Крылья над горой

Глава первая. Выпущу на волю песню…

-Отдай! Отдай кувшин! – донесся из-за спины крик тетки Гланы.

- А ты деньги отдай! – крикнула Фина и прибавила ходу, крепко прижимая к себе узорчатый кувшин, выращенный из головичной корки. Подол платья захлопал по ногам, синий склон горы, черные скалы и черепичные крыши Крылатого хутора замелькали перед глазами. Далеко позади послышался дробный стук и дребезжащий старческий голос.

- Да стой ты, Глана, стой! Даром только многоног хвостом машет!

Фина оглянулась. Это дядя Горт, печник из Крылатовки, а за ним еще кто-то на многоноге едет! Теперь уж толстая мельничиха Глана ничего ей не сделает. Фина пробежала вдоль забора из переплетенных кустов чешуйника и остановилась у калитки, выращенной из семикрылового щита. Старый печник догнал мельничиху и остановил посреди дороги.

- Ох, молод я был – скакуном слыл, а теперь, как от старого ящера, одни кости остались! - тяжело отдуваясь, проговорил он. – А ты, Глана, не обижай мастерицу!

- А я что, а я ничего! – зачастила тетка Глана. - Не мастерица она, а рабыня подневольная, незачем ей деньги давать!

- О чем крик, хозяева? Что случилось? - раздался голос сверху, и Фина подняла голову. Поверх раскидистых рогов многонога смотрел на всех русый молодой человек в темном городском кафтане. Ой, а если это ученый брат из Тородина, который заказывал сросток «Наставления молодым мыследеям»? А она не проверила, хорошо ли выросла обложка!

- А я что, а я ничего! Гляди, ученый брат Гиртен, я праздничный кувшин заказала, до Подосенья всего три дня осталось, а эта рабыня мне заказ не отдает!

Ученый брат? Ну, точно! Но может быть, все еще не так плохо? Фина пригладила кудряшки надо лбом и закинула за спину короткие растрепанные косички.

- Хозяйка Бринта не велела отдавать без денег!

- Верно говоришь, мастерица! - одобрил дядя Горт. - Племянница моя много бы чего даром взяла, да не дают сальнику в болоте головицы на обед!

- Это я тебе сальник? – взвилась Глана. – Да как тебе не стыдно, а еще родной дядя! А ведь я что? Я ничего! Рабов у нас не водится, она одна такая, вот я и гляжу, чтобы чего не украла!

- И много она крадет? - простодушно поинтересовался сверху ученый брат.

- Ни пылинки! Так я же за этой малявкой всю ее жизнь, восемнадцать лет слежу! – мельничиха грозно посмотрела на Фину.

- А если ни пылинки, то почему ты платить не хочешь? – спросил ученый брат.

- А что? Вид у нее все равно ненадежный - вон и нос кверху, и щеки круглые, и глаза желтизной отдают!

Вот привязалась! Уже и глаза Фины ей нехороши, и нос! Да у половины жителей Крылатовки светло-карие в желтизну глаза, круглые лица и вздернутые носы, и никто ни к кому не придирается… Ой! Калитка со стуком распахнулась, и на дорогу выскочила хозяйка Бринта в пестром платке, выращенном из красных-желтых цветов драконовых очей.

- Опять за свое, Глана? Кто ты такая, чтобы работу забрать, а деньги себе оставить? Да еще не в первый раз, прости, Огонь святой, мои согрешения! - закричала она так громко, что четыре носатихи, хлопая крыльями, разом поднялись с черепичной крыши.

Хозяйка Бринта была на двадцать лет старше и на голову ниже тетки Гланы, но наступала так решительно, что та отскочила, едва не сбив с ног дядю Горта.

- А я что? А я ничего! Ты же сама говоришь, что рабыню твою учить надо!

- А чтобы мы с ней на тебя даром работали, я не говорила! И учу ее я сама! Плати, как договорено - серебром две тородинки или рошанский четвертак!

- А я что? У меня нет с собой!

-А на нет и спроса нет! Завтра, как пойду в Крылатовку, сама кувшин на мельницу занесу, готовь серебряный четвертак!

- Верно, хозяйка Бринта! Слову вера, хлебу мера, деньгам счёт! А тебя, Глана, уже семья на мельнице ждет! - потянул за собой племянницу дядя Горт, и они отправились домой.

- Ох, прости, Огонь святой, мои согрешения! Неси кувшин в мастерскую, Фина! – сказала хозяйка Бринта. - А ты, ученый брат Гиртен, за «Наставлением молодым мыследеям» приехал?

