Кровь – не вода

Глава 1. Чудесный завтрак в доме рода Блэк

Домовой эльф Кричер бесцельно бродил по комнатам, изредка пиная или давя всяких паразитов, расплодившихся в ветшающем доме. Из хозяев никого не осталось, все умерли.

Кричер служил роду Блэк, одной из самых древних и чистокровных семей волшебников. Он очень любил хозяев, уважал и полностью поддерживал их убеждения о чистоте крови. Даже радовался, когда Регулус Блэк всего лишь в шестнадцать лет вступил в ряды Пожирателей смерти, боровшихся за права чистокровных волшебников и возглавляемых Тёмным Лордом Волдемортом.

Хозяин Регулус боготворил Волдеморта и выполнял все его приказания, что немного смущало Кричера, но с хозяевами не спорят. Год спустя, когда Волдеморту понадобился эльф, хозяин Регулус предложил ему использовать Кричера. Домовик должен был пойти с Тёмным Лордом и выполнить все его приказы, как приказы своего хозяина, а потом вернуться домой. Это тоже был приказ.

Лорд Волдеморт, не сказав, что именно Кричеру надо будет делать, взял его с собой в пещеру на берегу моря, в которой было большое подземное озеро. Затем заставил выпить до дна всё зелье из чаши, находившейся на островке в центре озера. Кричер выпил, несмотря на то, что чаша была огромной, а зелье причиняло боль и появлялись страшные видения. В опустевшую чашу Тёмный Лорд положил медальон и опять наполнил её. После чего удалился, оставив эльфа умирать. Испытывая неутолимую жажду, Кричер напился воды из озера, из которого потом на него напали инферналы, двигающиеся трупы людей, и затянули под воду. А затем Кричер вернулся домой — не мог он умереть, не выполнив приказ вернуться, так сказал привидевшийся хозяин.

Появление и рассказ слуги потрясли хозяина Регулуса. И через некоторое время он попросил доставить его на то место, где Кричер был с Тёмным Лордом. Добравшись до островка посреди озера, хозяин достал из кармана медальон, похожий на тот, который был у Лорда Волдеморта, и велел поменять медальоны, когда чаша опустеет. Потом эльфу надлежало вернуться домой и обязательно уничтожить похищенный медальон. И ещё приказано никогда не возвращаться в пещеру и не сообщать членам рода, что в ней произошло. Как только хозяин Регулус выпил всё зелье, так сразу отправился к озеру, а затем оказался в воде, окруженный инферналами. Дальше Кричер не наблюдал и перенесся домой, поспешив выполнить указания.

Вначале ещё теплилась надежда на возвращение хозяина, но быстро угасла. Кричер никогда никому не говорил, что Регулус Блэк погиб, и тем более — как погиб. Что же касается уничтожения медальона… Что бы он ни делал, на медальоне не оставалось ни царапинки. Он наказывал себя и вновь пытался. Снова наказывал и снова пытался… Но никак не удавалось исполнить последнюю волю хозяина Регулуса.

После смерти хозяина Ориона, а потом и хозяйки Вальбурги, Кричер остался один в пустом доме. Он совсем перестал убираться, и единственным его собеседником был портрет хозяйки. Кричер понимал, что она умерла, а на портрете даже не душа Вальбурги, а только слепок, тень личности и часть памяти. Но Кричеру было уже всё равно… Его начала подводить память, мысли туманились, собственных сил почти не осталось. Алтарный камень рода в подвале ещё подпитывал Кричера и дом, но и в нём магия почти иссякла. Требовалось её бережно использовать. В камне магическая сила накапливалась от членов рода и жертв, которые теперь некому приносить на алтаре, поэтому взяться магии было неоткуда.

Кричер прислушивался к магии в себе и в камне и вдруг почувствовал, что она ещё откуда-то поступает. Очень малый приток, который ранее, когда в камне было больше магии, он просто не мог почувствовать. Но откуда?! Кричер встряхнулся, помотал головой и направился к гобелену с фамильным древом Блэков, долго его рассматривал, а из глаз катились слёзы. Когда-то огромный род вымер. Остались только те, кто перешёл в другие рода. Из таких вспоминались Беллатрикс и Нарцисса. Однако от них магия поступать не может. Кричер точно знал, что при переходе в другой род вся магия уходит ему. Она может поступать от детей тех, кого ранее изгнали из рода, но для этого должен быть проведён специальный ритуал принятия в род. И такой принятый обязательно отобразится на гобелене. Это же касалось и незаконнорожденных детей. Нет на гобелене — нет в роду.

Ищущий взгляд Кричера остановился на имени Регулуса. Год смерти под изображением человеческого черепа указан не был. Да и даты рождения не видно, хотя Кричер точно помнил, что хозяин родился в 1961 году, а умер в 1979. Хозяйка Вальбурга говорила, череп — это потому, что хозяин Регулус умер насильственной смертью или с ним случилось что-то хуже смерти. Кричер предполагал, что хуже смерти — это превращение в инфернала заживо. Но вроде живых инферналов не бывает, они всё равно получаются из трупов. Но где тогда дата смерти?!

Кричер не знал, как устроен гобелен, но у него появилась надежда. Может быть, хозяин не совсем умер, а спит, например, как после зелья живой смерти? Или как-то переродился, и поэтому дата рождения тоже исчезла? Кричер этого не знал, но надеялся на лучшее. Если хозяин Регулус жив, тогда и магия может поступать от него!

