне нужно было знать, что происходит, раньше, чем муж вернется и включит режим «я все решу, дорогая, не лезь».

Я открыла ящик стола, где хранила старые записные книжки. Среди них была маленькая, черная, с телефонными номерами людей, которые были должны мне услуги. Людей, о которых муж не знал.

За три года брака я научилась одному: в мире моего мужа информация стоит дороже денег. И я, тихая домохозяйка, которая только и делает, что заказывает платья и рисует свои «мазни», имела доступ к такой информации, которая любому осведомителю и не снилась.

Я нашла номер. Человек по имени Глеб. Он работал в городской администрации, курировал вопросы, связанные с документами. Год назад его сын попал в жуткую историю с наркотиками. Марк тогда одним звонком «решил вопрос», но я знала, что Глеб до сих пор отрабатывает. Не перед Марком. Передо мной. Потому что это я сидела с его женой, когда та рыдала на кухне. Это я оплатила лечение мальчика в частной клинике из своих личных денег. Марк об этом не знал. Не должен был знать.

Я набрала номер.

— Глеб Сергеевич, здравствуйте. Это Лика. Да, жена Марка. Мне нужна ваша помощь. Конфиденциально.

Голос в трубке дрогнул, но ответил согласием. У него не было выбора.

Через полчаса я уже сидела в маленьком кафе на окраине, в надвинутой на глаза бейсболке, и слушала, как Глеб шепотом пересказывает мне внутреннюю кухню городских разборок.

— Ваша подруга, Светлана Морозова, действительно нарыла материал. Но она не одна. С ней работает какой-то парень, то ли журналист, то ли блогер. Они собирали информацию о связях городской власти с криминалом. И, кажется, они вышли на вашего мужа.

Мое сердце пропустило удар.

Глава 3. Набережная, 15

Дождь превратил город в акварельный рисунок — огни фар расплывались разноцветными кляксами, асфальт блестел, как спина морского зверя. Я вела машину на пределе своих возможностей, вжимая педаль в пол на прямых и входя в повороты так, как никогда не рискнула бы в присутствии мужа. Марк терпеть не мог, когда я садилась за руль. «Для этого есть водитель», — говорил он. Но сейчас водитель был бы лишним.

В голове пульсировала только одна мысль: успеть.

Набережная, 15 я знала. В прошлой жизни, до Марка, этот район был моим любимым местом для прогулок. Старые дореволюционные склады, переделанные под лофты, кофейни на первых этажах, запах Невы и свободы. Теперь склады опустели — инвесторы передумали, город заморозил проект реконструкции, и здания стояли мрачными великанами, ожидающими своей участи.

Я припарковалась за углом, заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, слушая, как стучит сердце. В бардачке лежал маленький баллончик с перцовым газом — подарок подруги, над которым я тогда посмеялась. Сейчас я сунула его в карман куртки.

Дождь хлестал по лицу, когда я бежала к зданию. Входная дверь была приоткрыта — тяжелая металлическая створка, подпертая кирпичом. Внутри пахло сыростью, краской и чем-то еще — страхом, наверное.

Я двигалась на цыпочках, стараясь ступать бесшумно. Где-то наверху слышались голоса. Мужские. Один я узнала сразу — Вито. Второй был незнаком.

— ...думать надо было, когда материал собирала, — донеслось до меня. — Теперь поздно кусать локти.

Я поднялась по лестнице, стараясь держаться тени. На втором этаже, в бывшем выставочном зале, горел свет — несколько переносных ламп, включенных от генератора. Сквозь мутное стекло двери я увидела их.

Света сидела на стуле посреди пустого зала. Руки связаны за спиной пластиковыми стяжками, волосы растрепаны, на щеке — ссадина. Но глаза — глаза горели тем же огнем, что и у меня сегодня утром. Злые. Живые.

Рядом с ней стоял парень, которого я видела впервые. Молодой, лохматый, в очках с треснувшей линзой. Тоже связан, но держался с вызовом.

Вито расхаживал перед ними, заложив руки за спину. Рядом с ним топтались двое амбалов из личной охраны мужа — Дэн и Коля. Я знала их в лицо, они иногда подвозили меня по делам.