Ой, значит, это и есть новый учитель княжеской школы оруженосцев? Человек образованный, из самого Тородина, а Фина мало того, что не проверила углы у сростка, так еще и стоит перед ним в деревенском ростовиковом платье поверх белой рубахи, с вечным своим загаром и выбившимися из кос кудряшками! Что княжеский учитель о ней подумает? А может быть, все не так плохо? Только бы углы у обложки доросли! Фина проскользнула в калитку и, прижимая к груди кувшин, побежала в мастерскую.

В мастерской было жарко. На печи в глиняной корчаге кипятились обрезанные листья сонника для новых сростков, над ними плыл сладковатый пар, а рядом на рамке сохли куски дубленой многоноговой кожи для переплетов, испуская острый запах разбоевника. Фина поставила кувшин на стол хозяйки между переплетным станком и каменным утюгом на медной ручке. А теперь за свой стол, как там «Наставление»? Фина вытянула из деревянного станка тонкую книжку и ощупала со всех сторон. Отлично, углы доросли! А вот и ученый брат Гиртен идет… Фина сложила вместе сросток, книжку, с которой его переращивала, и протянула учителю.

- Ого, как интересно! Точь-в-точь как прежняя книжка! И не отличишь! - заулыбался ученый брат Гиртен, разглядывая обе книги. - А вот скажи, девушка, прости, не знаю, как тебя звать, не поможешь ли ты мне еще немного? Надо переписать, или как это правильно называется, вот эту страничку. Это долго, трудно?

Глава вторая. В тени Крыльев

Не успели простучать за калиткой восемь ног многонога, как хозяйка Бринта живо вскочила с лавки.

- Беда, Фина! Беда пришла, прости, Огонь святой, мои согрешения! Втравил меня Лутан в такие дела, что теперь вовек не отмыться!

- Какие дела? - спросила Фина. Хозяйкин зять, ученый брат Лутан, конечно, человек противный, но может быть, все еще не так плохо?

- А учитель-то хоть и молодой, а сразу про старые страницы сообразил! А я-то надеялась…

- На что?

- Да на то, что «Описание земель» не краденое, а честно заработанное! Он же сказал, будто князь ему книгу пожаловал, а учитель говорит, что в библиотеке такой больше не осталось. Кто же Лутану единственную княжескую книгу отдаст? А он еще и сросток захотел такого же старого вида! Не иначе, обе хочет продать, как подлинную старину!

Фина снова заглянула в "Описание земель", провела рукой по цветной картинке с картой. Да, такую красоту любой купит, лишь бы хватило денег!

- Не в первый раз я подделываю ему краденые книги, прости, Огонь святой, мои согрешения! - продолжала хозяйка. – И даром делаю, и отказаться не могу, он одним только словом может честь всей семьи погубить! Уже и дом в Тородине ему отдала, и плоти да крови своей не пожалела, и ни слова против него не говорю, а ему все мало! Вот уж истинно – на что ни глянет, все вянет! Но кто я такая, чтобы честь семьи губить? Семья с Крылатого хутора без малого четыреста лет известна!

Фина пригляделась к картинке на развороте. И правда, книге триста лет, а на карте уже видно - вот скалы Крылья, вот Крылатая гора, а вот и Крылатый хутор! Правда, семья теперь маловата - старая хозяйкина тетка в поместье на границе с Пилеем да дочь с зятем и двумя хозяйкиными внуками в Тородине, вот и вся семья. А Фина вообще не родня, а теткина рабыня, еще младенцем подаренная хозяйке Бринте. Но что за тайну знает зять?

- А сам-то Лутан кто такой, чтобы мне грозить? – продолжала возмущаться хозяйка. - Ни в войске не служил, ни при дворе чина не заработал, хоть и князю дальняя родня! Подумаешь, библиотекарь! Если бы не честь семьи, разве согласилась бы я отдать за него красавицу дочь с целым домом на Подбашенной улице в приданое? Раньше мы на хуторе только сонник да головицы разводили, а книги и посуду растили только в том доме, в Тородине…Но чего не сделаешь ради чести семьи! А ведь Зана могла и получше мужа найти, сам Аврин, княжеский окольничий, от нее был без ума…

Ой, сколько сегодня хозяйка разговаривает с Финой! Может быть, все совсем не так плохо, и сегодня можно будет спросить о вольной грамоте? Но не сразу, а сначала о чем-нибудь еще семейном, о внуках, например. Для храбрости Фина ухватилась обеими руками за «Описание земель».