Кричер лихорадочно думал, что же теперь делать. Приказ не возвращаться и не говорить о судьбе Регулуса членам рода Блэк никто не отменял. Сказать перешедшим в другие рода? А можно ли им доверять? Тот же Люциус Малфой, муж Нарциссы, заботится о своём роде и будет рад получить богатства рода Блэк. Беллатрикс и Сириус в тюрьме, в которую Кричер попасть не смог. Опять же Беллатрикс в роду Лестрейндж, а Сириус изгнан, как и Андромеда. Нет. Доверять можно только членам рода Блэк. А их нет.

Мысли перескакивали с одного на другое. Решение не находилось. Кричер снова посмотрел на гобелен. Изображение черепа, нет дат жизни и смерти, приказ, спит… Спит? Кричер вспомнил! Черепов на гобелене было несколько! Взгляд Кричера заметался по гобелену. Вот! Вторым черепом была обозначена Хэспер Блэк, родившаяся в начале девятнадцатого века. Кричер аж подскочил на месте. Как он мог забыть?! Точно, это же тайна рода! И был приказ не будить. Точнее, не приказ… Кричер пытался судорожно вспомнить, что же она сказала… Вспомнил!

Глава 2. Ученица Старого Гримма

Хэспер, с трудом оторвавшись от пополнения жизненных сил, решила перед инспекцией своих владений выдать ценные указание слуге:

— Кричер, узника отправь в обсидиановую темницу, кандалы на ногах оставь, хотя он только часов через десять очнётся и сможет шевелиться. Придёт в себя — накорми, напои, дай простую мантию. Кстати, а почему на тебе какая-то сильно изношенная тряпка? Почему не туника с гербом Блэков? И вообще, ты выглядишь непозволительно для слуги рода Блэк. Приведи себя в порядок.

— Хозяйка, Кричер всё сделает. Магия в камне рода появилась — Кричеру хватит.

— Что значит появилась? Стоп! Не отвечай. Сначала займись узником и собой, а затем возвращайся, поговорим, — произнося это, леди Блэк начала творить невербальные чары для диагностики состояния своих подруг и лечебно-развивающих артефактов, напоминающих обычные гробы.

— Кричер всё сделает и придёт в подвал. Хозяйка будет… — начал Кричер, но Хэспер жестом остановила его.

— В какой подвал? Сюда вернись, в лабораторию. Нет в моём подземном замке подвалов.

— Кричер просит прощения. Кричер привык называть подвалами всё, что находится под домом Блэков.

— Прощаю. И впредь не смей так называть. Услышал бы Альт Гримм такое нелестное отношение к своему детищу, одним устным замечанием не отделался бы. А с каких пор мой замок находится во владении рода?

— Над подземным замком хозяйки в 1872 году построен дом. Лондонский адрес: Гриммоулд-плейс 12. С 1874 года все главы рода Блэк с семьями живут в этом доме. Первым был Финеас Найджелус Блэк.

— Гримм Оулд Плейс? Забавное название: можно понять и как «Местечко Старый Гримм», и как «Мрачное Древнее Место». А почему номер дома двенадцатый?

— Кричер не знает, но сейчас по бокам стоят маггловские дома с номерами одиннадцать и тринадцать. Кричеру надо это выяснить?

— Нет, выяснять не требуется. Лучше скажи, какой сейчас год?

— 1993 год. Третье мая.

— Спасибо, Кричер. Пока достаточно. Ступай. Займись моими поручениями. Потом поговорим о проблемах рода. Да, я слышала сквозь сон твои причитания.

Значит, над её замком теперь находится дом, построенный Финеасом… Хэспер его помнила совсем малышом. Как раз после проведения ритуалов над ним она в который раз сильно поругалась с родственниками. Брат Ликорус тогда заявил, что он не давал разрешения проводить ужасные кровавые ритуалы над грудным ребёнком. Чего там ужасного? Парочка заклинаний, три вскрытых висельника, кровь дракона и три часа песнопений — всё в пределах нормы. Тем более, что там поймёт малыш двух месяцев от роду? А в результате блокированы два старых родовых проклятия и появилась хоть какая-то защита от большинства новых.

Сколько раз им говорила, что не от всех проклятий можно полностью избавиться! Да и не все можно вовремя выявить. Только вроде избавились от передачи детям родового блэковского безумия, так они с жёнами неизвестные проклятья в семью натаскали, да и от врагов получили новые «подарки». Хэспер уже прямо заявила, что раз не можете найти родовитую жену с чистой, то есть не проклятой кровью, вовремя проводите предложенные ритуалы или женитесь на магглорожденных, да даже на обычных людях, и то пользы для рода больше будет. Не поняли, запретили даже приближаться к детям рода и демонстративно закрыли все доступы не только в Чёрный Замок, но и в сам фамильный бокленд. И такое уже было, когда она предложила родственникам стать такой, как она. Ух, крика было, оскорблений… Потом, когда припекло, сами прибежали, просили прощения и помощи. Помогла и дальше будет помогать, родная кровь — не вода… Главное, чтобы вовремя обратились за помощью. Даже удивительно, что за сто двадцать семь лет никто не потревожил её сон.

Да, она давно не живая волшебница. А кто? Вампир? Это ещё как посмотреть. Вампирами зачастую называют всех разумных беспокойных покойников, которые пьют кровь, извлекая из неё жизненные силы для поддержания собственного существования. Однако далеко не все из них магически сильны и способны творить разнообразные чары. Без получения жизненной силы и Хэспер не обойтись, потому как собственная нынешним телом не вырабатывается. И кровь оборотней и волшебников — лучший источник такой силы. Однако, если упокоить обычного вампира, то от него останется как минимум скелет, а если же душа Хэспер покинет этот мир, то нынешнее тело распадётся на углерод, водород, кислород и другие вещества. Тогда, может быть, не вампир, а одушевлённый самоподдерживающийся голем, за основу которого взяты вещества из мёртвого тела человека? Может быть, и так. Дух в передвижном доме в форме человека? И так можно рассматривать. Но принято называть «высший вампир». В любом случае, как ни смотри и ни называй, Хэспер Блэк — магическое существо. И это совсем не плохо, как она думала и думает до сих пор.