— Значит так, — Вито остановился перед Светой. — Ты отдаешь мне все материалы, все копии, все пароли, и я обещаю, что все будет быстро и без боли. Ты даже ничего не почувствуешь.

— А если не отдам? — голос Светы дрогнул, но она держалась.

— Если не отдашь, сначала мы поиграем с твоим дружком. Потом с тобой. А потом найдем твою маму в Твери и с ней тоже поиграем. Выбор за тобой.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Светина мама, тетя Галя, которая пекла лучшие пирожки с капустой и всегда говорила, что я «девочка с душой художника». Если с ней что-то случится...

— Вито, — я толкнула дверь и шагнула в свет.

Все обернулись. Лица у амбалов вытянулись от удивления. Вито побелел так, что стал похож на мел.

— Лика Александровна? Вы... как вы здесь?

— Я здесь, потому что мне надоело, что вы, идиоты, решаете судьбы людей, не спросив меня. — Я старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя колени дрожали. — Развяжи их.

— Я не могу. Шеф приказал...

— Шеф приказал убрать свидетелей, но он не приказывал пытать их и угрожать старушкам в Твери. Ты перегибаешь, Вито. Ты всегда перегибаешь. Марк этого не любит.

Вито колебался. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки — он пытался понять, откуда у меня информация, что я знаю, на чьей я стороне.

— Лика, уходите, — подала голос Света. — Не лезь в это. Ты не знаешь, во что ввязываешься.

— Заткнись, — бросила я, не оборачиваясь. — Вито, я даю тебе пять минут, чтобы вы ушли. Ты скажешь Марку, что девчонка сломалась, но ничего не знала. Что вы проверили — она чиста. А я поговорю с ней и она уедет из города навсегда. Все остаются при своих.

— А если я не согласен? — Вито прищурился.

Я сделала шаг к нему. Вплотную. Так близко, что увидела капельки пота на его верхней губе.

— Если ты не согласен, я звоню Марку прямо сейчас и говорю, что ты спал с его женой.

У Вито отвисла челюсть. Дэн и Коля переглянулись.

— Но это... это неправда! — выдохнул он.

— А ты думаешь, он будет проверять? Ты знаешь Марка. Он сначала стреляет, потом разбирается. И ты знаешь, что он ко мне прислушивается. Я его жена. А ты — шестерка, которая слишком много о себе возомнила.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже дождь за окном стих, будто прислушиваясь.

Вито смотрел на меня с ненавистью. Но я видела в его глазах и страх. Потому что я была права. Марк был собственником до безумия. Одно подозрение — и Вито отправится кормить рыб на дно залива.

— Развяжите их, — процедил он сквозь зубы.

Дэн шагнул к Свете, перерезал стяжки ножом. Парень в очках потер запястья, помогая Свете встать.

— Уходите, — сказала я им. — Быстро. Через черный ход. Я знаю, что вы живете на Петроградской, Света. Не возвращайтесь туда. Ни сегодня, ни завтра. Соберите вещи и уезжайте. Надолго.

— Лика... — Света шагнула ко мне, но я остановила ее жестом.

— Иди. И не ищи меня. Никогда.

Она хотела что-то сказать, но парень потянул ее за руку. Они побежали к лестнице, и через минуту я услышала, как хлопнула дверь внизу.

Я выдохнула. Только сейчас поняла, что все это время почти не дышала.

— Ну что, Вито, — повернулась я к нему. — Будешь звонить Марку или мне сделать это первой?

— Вы сумасшедшая, — выдохнул он.

— Возможно. Но я только что спасла тебя от смерти. Потому что если бы Марк узнал, что ты собирался пытать мою подругу, он бы тебя не похвалил. Свидетелей убирают быстро и чисто, а не с садистскими наклонностями. Ты потерял контроль, Вито. А Марк не прощает потери контроля.

Он молчал. Амбалы тоже молчали, глядя в пол.

— Я позвоню ему сам, — наконец сказал Вито. — Скажу, что девка пустая, отпустили. Но если она выплывет где-нибудь...