- Хозяйка Бринта, а твои внуки хорошо учатся?

Хозяйка только махнула рукой.

- Да что за ученье – школа оруженосцев? Чтобы учиться по-настоящему, дар мыследея надо иметь, а у них что? Риго, старший, должен был дар мыследеяния иметь, брат радетель из Подбашенного храма точно говорил, но к четырнадцати годам ничего так и не проявилось, и ждать ли еще, кто знает? А у Вито в двенадцать лет и ждать нечего, он в Зану пошел…

Она зашуршала листками сонника на столе.

- Всего-то тридцать листов перерастили, а надо еще сто тридцать, да еще даром!

- Я помогу, у меня теперь быстро сростки получаются, - проговорила Фина. Сейчас разговор о вольной грамоте сам собой пойдет! Да и вообще, хоть хозяйка Бринта и не родня ей, но ведь всю жизнь они вместе, надо помочь!

- Да тут надо не просто сращивать, а невозможное творить, - сказала хозяйка. – Надо нам до Подосенья "Описание земель" закончить, чтобы Лутан, как приедет праздновать, так сразу бы и забрал!

- Ой, хозяйка Бринта, но тут же на две осьмицы работы, а не на три дня! - испугалась Фина. – А гудец на двенадцать струн для княжеского стихотворца Филидона? Он же собирался на нем в праздник перед князем играть! Может, вообще не сращивать эту книгу, а спрятать ее, и все?

- Какой гудец? Все отложить! - запричитала хозяйка. – Лутан погубит честь семьи одним словом! Бросай листы в корчагу, только не много, на рамке места не хватит, чтобы высушить!

- Я их стихийной мыслесилой высушу, это быстро!

- Да ты что? Разве так можно? – хозяйка Бринта со стоном схватилась за сердце и села на лавку. - Веками мы листья на рамках сушили, а ты кто такая, чтобы что-то менять?

Фина подбежала к печи и молча принялась кидать обрезанные листы сонника в кипящий раствор. Все не так плохо, но если она хочет получить свободу, она должна не спорить, а делать невозможное!

- А в саду я быстро переращу все страницы на эти листы, - пообещала она.

- В сад? Да ты совсем с ума сошла, прости, Огонь святой, мои согрешения! Сушить листья мыслесилой - еще куда ни шло, но работать в саду… – хозяйка снова поморщилась и схватилась за сердце. - А, ладно! Но только в саду, слышишь? Заходить под гору я тебе запрещаю! Уничтожат тебя там, убьют, прости, Огонь святой, мои согрешения!

Ой, да кто ее погубит под Крылатой горой? Там, верно, и нет никого! Но Фина снова не стала спорить – зачем, когда все может оказаться не так плохо, и она успеет все перерастить в саду? Хозяйка, дотянулась до подоконника и взяла кружку с настоем одолеи с сонником.

Глава третья. Стихия ветра

Вот же время идёт! Не успели отгулять Звёздную ночь, а уже два месяца прошли, и Подосенье наступает! Урожай уже собран, сегодня в кухне Нагорной крепости пекут головицу нового урожая и варят варенье из последних самоспелов. Через три дня, под звездами Двух Треножников, старшина Дарион вместе с певчими споет старинные песни Подосенья, а в Трехногой печи посреди двора испечется первый хлеб из новой муки.

Но это будет через три дня, а пока можно неторопливо ехать под утренним солнцем, на скрипящем чешуей рыжем Великане. Конечно, старшине крепости надо бы выезжать на сегдетском иноходце, а не качаться на коринтусском тяжеловозе, но во всем Рошаеле не найдется ящера надежнее и сообразительнее Великана. Мимо плывут каменные заборы горной деревеньки Камнегорки, поросшие синим мхом и увешанные побелевшими к осени лозами самоспела. За заборами еще синеют вершины князь-ягоды и заросли разбоевника, но лес на склоне Громовой горы уже по-осеннему побелел.