Но это она так считает, а вот родственники с ней были абсолютно не согласны. Для Блэков смерть, особенно в бою, считается единственным верным способом окончания жизненного пути волшебника, превращать себя в «мерзкую тварь» для того, чтобы задержаться в мире живых — предательство рода человеческого. Хэспер была бы и не против такой позиции, но прожить человеком лет сто в светлом разуме и полной памяти ей было не суждено — не больше двадцати лет, а затем от здравого рассудка не осталось бы и следа. Родовые проклятья — страшная сила. У отдельных представителей рода они могут проявиться сильнее, раньше и быстрее прогрессировать… Хэспер и попала в ряд таких «везунчиков», но узнала об этом случайно, подслушав разговор отца и дяди.

Полное безумие не являлось мечтой шестнадцатилетней ученицы Хогвартса, поэтому вместо срочного замужества (лишь бы кому всучить такую «радость»!) произошло ограбление семейной библиотеки и склада артефактов с последующим побегом из дома. Зачем бежала? За мечтой! Какой? Стать великим мастером в магии разума и крови! Уже в детстве она страстно желала вырасти и изобрести заклинание, которое избавит всех родных и близких от проклятий существующих и будущих, но думала, что у неё для этого много времени.

Глава 3. Первые шаги мёртвой леди Блэк

Кричер выглядел заметно лучше: переоделся, выпрямился, вытянулся, даже будто помолодел.

Рядом с ним в воздухе висело несколько женских платьев, сапожки, туфли, шляпы…

— Кричер, что это значит?

— Кричер не смог попасть никуда, кроме камеры и этой лаборатории. А здесь одежды для хозяйки нет. Хозяйке же нужна одежда. Кричер принёс из дома.

— Ты прав. Не будем забывать, что я в первую очередь леди, а потом уже — ходячий труп. Хотя…

Хэспер направилась в дальний конец лаборатории, где висело несколько зеркал. Подошла, посмотрелась в одно зеркало, потом — в другое, покрутилась, разглядывая себя со всех сторон.

— Да, такую красоту и прятать… Но надо… Только я в своё оденусь. Эти наряды убирай. Потом с новыми модными веяниями буду разбираться.

Одним визуальным осмотром Хэспер не ограничилась. В ход пошло и ощупывание, и щипки, и даже надрез правой руки мгновенно отросшим острым ногтем. Осмотр полученной «раны» явно не полностью удовлетворил леди Блэк, так как она решила попробовать её на вкус, после чего порез исчез, как его и не бывало.

— Замечательно. Не зря столько проспала. Живой я, конечно, не стала, но и сама могу об этом забыть. Очень «живенько» выгляжу и себя ощущаю. В чём-то даже лучше, чем при жизни.

Кричер на этот монолог отреагировал кивком, не решаясь как-то по-другому выразить свой восторг от внешнего вида хозяйки и ощущения её огромной магической силы.

Хэспер не первый раз развивала себя с помощью сна и специального артефакта, но так долго ещё не спала. Результат был потрясающий. Ей вспомнились слова Старого:

«…Не можешь создавать иллюзии и наводить на себя чары гламура — значит, ты обычный упырь, ревенант-кровосос, а не вампир. А если же способен целенаправленно изменять тело, улучшать его — ты высший вампир, лорд, патриарх… ну или матриарх. Почему так? Потому что способны на это только вампиры с развитым духом и разумом, магически сильные…

Тело, дух, разум — всё взаимосвязано. Меняется одно — меняется и другое, пусть не сразу или не очевидно, но... Как говорил Децим Юний Ювенал, чтобы иметь здоровые душу и тело, надо молить богов, потому как страдает одно — страдает и другое. У вампиров тело уже мертвое, а на мифических богов и создателя всего сущего надеется, разумеется, не следует, поэтому если хочешь быть сильной и красивой, то развивай дух и разум… годы, долгие годы… Нет, можно, конечно, получить силу и красоту почти мгновенно. Например, накачаться сильной кровью, применить чары, но это даст краткосрочный эффект… Развитие же духа и разума можно ускорить, есть способы…»

Старый, Альт Гримм, Оулд — как только Хэспер его не называла во время ученичества, включая грязные ругательства, которые не пристало использовать настоящей леди. Но результат совместных исследований превзошёл все ожидания. Они многое подтвердили, открыли, развили… Но Старый сбежал на историческую родину, когда их дружная компания исследователей увеличилась до пяти вампиров. Четырёх дам, полыхающих исследовательским энтузиазмом, он не выдержал. Спрятался где-то. Найдут, если очень надо будет.

Вспоминая это, Хэспер отправилась разыскивать себе наряд, попутно дав допуск Кричеру к некоторым помещениям замка.

— Кричер, побудь вот в этом кабинете. Я скоро вернусь.

***

Разговор с Кричером выдался очень тяжёлым. Как Хэспер не оттягивала начало разговора, боясь услышать страшные вести, но откровения Кричера потрясли даже её очерствевшую душу.

— Мой. Род. Вымер.

Леди Блэк не кричала, не ругалась, но от этого Кричеру было ещё страшнее. Он только печально склонил голову и благоразумно помалкивал.

— Живых в роду нет. Все, кого я знала, умерли. Это волшебники, которые могут спокойно жить до двухсот лет? Все умерли? — продолжала разговаривать Хэспер сама с собой. — Да, спокойно жить — это не про Блэков. Но допустить то, что родовой замок сгорел в адском пламени вместе с живыми портретами предков, фамильными призраками и большей частью домовых эльфов… Кто в этом виноват?

