Кружево и сталь

Пролог

Пыль летела в глаза, предупреждая Сашу, что нельзя плакать. Только не сейчас.

Солдат закоптившейся кочергой вскрывал половицу. Та протяжно выла, трещала в ушах, как будто молила о пощаде. Но пощады не будет.

Саша стояла посреди гостиной, кусая нижнюю губу до крови. Когда-то здесь кипела жизнь, проводились благотворительные мероприятия и приемы знатных дам и господ. Теперь же от всего этого остались лишь голые, стонущие стены, незримо напоминающиеся о начале другого мира. Того мира, в котором Саша не хотела существовать.

Комиссар в штатском — высокий, с грубыми пальцами и холодными глазами — достал шкатулку, а мир Саша застыл ежесекундно. Там ее сердце и душа — письма Николая, которые он писал ей с фронта. Они еще сохранили тот самый запах костра и сырой земли, но среди них, в конверте со знакомым почерком, притаилась смерть. Саша смотрела на широкую ладонь комиссара и видела, как он едва не коснулся того самого края, который она заклеила собственной слюной два года назад.

Один неверный жест — и шелест бумаги выдаст ее.

Под письмами комиссар нашел медальон. Чекист посмотрел на Сашу, от чего мурашки рассыпались по коже, и передал украшение другим мужчинам. Они горящим взглядом облепили находку.

— Изымаем, гражданочка, — ухмыльнулся один из них.

Наверное, продадут, а деньги разделят пополам. Так они действовали в своем маленьком убогом мирке, где нет ни жалости, ни сострадания. Лишь голодная нажива, лишь бесповоротная человеческая жадность. От этих мыслей сводило зубы.

Комиссар, оглядывая помещение, остановился на Саше. Она пронзительно смотрела в ответ и не хотела проигрывать в этой битве, но и он, кажется, не думал уступать. Молчание затянулось на неопределенное время.

— Оболенская Александра Александровна… — отчеканил он. Очередное имя. Очередная жертва, которую они выбрали. — Вы, наверное, уже в курсе, что ваши родители были арестованы по подозрению в измене?

Лоб покрылся испариной, а из легких будто выбили весь воздух.

Саша сузила глаза и кивнула. Стойко выдерживая удары под дых, которые комиссар наносил грубыми словами.

— Вы понимаете, что это значит?

В кармане Саша стискивала большим пальцем сапфировое кольцо, которое отец подарил на шестнадцатилетние. Но теперь — это ее последняя надежда.

— Я могу с вами переговорить, комиссар? — Саша сжала кулак, а сердце стучало с бешеной силой.

Остальные мужчины усмехнулись, но перечить главному не могли.

Комиссар кивнул, и они прошли в большую столовую. Сквозь окно проникал безжизненный дневной свет, где-то валялись обрывки старых газет, ящики вскрыты, лишь белоснежная нетронутая лепнина напоминала Саше, что это место еще способно дышать.

— Я не могу о многом вас просить, — вкрадчиво произнесла она, а пальцы предательски дрожали, — но у меня для вас кое-что есть.

Она сняла кольцо и положила на ладонь.

— Прошу, спасите мою семью.

Комиссар даже не удостоил украшение своим вниманием, а смотрел прямо на Сашу. Его голубые глаза как будто потемнели еще больше, а заломы на высоком лбу стали еще глубже.

— Гражданка Оболенская, — глухой голос отскакивал от некогда дышащих стен, — Лучше подумайте о себе

Глаза защипало от слез, но Саша сделала глубокий вдох, заталкивая их обратно.

Он направился к выходу, но затем обернулся:

— Я бы посоветовал вам сменить фамилию, — комиссар протяжно втянул носом воздух и отвел взгляд.

Гулкий стук высоких сапог, и он исчез в дверном проеме.

А Саша осталась одна. Наедине со своими мыслями, как будто раздетая догола. Нет. До самой кожи и костей. Совершенно обессиленная.

Но не сдающаяся.