На мельнице перемалывают в щепу и муку последние хлебные стволы этого года, дор Подосенья свезут эти запасы в Хлебную башню, и тогда королевский старшина, как и все жители Нагорного Рошаеля, сможет спокойно ждать осенних дождей. Хотя какое тут спокойствие! Восемнадцатого числа месяца Серпа король Ригидон соберет родственников княжеской семьи и будет решать, кто из них станет правящим князем после гибели князя Ленорка. Кем вернется Дарион с этого собрания? Старшиной крепости на королевской службе при князе-родственнике или полноправным князем, одним из тридцати выборщиков короля? Все может быть, княжеская семья большая, а королевские рассуждения изменчивы. Даже в Нагорной крепости, кроме самого Дариона, есть княжеские родственники. Есть, к примеру, младшая повариха Летирна, ждущая близнецов от покойного молодого князя, хотя замужем она за ним не была. Есть и дальняя родственница Нарика, жена самого Дариона, и у нее тоже будет сын, это уже со Звездной ночи известно… Как они там? Дарион уехал, когда Нарика еще спала, но надо бы проверить, все ли хорошо у нее и будущего малыша – не зря же он, в конце концов, мыследей-целитель со второй ученой степенью исследователя! Пока все в порядке, но ведь защитить и вырастить этого самого сына – еще не все. Его же учить чему-то надо будет, и не только наукам, а как жить, и что в этой жизни делать, чтобы быть человеком…

- Отцепись! Пошел отсюда, тварь! – хрипло заорал кто-то прямо над ухом. Это еще кто? Дарион остановил Великана, а из-за каменного забора вылетел голубой кафтан с зеленым шнуром, в рукава которого вцепились огромные листоеды, длиной не меньше локтя. Да это же подопытные животные посыльного Кари, он их вырастил впятеро больше обычных! Два листоеда извивались в воздухе над головой Великана, пытаясь увернуться от скачущих в воздухе штанов и нечищеных сапог. Что за пляски? Дарион поймал на лету пыльный сапог, но тот выскользнул из руки. Ага, кожа старая, мертвая, может, мыслесила повелителя вещей поможет? Перед глазами поплыла желтая муть, он рванул мыслесилой, и сапог ударил его в плечо. Остальная одежда с хриплым воплем полетела вдоль улицы. Дарион подхватил сапог и ударил каблуками в бока Великана, но кафтан стремительно нырнул за ростовиковую крышу последнего дома и умчался в сторону ущелья. Ах ты, тьма преисподняя, улетел!

- Помогите, ей дурно! Задыхается! И бабушка тоже! - закричал юношеский голос, и над забором появилась лохматая голова Кари. Что тут устроил этот доморощенный мыследей? Кто у него задыхается? Дарион сунул добытый сапог под ремень седла и побежал во двор.

- Скорей, твоя милость господин старшина! Летирна задыхается, а у меня ничего не выходит! И чьи-то штаны летают, и подопытные животные на них!

А сам он что? Ведь имеет дар и растителя, и целителя, почему не смог справиться? Вслед за посыльным Дарион вбежал в деревенский дом, пропахший целебными травами и настойками. За закрытой дверью слева кто-то тяжело дышал и постанывал, а из открытой двери справа слышался кашель и хрип, как будто кого-то душили. Кажется, тут и вправду одного целителя мало.

- Кари, неси светляка!

Дарион бросился в открытую дверь. Утонув в тюфяках из домовики, на постели задыхалась от кашля темноволосая молодая женщина.

- Летирна! Ты что тут делаешь?

Вместо ответа младшая повариха разразилась отчаянным кашлем, а по ее круглым щекам полились слезы. Да у нее уже губы синеют от удушья, и если Дарион сейчас же не приведет ее в чувство, он прослывет убийцей неродившихся детей! В дверь влетел белый светляк, за ним ворвался Кари. Дарион прижал одну руку ко лбу Летирны, а рукой прижал к себе голубой усилитель, висящий у него на шее на под рубашкой.

- Кари! Зажми ей нос и вдыхай воздух изо рта в рот, точно под мое пение! Мыслесилу разрабатывай на передачу сил больной, как я учил! Раз-два, начали!

Огонек горит вдали,

Летом и зимой.

Где-то на краю земли

Ждут тебя домой.

В темном поле огонек

Светит, не сгорит,

Сколько ни пройди дорог -

К дому путь лежит.

Кари вдыхал и выдыхал, Дарион нажимал рукой на лоб Летирны, и вот уже кашель притих, и молодая повариха перестала задыхаться.

- Чтобы не был твой путь далек,

Чтоб не сбиться во тьме дорог,

Чтобы дойти

До конца пути,

Светит огонек.

Светят окна под горой,

Светят до утра.

Ждут тебя ночной порой

Нынче, как вчера.

За светящимся окном

Кто-то ночь не спит,

Кто-то помнит о былом -

Огонек горит.