— Хозяйка, не всё тогда сгорело. Остались другие дома, фамильный гобелен Блэков цел, деньги у гоблинов в сейфах…

— Кричер, меня это не утешает. Тем более, я терпеть не могу гоблинов и не доверила бы им на хранение даже мелкой монетки. И в любом случае адский огонь не мог уничтожить всё мгновенно, притом сам замок и его защитные чары были рассчитаны на такие случаи. Что же произошло? Виновных нашли? Наказали?

— Кричер не знает. Кричер был здесь. Кричеру было запрещено покидать дом.

— И потом это не обсуждалось?

— Кричер не слышал.

— Понятно. Засекретили даже внутри рода. Выясню, я так этого не оставлю… Хорошо, это дела прошлого века. Будем разбираться с новым. Говоришь, есть живой портрет Вальбурги? Надо с ним пообщаться, но позже. Судя по твоей памяти, она скидывала в портрет свои воспоминания, уже будучи безумной. Это плохо.

Хэспер надолго задумалась. Мыслей было много, возможных планов действий тоже. Основная же цель была ясна — возродить род Блэк. Да, сейчас в семье Блэк никого живых нет. Не считая, конечно, тех, кто сохранил определённую связь с родом, перейдя в другой в результате брака. Есть ещё отсечённые от рода по каким-то бредовым, с точки зрения Хэспер, причинам. Изгонять только за обсуждение идеи «чистоты крови» или даже делового общения с магглами — это, мягко говоря, ненормально.

— В общем, Кричер, кровь Блэков в других семьях и родах есть. Осталось дело за малым — собрать самые приличные экземпляры носителей крови и заставить их усиленно размножаться на благо рода Блэк.

Кричер представил себе процесс размножения под полным контролем вампира и содрогнулся всем телом, а потом злобно усмехнулся.

— Да, Кричер, забыла спросить. Почему ты мне на завтрак подал этого Люпина? Чем он заслужил такую честь? Рассказывай…

***

Леди Блэк, устав от изучения непонятных документов, которые принёс Кричер, решила заняться пришедшим в себя узником. Вопросов к нему было много. Войдя в просторную темницу, взмахом руки она зажгла под потолком яркий магический светильник и приступила к допросу:

Глава 4. В гостях хорошо?

Попав на тёмный и захламлённый чердак, леди Блэк поняла, что ошиблась. Здесь не было Артура Уизли, а был лысый и голый упырь. На цепи. Ссохшийся. Страдающий.

Хэспер накинула заглушающие чары на весь чердак и обратилась к внимательно смотрящему на неё упырю:

— Добрый вечер, незнакомец. Страдаешь?

Он что-то промычал в ответ, не проявляя признаков агрессии. Хэспер попробовала «прочесть» его мысли и полнее почувствовать тело и дух…

Упырь был необычным. Очень могучий, точнее, у него оказался сильный и развитый дух, а вот с разумом полная катастрофа, поэтому чаровать не может, да и с телом тоже не всё нормально — голодает.

Одиночка. Точнее, с вампирами или другими ревенантами не связан. А вот живые подчинили несчастного и присосались к нему — силу духа из него тянут, притом напрямую берут, а не через камень рода или другой подобный артефакт. Нельзя так делать — опасно для здоровья…

Видно, что сильным чародеем был при жизни. Однако разум сохранить в целости не смог: сознание, как у котёнка или щеночка, воспоминаний прошлой жизни не видно. Нет, часть навыков тела осталась: двигается, видит, слышит, речь как-то понимает, но не говорит… А как восстал после смерти? Сам постарался или помог кто-то? Вопросов у Хэспер появилось много, но ответы на них можно поискать и позже.

Сейчас главное — не дать чужим тянуть силу из несчастного. Он и так почти опустошенный, так как не успевает восстанавливаться и может покинуть этот мир.

— Бедняга. Кем же ты был при жизни? Не помнишь?

Хэспер напрягла все свои возможности восприятия мира, усиливая ощущения тела, духа и разума страдальца. Ненадолго задумалась и сделала вывод:

— Знаешь, а у нас с тобой родственная кровь. К семье Уизли ты имеешь слабое отношение, ты ближе ко мне, чем к присосавшимся к тебе пиявкам. Это интересно и перспективно. Что? Да, незнакомец, я чувствую связи с девятью душами, причём по одной прямо бурным потоком сила уходит. Надо их заблокировать. Нет, рвать не надо. Как это сделать? Признаешь меня Старшей, проведём пару ритуалов, а потом сам сможешь заблокировать. Это быстро. Согласен? Тогда начнём.

* * *

— Как мне тебя называть? — спросила Хэспер, одновременно вслушиваясь в мысли упыря, которые стали ей более понятны после ритуалов. — Нет, урод или упырь — не годится. Я же не Уизли, чтобы так к тебе обращаться. Надо подумать… Чудной незнакомец, непонятный, странный… Да, с подбором имен и названий у меня всегда сложности были. Как тебе вариант — Стрейндж Стрейнджер, в значении «необыкновенный незнакомец»? Нравится? Замечательно, мистер Стрейнджер.

Получение звучного имени порадовало Стрейнджа, но его сейчас больше занимала другая проблема.

— Крови хочешь, говоришь… — Хэспер на секунду задумалась, а Стрейнж усиленно закивал. — Сейчас напьёшься вдоволь. Пойдём глянем на наш с тобой поздний ужин. Нельзя трогать хозяев? Тебе нельзя? Забудь. Они тебе не хозяева. Я, как Старшая, тебе разрешаю пить их кровь, но они должны остаться живыми. Убивать нельзя — можешь получить посмертное проклятье. Да, вампирам это тоже грозит. Всё понятно? Умница. Будешь хорошо себя вести и учиться, станешь таким, как я. Нет-нет, не самкой. Ты станешь красивым, сильным, быстрым и умным, точнее, намного умней, чем сейчас. Хочешь, говоришь? Молодец. Желание — это самое главное.

Хэспер стала не спеша спускаться по шаткой, скрипучей и грохочущей лестнице, пискляво запев детскую песенку-страшилку.

Стуки-туки, туки-грюки!

— Кто издал все эти звуки?

Кто грохочет там в ночи?

— Мы — ловкачи и силачи!

Ха-ха-ха!

Мы хотим тебя поймать

И к груди своей прижать!

Хотим шейку прокусить,

Сладкой кровушки испить!

Ха-ха-ха!

— Мистер Стрейнджер, вам понравилась песенка? Эстель сочинила, на неё находит иногда, можно сказать, вдохновение. Кто это? Красивая и одухотворённая француженка. Познакомлю, когда её разбужу.

Спустившись на первый этаж, Хэспер увидела, как два тучных волшебника пытаются одновременно забраться в камин, мешая друг другу.

— Так. Я не поняла. Наш ужин пытается сбежать?

Один взмах рукой. Замерли, развернулись.

— Что ж вы так перепугались? Мистер Стрейнджер, может быть, обнимете миссис Уизли? Смотрите, как дрожит, замёрзла, наверное, согрейте её теплом своей души, а она вас напоит бесподобным эликсиром жизни. Ха-ха-ха! Прошу извинить меня, не смогла удержаться…

— Молли, беги! — с ужасом в глазах выкрикнул Артур Уизли. — Это Беллатрикс! Пожирательница Смерти!

— Нет, не угадали. Ни в одном моменте. Во-первых, бежать миссис Уизли не может, как и говорить. Во-вторых, смерть я не ем. Мне жизнь нужна. Я даже не знаю, как можно есть смерть. Если только под этим не понимается то, что делали вы, забирая магию духа у ревенанта, то есть вернувшегося после смерти. И, в-третьих, я не Беллатрикс, но из того же рода. Рода, в дом которого вы хотели попасть. Вот я и пришла узнать, зачем вам это требовалось? Я доступно объяснила?

— Я не пытался попасть в дом Лестрейнджей!

— Не надо меня обманывать, вы прекрасно поняли, о каком роде и доме идёт речь. Но род Блэков уже взял компенсацию за нападение. В данном вопросе мы в расчёте.

— К-какую к-компенсацию? — заикаясь, проговорил Артур, с ужасом смотря на то, как упырь примеривается вонзить отросшие клыки в шею Молли.

Хэспер не ответила на вопрос, заинтересовавшись сценой «Чудовище и Милый Упырь».

— Ох, мистер Стрейнджер, какие воспоминания у вас всплыли… С миссис Уизли, наедине… Значит, так вы получали жизненную силу? Способ известный, но выглядящий в данном случае ужасно не эстетично. Да, разные бывают у живых причуды. Нет, мне такого «счастья» от вас, мистер Стрейнджер, точно не надо, да и бесполезно это делать между мёртвыми.

Упырь времени даром не терял, уже присосался к хозяйке дома и даже мурчал от удовольствия, как кот. Эта картина также не блистала эстетикой, учитывая, что Хэспер был неприятен и внешний вид предложенных блюд, и запахи, витающие в воздухе, и какое-то ощущение гнили от восприятия четы Уизли в целом.

Глава 5. Засада в Норе

Хэспер вышла на порог жилища Уизли, предварительно разблокировав зачарованную Кричером дверь.

— Кричер, хвалю. Ты всё сделал правильно. Ты не мог бы немного укрепить это строение, которое они почему-то называют норой? Я опасаюсь, что оно на меня обрушится. Будет неприятно.

— Кричер может, хозяйка. Кричер сделает.

— Сделай, пожалуйста. И следи за территорией — ожидается пополнение в живой силе. Поймёшь, что сам не справишься — зови меня, не геройствуй. Вскорости я к тебе на помощь упыря отправлю. Он сейчас силён и быстр, крови вдоволь напился. Зовут Стрейнджем Стрейнджером. Говорить не умеет. Не бойся, он хороший, не обидит.

— Да, хозяйка.

Зайдя в дом, который немного преобразился от действий домовика, леди Блэк приступила к осмотру жилища Уизли, начав с кухни-столовой, где до сих пор находился Стрейндж со своими кормильцами.

— Мистер Стрейнджер, мы сейчас посадим хозяев данного жилища за стол. Спинами к камину, чтобы не были видны их лица тем, кто из него выйдет. Что, миссис Уизли? Да, я знаю, кто может прийти к вам на помощь, — подтвердила Хэспер панические мысли Молли, помогая упырю чарами переместить и усадить её и Артура.

Хэспер, накладывая чары, размышляла о своих значительно возросших возможностях в оперировании магией. Что необходимо для успешной магической операции, то есть заклинания? Желание, магическая сила и соответствующие навыки. А желание включает в себя представление, образ того, что ты хочешь получить в результате. Чётко представила, направила нужное количеством силы — получила требуемый результат. Нет навыков управления силой — волшебная палочка в помощь. Не можешь быстро создать и вытолкнуть нужный образ — «вбивай» в свой разум зависимость результата от шаблонного действия-ключа. В итоге: на заученное движение палочкой и слово «Левиоса» сам всплывает «вбитый» образ результата заклинания и вкладывается требуемое количество магии. Есть другой путь — развитие и тренировка души, то есть духа вместе с разумом, и навыков создания образов и управления силой. Хэспер пошла по этому пути, и возросшие возможности впечатляли.

— Благодарю вас, мистер Стрейнджер. Сейчас вам лучше покинуть данное помещение. Подождите на улице. Где? В сарае? А сейчас мы где? Поняла, о чём вы — строение для самодвижущейся артефактной кареты. Интересно. Надо глянуть на неё, на карету. Как потерялась? Не знаете. Хорошо, потом у мистера Уизли всё выясним.

От скуки леди Блэк начала рассматривать книги, что стояли на маленькой полочке рядом с местом приготовления пищи. Обратила внимание на великолепно оформленный справочник по домашним вредителям. Книга была с очень качественным портретом красивого чародея, Гилдероя Локхарта, и перечнем других книг, описывающих реальные события, в которых автор непосредственно участвовал. Вредители Хэспер не заинтересовали, а вот названия автобиографических произведений заинтриговали. Интерес подогревало и то, что Локхарт заслужил Орден Мерлина третьей степени, а его дают за серьёзные достижения.

— «Вояжи с вампирами», — Хэспер прочла вслух первое название. — Странно, вампиры не особые любители путешествий — им комфорт подавай. На охоту разве что выйдут. И куда Гилдерой с ними путешествовал? Может, в «мир грёз»? Есть среди вампиров специалисты по наведённым галлюцинациям и иллюзиям… Но чем он заслужил целый вояж, да и не один? Интересный чародей. Надо познакомиться, в гости пригласить.

Миссис Уизли сверкнула глазами и покраснела. Говорить же не могла, двигаться тоже, но всё слышала, в отличие от Артура, которого Хэспер сделала временно глухим.

— «Веселья с вервольфами», — озвучила Хэспер очередное название. — Не поняла, как они веселились? Наверное, просто кутили и блудили. Ну, дело молодое…

Хозяйка дома ещё сильнее покраснела. И было непонятно — от смущения или от гнева.

— Следующее произведение — «Утехи с упырями». Нет, тут он уже не удивил, — усмехнулась Хэспер, бросив заговорщицкий взгляд на Молли Уизли. — Так вы идёте по стопам своего кумира? Можете не отвечать. Я поняла, что вы раньше него успели… Ох, наверное, и с вампирами у Гилдероя одними грёзами не обошлось. Интересно… Что, миссис Уизли? Он с ними боролся и побеждал? Силой любви побеждал? Нет?

Молли Уизли смотрела совсем уж злобным взглядом, она была влюблена в Локхарта, что было видно и без чтения воспоминаний. Хэспер же это мало интересовало, поэтому она продолжила:

— Следующая книга — «Каникулы с каргами». С этими уродливыми людоедками? Герой. Однозначно герой. Могли и отгрызть ему что-нибудь очень нужное. Ногу, например. Впрочем, карги не едят сырое мясо и предпочитают целую тушку готовить, а не куски. Вероятно, Локхарт невредимым с каникул вернулся, раз остался жив и книгу написал. И не одну. Далее следует «Безделье с банши»… Да, после таких героических похождений, безусловно, требуется перерыв. Почему бы и не с вопящими и рыдающими привидениями? Вместе поплачут о судьбах живых и мёртвых. Затем — «Туризм с троллями». Даже страшно представить, в качестве кого выступал Локхарт в этой компании. Не завтраком же туриста? В общем понятно, он с троллями шлялся и живым остался. Молодец. И, наконец, «Год с йети»! — последнее название прозвучало как захлопнувшаяся крышка гроба.

Хэспер заключила, что после упырей, каникул с каргами и троллей Гилдерою было уже всё равно…

— Что, миссис Уизли? Порядок выхода книг был другой? Понятно, всё началось с йети, а последняя была о вампирах. Тогда мистер Локхарт точно Герой: прошёл нелёгкий путь от йети до вампиров. Не пал духом. Поднялся. Молодец.

Отложив книгу орденоносца и ожидая появления новых лиц, Хэспер занялась продумыванием следующих шагов.

В первую очередь она решила разбудить Евклею Гор — правнучку знаменитого аврора и министра магии Гесфестуса Гефеста Гора. Евклея стала не менее известным борцом с преступностью, но далось ей это с большими потерями для здоровья: множество не полностью исцелённых травм и отсроченных смертельных проклятий. Предчувствуя скорую смерть, Евклея решила погеройствовать напоследок, а именно, уничтожить в одиночку логово, как она думала, упырей. Уничтожить не получилось — попала в гости к своей подруге по Хогвартсу, давно умершей подруге. Тогда компания дружных вампиров-исследователей пополнилась не только мощной боевой единицей, но и толковым артефактором и отличным сыщиком. Вот ей Хэспер и думала поручить разбираться в том клубке противоречивых сведений, что уже имеются и которые только предстоит получить.

Глава 6. Гермиона Грейнджер и сырая рыба

Гермиона никогда не считала себя безрассудной. С раннего детства она к решению сложных задач подходила вдумчиво, с тщательной подготовкой. Как говорила её мама, импульсивность не являлась чертой её характера.

Но с одиннадцати лет она чаще стала действовать на эмоциях, иногда очень резко и глупо. Гермиона убедила родителей, что ей просто необходимы консультации профессионального психолога. Психолог и родители успокаивали, говорили, что это возрастная особенность, пройдёт со временем. Мол, в подростковом возрасте у детей проявляется повышенная эмоциональная возбудимость, у кого-то сильнее выражено, у кого-то слабее. Объясняли, что у дошкольников импульсивность можно скорректировать во время совместных игр с другими детьми, когда исполнение ролевых правил требует сдерживания своих непосредственных побуждений и учёт интересов других играющих. Этот этап Гермиона прошла, но никто не запрещает ей и в одиннадцать больше общаться и играть — игры и роли в них бывают разные.

Рассудительная Гермиона в целом согласилась с их выводами, но стала замечать совсем уж странное — желание куда-то стремительно бежать, есть сырую рыбу… А сырую рыбу употреблять в пищу нельзя — большой риск для здоровья, поскольку в ней могут быть неприятные паразиты, болезнетворные бактерии, вирусы. Но ей очень этого хотелось, даже снилось по ночам, и сейчас снится. Если нельзя, но очень хочется, то сообразительная Гермиона всегда могла найти доводы для собственного убеждения и оправдания задуманного…

Потом она узнала о том, что она — волшебница! И началась совсем другая жизнь, но, к сожалению, импульсивность и тяга к сырой рыбе никуда не делись, и стали происходить более странные и необъяснимые вещи.

Сейчас же по всем признакам Гермиону ожидало менархе, когда она теоретически станет взрослой — организм будет готов к размножению. И возраст у неё подходящий — почти четырнадцать лет, и волоски под мышками появились чуть раньше, чем она приобрела в декабре вид девочки-кошки, вся покрылась шерстью и больше месяца лечилась…

Девочка-кошка… Мысли Гермионы резко переключились на другую тему. Нет, не совсем другую, но это странное событие и то, что за этим следовало, не давало покоя будущей целительнице. Да, девочка с детства мечтала быть доктором, лечить людей, но видела себя больше врачом общей практики, а не стоматологом, как её любимые родители. Книги медицинской тематики стали первыми, которые она пыталась читать и понимать после детских сказок. Вот все приобретенные знания просто кричали о том, что с началом обучения в этой школе она иногда совершала поступки, которые никак не объяснить периодом полового созревания или развитием магических способностей.

Вот как она, находясь в здравом уме, могла кинуть кошачью шерсть в недоделанное многосущное зелье, которое в таком виде было пригодно только для оборота в другого человека, и выпить его? Никак. Не могла она перепутать человеческий волос с кошачьей шерстью. На неё точно кто-то воздействовал чарами. Зачем? Не хотели, чтобы она пошла с ребятами к слизеринцам? Или поехала домой на каникулы? Она же на следующий день должна была уехать… Или кто-то догадался, что она хочет сделать, и решил сорвать выполнение её секретного плана? Почему? Кому это мешало?

Простой же план был и уже близился к завершению… Да, она подбила двух бездельников и лоботрясов на варку зелья. Да, уговорила Миртл, привидение девочки, охранять место варки и оберегать зелье. Да, совершила несколько противоправных действий. Для чего? А для того, чтобы потом проверить предположение о наличии у неё второй, скрытой сущности — звериной. Она планировала остатки зелья выдержать положенное время в темноте, а затем пить по капле в течение недели. Данный способ определения скрытой сущности был самым верным и безопасным. Однако сделать это не удалось — зелье пропало, точнее, пузырёк с ним исчез.

Ещё на первом курсе Гермиона узнала о существовании анимагов. И, конечно же, способность профессора Макгонагалл оборачиваться кошкой и её страсть к рыбным блюдам не могли остаться без внимания Гермионы и задали направление поисков. К сожалению, профессор не пожелала подробно ответить на вопросы, сказав, что тему анимагии они будут проходить не ранее пятого курса, а вся литература по этим вопросам размещена в запретной секции библиотеки. Разрешение же в эту секцию может выдать только профессор или директор. На первом курсе никто Гермионе такого разрешения не дал, а про анимагию сказали забыть — не могут магглорожденные стать анимагами. В книжных магазинах тоже не нашлось нужной информации. Старшекурсницы же сказали, что у них были только теоретические занятия по трансфигурации человека в любые формы животных, начиная с отдельных частей тела. Но это было явно не то.

К счастью, в этому году появился профессор, которого Гермиона смогла убедить в том, что ей очень надо в запретную секцию. Для чего надо? Так, для написания изумительных эссе по темам, которые читает «блистательный и непревзойдённый профессор Гилдерой Локхарт». Гермиона прочла несколько с большим трудом найденных статей о настоящих анимагах и способах узнать возможную аниформу. И начала действовать…

Гермиона заметила, что размышления снова утекают в другую сторону, и решила выйти во двор замка. Там сейчас должно быть очень мало людей — в субботу почти все старшекурсники развлекаются в Хогсмиде. Гермиона погуляет в тишине и спокойствии, подышит свежим воздухом и соберётся с мыслями.

Кто же на неё воздействует? Как? Кому она могла вообще потребоваться? Девочка, рождённая обычными людьми, как они называют, «магглами», то есть «простачками» или «простецами», людьми, не обладающими магическими способностями? И зачем? На эти вопросы у Гермионы ответов пока не было — не хватало знаний. Спросить у других? Спросила.

У директора поинтересовалась и получила заверения в том, что она находится в самой безопасной школе и ничего страшного с ней здесь не произойдёт… Может, они с ним о разных школах говорили? Он — о той, в которой учился сто лет назад, а она — об этой, где на неё, Гермиону, в начале первого курса напал тролль, где целый год учил детей одержимый злым духом профессор, где скончалась в туалете девочка, став призраком… В туалете? И чего это Гермиона в тот туалет зачастила ходить, сделала его своей, по сути, лабораторией, ей там что — мёдом намазано? Это ещё одна странность, о которой Гермиона часто начинала думать и… переключалась на другие вопросы. Вспомнила, что даже пыталась записывать все такие странности, а потом не могла найти эти записи и вспомнить, что в них…

Глава 7. Гермиона Грейнджер и страшное пророчество

Гермиона прикинула, что по берегу озера ей придётся пробираться больше двух миль, поэтому удобнее и быстрее идти по сравнительно ровной дороге прямо до замка. Скорее всего, она прыгнула в воду где-то недалеко от него. Пройдёт там по берегу и приманит свои вещи. Чары призыва вещей она пыталась выучить, но пока неудачно. Вот и потренируется, тем более, что стала намного лучше соображать и память восстановилась.

Память… Профессор Дамблдор оказался очень сильным легилиментом, то есть волшебником, способным проникать в сознание людей, видеть их воспоминания и даже помещать свои видения, изменять или стирать часть памяти. Про палочковые заклинания забвения, чтения и изменения памяти девочка знала, но не подозревала, что подобное волшебники могут делать и без палочек. Сильные вампиры точно могут, она читала об этом.

Леди подтвердили, что и они так умеют. Правда, в настоящий момент мысли Гермионы они не сумели разобрать, только некоторые эмоции смогли ощутить. Почему? Оказывается, сознание оборотней значительно отличается от человеческого. Тут нужен опыт работы с оборотнями конкретного вида, да и не каждый легилимент на это в принципе способен. Если у потомственного оборотня до инициации, то есть до первого обращения, они ещё что-то могли разобрать и повлиять, то сейчас — нет.

Юная чародейка обрадовалась таким особенностям. Но и подумала, что директор мог специально мешать пробуждению её второй сущности, затирая сны о купании в реках и озёрах, нырянии за рыбой и раками… Зачем он это делал? Неизвестно. Возможно, чтобы отсрочить или вообще не допустить её становление анимагом либо поменять ей сущность на кошачью, опыт работы с которой у директора явно есть.

Леди же заметили, что полагаться только на особенности оборотней нельзя. В любом случае, следует заниматься окклюменцией и носить специальные сигнальные и защитные амулеты. О существовании последних Гермиона до этого и не слышала. Про окклюменцию же узнала ещё на первом курсе, но доступных пособий сама не нашла, а мадам Пинс, заведующая библиотекой, сообщила, что все книги по окклюменции и легилименции, не запрещённые Министерством магии, находятся в запретной секции.

Это возмутило Гермиону до глубины души. Девочка не могла понять, как могли запретить изучение методик окклюменции, позволяющих не только защитить разум от вторжения, но и улучшить память и мыслительные процессы. Возможности окклюменции она вычитала в словарях-справочниках, но сами методики там, конечно же, не приводились. Она даже пошла с этими вопросами к декану, а потом уже вместе к директору, который что-то долго вещал ей о вреде окклюменции для неокрепших умов.

Тогда речь профессора Дамблдора не убедила Гермиону, и она решила расспросить живые портреты, старшекурсников… А потом ей стёрли память! Вернее, заблокировал часть памяти лично директор Хогвартса! И это был не единственный случай влияния на её разум. Сейчас же все блоки разрушились, может, ещё не все, но и этого было достаточно для понимания опасности дальнейшего нахождения в Хогвартсе — могут превратить в абсолютную дуру, а то и хуже… Вон Миртл привидением уже полвека по канализации Хогвартса летает, а Гермиона очень не хочет к ней присоединиться в столь «увлекательном» занятии.

Лучше уж податься к прогрессивным вампирам-учёным. Целительство, легилименция, окклюменция, магия крови — и это неполный список того, что в Хогвартсе она не выучит никогда, а у них может. А где она найдёт учителя по продвинутой артефакторике, которой занимается леди Гор? Все защитные и боевые артефакты на девочке, и даже костяная волшебная палочка были созданы самой леди. Гермиона для себя уже решила, что надо обязательно напроситься к ним в ученицы.

Вампиры они там или марсиане — это неважно, знания и личная безопасность важней. Что ей грозит у вампиров? То, что кровь и жизненную силу будут пить? Им больше не у кого это взять? Вон, профессора Локхарта уже пригласили на званый ужин… Да если и будут, то что? У волшебников всё быстро восстанавливается, говорят, даже полезно для развития общих магических сил.

Кстати, девочка впервые услышала про несколько видов магических сил: тела, духа и разума. Часть терминов, которые использовали леди, были Гермионе неизвестны, а на подробные объяснения было мало времени. Потом уточнит, правильно ли она поняла. Но пока выходило, что живое физическое тело при взаимодействии с силой духа, неким пассивным эфиром, и силой разума, активным эфиром, порождают жизненную энергию. Большая часть этой энергии у обычных людей тратится на поддержание жизни и развитие самого тела. Что-то идёт на развитие духа и разума, а что-то выбрасывается в окружающее пространство, создавая видимую некоторыми ауру.

Волшебники обладают возможностью накапливать и использовать при чародействе и колдовстве все три силы. Например, при легилименции может быть использована только сила разума, а при трансгрессии или телепортации — силы духа и разума. Если же требуется заморозить или поджечь что-либо, тогда потребуется и сила жизни. Все три вместе, да и часто по отдельности, называют магией или магической силой.

***

Гермиона прошла через калитку в воротах и направилась к замку, до которого было ещё столько же идти, сколько она прошла от деревни. Но вдруг сработала левая серьга, ощутимо нагрев кожу за ухом. Этот артефакт был необычной конструкции: он не только крепился на мочку уха, но и плотно прижимался к голове сзади ушной раковины.

— Гермиона, не подавай виду, что слышишь меня, и молчи, — раздался голос Евклеи Гор, передаваемый через серьгу. — Планы меняются. Сворачивай налево и иди к лесу. Сейчас будет неприметная тропинка. Иди по ней… Молодец. Иди. Мы рядом. Ничему не удивляйся и не пугайся. Всё под контролем, — успокоила леди Гор свернувшую на тропинку девочку.

Шла, шла, вышла на опушку леса и остановилась — дальше тропинка разветвлялась на три узенькие тропки, ведущие в разные направления.

— Иди к ближайшему дубу. Впереди тебя есть. Постой рядом с ним.